Текст книги "Опасна для тебя (СИ)"

Автор книги: Карина Шаяхметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10. Максим

Я созвонился с адвокатом. Он сказал, что всё будет нормально, можно не волноваться. Но я чувствовал небольшое переживание, будто засудить хотели меня.

Я выехал из офиса, взял все необходимые документы и поехал в здание суда.

Возле входа меня ожидал Михаил Семёнович, адвокат Нелидовой Евгении. Деловитый мужчина пожилого возраста. Обычно таких уже взрослых адвокатов назначают тем, у кого нет денег на оплату дорогостоящих юристов.

– Добрый день, Михаил Семёнович, как поживаете?

– Потихонечку, сам-то как? Дел новых много?

– Не то, чтобы много, почти все каверзные, улик особо нет. Приходится крутится, вертеться. Всё, как обычно, сами знаете.

– Дааа, молодые времена… Потом скучать будешь…

– Я здесь ненадолго, планы есть на будущее…

– Не поделишься?

– Может, в следующий раз, – ответил я, похлопывая его по плечу.

Пока мы шли в комнату заседания, обсуждали готовившееся дело.– Не особо я верю, что такая юная девушка могла такое совершить, – грустно вздыхая, говорит Михаил Семёнович.

– Это не она. Я взял видео, где чётко видно, что преступление совершила Марина, её соседка по комнате.

– Максим, почему я не в курсе? Я её адвокат, и должен быть в курсе всех последних новостей.

– Извините, Михаил Семёнович, не было времени вам сообщить. Недавно достал запись, точнее купил у владельца магазина, который находится напротив общежития.

Михаил Семёнович хотел сказать что-то ещё, но его «перебила» открывшаяся дверь. Из неё показались Виктор и Евгения.

Мы подошли к ним. Я посмотрел на руки Евгении, они были в наручниках. Все её руки были исцарапаны почти до крови.

Я немедленно снял их и убрал в карман. Благо ключи от всех наручников одинаковые. За годы работы в полиции я осознал несколько правил и одно из них звучит так: где бы ты ни был, всегда носи с собой ключ от наручников.

Мы прошли в зал заседания. Судья начала произносить слова. Все встали, и краем глаза я увидел, как присела на стул Евгения, ей стало плохо и я крикнул «принесите воды».

Я так испугался, что сам удивился своей реакции. Я понял, что несколько глаз уставились на меня. Собрался, ровно встал. Потом все сели.

Судья долго озвучивала правила, допрашивала свидетелей, кажется, это длилось вечно.

После приглашения меня, я ответил, что следственный комитет передал все записи с камер видеонаблюдения в пользу подсудимой.

Секретарь судьи открыла почту. Пусто. Ничего.

Такого я не ожидал. Быстро принёс свой ноутбук. Попросил подождать пару минут. Объяснил, что все записи продублированы отдельным файлом в ноутбуке.

Просмотрел все папки. Нет ни одного сохранённого видео. Кто-то хорошо постарался.

Я уверял, что все записи есть, и там хорошо видно, как Марина и один парень поджигают здание.

– Нет улик – нет доказательств, – твёрдым голосом произнесла судья.

Смысла спорить с ней нет, сам можешь попасть под суд. Поэтому решил пойти ва-банк.

– Госпожа судья. Дайте нам, пожалуйста, один час и мы предоставим улики.

– В судебном заседании объявляется перерыв.

– Зачем перерыв. Итак ведь всё ясно, кто виноват, – громким голосом сказал Иван, глазами указывая на Евгению.

– Кажется, он скоро у меня допрыгается, – мысленно произнёс я.

Все покинули зал.

Я взял телефон и позвонил человеку, который точно мог бы мне помочь.

– Алло, отец, привет, нужна твоя помощь. Я быстро разрисовал схему.

Он обещал поднять все свои связи на уши.

Следующий звонок был Руслану.

– Здорова, слушай нет времени объяснять, ты можешь прямо сейчас съездить в магазин на Белоглазова, который находится напротив общежития колледжа и взять записи с камер… да, прямо сейчас, у тебя сорок мину… Спасибо, дружище, выручил.

Пока я нервно обзванивал всевозможных знакомых, за мной наблюдали Михаил Семёнович и Нелидова. У Евгении были потерянные глаза, полные боли. От этого взгляда всё щемило в груди. Мне было наплевать на все чувства, которые испытывало моё тело. Сейчас важно доказать правоту Жени.

– Я скоро, – крикнул в сторону Михаила Семёновича и Евгении и поспешил в машину.

Припарковался возле офиса, запросил записи видеонаблюдения со второго этажа. Хорошо, что в нашем ветхом здании есть возможность установки внутренних камер.

– Вот тот момент, когда мы разговаривали с Никитиной. Затем я захожу в кабинет, – мысленно произношу я.

– Так, давай перемотай, – командую я охраннику Степану.

– Стоп, верни назад… вот оно.

Никитина. Она у меня ещё получит.

– Где она? В офисе или на выезде? – разъярённым голосом спрашиваю охранника.

– В офисе. Кажись, в столовую пошла.

– Спасибо, – благодарю я Стёпку и направляюсь к ней.

Нахожу её за столиком у окна.

– Ты что творишь? Лак на голове все мозги выветрил?

– И тебе привет, – спокойным тоном отвечает Анастасия.

– Где запись?

– Ты о чём?

– Я сейчас тебя головой об твой же суп. Я сказал, где запись, которая была на моём ноутбуке.

Я уже расставил руки на столе и чуть ли не кричу на неё. Времени в обрез, так что никаких сюсюканий.

– Когда ты злой, ты мне очень нравишься. Прям такой мачо.

Я уже готов был размазать её красивое личико, перебил звонок.

– Слушаю… я в столовой. Я в курсе, кто это сделал… она здесь.

Я видел, как во время разговора менялось настроение Никитиной. Начала осознавать, что со мной шутки плохи.

– Либо ты мне сейчас даёшь запись, либо с тобой будут разговаривать другие, – чётко выпаливаю я.

Она достаёт из сумки флешку и протягивает её мне.

– Держи. Только обещай, что никому не расскажешь.

Она ещё на что-то надеется.

– Обещаю, сама расскажешь.

В этот момент зашёл отец и его охрана.

– Вот она, поедет с нами. Помогите ей, – прошу охрану.

– Всё хорошо, сынок?

– Да, – отвечаю я.

Как же меня раздражает, когда родители называют меня сынок. В мои двадцать шесть лет.

– Я поговорил с этой судьей. Нормальная женщина. Так что, думаю, всё обойдётся. У меня к тебе только один вопрос: почему ты так заступаешься за эту девушку. Она тебе понравилось?

От этого вопроса в теле начало всё кипеть: или потому, что действительно она мне небезразлична, или потому, что мы с отцом поругались, а он ведёт себя, как ни в чём не бывало, ещё интересуется моей личной жизнью.

– Отец, ты знаешь, я боец справедливости. Девушке нужна помощь. Я помогаю. Не более. А с тобой, я надеюсь, мы ещё поговорим.

Никитина, охрана и отец сели в чёрный Land Cruiser. Я сел в свой Volkswagen.

До конца перерыва оставалось десять минут. Взял телефон, три пропущенных от Руслана.

– Да, братан.

– Магазин закрыт. Хотя вывеска весит «Открыто». Походу, он заподозрил неладное или его напугали.

– Ладно, спасибо, уже разобрался. Ещё раз спасибо. Я спешу. Позже перезвоню.

– Бывай.

Мы подъехали к суду. Оставалась минута. Прошли по коридору. Никого. Все уже зашли.

Я показал свою ксиву и стража открыла дверь заседания.

Оставалось надеется на то, что в этой флешке действительно есть видео. Иначе, я вне поля.

Глава 11. Евгения

Объявлен перерыв. Мы с Михаилом Семёновичем покинули зал последними.

Я вся на нервах, кусаю свои губы настолько сильно, что кровь просачивается через трещины, приходится облизывать языком. Все ладони в следах от ногтей, когда я впивалась в них, чтобы сдержать слёзы.

– Евгения Константиновна, не волнуйтесь вы так. Максим Романович лучший следователь. Он обязательно найдёт улики и вас оправдают. Тем более, вы ему небезразличны.

Последнее предложение явно было лишним. Что значит небезразлична? Он ведёт себя со мной отвратительно: грубит, хамит, местами игнорит.

– Что вы хотите сказать? – недоумённо спрашиваю я.

– Девочка моя, я живу на этой земле уже много лет, и влюблённые глаза не спутаю ни с чем.

– Нет, вы ошибаетесь, – отрезаю я.

Он не стал отвечать, лишь посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

Час длился целую вечность. Эта неопределённость пугала больше, чем само заседание.

– Прошу всех войти, – сказал кто-то из страж.

Медленным шагом все начали проходить в зал и усаживаться на свои места.

Царёва нет. Где же он?!

До окончания перерыва оставалась минута.

Открывается дверь и в тёмном костюме с холодным, равнодушным взглядом входит Максим Романович. Уверенной, решительной походкой проходит вперёд. Рядом с ним идёт мужчина пожилого возраста, очень похожий на Царёва. А рядом у входа остановились два охранника. Неужели его отец занимает высокую должность?

– Всем встать, суд идёт.

Все послушно выполнили приказ. Судья огласила решение и дала слово Царёву.

– Мы отыскали человека, который скрыл улики. Но для начала я хотел бы продемонстрировать видео-доказательство.

Он поднёс флешку к ноутбуку секретаря, экран которого выводился на большой монитор телевизора. На записях с камер видеонаблюдения хорошо было видно, как Марина и Евгений, тот самый Женя, который был влюблён в меня с самого первого курса, но я сразу дала понять, что мы никогда не будем вместе, обливают здание керосином, поджигают бумагу. Чирк. Огонь.

– Это всё Иван, Иваан, – протяжно кричит Марина, – он уговорил нас с Женей на это преступление.

Как Марина и Евгений могли так поступить. Мы вместе учились четыре года, делали домашки, сдавали зачёты, готовились к дипломной работе и выпускному. В моей голове в этот момент всё перемешалось.

Иван пытался усадить её обратно, но она явно решила не отступать.

– Девушка, вы хотите что-то добавить? – спрашивает судья.

– Да, ваша честь.

Марина подошла к трибуне и начала:

– Иван собрал меня и Евгения у себя дома, и сказал, что хочет устроить поджёг и подставить Евгению, потому что она ему надоела, а избавиться от неё он не мог. Ну и ему хотелось развлечься…

– Она всё врёт, – выкрикнул Иван.

– Молодой человек, ещё одно слово, заключим вас под стражу, – строго ответила судья.

– Потом нам с Евгением стало стыдно и мы хотели рассказать всю правду, но Иван нам пригрозил своим отцом. Сказал, что он занимает высокую должность, и нам «влепят по полной», дословно цитирую, – сказала Марина.

– Почему вы согласились на это, вы, кажется, учились вместе?

– Евгений любил Женю долгое время, а она его отшила, он хотел отомстить. А я… я завидовала, потому что ей всегда всё легко доставалось: и учёба, и парни, и работа.

Тут она замолкла. На её лице виднелась злость, которая вырывалась через все её напряжение мышцы и скулы.

От этой правды у меня у самой все кулаки сжимались. Хотелось подойти и врезать ей, как следуют, и плевать на нормы морали.

– Вы отдаёте отчёт в том, что сейчас говорите?

– Да, – отвечает Марина.

Максим Романович подходит к секретарю и передаёт бумажку. Секретарь несёт её судье.

– На заседании приглашается Никитина Анастасия Дмитриевна.

В зал, в сопровождении двух охранников, тех самых, что стояли возле входа, входит женщина, лет тридцати. Хорошо одетая. В белоснежной блузке с воланами на руках, в бордовой обтягивающий юбке-карандаш, на высоких каблуках и дерзким взглядом.

Она подошла к трибуне и безразличным голосом ответила:

– Я не понимаю, что я тут делаю. Я спокойно обедала в нашем офисе, потом пришли эти, – указывая на Царёва и, по-видимому, его отца, – и забрали меня. В чём меня обвиняют?

Царёв передаёт другую флешку, на которой видно, как Анастасия, после разговора с Максимом Романовичем, заходит в его кабинет и через пятнадцать минут выходит, засовывая что-то в карман.

– Ваша честь, ключ от моего кабинета, есть только у меня. Никитина Анастасия Дмитриевна незаконным путём проникла в мой кабинет для удаления файлов с уликами, – произнёс Царёв.

– Анастасия Дмитриевна, что вы на это ответите?

– Я хотела приготовить сюрприз Максиму Романовичу, я давно в него влюблена и решила сообщить об этом оригинальным способом.

В этот момент мне стало грустно. Можно было и сразу понять, что такой взрослый мужчина встречается с женщиной. Она такая красотка...

– Господин Царёв, вам слово, – говорит судья.

– Это всё неправда, ваша честь, – произносит он.

– Нет доказательств, что это сделала Никитина, поэтому суд отклоняет данное заявление. А сейчас объявляется перерыв для дальнейшего оглашения решения.

Эти пятнадцать минут длятся вечно. Я стою рядом с Максимом Романовичем. Он разговаривает со своим, теперь уже точно, отцом и нервно злится, косясь на Никитину.

Возле Анастасии стоят два охранника и не дают ей уйти. Пока я любуюсь, как красиво одета Никитина, взглядом замечаю, как на меня смотрит отец Царёва.

– Сын, может, ты нас познакомишь?

– Да, отец, извини. Это Нелидова Евгения, а это мой отец Роман Кириллович.

– Приятно познакомиться, – вежливо представляюсь я.

Он как-то странно посматривает на сына. Может, я что-то не так сказала.

– Мне тоже, – лишь отвечает он.

Они ещё какое-то время болтали, прежде, чем войти в зал заседания. Периодически его отец смотрел на меня, чем очень смущал.

Мы вошли обратно в зал. Вновь встали, сели, как положено. Затем огласили решение.

– Суд решил Нелидову Евгению Константиновну признать невиновной. Для полного завершения дела к ответственности привлекаются Петриченко Марина Львовна и Абудаков Иван Сергеевич.

Как только Иван услышал своё имя, сразу двинулся к двери, чтобы сбежать. Стража вовремя спохватилась, скрутила его и надела наручники. Он начал кричать: «вы не знаете, кто мой отец», «позвоните ему».

Даже местами стало его жалко. Но я не должна ему сочувствовать, он со мной поступил очень плохо.

– Вы свободны, Евгения Константиновна, сейчас я отвезу вас в квартиру, чтобы собрать вещи.

– Спасибо большое вам, – говорю я Царёву и обнимаю его крепко. Как только понимаю нелепость ситуации, отхожу в сторону и извиняюсь.

– Всё хорошо, я рад, что дело закончилось благополучно. На одно дело меньше.

Сначала с улыбкой, а затем равнодушно ответил он.

Вот же сухарь, хорошо, что мы больше не увидимся.

Нас проводил до машины Михаил Семёнович и что-то с улыбкой сказал ему, когда тот наклонился правым боком к его губам. Отец Царёва, Никитина и охрана куда-то исчезли. Я их больше не видела.

Царёв сел в автомобиль и мягким голосом сказал:

– Можете, сесть вперёд, я не кусаюсь.

И улыбнулся мне.

И что это было?

Глава 12. Максим

Евгения меня обняла… пульс частил ударами, разбивающимися о тысячу осколков стекла. Небо ушло из-под ног. Что она со мной делает? Как она позволяет себе разрушить ту стену, что я возносил годами, чтобы не иметь ничего общего с людьми противоположного пола. Нет, я, конечно, спал с девушками. Но всё это было автоматом, без обязательств. Никто никому ничего не должен.

А здесь… что-то волшебное, необъятное. Желание не переспать, а творить, любить, обнимать настолько нежно и чутко, насколько это возможно. Она обладает какими-то волшебными чарами, ведомые ей лишь одной. Захлёстывает и опьяняет.

Больше всего меня радует, что Евгению отпустили. Сейчас можно выдохнуть и попрощаться с ней, чтобы её хлопающие глазки и манящая фигура не сбивала с толку мой мозг, моё сердце и всё моё изнывающее тело.

Мы подошли к машине. Я открыл дверь Евгении и собирался сесть за руль, Как меня окликнул Михаил Семёнович.

– Максим, не отпускай её. Такие, как она, единицы, – показывая глазами на мою машину, сказал он.

– Нееет, что вы? – протяжно сказал я, хотя моё тело явно реагировало на неё по-особенному. Я отвезу Евгению в общежитие и мы больше с ней не увидимся.

– Я прожил долгую жизнь и совершил много ошибок. Не поступай, как я. Не теряй свою любовь… – с этими словами он развернулся и пошёл в другую сторону.

Я улыбнулся ему вслед и с приподнявшим настроением направился к автомобилю.

Мы зашли в квартиру. Евгения собрала свои вещи и ждала меня возле входной двери.

Мне позвонил майор и сообщил хорошую новость. Юрий Владиславович закрыл больничный, и теперь я могу возвращаться в офис на полноценный рабочий день.

Я собрал свои вещи, проверил, всё ли выключено и пошёл к выходу.

– Не терпится домой, – с ухмылкой спросил я.

– Да, – чистым, без эмоций, голосом ответила Нелидова.

– Сначала заедем в офис, я верну ваши вещи и деньги.

– Хорошо, заедем, – уверенным голосом произнесла Женя.

И что-то звучало в её голосе особенное. Или её речь. Или то, как соблазнительно она их произносит, и от смущения прикусывает губу. Возбуждающе.

Она протянула руку к дверной ручке. На её запястьях виднелись красные ссадины и царапины. Это выглядело безобразно на её маленьких кистях. Нужно будет заехать в магазин за увлажняющим кремом.

Мы спускались по лестнице. Евгения шла впереди меня. Скорее бежала. Казалось, будто я подгоняю её, так как мои шаги были большими, размеренными. Её три шага – это мой один. Старался отвлечься и не думать о ней, но нет же, мелькает перед моими глазами.

Ладно, Максим, давай потерпи чуть-чуть и ты её больше не увидишь.

***

Мы остановились возле аптеки. В мою голову полезли самые ужасные мысли. Надеюсь, она девушка с чистыми мыслями, по сравнению со мной.

– Евгения, минута. Скоро вернусь, – сказал я.

Зашёл в аптеку. На витринах большое количество лекарств, таблеток, кремов. Почему нельзя прописать «это для царапин, это для кашля…»

Передо мной стояло двое девушек. Пока они перебирали, что им взять от похмелья, я думал, как мне правильно выразиться, чтобы не показаться глупым.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Мне нужен увлажняющий крем.

– Вам для чего? Для какого места?

Рассказать про царапины, оставленные после наручников? Тогда она неправильно меня поймёт…

– Для рук, – чеканю я.

Для тыльной стороны ладоней или на всю длину рук.

– Нет, блин, для маленького кусочки, которая перед кистью находится. Тогда она точно подумает, что я какой-то… неважно, какой.

– Да, для тыльной стороны.

Подаёт мне крем. Я расплачиваюсь и покидаю магазин.

Передаю мазь Жени и вижу её офигевшие глаза. Понимаю, что нужно что-то ответить, иначе подумает обо мне ни пойми что.

– Это для ваших рук. Я увидел ссадины и подумал, что вам понадобится крем.

– С-спасибо, – заикаясь, ответила Женя.

Она что никогда крем не видела. Или она думает, что я жестокий человек, который умеет только грубить. Но с другой стороны, я себя показывал только так. Пусть так и останется.

***Мы вошли в кабинет. Включил свет и открыл дверку рабочего сейфа. На документах лежала маленькая женская сумка, в котором были телефон, зарядка, деньги и небольшой конверт с деньгами.

– Это ваше, – протянул, принадлежащие ей, вещи.

– Большое вам спасибо. Вы мне очень помогли.

При каждом, произнесённом ею, слове каждая клеточка тела вспыхивала, как после выпитого энергетика. Кровь горячей струёй текла по венам. Внутри меня всё взрывалось, как маленькие пузырьки в бульоне во время кипения.

– Вам спасибо. С вами было приятно общаться.

Я увидел, как она смутилась и добавил:

– Работать.

Она лишь слегка улыбнулась и повернула в сторону двери.

– Подождите, – крикнул я.

Понимал, что не могу её просто так отпустить. Внутри всё сжимается от одной только мысли, что я её больше не увижу.

Она развернулась. И тут я замер. Мне нужно было что-то сказать, но я не придумал что.

Я вытянул правую руку для рукопожатий. Она нежно дотронулась своей маленькой ручкой до моих ладоней и сжала так сильно, как только могла. А меня будто пришибло в двести двадцать вольт. По телу прошлась горячая струя огненной лавы. Я уже не просто горел, а пылал электрическим огнём.

Она улыбнулась мне и вышла из кабинета.

Вот и всё. Сказка окончена.

Я выключил свет, взял с собой ноутбук и спустился на первый этаж. Только хотел выйти из здания, как боковым зрением увидел всхлипывающую Евгению. В груди всё сжалось. Я подошёл к ней и дотронулся до плеча.

– Евгения, с вами все в порядке?

– Да, всё хорошо, – вытирая слёзы, произнесла она.

– Может, вам воды принести?

– Нет, благодарю, я скоро ухожу.

У неё запиликал телефон. Она взяла сумку и выбежала на улицу.

Пару минут стоял, как вкопанный, а сообразившись, выскочил за ней.

Евгения села в такси и уехала.

Я запрыгнул за руль своего автомобиля, развернулся на сто восемьдесят градусов и нажал по газам в топку.

Мы проехали несколько кварталов. Таксист явно спешил, значит, дело срочное. После кольца завернули к большому зданию, где висела вывеска «Районная поликлиника».

Женя захлопнула дверь такси и со всех ног побежала в сторону входа, спотыкаясь об лестницы.

Я решил, притаившись, засесть в машине. Я напоминал себе мальчишку, который по уши влюблён в девчонку и который следит за ней из окопа, чтобы та не спалила.

Прошло пять минут, десять. Полчаса. Час.

Не выдержал. Захлопнул дверь автомобиля и подошёл к стойке информации.

– Добрый день. А вы не подскажете, к вам не поступала женщина с фамилией Нелидова?

– Здравствуйте. Мы не распространяем информацию о наших пациентах.

– А если я скажу, что из полиции? – я достал ксиву и показал девушке-манеджеру. На бейджике написано «Алёна».

– Тогда нужен ваш ордер.

– Ясно, понял, – ничего я не выбью из этой злюки.

Как только развернулся, увидел перед собой заплаканную Женю. Она с таким страхом и недоверием посмотрела на меня, будто увидела прилетевшего пришельца, который готовился её съесть.