Текст книги "Громов. Хозяин теней 9. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Глава 3

Вчера по просьбе иностранного антрепренера была произведена для кинематографа демонстрация учения пожарных команд на Красной площади. Команды проезжали на новейших автомобилях повышенной вместимости; развертывали обозы, устраивали примерное тушение и т.д. Прекрасная погода много способствовала успеху импресарио. Снимки удались прекрасно. Толпа любопытных смотрели на интересное зрелище

Голос Москвы.

Скука. Нет, не просто скука. Тоска смертная!

Сидим.

Снова.

Который день кряду. Но на сей раз стульчики захватили, складные и неудобные, но лучше так, чем весь день на ногах. На них и сидим, провожая взглядом городового, который прошел мимо нас к воротам. Через пятнадцать минут назад потащится. И снова… неделя выставки прошла. Точнее всего неделя прошла, а я уже уставший.

От суеты.

Шума.

Людей и ощущения вязкого болота.

– Сав, а Сав, – Метелька толкнул локтем в бок. – Пошли к Абрикосовым?

– Не хочу.

– А у Ландриновых обещали сахарных петушков раздавать…

– Не раздавать, а дать выиграть, – Дмитрий с трудом сдерживает зевок. Он на стульчике сидит прямо, величаво, всем видом своим показывая, до чего приличные люди в нашей гимназии учатся. Ну хоть кто-то. – В соревнованиях…

– Во! Ещё соревнования! – Метелька оживился. – Там соревнования, а мы тут торчим…

Торчим.

И торчать будем до самого вечера, потому что порядок таков. Раз уж наши проекты прошли предварительный отбор, то нам мордами и торговать. Ну, то есть, демонстрировать людям силу и мощь разума гимназии имени Мая.

Я подавил вздох.

И мысль, что если б тут и вправду чего взорвалось, жить стало б веселей. Причем, посетила эта мысль не меня одного. И Орлов продолжил тоном тоскливо-заунывным:

– Там на ноге одной скакать надо, кто дальше проскачет. И даже барышни, говорят, прыгают… а ещё есть велосипед одноколесый, на котором, если кто удержится и проехал, то приз дают.

Причём говорил же, зараза этакая, вдохновенно, с легкой толикой печали, вызванной то ли желанием прокатиться, то ли нехваткой сладкого в организме.

– А ещё сегодня гильдия пекарей выставить должна подносный пряник в честь выставки… говорят, такой огроменный, какого никто не видывал, – протянул Метелька и на Георгий Константиновича покосился. – Там с полверсты в длину будет! И ещё в четверть – ширину!

– Врешь! – тотчас встрепенулся Демидов. – Такого быть не может!

– Правильно говорить «слегка преувеличиваешь», – поправил Георгий Константинович и, вытащив из жилета часы, произнес. – Что ж… поскольку сегодня у нас не сказать, чтобы людно…

Скорее уж наоборот, пусто и тоскливо.

В первые пару дней к школярам хотя бы кто-то да заглядывал. Кто из интересу, а кто из естественного желания поддержать дитятко и погордиться талантом. Так что шли и матушки, и батюшки, и тетушки с дядюшками да прочею родней, создавая бестолковую, суетливую и утомительную толпу. Но и их энтузиазм к концу недели иссяк. Или, правильней сказать, не энтузиазм, а финансы, потому как выставка оказалась мероприятием платным. И попробуй, напокупай билетов на каждый день.

Вот… так что та публика почти исчезла, а другая, если и появлялась, то не так, чтобы в большом количестве. Сюда заглядывали из любопытства, прохаживались и, оглядев скромные по сравнению с центральными, экспозиции, уходили.

Ну да, тут же ни фонтанов с кельнской водой.

Ни бесплатной раздачи подарочных кульков с мылом или ещё чем, ни тканей, ни лотерей, ни вот даже пряников…

Нет, люди были. Но как Георгий Константинович и предполагал, большею частью интересовавшиеся не школьной наукой, а самими школами – ценами в них, распорядком и возможностью отдать любимое дитятко на полный пансион. А вот об этом разговаривали отнюдь не с учениками.

– И в целом порядок установился, то я не вижу ничего дурного, что юные умы ознакомятся с основной экспозицией…

Он замолчал.

– А… проект? – тихо спросил Воротынцев. – Если вдруг кто-то придет, спрашивать начнет…

– То я сумею ответить на вопросы, – Георгий Константинович позволил себе улыбку. – В конце концов, я тут тоже который день стою. Если же вопросы окажутся слишком… специализированными, то, мыслю, человек, их задавший, сумеет запастись терпением или заглянет в другое время, чтобы удовлетворить свой интерес.

Чтоб.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Метелька, кажется, тоже что-то этакое заподозрил. Замер вот, уставившись на Георгий Константиновича.

Да и не только он.

– Кроме того, – улыбка последнего стала шире. – У вас будет достойное сопровождение. Меня заверили, что присмотрят за вами…

Кто?

И по тому, как встрепенулся Призрак, я понял, кто…

Тимоха!

Я повернулся к дверям, пусть даже не видел их – нашей гимназии досталось место в глубине ангара. И с трудом удержался, чтобы не замахать рукой.

И Татьяна тут.

В легком светлом платье она казалась такой юной и легкой, непривычной, но именно такой, какой должна была быть. И уже одно это стоило всех мучений.

– Савка, за тобой, – толкнул меня Орлов.

– Не только за Савелием. Мне обещали, что вам проведут экскурсию по наиболее интересным стендам, однако… – пауза продлилась недолго, иначе Георгий Константинович не был бы собой. – Вы в свою очередь должны будете описать впечатления и мысли об увиденном.

Сочинение?

Ненавижу сочинения. У меня ещё от прошлого чернила с пальцев не сошли.

– Или, возможно, об отдельных представленных на выставке экспонатах, которые произведут на вас особое впечатление. Будем считать это частью учебного процесса.

– А посоревноваться можно будет? – поинтересовался Метелька. – Или на колесе проехаться?

– Можно. Но от вас жду эссе о том, есть ли в подобных увеселениях польза, или же они лишь потакают развитию низменных примитивных чувств толпы, а потому должны быть ограничены…

Метелька тихо застонал.

И теперь, клянусь, улыбка Георгия Константиновича была искренней.

– Доброго дня, – Тимофей подошел первым. В льняном костюме, с котелком на голове и изящной тросточкой, он ничем-то не отличался от обычной здешней публики.

Почти ничем.

Все-таки рост у Тимофея был повыше среднего.

– Премного рад встрече, – он поклонился и котелок приподнял. – Заскучали? Георгий Константинович, я в таком случае, как договаривались…

Они ещё и договаривались! А мне хоть бы кто намекнул.

– Верну ваших отроков через пару часов.

– Конечно, – Георгий Константинович изобразил поклон. – Но, Тимофей Аристархович, учтите, что юные умы порой проявляют фантастическую изобретательность, особенно в делах, которые их не касаются…

– О, не переживайте, дел мы им найдем и именно тех, которые касаются, – Тимофей поправил Метелькину кепку. – Николай Степанович, та троица на вас. Забирайте.

Это он про Елизара, Серегу и Воротынцева, который тотчас попытался сделать вид, что его тут нет. Но прятаться было негде. Да и Елизар привычно уже перекрыл пути к отступлению.

– Николай Степанович присутствует здесь как участник независимой государевой комиссии, которая проведет собственную оценку выставленных артефактов и проектов медицинского назначения, – пояснил Тимофей. – И помощники ему не помешают…

Вся троица вытянулась.

– Сегодня мы должны посетить как минимум две дюжины стендов, – Николай Степанович раскрыл портфель и вытащил тетради. – С вас – заметки, мысли, даже если покажутся глупыми. И внимательность… представлять новинки будут мне, но я хочу, чтобы и вы смотрели. Подмечали. И не стеснялись задавать вопросы.

Отлично.

Все трое будут и под присмотром, причем не только целительским, как чую – сестрица вон поглядывает на них с улыбкой, и при деле. А уж совокупная их ответственность точно не позволит ни на пряники отвлечься, ни сбежать.

Пойдут изучать артефакты, как миленькие.

– Я же заберу старших… выступление?

– Откладывается, – поморщился Георгий Константинович. – Как понимаю, у комиссии возникли некоторые сложности, но не ясно, с чем именно. Поэтому конечного списка допущенных работ все ещё нет. И это заставляет нервничать.

Как понимаю, не только Георгия Константиновича.

– Думаю, скоро все разрешится…

– Ваши бы слова да Богу в уши, Тимофей Аристархович… вы, к слову, не подумали над моим предложением?

– Боюсь, преподаватель из меня не выйдет, – Тимоха развел руками. – Однако посетить школу, рассказать, показать… в рамках, так сказать, лекций для интересующихся кромешным миром или тварями…

Орлов вытянулся и грудь выпятил, показывая, что он точно интересуется.

– Что ж, начнем с малого, – Георгий Константинович кивнул. – Даже это уже хорошо… вокруг охотников сложилось много стереотипов. Как и вокруг некромантов.

Он одарил взглядом Шувалова.

– И в целом-то… чем больше дети узнают о дарах, о том, какими те бывают, тем оно лучше. Мрак невежества творит страшные дела. Но все ж идите. Не смею задерживать.

– Справитесь?

– Безусловно. И Евдокия Путятична подойти должна… вот-вот уже… нет-нет, искать её не надо. Мешать тоже. Дело молодое и… – он махнул рукой. – Идите уж.

И мы пошли.

По ангару.

И Призрак метнулся, выхватив тень, которую сожрал. А Буча, выглянув, проворчала что-то этакое… подросла она. Серьезно так подросла. Может, не настолько огромна, как прежняя, но вдвое больше, чем была.

– Прорывы, – пояснил Тимоха полушепотом. – Закрывать их закрывают, но все равно много дряни вываливается. Вот и…

Буча стекла на пол и, махнув змеиным хвостом, пусть и оперенным, окружила Призрака. А я ощутил поток силы, который уходил внутрь, подпитывая Тьму.

Хорошо.

И её благодарность я тоже услышал.

Не только я.

– Мишка тоже тут?

– Само собой. Все тут… с самого первого дня.

– И?

– Ничего. Мы уже каждый ангар облазили. Пусто… если тайник и есть, то такой, что просто не найти.

Я вот об этом тоже думал.

Точнее не шел у меня из головы тот подвал, который папенька под нашим домиком в деревне обустроил. Если обустроил один, то что мешало повторить все со вторым?

Ладно, не подвал.

Подвал все-таки копали, электричество вели, а это вряд ли осталось бы незамеченным. Но вот какую-нибудь там яму или, не знаю, комнату. Закуток, отделенный от прочих, расположенный где-то на краю здания или даже за краем. Как это назвать?

Там, в подвале, я прошел по проводам буквально, иначе…

– Нет, – Тимофей не читал мысли, но знал меня довольно хорошо. – Мы думали. Однако… в её мире отец не появлялся. А без охотника они путь не откроют. Он же сам туда не полезет. Иначе и лабораторией воспользовался бы. Там много интересного.

С одной стороны обидно, что я не самый умный и догадливый. С другой стороны, хорошо, что эту версию уже отработали. С третьей… дальше-то что?

Просто сидим, ждем и надеемся, что по итогу наше кунг-фу окажется круче в прямом столкновении?

– Терпение, – произнес Тимофей, глянув сверху вниз, снисходительно так. – Терпение, Савелий, и ещё раз терпение…

– Да я уже истерпелся весь, – я проворчал это исключительно из чувства внутреннего противоречия.

– Ага! – поддакнул Орлов и пожаловался. – У меня уже почесуха скоро начнется!

– Евгений снял квартиру неподалеку от вашей школы, – Тимофей приподнял шляпу, приветствуя хмурого мужчину в слегка мятом костюме. И проводив того взглядом – мужчина отвернулся – пояснил. – Между прочим, представитель Гильдии. Входит в состав конкурсной комиссии…

– А чего надутый такой? – Метелька вытянул шею, глядя в спину. – Как будто жабу проглотил.

– Потому что Гильдия стремительно утрачивает позиции. Новое министерство, ведающее делами здравоохранения, – дело решенное. Указ о создании подписан. Как и то, что отныне его слово является решающим. То есть именно министерство, точнее его представители и будут выдавать лицензии на медицинскую практику. Выпускникам университета сразу при выпуске, а прочим, кто уже отучился, – после экзамена. В том числе на владение силой…

Ох ты ж.

Это ж, можно сказать, революция.

– А ещё Министерство будет заниматься созданием больниц, фельдшерских пунктов и прочего, что во многом находилось в ведении частном.

– И Гильдейном.

– Именно, – кивнул Тимоха. – Да и здесь… прежде именно слово Гильдии решало, будут ли приняты в работу те или иные зелья, лекарства…

– Или системы, – Шувалов явно с трудом сдерживал улыбку.

– Или системы, – подтвердил Тимофей. – Кстати, та, что представлена вами, весьма заинтересовала… многих. В том числе военное министерство.

– А Гильдию?

– А Гильдия настоятельно рекомендовала прекратить разработку ввиду использования в артефакте темной силы и её негативного влияния на организм больного в будущем… не так давно этого бы хватило…

– А теперь не хватит?

– А теперь имеется заключение комиссии, возглавляет которую весьма известный и авторитетный в узких кругах целитель…

Дед Одоецкой?

Это… это величина.

– Сколь знаю, ему уже не единожды выражали недовольство и даже пригрозили исключением из Гильдии. А это по сути означало запрет на возможность работы целителем… раньше означало бы.

– А в новых условиях министерство подтвердит лицензию.

– Именно. Более того, многие из его учеников выразили готовность следовать за наставником. Так что…

– А их связь… ну, с философами…

– Тут все сложнее. Доказать, что Гильдия была в курсе и потворствовала опытам над людьми, точно не получится. Тем паче, что это не совсем и правда. Гильдия уже которую сотню лет защищает интересы целителей, причем, как выясняется, далеко не всех… там начаты проверки, в том числе по делам, когда молодым людям отказывали в выдаче лицензии или вовсе запрещали работу. Плюс взятки, подлоги, подтасовка результатов экзаменов, завышение уровня силы одних, занижение других, продажа артефактов по завышенным ценам, да и к свойствам самих артефактов тоже возникли вопросы. Так что Гильдии будет, чем заняться. Хотя вот…

Они недовольны.

Вопрос, насколько… и прольется ли их недовольство дальше кляуз да мелкой возни.

– А с родовыми целителями? Теми, что у Шуваловых… или вот другими? Ну, которые…

– Тут Гильдия точно не при делах. Им эта возня категорически невыгодна, – Тимоха открыл дверь. – Напротив. Каждый из целителей платит в гильдийную казну налог. Пожизненный причём. Десятину от доходов, а если он не из своих, старых родов, то порой и не десятину…

– И чем выше доход, тем больше получает Гильдия.

– Именно. Плюс они брали за рекомендации, за пристройство… причем не только с целителей. Многие рода готовы платить, чтобы Гильдия подобрала кого-то и вправду толкового. А теперь, когда выплыло, что целители нарушили все клятвы, это…

Поставило бизнес под удар.

Да, согласен.

Гильдии оно не надо было.

А кому надо?

И я задал вопрос. А Тимоха покачал головой:

– К сожалению Философы предпочитают не попадаться живыми. Во всяком случае те, кто что-то да знает. Конечно, допрашивают все, сопоставляют, анализируют, но…

Это долго.

И не факт, что смысл во всей возне имеется.

– Поэтому все надеются на… – он указал куда-то в небеса. – «Великого князя Михаила».

Темная туша цепеллина раздвигала покров туч на радость публике.

– Ну и на то, что с выставкой мы не ошиблись.

Глава 4

Глава 4

Городской полицией задержан давно разыскиваемый известный картежный шулер из шайки скрывшегося Сулеймана – некто К-в. Он разъезжал по разным городам и мошеннически обыгрывал попадавшихся простаков. При нем найдены поддельные карты и части карт для наклейки фигур и значков по мере надобности, т.е. для замены валета – дамой, дамы – королем, семерки – восьмеркой и т.д. Дело о К. передано судебным властям.

Воронежский телеграф

Евгений наблюдал за нами издали. Честно, не знаю, как долго, потому что совершенно позорным образом позволил себе увлечься. Нет, я бывал на разного рода мероприятиях там, в прошлом.

И на выставках в том числе.

Сейчас и вспомнить сложно, сколько их было больших и маленьких, региональных и международных, открытых и закрытых, проводившихся для очень ограниченного круга заинтересованных лиц. Пафосных и не очень, но… тут все было другим.

Воспринималось другим.

Ярче.

Живее. И вот уже Метелька, пытающийся удержаться на странном сооружении из колеса и седла, на двух палках закрепленного, машет руками. А я сдерживаю смех. И уже вместе мы пробиваемся к фонтану с едким одеколоном, запах которого перешибает смесь ароматов мыла, что выставлено тут же на стендах. И Метелька изо всех сил старается не смотреть на девиц, что склонились над прилавком, разглядывая что-то этакое, весьма важное и интересное, но понятное исключительно женскому полу. Подле девиц, загораживая их собою от наглых взглядов, высится пухлая дама. Явно взятая для солидности и приличия, она наблюдает и за девицами, и за приказчиком, и за нами сквозь лорнет, но не зло, скорее уж преснисходительно.

Крутится электрическое колесо, выпуская молнии.

И охает публика, когда те покрывают огромный шар, установленный на длинном штыре. Кто-то крестится, кто-то бормочет молитву…

Скрипят качели, поставленные прямо в проходе, а чуть дальше, на бревне, дерется подушками детвора.

– Мы уже взрослые, – вздыхает Орлов и косит взглядом. – Правда?

– Правда, – Демидов соглашается и тоже вздыхает. – Не выдержит. Да и не развернуться так-то…

Димка молча пожимает плечами и кладет руку на загривок Зевса, то ли утешая, то ли утешаясь.

Кажется, именно в этот момент Призрак встряхивается, а я ощущаю на себе взгляд. И с трудом удерживаюсь, чтобы не повернуться.

– Тимоха, за нами…

– Давно уже, – Тимофей покупает нам петушков на палочке. Карамельные, покрашенные в разные цвета, они пахнут сахаром. Гривы и крылья расписаны золотом, и такую красоту даже пробовать страшно.

Это не мое чувство.

Это Савкино, то, восторженное, забытое.

– А…

– Его не выпускают из виду, – Тимоха протянул петушка Орлову, и тот принял, буркнув:

– Я уже взрослый!

А потом сунул петушка в рот и глаза прикрыл от удовольствия.

– И?

– Снял квартиру неподалеку от гимназии. Время от времени выходит гулять. Звонит из почтового отделения, но всякий раз на новый номер. Номера проверяли. Аппараты установлены в доходных домах, в свободном доступе.

– Жильцов…

– Тоже проверяли, но аккуратно. Однако аппаратами разрешено пользоваться и гостям. Дома хорошие, публика чистая. В трех случаях удалось выяснить, что беседовала барышня. Или барышни.

– Настоящие?

– Сложно сказать… никто ж не проверял. Но отца там нет. Я… заглядывал сам.

С Бучей.

Или Буча заглядывала, что вернее.

– Скорее всего держат связь опосредовано, – захотелось показать, что и я чего-то понимаю. – Девица связная. Или девицы… и Евгений передает сообщения. А сам…

– А вот сам он время от времени созванивается с вашим директором. Лично не встречались.

– Думаешь, это Роземский? Директор? Точнее тот, кто его подменил?

– Нет, – Тимоха покачал головой. – Роземский куда старше. А нынешний – скорее ровесник нашего отца.

Как и Евгений, так-то. Но Евгений выглядит довольно молодо.

– Он менталист. Вдруг притворился, – предположил я.

– Возможно. Менталист способен скорректировать восприятие, – Тимоха остановился у огромного сооружения, которое походило на некую престранную помесь трактора и танка. – Но лишь у тех, на кого воздействует. Причем нужен, если не прямой контакт, то хотя бы нахождение объекта рядом.

– То есть, если поглядеть на менталиста издали, и если он не будет знать, что на него смотрят, то он будет как бы настоящим? Ну, таким, как есть?

– Именно. Впрочем, тут не все так просто.

Ага, а когда у нас было просто?

– Этот человек, кем бы он ни был, удивительным образом похож на настоящего Евгения Васильевича. Благо, тот не скрывался и весьма охотно фотографировался вместе с выпускниками. А поскольку фотографий было много, то…

То добыть их не составило труда.

Ну да, он же не думал, что кто-то возьмет и решит, что директор ненастоящий. Точнее даже не то, что решит, а что ему поверят и начнут проверять.

– И подобное сходство не может быть случайным. Это не внушение. Слишком много людей и сложно их контролировать. Кто-то точно увидел бы издали, оказался устойчивым или ещё что. И точно не грим, он не продержался бы столько, да и накладывать-снимать затруднительно.

И не пластическая операция, как можно было бы решить, происходи все в нашем мире.

А что тогда?

Ворон с его тварью? Но… но нет, твари не было… или была?

Мы задержались у стенда с оружием. Взгляд сам собой зацепился за винтовки охотничьи разных калибров, но все как одна узорчатые, с резными накладками, с росписью и чеканкой.

Были тут и пистолеты, что обычные, что нарядные, игрушечные какие-то.

Револьверы.

Путь к этому великолепию преграждала хмурая девица, почему-то в штанах. Не то, чтобы это было странно… нет, для прошлого моего мира нормально, а тут это было странно.

– Доброго дня! – Тимофей чуть склонил голову и шляпу приподнял. – Это мастерская Витейниковых?

– Да, – сухо произнесла девица и нахмурилась ещё больше. – Чем могу помочь?

А прозвучало так, будто нас послали.

– Мне рекомендовали заглянуть к вам. Ищу револьвер. Для сестры. И вот этих молодых людей.

Тимоха указал на нас.

Я открыл рот.

И закрыл.

– Что-то небольшое, с возможностью скрытного ношения, надежное. С хорошей убойностью.

Взгляд девицы изменился. Потеплел? Или скорее даже смягчился? Или просто интерес мелькнул? Ну да, одно дело – очередные гуляющие, которые, подозреваю, приходили посмотреть не столько на оружие, сколько на девицу, и другое – потенциальные клиенты. Тимоху она взглядом ощупала, потом внимательно осмотрела меня и уточнила.

– Патрон?

– Хорошо бы стандартный, а вот калибр – на ваше усмотрение.

Взгляд ещё смягчился.

Потом она полностью развернулась к нам…

А Евгений прошел мимо, изо всех сил делая вид, что он видеть нас не видит, и вообще его куда больше интересуют театральные бинокли, монокли и прочая оптика.

– Дамский – под вашу руку, – Тимоха тоже на Евгения не смотрел. А вот Буча с Призраком держались рядом. – А вот остальное. Доверяю вашему умению.

Девица фыркнула, но как-то недоверчиво.

Евгений стоял спиной.

И что-то там перебирал, выискивал, расспрашивал… взгляд его то и дело задерживался на нас, но, кажется, никто, кроме меня этого и не заметил. Ну да, револьверы, пистолеты и прочие игрушки – что может быть интересней?

Ладно, в другом случае я бы и сам увлекся, но теперь попятился, пропуская вперёд Орлова, а там и Яра с Димкою…

– Как дела, Савелий? – Евгений все-таки решился приблизиться. – Нужно поговорить. Сможешь уйти?

– Ага, а…

– Главное, место выбери такое, чтоб никто не помешал.

Мешать нам не станут. Но внимательный взгляд Бучи я уже научился ощущать. А потому кивнул. Этого хватило, чтобы Евгений отступил.

Дальше просто.

Нытье.

Капризы.

Раздражение Тимохи, которое можно считать со стороны. И ссора. Короткая такая, парой фраз. Побег. Толпа, в которой легко потеряться, что я и делаю. Нырок в сторону, и теплое дыхание Бучи за спиной.

Она урчит, вытаскивая из-под палатки нечто мелкое и писклявое.

И, слегка придушив, подвигает Призраку, а тот не отказывает.

Я же… иду.

Останавливаюсь время от времени. Здесь, в центральных ангарах, народу куда больше, чем в нашем школьном. Да и посмотреть есть на что.

Механическая карусель с лошадками, у которых ноги шевелятся. И детишки пищат, визжат, а матушки с няньками охают. Дети постарше зависают перед огромным парящим кораблем-лебедем, крылья которого переливаются всеми цветами радуги. И очередь желающих прокатиться в нём вытягивается, теряясь где-то там, путаясь с другими очередями. А дальше, на радость уже всем, потому как взрослых зрителей тоже хватает, мчит по рельсам крохотный паровоз.

И не один.

Железная дорога, если верить табличке, является точной копией Транссибирской магистрали, которая пока только-только должна протянуться становой жилой, связывая самые дальние рубежи с сердцем империи. И выполнена копия, надо сказать, с огромным мастерством. Вон и реки есть, и мосты. И города крохотные…

– Глобальный проект, – голос Евгения раздается сзади. Зараза ж этакая, нет, я видел, что он приближается, но все равно вздрогнул. – Это я…

Кажется, именно на такую реакцию он и рассчитывал.

– Ага, – кивнул я. – Это ты… пришел.

И обида.

– Пришёл.

Я подвинулся. Макет от любопытной публики защитили заборчиком, что весьма даже благоразумно, потому как некоторые и сквозь прутья пытались руку просунуть, дотянуться, если не до поезда, то хотя бы до зелененькой травы.

Или леса.

Или вон крохотного домика, явно этой крохотностью восхитившего.

– Интересно, да?

– Ага… оно и вправду будет так? – спросил я, пропуская пухлого пыхтящего господина, тянущего за собой двоих столь же пухлых и пыхтящих сыновей.

– Сомневаюсь. Скорее всего проект закроется. Деньги разворуют, подрядчика отдадут под суд, в итоге хорошо, если пару сотен верст путей проложат. Да и те станут гнить напоминанием о великой, но пустой затее…

– Как-то это… пессимистично.

В моем мире магистраль достроили. Не знаю, насколько нужна она была там, в прошлом, но… она была. А тут вот поезд, пыхнув почти настоящим паром, устремился вперед.

– Ты обижаешься? – уточнил Евгений. – Идем… здесь очень людно. А мне тяжело находиться среди такого количества людей.

– Почему?

Я уступил место мальчишке в мятой и уже изгвазданной форме. Он явно проводил время с интересом, но, сдается, его наставник это не одобрит.

– Давят. Если бы ты знал, как эта вся толпа давит… с толпой вовсе тяжко. Люди по отдельности остаются людьми, а вот вместе – это стадо. Вот смотри, стоят, улыбаются, обсуждают чего-то там. Кланяются друг другу… – глаза у него престранно заблестели. – А случись что, и мигом забудут про свою светскость, человечность. Превратятся в то, кем являются на самом деле – обезумевших животных. Они все попрут к выходу, толкая друг друга, затаптывая слабых…

У меня душа похолодела.

Это…

– Ты чего? – спросил я и голос прозвучал растерянно.

– Я? А, прости, – Евгений изобразил улыбку. – Это я так… вслух размышляю. Видел как-то катастрофу на железной дороге. Вот и…

– А что должно случиться?

– Прости?

– Что должно случиться⁈ – повторил я вопрос с нажимом. – Ты ведь не просто так говоришь! И не думай, я ж не дурак…

– И в мыслях не было!

Интересно, я когда-нибудь научусь врать так правдоподобно?

– Вы мне не верите!

– Савелий…

– Думаете, я маленький, ничего не понимаю, поэтому можно и врать! Отец что-то придумал, чтобы вернуться! И эта штука, которую вы мне передадите…

– Тише! – Евгений нервно оглянулся. – Сав, здесь нельзя так разговаривать! Здесь повсюду жандармы! Переодетые…

Кстати, чистой воды правда.

Жандармов хватает, в том числе и переодетых. Но я играю обиду, надуваюсь и соплю.

– Я тебе все объясню…

– Надеюсь. Иначе… иначе я не согласен! Вот!

– Савелий…

– Потому что ты говорил, что ты мне друг. А другие просто используют! Но теперь я вижу, что ты тоже используешь! Все вы используете… и никому я сам по себе не нужен! А если так…

– Тихо! – Евгений подхватил меня под руку и потащил. – Прекрати истерику! Что на тебя нашло⁈

Сила его потянулась ко мне, только заколыхалась драным одеялом, а потом и вовсе распалась на отдельные лоскуты. И те так и норовили зацепиться за людей посторонних.

Евгений зашипел.

Ага, нелегко, выходит, быть менталистом…

– Я… объясню. Поверь, Савелий, если мы о чем-то умалчивали, то исключительно из беспокойства о тебе… за тебя… сейчас. Давай вот сюда… и туда. Пожалуйста…

Я позволяю себя увести, но корчу обиженную гримасу, а Призрак радостно подъедает ошметки прозрачной силы. И скалится, урчит от радости.

– За тобой могли следить.

– Кто?

– Жандармы. Не стоит их недооценивать!

Вот тут правда правдивая. Не стоит. И киваю, мол, понял.

– Ты привлек их внимание, и значит… – Евгений сглатывает и тащит меня дальше. И мы идем, пробиваемся сквозь толпу, ныряем в неприметную дверь, чтобы оказаться где-то среди закрытых, складских помещений. Здесь пусто и гулко, и пахнет иначе.

А Евгений выдыхает.

– Хочешь? – он пытается изобразить улыбку, только лицо его перекашивается. Но в руках – жестянка с карамельками.

– Не-а.

– Возьми… – улыбка становится шире. И Евгений, вытащив конфетку, кидает её в рот. – Сладкое помогает расслабиться. И успокоиться.

Ну да, особенно, если подмешать чего-нибудь такого, не совсем, чтобы сладкого.

Но беру. Уж больно насторожен он.

– Савелий, с чего ты решил, что мы хотим тебя обмануть?

Ага, сила опять заклубилась, потянулась уже ко мне. И Тьма довольно заворчала.

– А что, нет? Вы же ж вон… к Евдокии ходишь. С нею вот гуляешь. А я будто и чужой. Бабу нашел, и теперь все, не нужный… проклятье повесили! Оно на мне! Жрет вон изнутри, а вы… – я засопел и, скрестив руки на груди, отвернулся. Может, детство детством, но, надеюсь, не слишком переигрываю.

– Савелий… – он положил руку на плечо, а жестянка оказалась у самого носа. – Бери, не стесняйся… я их сам делал.

– Карамельки?

– Ага. Травы там особые. Мне с моим даром приходится вот… дополнительно стабилизировать. Да и тебе успокоиться не мешает. Я с Евдокией для дела гуляю. Когда все произойдет, нужно сделать так, чтобы никто на тебя и подумать не смел. А для этого что?

– Что?

Карамельку отколупываю, потому что иначе это будет подозрительно.

– Для этого надо найти кого-то, кого можно будет обвинить.

– Евдокию? А она-то вроде и неплохая…

– Она предательница, Савелий, – и сказано так, с нажимом, причем ментальным. Быстро он, однако, восстановился. – Когда-то ей доверились люди, а она их выдала. И отправила, кого на виселицу, кого на каторгу. Сама же вон живет и в ус не дует. Разве это справедливо?

И снова сила, тянется, чтобы исчезнуть в пасти Тьмы. Призрак кружит рядом, повизгивая, то ли от обиды, то ли от нетерпения. Ему вообще не очень понятна вся эта возня.

Растягивать.

Отгрызать по кусочку, когда можно взять и сожрать целого человека. И самое интересное, что сейчас я его понимаю лучше, чем когда-либо. Это… сила Евгения так сказывается? Или конфетки его? Я их сгреб целую жменю и часть сунул за щеку.

Сила… помнится, был у меня опыт. И почему бы не повторить, если так-то. Особенно, когда сам Евгений увлекся. В прошлое не факт, что загляну, но почему бы не попробовать.

– Предатели должны быть наказаны! – он давит.

– Все?

– Да…

– Орлов с Демидовым кресло выпускать станут, – пожаловался я. – А идея-то моя! Они ж вон сделали и теперь вроде как продавать хотят. А я где? А я, выходит, что и не при делах!

– Тише!

Нервы у Евгения, похоже, совсем ни к черту. Вон, озирается.

– И Шувалов… я ему помог? Помог. А он все равно смотрит так, что… – я продолжаю бухтеть, разгрызая карамельку. Часть сунул в карман. Потом передам, пусть знающие люди посмотрят, что за травы в них намешали. – И Серега… я его спас, между прочим! А он теперь с Воротынцевым. Меня вот в проект не позвали…

– Именно, Савелий, теперь ты понимаешь… предатели должны быть наказаны! Все предатели…

И сила клубится, обвивает, ложится сверху петля за петлей.