Текст книги "Единственная. Попаданка к оборотням севера (СИ)"

Автор книги: Карен Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

Эдриан привёл меня в свою спальню и, прикрыв дверь, толкнул меня в сторону кровати.

– Ты будешь ночевать здесь, – оглашает вердикт. – Только со мной.

– Всегда? – озираюсь на короля.

– Пока мне не надоест, – отвечает он и стаскивает с себя рубаху, показывая своё прекрасное тело. Пришлось развернуться лицом к Эдриану, чтобы не пропустить стриптиз. Насколько же красивы эти широкие плечи! А кубики пресса так и хочется облизнуть языком. Смотрим друг на друга молча.

Его квадратный подбородок и чуть сжатые губы почему-то кажутся мне очень привлекательными. Делаю шаг вперёд и тяну ладонь к мужской щеке, чтобы потрогать. Эдриан перехватывает моё запястье, не давая прикоснуться.

– Что ты задумала? – спрашивает настороженно.

– Хочу погладить тебя, – отвечаю с мягкой улыбкой, и хватка на запястье слабеет.

– Это обязательно? – ерепенится, когда я касаюсь щеки с глупой девичьей улыбкой на лице. Опасный зверёк дал себя потрогать, разве не круто?

– Обязательно, ты такой красивый, – шепчу с наслаждением.

– Раздевайся, – приказывает скупо, не поддаваясь на комплименты.

– Может, поговорим? – спрашиваю с обидой. Когда тебя интересует только тело, не хочется терять время на разговоры, чтобы не разочароваться, а когда тебя интересует человек, его жизнь и то, что внутри – переход сразу к делу воспринимается как оскорбление. Такие уж люди. Странные и нелогичные.

– О чём нам разговаривать? – поджимает губы Эдриан.

– Ты можешь рассказать мне, как ты родился, как рос, о чём мечтаешь.

– И тебе это интересно? Ты просто тянешь время. Не хочешь делать со мной то, что делала с другими, – злится мужчина. Он проходит мне за спину и откидывает одеяло в сторону. Снимает оставшуюся одежду и ложится, прикрыв бёдра тканью.

– Ты не выйдешь отсюда, пока не дашь мне то, что я хочу, – настаивает король.

– Но ты не будешь брать это силой? – спрашиваю с опаской.

– Голод и жажда сделают тебя сговорчивой.

– Ты жесток, разве таким должен быть правитель? – спрашиваю и сажусь к нему на постель.

– Жестокость – это продолжение честности и справедливости. Если я буду мягок и добр, то наше поселение магов вымрет, и не останется ни одного белого медведя.

– Получается, ты уже родился королём? – задаю вопрос Эдриану.

– Слишком много вопросов. Я тебе не доверяю, чтобы откровенничать.

– А я сразу родилась в богатой семье, – решила хоть что-то о себе рассказать. – Мой отец уже на тот момент занимал строчку в известном списке...

– Что за список? – перебил меня Эдриан.

– Представь, что в твоём городе все твои жители имеют какие-то блага, свои собственные: у кого-то много золота, у кого-то много еды, у кого-то самый большой дом, и это всё можно перевести в единый эквивалент – деньги. Так вот, если составить список, у кого этих денег много, то мой папа был в первой сотне по стране, а это немало. Его друга убили из-за этих денег, когда я была маленькой.

– Кто? – задаёт вопрос король, подперев рукой подбородок.

– Папа сказал, что его убили конкуренты, те, кто занимались похожим бизнесом, – ответила с горечью, вспоминая слова отца, который хотел рассказать мне правила этой жизни ещё когда я была совсем маленькой.

– И что сделал твой отец? Он наказал тех, кто убил его друга?

– Я не знаю. Даже если бы наказал, то вряд ли сказал бы мне. У нас за это можно сесть в тюрьму, – замялась, чтобы пояснить. – Тюрьма – это комната, в которой четыре или шесть человек, их очень плохо кормят и никуда не выпускают. Чем хуже поступок ты совершил, тем больше лет ты проведёшь без свободы.

– А потом?

– А потом тебя выпустят, только твои родственники будут знать, что ты совершил, твои соседи будут это знать. На тебе невидимое клеймо. Однажды моего отца хотели посадить туда, но адвокат, человек, который защищал интересы моего папы, его оттуда вытащил. Это было не просто, но у всех богатых людей так. Тебе нельзя выйти из дома без охраны, тебе нельзя много болтать, тебе нельзя жить как ты хочешь. Если бы меня поймали в клубе со стриптизерами, например, то об этом сразу бы написали все СМИ, а акции компании моего отца просели бы на пять, а то и десять процентов. Стриптизеры – это мужчины, которые танцуют красиво и раздеваются перед девушкой.

– Ты часто смотришь такие танцы? – как бы нехотя спрашивает Эдриан.

– Не часто. Это просто красивые мужчины, с ними не построить семью. Мой отец вышвырнет их из дома, даже если я буду клясться, что люблю его, а он любит меня.

– Твой отец мудр, – хмыкает одобрительно король.

– Ты бы ему понравился, – улыбаюсь, представляя встречу Эдриана и моего папы. – Вы чем-то похожи. Не внешне, а характером, твердостью. Я тоже считаю его королём, а себя принцессой.

– А королева? Ты всё время говоришь только про отца.

– Моя мама... У меня её нет.

– Как это? Только женщина может родить женщину, так написано в скрижали.

– У меня есть женщина, которая меня родила, но нет мамы. Мой папа... – я замялась, не зная, как сказать. – Мой папа очень хотел завести ребёнка. Но он не мог найти ту единственную женщину, которая родит этого ребенка. Все его женщины рано или поздно показывали себя с плохой стороны, и он заплатил суррогатной матери, чтобы я появилась на свет. Меня родили по заказу, понимаешь?

Мне отчего-то захотелось расплакаться. Человек может быть богат и красив, но когда у него нет мамы – жизнь тяжела. Няньки – это другое. Сегодня одна, завтра другая, каждый раз привыкаешь к ним, а когда тебе плохо... Когда тебе хочется поделиться самым сокровенным, есть только папа, который не особо хотел слушать девчачьи стенания и не переносил мои слёзы. По щеке покатилась слезинка, которую я машинально вытерла ладонью.

– Что с тобой? – спрашивает Эдриан.

Я шмыгнула носом, забралась под одеяло и улеглась щекой на мужскую грудь, потихоньку всхлипывая.

– Что это значит? – насторожился король, но всё-таки приобнял меня за спину.

– Это слёзы, мне грустно, – объясняю мужчине и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на его реакцию. – Разве вы никогда не плачете?

– Никогда не видел. Мне бывает грустно, но такого как у тебя у меня не было никогда.

– А если тебе очень-очень больно? Тогда люди тоже плачут.

– Когда мне больно, я злюсь и делаю больно тем, кто сделал больно мне.

– Ты бы правда понравился моему папе, – хохотнула я, вытирая очередную слезинку.

Большие руки прижали меня к себе крепче, а в глазах я увидела желание поцеловать меня. Эдриан не решался, не знал, подходящий ли момент, и я вновь помогла ему. Сама потянулась к его губам, подарив лёгкое прикосновение. Мне ответили сначала спокойно, а затем со страстью. Мужская ладонь проскользнула под ткань и гладила меня по спине. Возбуждение пришло быстро, но ещё быстрее я осознала, что влюблена. Мне не хотелось спать с мужчиной, мне хотелось с ним целоваться, пока губы не покраснеют и не опухнут. Хотелось крепко сжать Эдриана в объятиях. Хотелось впервые за жизнь познакомить мужчину с отцом.

Эдриан закинул мою ногу на себя, прижимаясь ещё ближе и намекая на интим.

Скользнула рукой туда, где уже стоял твёрдый член, и приласкала мужчину. Большие руки ловко усадили меня на пах короля и прижали для поцелуев в губы.

Король трогал меня между ног, лаская пальцами, и ловил мои стоны губами.

– Пообещай, что не будешь делать этого с другими, – вдруг отстранился блондин и посерьёзнел. – Дай мне слово.

Голубые глаза с почти ушедшей, спрятавшейся по краям поволокой ждали ответ.

– Ты предлагаешь отношения? – спрашиваю. Мужчина явно не знал, что это, и я уточнила, чтобы он не злился. – Когда мужчина и женщина испытывают друг другу нежные чувства, хотят заниматься тем, чем ты хочешь со мной сейчас заняться, они договариваются, что между ними особого рода отношения. Мужчина обещает, что будет только с этой женщиной, а женщина обещает, что будет только с этим мужчиной.

– Здесь нет других женщин, – зачем-то уточняет Эдриан.

– Но если бы были, то наш договор был бы о том, что ты только со мной, а к ним не проявляешь никакого интереса, не трогаешь, не спишь с ними.

– А если завтра тут появится ещё одна женщина? Что я должен делать? Вдруг она будет ещё лучше, чем ты... – ответ короля кольнул острой иголочкой под кожу в районе груди. Я посмотрела на него с пониманием, потому что он всё-таки король, который волен выбирать лучшую пару, а с другой стороны, я понимала, что в списке этих лучших я могу не оказаться.

– Тогда между нами невозможны никакие особые отношения, – заключила я серьёзно и слезла с широких бёдер. – Если ты уже сейчас не считаешь меня лучшим вариантом, то ничего не получится. Может, кто-то из моей экспедиции, также как и я, забрел в ваш мир и сможет составить достойную партию.

Я видела на коробле ещё как минимум троих женщин. Подожди, может, тебе повезёт, и они попадут в твою постель.

Я слезла с кровати, не желая находиться рядом с мужчиной, который меня отверг. Спряталась за изножьем, сев на пол и обняв себя за колени. Плакать было бессмысленно, хотя очень хотелось. Такова жизнь. Как только ты влюбляешься, то понимаешь, что кто-то может изрядно потоптаться на твоих чувствах грязными ногами. И неважно, сколько денег на твоём счету и кто твой отец.

– Я согласен, – отвечает мужчина неожиданно и твёрдо.

– С чем ты согласен? – спрашиваю, сдерживая порыв подняться и посмотреть ему в лицо, чтобы распознать ложь.

– Я согласен на особые отношения с тобой. И если появятся другие женщины, они займут постели моих людей. Я претендовать на них не буду.

– Ты уверен? Есть женщины намного красивее меня. Привлекательнее, да и в постели они могут быть лучше.

– Я уже сказал своё решение. Иди ко мне, – серьёзно отрезал Эдриан, прекращая мои попытки найти лазейку в его обещании.

Я поднялась на ноги и, взявшись руками за изножье, посмотрела на мужчину, который выбрал синицу в руках, а не журавля в небе. Возможно, он солгал, и как только появится женщина, сразу предаст меня, но мне отчаянно хотелось ему верить.

Глава 14

Дальше последовали несколько прекрасных дней, наполненных поцелуями и страстным занятием любовью, пока я не проснулась в крови.

– Анна, – трясёт меня за плечи король утром.

– Анна, проснись, ты ранена, – паникует Эдриан и бьёт меня по щекам, думая, что я без сознания.

Переворачиваюсь на бок, скидывая мужские руки, и пытаюсь ещё немного поспать.

– Анна! – взревел король, оглушая меня и подкидывая от страха на месте.

Его лицо покрылось лёгким белым пушком, как и другие голые участки кожи.

– Что случилось? – смотрю на него ошарашенно.

– Ты ранена! Ты истекаешь кровью! – злится мужчина, почти оскалившись как зверь. – Почему ты не сказала мне? Почему ты занималась со мной любовью, если теперь истекаешь кровью?!

Я не сразу поняла претензию мужчины, но быстрый взгляд на ничем неприкрытые бёдра всё прояснил. Эдриан, по всей видимости, хотел меня обнять или разбудить ласками и обнаружил женские дни.

Я ещё не успела рассказать ему об этом явлении, не до этого было.

– А что, ты так волнуешься, ну подумаешь, помру... – растянулась в улыбке я, смотря на короля, у которого явно не всё под контролем.

– Нет! Ты моя вещь, моя собственность, ты не имеешь права умирать! Я король! Ты обязана меня слушаться! – истерика Эдриана показывала мне, что он и сам влюблён в меня не на шутку.

Странно узнать об этом таким образом, но это так. Он злится, покрывается шерстью и запрещает мне умирать.

Хотелось поиграть в эту игру подольше, но я решила не доводить возлюбленного до инфаркта и поведала тайну. С выгодной позиции, конечно же.

– Я не умру. Это особенность моего организма – каждые двадцать восемь дней избавляться от лишнего. Но в этот период я очень эмоциональна, меня нельзя обижать, расстраивать и лучше кормить сладким.

– Это болезнь?

– Своего рода да. Она на всю жизнь, но от неё не умирают.

– Тебе больно?

– Как будто кто-то давит на живот вот так, – я вытянула руку и надавила Эдриану на живот рукой, но он сразу напряг мышцы пресса, не позволяя объяснить до конца суть.

– Расслабься, – фырчу на него и снова давлю. – Вот такое чувство.

– Постоянно?

– Пока не перестанет течь кровь, потом это чувство исчезает.

– Но ты не умрёшь?!

– Нет, не умру, – ответила, широко зевнув.

Спать ещё хотелось.

– А секс? – спрашивает чуть вскользь, будто для галочки.

– Пока нельзя.

– И что мне делать? – смотрит король Эдриан пристально.

– В каком плане?

– Тебя можно вообще трогать? Ходить тебе можно? – снова заваливает вопросами король.

– Товарищ, а принеси-ка мне водички в тазу и чистые тряпки, – прошу мужчину.

Надо всё убрать, а то он не отцепится от меня и будет паниковать каждую минуту. Полночи не давал мне спать, теперь ещё и утром устроил истерику.

– Иди погуляй, – помахала я Эдриану ручкой, когда тот выполнил мою просьбу.

Сделав всё цивильно, я и простынь застирала, и рубаху натянула. Нижнее бельё пришлось немного затянуть по бокам, чтобы не спадало на бёдрах. «Теперь никто и не догадается, что я при смерти», – хохотнула от этой мысли, вспоминая перепуганного возлюбленного. Осталось только перестелить постель и съесть чего-нибудь сладенького.

– А-а-у, – скривилась, почти прищемив себе палец дверцей шкафа, где я искала чистое постельное.

В комнату тут же влетел Эдриан с испуганным видом.

– Что случилось?

– Ты что, подслушивал? – вскидываю бровь.

– Нет, – растерялся мужчина.

– Ты подслушивал, – уже утверждаю.

– Что я должен делать, если ты умираешь? Конечно, я подслушивал, – злится беловолосый.

Я лишь улыбнулась, понимая, что женские дни и правда несведущему человеку объяснить тяжело. Он до этого и женщин-то никогда не видел.

– А у вас тут нет, случаем, шоколада? – спросила я, опускаясь на чистую постель.

– Я не знаю, что это. Напиток? – предположил король.

Что-то я совсем не подумала: откуда посреди снежной пустыни взяться какао-деревьям? По моему грустному лицу Эдриан понял, что того, что попросила, тут точно нет. Мужчина сел рядом и прижал меня к себе.

– Народ очень недоволен, что ты почти не выходишь из моей спальни. Они подозревают, что я либо издеваюсь над тобой, либо попросту запрещаю выходить. Переживают за тебя, – признался король, поглаживая меня по спине. – Они хотят, чтобы ты рассказала про свой мир. И про других женщин.

– Мы с Браеном делали рисунки... – припомнила я.

– Как раз эти рисунки он и хочет завершить, тоже несколько раз порывался ко мне в спальню, – говорит Эдриан.

– А ты никого не пускаешь? – посмотрела на короля с усмешкой, на что он обнял меня ещё крепче.

– Ты сама дала обещание, что будешь только со мной. Уже передумала? – напрягается собеседник.

– Не передумала, но поговорить с другими я вполне могу.

– Боюсь, они хотят не только поговорить, но ещё и посмотреть, и потрогать, и много чего ещё... – ревностно произнёс Эдриан.

Глава 15

Обитель старейшин. Покои Ратона Воителя.

– Эдриан представитель древнего рода, но он не вправе владеть ей в одиночку! – стукнул по столу кулаком бывший начальник армии белых медведей Ратон, один из тех, кого убрали из совета по выслуге лет, но кто упорно стремился к власти и до сих пор поддерживал хорошую физическую форму. Не белые, а поседевшие волосы, завязанные в тугой узел на затылке, выдавали возраст. По меркам людского календаря ему было около пятидесяти двух лет.

Мужчина откинулся на спинку стула и смочил горло медовухой, пока его союзники спорили между собой.

– Я согласен! Но что мы можем сделать? Что? – спросил один из сидящих за круглым столом в опочивальне Ратона. Мужчина лет тридцати, ученый-ботаник по имени Саль.

– Украсть девчонку! – ответил Карим, бравый представитель дозорной стражи, который закончил смену и теперь обдумывал заговор.

– Там охрана! Думаешь, он не поставил стражников у двери? Сегодня ночью их было уже трое. Этот гад понимает, к чему всё идёт. Эдриан не дурак, – вступил в разговор тактик и стратег Диларс, лучший друг Ратона, можно сказать, правая рука.

В комнате собралось не меньше восьми человек, формируя костяк заговора против короля. Будущие предатели хотели забрать своё. Рыжая девушка – только предлог, чтобы попытаться свергнуть нынешнюю власть. Эдриан – неплохой правитель, но когда имеешь дело с династией, всегда задаёшься вопросом: «А что если…». Как и в этом случае.

А что, если нового правителя выбирать в бою? Является ли нынешний король самым сильным?

Что, если выбирать нового правителя голосованием? Многие ли поддержат Эдриана в таком случае?

Что, если сменить стратегию жизни и искать другую землю для жизни – более податливую и плодородную… более живую? Разве оборотни не смогут победить противника? Разве белый медведь не самый грозный и сильный хищник на земле?

Незнакомка, пришедшая со стороны в ледяной город, всего лишь спусковой механизм, который запустил цепочку событий. Именно она показала остальным, что король имеет особенную власть. Эдриан впервые как правитель дал повод подвергнуть его действия сомнениям. Он впервые дал повод усомниться в справедливости своего решения. Девушка – всего лишь ниточка, за которую люди зацепились и теперь уже не готовы отпустить.

Многие восстания и революции проваливаются, так и не начавшись, потому что правитель вовремя успевает подавить и разбить своих противников. Ему могут донести разведчики, он может усилить армию, сделав вокруг себя щит, или, на крайний случай, подкупить привилегией или золотом, переманив противников и сомневающихся на свою сторону.

Иерархия ледяного мира оборотней строилась испокон веков на их полезности для общего дела. Самыми почитаемыми и «мозговитыми» считались учёные, которые в том числе занимались разработкой новых культур для пропитания. В закрытом городе с оборотным циклом производства очень важно питание и способ его получения.

Вторым приоритетным слоем были стражники. В последнее время жители города всё больше и больше приходили к выводу, что стража получает свой хлеб напрасно: на ближайшие сотни километров никого нет, и вряд ли кто-то сунется в бесконечную ледяную пустыню.

Последняя категория людей – это рабочие и помощники.

Король Эдриан и его советники относились к четвёртой категории – административного управления, которая до недавнего времени занимала верхнюю позицию, а теперь не признавалась вовсе как категория. Всё меняется, и люди также подвержены изменениям, как тающие ледники, которые из огромной глыбы превращаются в ничто.

Покои Ратона, предоставленные ему полтора года назад по выслуге лет, были достаточно вместительными, чтобы собрать сторонников карманной революции и обсудить план действий. Однако бывший военачальник в отставке не предполагал, что его идею поддержит не один десяток человек. Анна, будучи в одной постели со многими мужчинами, заинтересовала их как женщина, и теперь сладкое удовольствие хотелось получать регулярно. Ледяной город полнился слухами, как хороша в постели рыжеголовая гостья из чужих земель.

Рисунки, сделанные Браеном, разошлись по рукам мужчин быстрее, чем последний изданный закон. У каждого в комнате – в сложенном ли, помятом или идеально ровном виде – был образ голой девушки, запечатлённый на бумаге.

Рыжие волосы слишком выделялись на белом листе, как и яркие губы. Твердые вершины сосков притягивали взгляд, а мужская фантазия, приняв рассказы про то, как девушка хороша в постели, за правду, заходила с каждой ночью всё дальше и дальше.

Восстание зрело, как зреет урожай на поле, день ото дня набираясь солнечных лучей и живительной влаги из почвы.

– Вы все мыслите как люди, – раздался тихий, скрипучий голос из самого тёмного угла комнаты.

Все вздрогнули. Туда, в глубокую нишу за широким буфетом, был отодвинут стул, и на нём сидел некто, кого большинство присутствующих видело впервые. Его привёл Ратон, представив лишь как «советник». Иссохшая фигура была закутана в грубый плащ из шкуры, капюшон отбрасывал глубокую тень на лицо. Старшее поколение очень любило такие атрибуты власти, ведь они были не у всех. Из-под капюшона виднелся лишь кончик седой бороды и длинные, костлявые пальцы, сложенные на коленях в замок.

– Мы и есть люди, – возразил Карим, но в его голосе прозвучала неуверенность.

– Часть времени, – парировал незнакомец. – Но суть наша – зверь. А зверь мыслит иначе. Вы говорите: «украсть, освободить, вывести». Зверь говорит: «заявить право».

Ратон прищурился, а потом и решительно повернулся к говорившему.

– Говори яснее. Что ты имеешь в виду?

Советник медленно поднял голову. В глубине капюшона на мгновение мелькнули две точки холодного, голубого света, как у зверя в ночи, который уже выбрал себе жертву и теперь лишь ждёт, когда та подойдёт ближе.

– Девушка – не вещь. Она – искра. Она разбудила в короле не правителя, а самца. Он заявил на неё право силой и положением. Но право самца в нашей природе оспаривается. В бою. В испытании. Мы прежде всего медведи. Самые сильные звери из живущих сейчас.

– Дуэль? – скептически фыркнул Саль. – Ты предлагаешь Ратону вызвать короля на дуэль? Это самоубийство.

– Если не готов жертвовать всем, тогда не затевай бунт, – проскрипел ответ. В комнате воцарилась гробовая тишина, и только тихий смешок в самом углу подсказывал опытность советника. Простая мысль о том, что можно выйти мертвецом из боя, явно никому не нравилась.

– Есть ритуал старого права. Его забыли, но законы льда помнят. Если чужак, не принадлежащий роду, становится причиной раздора между двумя сильными самцами, они могут оспорить право в Храме Застывших Сердец, – продолжил человек, перебирая костлявыми пальцами на коленях.

В комнате повисло тягостное молчание; кажется, никто не знал о такой традиции.

И они были правы в своём незнании.

– Много лет назад, когда переселение народов только начиналось, не все ринулись строевым шагом именно сюда. Притоки были партиями. Сколотив костяк, чтобы не было споров о новоприбывших, ввели такую традицию. Если я брал на попечение юнца, то противник этого мог оспорить моё решение, победив в бою. В конечном итоге либо кто-то умирал, либо, напугавшись, всё оставалось как есть. Вскоре поединки вовсе сошли на нет, но этот закон до сих пор не упразднён. Победив короля, вы сможете забрать женщину и его титул, – сделал экскурс в историю мудрец. Все присутствующие задумались.

Что насчёт Храма Застывших Сердец – это место тоже существовало. Древнее, запретное место в самой старой части ледяных пещер под городом. Туда веками свозили тела великих воинов и вождей, чтобы лёд сохранил их силу, навсегда заморозил пыл их сердца. Старики, которые посещали это место, чтобы проведать умершего правителя, говорили, что там до сих пор витают духи предков, и лёд там говорит.

– Ритуал, – медленно повторил Ратон. – Каковы условия?

– Честный бой один на один под наблюдением предков.

– А если я проиграю?

– Тогда ты, Ратон, будешь изгнан умирать во льдах или умрёшь прямо там, – голубые глаза в капюшоне вспыхнули ярче. – Риск большой. Но и награда высока. Полная власть над городом и девушка в придачу. Никаких тайных похищений, никаких восстаний. Один чистый акт воли. Или победа. Или гибель. Вопрос только: готов ли ты сразиться?

Вопрос повис в воздухе, холодный и неотвратимый, как лезвие гильотины. Он был честным. Слишком честным. И потому пугающим.

– Почему мы должны тебе верить? Кто ты? – в голосе Карима зазвенела сталь. С одной стороны, ему нравилась идея биться один на один, с другой – он не помнил такого закона.

Советник медленно встал. Его плащ упал на стул, открыв высокую, сухую фигуру в простых льняных светлых одеждах. На груди мужчины висел единственный артефакт – клык белого медведя, оправленный в серебро.

– Меня зовут Лордак. Я был Хранителем Ритуалов, пока отец Эдриана не объявил старые пути «пережитком дикости». Он вычеркнул меня из совета, а ритуалы – из памяти города. Я ждал. Ждал, когда гордыня династии приведёт к разлому. И вот он, – отвечал сухой, как корка хлеба старик.

Он сделал шаг вперёд, и теперь все разглядели его лицо – измождённое, испещрённое морщинами, но с пронзительным голубым взглядом. Больше восьмидесяти лет уже билось сердце в груди у этого человека.

– Камиль, найди копию законов, посмотрим, что там написано, – отослал своего сторонника Ратон, а на его место усадил Лордака, оказывая тем самым почесть.

Ратон смотрел на Лордака с задумчивым видом. Это был не план мятежа. Это была ставка на закон, бой один на один. Если король проявит трусость, слова в горло уже не вернёшь, в глотку не засунешь. Эдриан будет знать про желание свергнуть его с пьедестала. Но в этом был и шанс не просто захватить власть, а легитимизировать её так, как не смог бы оспорить ни один житель города, прикрывшись девчонкой как весомым поводом.

Ратон уже обдумывал, кого может выставить на бой вместо себя, чтобы сразиться с королём, и его осенила мысль.

– Можно ли вызывать на бой короля каждому? Истрепать его и на третий или пятый раз добить окончательно? – задал вопрос хозяин покоев своему советнику.

– Ты начал думать, это хорошо. Каждый имеет право вызвать его на бой, пока у него под защитой чужеземец, не принадлежащий ни одному из кланов, – ответил, вытянувшись в улыбке, седовласый старец.

Родство кланов признавалось очень просто. Собрав десять и более свидетелей, мужчину клеймили, ставя оттиск сзади, на шее, там, где его после закроют волосы. Свидетели должны оставить свою подпись на бумаге, зафиксировав, что клеймо действительно есть и его рисунок соответствует клану.

У каждого из присутствующих в комнате была такая метка, а вот клеймо на девушке до сих пор никто не поставил. Адская боль равна принадлежности к клану. Захочет ли гостья терпеть пытку ради того, чтобы Эдриана не вызвали на поединок? Заживает кожа почти полгода, а рисунок впечатывается навсегда в тело того, кто определился со своей принадлежностью.