Текст книги "Наследник для его темнейшества (СИ)"

Автор книги: Карен Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 6. Охотник Ларсен

Я вернулся домой с новыми мазями для отца. Его нога после встречи со стаей волков в лесу пошла гангреной. Он очень мучился, его бил озноб на кровати, куда мы с моим другом еле его дотащили. В таком случае нужно было прощаться с ногой навсегда, но отец слишком упрям, чтобы послушаться.

– Как ты? – сел на стул рядом с больным.

– Будем живы, не помрём, – отвечает, открыв глаза и вытерев со лба пот.

Его извечная фраза на любую ситуацию.

– Я принёс мазь. Если не поможет, поведу тебя в лекарню, и ногу отрубят, – открываю банку и ставлю на небольшой тумбочке рядом с деревянной тарелкой.

Так и не притронулся к еде старый дурак.

– Себе ноги рубай, а мне не смей, – противится моей воле и поднимается на постели, опираясь на руки.

Свешивает больную ногу с кровати, чтобы опереться спиной на стену. Кривится от боли. Снимаю тряпицу, обёрнутую вокруг его ноги.

– А ну, не трож! Я, чай, не немощный, сам справлюсь, – прогоняет меня, морщась, и тянется к полной банке с мазью.

Подаю в руку.

Следы от клыков зверя затянуло сине-фиолетовой коркой, а часть мяса и вовсе была вырвана. Старому дураку повезло, что я с Вантором был рядом, и мы отпугнули волков и дотащили его на своём горбу домой. Лаки, мой охотничий пёс, гнал волков ещё метров двести вглубь леса, а потом вернулся к нам. Мы охотились на дикого кабана, а за ним как раз охотились волки.

Отец дрожащей рукой нанёс мазь, сжав зубы от боли. Терпит. Знает, что сам виноват. Отошёл далеко от меня и попал в засаду. Волкам всё равно, кого жрать. Они хищники. Старость подкрадывается незаметно, притупляя чувство опасности. Мой старый дурак решил, что знает больше моего, что может гулять, где вздумается, и подвёл себя под такую кару.

Я оставил его, забрав тарелку и вылив похлёбку в ведро. На печи стоял чугунок с супом, откуда я зачерпнул половником одну треть и вернул на тумбу подле кровати отца. Одумается – поест.

Вышел на улицу, уселся на крыльцо.

Сейчас бы жена не помешала – присмотреть за папашей да готовить, пока я затачиваю ножи и топоры для охотников в своей мастерской.

Лаки недовольно гавкал в вольере, но я не сразу обратил на него внимание. Охотничий пёс часто по вечерам просился за ворота погонять мышей на пшеничном поле. Инстинкты. Зато кормить не надо. Я открыл защёлку и выпустил своего помощника на волю. Он сразу ринулся к калитке. Пришлось открыть и её. Умчался в пшеничное поле, а потом, кажется, поймал кого-то. Призывный лай был уж слишком громким, будто охотничий пёс поймал вовсе не полевую мышь.

Так я познакомился с Титрэей. Она была как знак свыше. Спасение для моего упрямого отца. Даже если она последовательница Саро и теперь в бегах, я всё равно хотел спасти отца. Девушка была с причудами: имея в кармане плаща крупную сумму денег, она хотела ночевать под открытым небом и очень яростно защищала зверей в лесу, на которых я охотился буквально вчера утром. На окраине города был волшебный лес, который никогда не пускал меня внутрь, поэтому мы шли до конца поля и уходили в чащу обычного.

Пришлось тащить девушку силой в свой двор и так же силой оставлять в бане с горячей водой.

– Не запирай меня здесь! – кричит мне Титрэя, оказавшись пятой точкой на деревянной лавке.

Незнакомка оглядывалась по сторонам так напугано, будто первый раз видит баню. Я потрогал воду в железном чане – ещё тёплая с утра.

Как только я отвернулся, девушка бросилась на выход, я еле её поймал и силком, держа под грудью, подтащил к чану.

– Это вода, чтобы ты умылась, – объясняю ей.

Смотрит несколько мгновений и трогает рукой.

– Тёплая, – выдаёт шёпотом.

– Ты никогда не была в бане?

– У меня была большая купальня, а потом я мылась в небольшом озере, – отвечает Титрэя и зачерпывает ладонями воду, держа их лодочкой, и жадно пьёт.

– Чан ржавый, не пей эту воду, – предупреждаю, но моя гостья, сделав шаг вперёд, ещё раз пьёт воду, зачерпнув побольше.

– Ты, наверное, голодна? – спрашиваю Титрэю.

– Я не буду есть мясо, – сразу вспыхивает злостью.

Я убираю руки, чтобы опять не обжечься об её магию. Непонятно, когда она её выпустит.

– У меня есть овощи, я пока поджарю их, а ты приводи себя в человеческий вид, вся извалялась в земле. Но у меня нет гребня для волос. Мне расчёсывать нечего.

– А потом? – поворачивается ко мне лицом гостья.

Не по-мужски, но я сделал это ради отца. Встал на колени и попросил:

– Я дам тебе кров, спрячу, только помоги отцу.

Девушка посмотрела на меня с удивлением. Будто ей неудобно, что я стою на коленях, но и соглашаться она не желала.

– Я его вылечу, и вы снова будете убивать невинных зверей. Нет, – ответила и вздёрнула нос.

– Я обещаю, – тяжело вздохнул, понимая, что лучше так, чем лишиться близкого человека.

Я парень не глупый, найду, как заработать на шматок мяса. – Обещаю, мы больше не будем охотиться.

– Не верю.

– Я даю тебе слово, никакой охоты, – пообещал Титрэе, и она смягчилась.

– Я подумаю, а теперь уходи, мне нужно смыть кровь, – говорит собеседница, а потом закусывает губу.

– Ты ранена?

– Нет. Уходи, – прогоняет меня, и я послушно поднимаюсь на ноги и зажигаю две свечи, потому что свет из двух маленьких окон становится всё тускнее.

Ухожу, прикрыв дверь. Я быстро оставил Лаки у двери, чтобы он не пустил чужих. Королевская стража ищет девушку, и лучше, если я буду знать о гостях заранее. Чёрт меня дёрнул вернуться к бане и прислушаться. Благо, мои шаги под покровом лая собаки девушка бы не услышала.

Детская песня, которую мне когда-то пела мама, звучала за дверью. Красивый голос звучал весело и задорно, и я чуть не обделался, когда сидящая на крыше моего дома птица спикировала к бане. А за ней – следующая. Они сели над дверью, на откосе, и раскачивались из стороны в сторону в такт песне.

Я видел всякое в жизни, но мой пёс и тот замолк и начал весело кружиться за своим хвостом недалеко от двери. Навострил уши и пару раз подвыл.

Девушка всё ещё пела. Я обомлел. На цыпочках пробрался к окну, где Тирэя как раз скидывала с себя плащ. Её тело немного светилось, и женское зелёное платье в миг исчезло, оставляя незнакомку нагой. Пышные груди, на которые полилась вода из деревянного ковша, были великолепны. Девушка самозабвенно пела и, зачерпнув воду, снова вылила на себя. Я проследил за потоком воды и отшатнулся от окна.

– Вот оно что, – пробормотал я в сердцах.

В районе широких красивых бёдер была засохшая кровь. Король её обесчестил. Вот почему он дал ей денег, и вот про какой способ снятия морока девушка не могла сказать. Песнь прекратилась, я это понял по вновь рванувшемуся к воротам Лаки и по двум вспорхнувшим птицам, которые более не притягивались на её зов. За стеной послышались всхлипы. Сердце рвалось из груди, чтобы помочь девушке, успокоить, но она сейчас воспримет это как нельзя плохо. Все мы таим секреты, и мне не следовало узнавать этот.

Я вернулся в дом и затопил печь, чтобы приготовить пару баклажанов. Мне нужно было не прозевать момент, когда девушка выйдет из бани. Титрэя может и сбежать, несмотря на наш уговор. Я периодически подходил к входной двери и проверял, не вышла ли гостья.

– Что ты там носишься, Ларсен? Весь дом ходуном ходит! Если ждёшь повозку, то я сказал – не поеду! – кричит отец за стенкой.

Его в свой план я посвящать не собирался. Вылечим насильно – и дело с концом. Спрячу всё охотничье снаряжение: капканы, сети, топоры и ножи. Со временем угомонится. Пусть лучше овощи выращивает, а в лесу ему делать нечего.

Глава 7. Охотник Ларсен

Мне удалось подгадать момент, и, слава старой двери, которая скрипнула, я застал девушку, выходящей из бани. Титрэя вновь закуталась в свой плащ и украдкой смотрела на калитку, пока я показно не прочистил горло кашлем, чтобы привлечь к себе внимание гостьи.

Неохотно хмыкнув, она мысленно попрощалась с короткой фантазией о побеге и подошла ко мне. Под плащом её красивое тело утрачивало форму и становилось плоским, не акцентируя внимания ни на большой груди, ни на широких бедрах. Может, и к лучшему.

– Мой отец в доме, – указал я рукой на комнату внутри и добавил для её успокоения: – ты не переживай, я человек порядочный.

Лёгкий оценивающий взгляд из-под длинных ресниц, который сомневался в моих словах, многое мне сказал. Не доверяет и доверять не собирается.

Хотя, после того, что с ней сделали, удивительно, что она до сих пор держится. Для женщин это не просто. В глубине души я уже уважал незнакомку и понимал, что она сильна характером не меньше, чем мужчины.

Титрэя прошла в дом, аккуратно завернула за угол и заглянула в комнату к отцу. Оперлась о дверной косяк руками, рассматривая своего подопечного для лечения. Я встал рядом и понял, почему она не спешит заходить. Отец лежал на кровати с закрытыми глазами, заложив руку под голову и в бреду нашептывал какую-то охотничью песню. Таким способом он отвлекал свой мозг от боли.

– Не бойся, он уже бредит, – попытался подтолкнуть её вперёд. – Ему нужна помощь.

– Он шепчет что-то про нож и шкуру, – запрокидывает она голову и смотрит на меня растерянно.

– Я пообещал. Если потребуется, я его в вальере с лаки запру, но на охоту мы не пойдём.

– Ты такой жестокий, – прошептала девушка. Ей с одной стороны было жалко моего дурня как человека, а с другой стороны он был охотником.

– Ты сама можешь поговорить с ним, убедить, я же не против, – отвечаю ей.

– И поговорю, – фыркает и делает шаг к больному. Застывает подле его кровати и смотрит на завязанную ногу, а потом на меня.

Я понял, в чём дело, и, подойдя, убрал тряпку с незаживающей ноги.

Титрэя сразу же отвернулась. Зрелище, мягко говоря, неприятное.

– Не отрубай ногу! – вдруг вскрикнул отец, и я бухнулся на задницу от неожиданности.

– За мной пришла смерть, эх, как рано! Не пожил я ещё, – начал причитать старый дурак, смотря на спину девушки в плаще. Складывалось ощущение в его болезненном воображении, что девица – это смертушка в черном балахоне без глаз и лица. Я решил воспользоваться таким подарком.

– Пришла за тобой, – подтверждаю слова отца нарочито грубым голосом, прикрывая рот кулаком, – потому что меня не слушал. Очень гневается, что в лес ходил и зверей убивал, и если продолжишь ходить, от идеи своей не откажешься, помрёшь.

– А Ларсен? За себя не боюсь, а за сына только, – отвечает папаша в горячке.

– И сына с собой заберу... Тяжко ему придётся молодому с жизнью прощаться...

Упрямец подумал несколько мгновений и согласился.

– Отказываюсь я, смертушка, от охоты, коли хочешь, так-то отказываюсь. Сына сбереги.

Мой спектакль получился на славу. Я вывел из комнаты впечатлительную Титрэю и шепотом сказал ей:

– Сними свой плащ, а то он наделает в штаны прямо в кровати, видишь, как напугался.

– Он пообещал, что не будет больше охотиться, – расплылась в улыбке гостья. Я освободил её от плаща и оставил его на кресле у печи.

Красивое зеленое платье выглядело прелестно, обтягивая все формы блондинки. Она похожа на милого ангела, вдруг оказавшегося среди людей. Я решил на этом и сыграть.

– Ты выглядишь очень светлой и доброй, как ангел. Можешь сказать, что ты послана свыше. Придумай что-нибудь такое, и он поверит.

– Разве хорошо обманывать? Он уже пообещал не охотиться? – задаёт она невинный вопрос.

– Иногда можно.

Девушке такой ответ явно не понравился, и она прошла в комнату к отцу и уселась подле ног. Морщилась от вида раны, но глаза старалась не закрывать. Из её рук рвалось белое свечение, которое пронизывало больную ногу насквозь.

Отец, кажется, успокоился и, закрыв глаза, просто лежал.

Девушка шепотом начала петь что-то о пушистой шерстке у зайчика, которую вырвал волк. Как я понимаю, она так концентрировалась и позволяла магии выходить наружу. Коросты отваливались с кожи прямо на постель, а я поспешил за мокрой тряпкой, чтобы смывать лишнее с раны. Мы работали заодно: она лечила, я вытирал. Когда нога уже выглядела полностью здоровой, но лысой, девушка устало покачнулась и осела на пол, еле удержавшись на руках.

Отец так и не открыл глаза, но я знал, что с ним всё хорошо. Оставив грязную тряпицу на полу у ножки кровати и вытерев руки об штаны, подхватил девушку и отнёс на кухню, усадив в кресло рядом с её плащом.

– Тебе нужно поесть, ты выглядишь очень уставшей, – сказал я ей и выложил на тарелку зажаренные овощи со сковороды. Нарезал их мелко и кормил с деревянной плошки свою гостью.

Прикрыв глаза, Титрэя проглатывала еду с трудом. Поднес к её губам травяной чай и наклонил кружку, чтобы она выпила. Я был очень благодарен девушке, и ещё мне показалось, что мне нравится о ком-то вот так заботиться. Жены нет, детей нет, но в этот миг я понял, что хорошо бы завести семью. Было что-то светлое в моей гостье, что-то до боли наивное и доброе. И бесспорно, она была красивой девушкой, может, и не для королевской постели, но для моей точно подходила.

Когда Титрэя начала вертеть головой, отказываясь от следующей ложки, я отставил тарелку в сторону. Подхватив девушку на руки, отнёс в свою спальню, уложил на небольшую кровать и оставил. Ей требовался хороший сон. Проверил отца – спит. Выкинул кровавые тряпки и сам пошёл в баню. Девушка, как и положено, вычерпала из чана всю воду. Я рассмеялся по-доброму. Ох, женщины. Вам бы целое озеро, и того будет мало, чтобы помыться.

Пришлось в впотьмах выкручивать ведра с водой из колодца и таскать в баню. Разжёг огонь в печи и долго смотрел на блики огня на стенах, усевшись на лавке. Свечи давно оплавились. Достал новые с полки и зажёг на подставке.

"Может, эта девушка послана мне свыше", – подумалось мне.

От неё исходит такая приятная энергетика, что мне и самому стыдно за свою жизнь. Охота не самое достойное занятие, да и голодать мне бы всё равно не пришлось. Руки растут откуда надо. Кажется, присутствие этой магини меняет моё ощущение жизни и меня самого.

Чары, не иначе. Но чары без злого умысла, без мути на дне этого кувшина с молоком.

Я вошёл в дом уже чистым и опрятным. Уселся в кресло и прислушивался к ночи.

Из одной из комнат доносились странные звуки, то ли всхлипы, то ли стенания. У отца всё было спокойно, но вот за дверью в мою комнату, где спала прекрасная Титрэя поджав ноги, было не всё спокойно. Кажется, ей снился кошмар, но дальше произошло то, чего я не ожидал увидеть.

Кажется, из-под кровати выползла темнота. Она тянула руки к девушке и заботливо гладила её по голой коже и, на удивление, успокаивала. Убаюкивала своими прикосновениями, будто зверь согревает своего малыша.

Тьма окружила девушку, но не загораживала свет от лампадки. Мне даже показалось, что руки, созданные темной энергией, были мужскими. Слишком длинные, сильные пальцы и широкие ладони.

Я стоял как вкопанный, наблюдая за редким зрелищем с первого ряда. Растянувшись в улыбке, девушка перевернулась на другой бок, лицом к стене, ко мне спиной. Её платье обнажило часть бедра, куда сразу же устремилась черная рука тьмы.

Интерес к тьме явно был с сексуальным подтекстом. Невесомая ткань была откинута в сторону и обнажила передо мной красивые половые губы. Кто-то явно испытывал такой же интерес к девушке, как и я, мужской. Темнота трогала её между ног, раздвигала складки, но не давала Титрэе опомниться, проснуться. Я услышал рваный, почти беззвучный женский стон.

Кто это ни был, он относился с нежностью к девичьему телу и, полностью проникнув в лоно, был доволен. Я собрался с мыслями, тряхнул головой, чтобы перестать смотреть на то, что мне доставляло удовольствие, и поспешил к постели. Девушка явно не знала об этом чудовище из тьмы, которое пришло к ней ночью и без согласия доставляет удовольствие.

Скрип половиц и несколько моих шагов насторожили тьму. Она стала сгущаться у меня на глазах, превращаясь в силуэт мужчины. Кажется, сама чернота уставилась на меня мужскими глазами. Лицо было видно только силуэтно, но пренебрежительный взгляд я счесть смог. Чудовище явственно брезгливо скривило рот. Я ему не нравился.

Дальше на меня начали напирать, закрывая полностью обзор на спящую Титрэю.

Я попятился назад в дверной проём, покидая комнату.

Сердце начало колотиться от страха. Схватился за нож, который лежал на столе, и выставил перед собой.

Мне показалось, что чудовище растянулось в улыбке и даже смеялось моей попытке защититься. В какой-то момент мелькнула мысль, что я спятил, но, всадив лезвие в тьму, я быстро разубедился в этом.

Оказавшись в полной темноте на несколько секунд, я перепугался до жути: то ли я ослеп, то ли умер.

– Ты мало боишься, бойся больше, – скалится кто-то, и я верчусь на месте, пытаясь отыскать носителя этого голоса. Различимо только то, что голос мужской.

– Люди так глупы... Бросаться с ножом на повелителя тьмы, которому не ведома смерть...

– Я защищал Титрэю! – крикнул я в черноту и снова повертел головой, ища собеседника.

– Титрэя носит моё дитя. Никто не сможет встать между ней и мной. Я уничтожу этого глупца.

– Разве не король обесчестил её? – спрашиваю в недоумении.

– Он был бы мертв, если бы попытался. Как и ты, – из тьмы показалось мужское каменное лицо в тридцати сантиметрах от меня, а в груди ровно по середине кольнуло. Буквально мгновение я смотрел снизу вверх на черные глаза, пронизанные тьмой, а потом опустил голову.

Чужая рука проникла в грудину и сжала моё сердце. Шок. Боль. Темнота.

Глава 8. Титрэя

Я проснулась от громких пронзительных мужских криков. Испуганно подскочила на ноги, не понимая, где нахожусь. Деревянные стены, узкая кровать…

– Ларсен! Ларсен, вставай! Ларсен, сынок! – мужской голос требовал кого-то подняться. Я открыла дверь и выглянула из маленькой комнаты.

Пожилой мужчина, ногу которого я вчера вылечила, потратив все свои целебные силы, стоял на коленях над своим безмолвным сыном. Ларсен лежал на прохладном полу, будто решил заснуть прямо здесь, не найдя другого подходящего места. Обезумевший отец парня тряс его за плечи и пытался привести в чувство, но тот был мёртв.

– Ты! – резко повернулся ко мне седовласый мужчина. – Ты должна его вылечить! Давай же! Верни моего сына!

Пока я растерянно замешкалась и не знала, что ответить, ко мне стремительно подскочили и, грубо применяя силу, усадили рядом с бездыханным телом.

– Вылечи его!

Я ничего не могла сделать. Мои дрожащие бледные руки, обладающие редким магическим даром, не находили ни малейшей жизни в остывшем теле парня.

– Мой сын… – горько стенал отец над своим уснувшим навсегда ребёнком, но я никак не могла помочь.

– Он умер… – тихо произнесла я и получила неодобрительный яростный взгляд.

– Это неправда! Он ещё молод! Отчего он умер, нет ни крови, ни ран. Отчего он умер, скажи мне?! Это неправда! – у хозяина дома началась настоящая истерика.

– Я не знаю, – сдавленно ответила я, поднявшись с колен. Мне отчаянно хотелось отойти подальше от неподвижного тела, чтобы не смотреть на мёртвого парня. Я оперлась руками на массивный стол, где стояла тарелка с мелкими кусочками овощей, которыми меня вчера кормил Ларсен. От сильнейшего шока я начала сползать на твёрдый пол, почти теряя сознание. Я не знала, почему умер парень, давший мне приют. Вчера он выглядел совершенно здоровым и искренне счастливым после излечения его отца, а уже утром был мёртв. Неужели так бывает в жизни?

Тут же пришли какие-то суровые мужчины из соседних домов по отчаянному зову седого хозяина и быстро унесли тело. Они завели разговор про лекарню, про то, что парня ещё можно спасти, но это было совершенно не так. Мой пустой уставший взгляд лёг на пол, где уже не было Ларсена. В лекарни ему не помогут. Уже никто не поможет.

Меня, находящуюся в скорби, крепко схватили мужчины, которые вернулись в дом с верёвками.

– Не трогайте меня! – попыталась отбиться я, но ничего не вышло. Непроизвольно выпустила магию из раскалённых рук, и нападающих больно обожгло.

– Ты прокляла Ларсена, ведьма! Ты его убила! – звучали дикие обвинения в мой адрес.

Ожесточённые, озлобленные как звери мужчины, сквозь острую боль, брали в доме подвернувшиеся под руку случайные предметы и, стараясь не подходить близко, пытались сделать мне больно в ответ. У одного была длинная деревянная палка с железным ухватом для горшков, у другого – жёсткая метёлка для пола. Третий притащил из соседней спальни деревянный табурет и выставил его перед собой, угрожая мне четырьмя ножками.

– Я не трогала Ларсена! – отчаянно попыталась объясниться я с нападающими, но те лишь округлили испуганные глаза от настоящего ужаса и дружно сделали шаг назад, будто им дали такую команду. Они заворожённо смотрели мне за спину. Я нехотя повернулась и увидела, как густо клубится тьма, вырисовывая за моей спиной портрет Повелителя.

– Она не забирала жизнь. Это сделал я, – зловеще оскалился Князь Тьмы, насмехаясь над трусливыми мужчинами, которым этот противник был не по зубам. – И что вы мне сделаете?

Я чуть не грохнулась в обморок второй раз за день от неожиданности, что грозный повелитель так внезапно близко.

– Пошли прочь! – раздался оглушительный грохот его могучего голоса, такой сокрушительно сильный, как настоящая взрывная волна. Я на несколько секунд оглохла, в то время как перепуганные мужчины, бросив своё жалкое «оружие», в диком страхе покинули дом с бешеной скоростью.

– Жалкие трусы… – холодно произнёс надменно Арагул. – И почему люди всегда сбегают?

Я беспомощно заводила тяжёлой головой в разные стороны, отмахиваясь от навязчивого силуэта.

– Не подходи ко мне… не смей меня трогать… – едва слышно шептала я губами и пыталась спрятаться в спальне, захлопнув дверь и прижав её всем телом. Просочившись в маленькие узкие щели, как чёрная вода, тьма оказалась в комнате и собралась в величественную фигуру повелителя у меня за дрожащей спиной. Чудовищно красиво. Это был его истинный облик. Чёрные волосы, рост под потолок и глаза… Чёрные, как сама смерть…

– Я спас тебя, и это твоя благодарность? – насмешливо поднял одну бровь высокомерный князь.

– Ты убил ни в чём не повинного человека! Зачем? Шутки ради?! А теперь… Его отец горюет. Но Ларсена уже не спасти. Я не смогла помочь, – отвечаю со слезами на глазах от искреннего сочувствия. Это я привела в дом горе. Это я виновата.

– Он смотрел на тебя ночью, этого достаточно для лишения жизни, – как ни в чём не бывало ответил образ мужчины в клубящейся тьме.

– Смотрел? Ты убил его потому, что он на меня просто СМОТРЕЛ?!

– Я развлекался с тобой, а этот глупец подглядывал, и уж больно ему понравились твои стоны, – ревностно оправдался Арагул.

– Что ты сказал?! Мои стоны?! Какие стоны?! Что ты делал со мной ночью?! – гневно кричала, выплёскивая эмоции наружу, окончательно выходя из себя.

– Я всего лишь развлекался, – бросил взгляд на оттиск человека на моей груди, скрытой под платьем.

– Никогда, слышишь, никогда, – отчаянно завертела тяжёлой головой, отрицая самую мысль, что такое вообще возможно без моего ведома.

– Молчи, – резко заткнул мне рот Арагул и начал внимательно озираться. Только начинающийся, но уже явственно слышный для человеческого уха треск, будто кто-то на берегу широкой реки палит огромный костёр. Едкий горький дым постепенно начал наполнять небольшую комнату, просачиваясь внутрь через мизерные щели. В окне ярко полыхал пожар. Меня сжигали заживо, облив дом то ли горючим маслом, то ли животным жиром, чтобы огонь сразу схватился.

Я инстинктивно дёрнулась к пылающему окну, чтобы разбить его и выбраться наружу, но меня поймали за руку цепкие чёрные щупальца тьмы.

– Решай, кто ты. Мать моего ребёнка или вечная беглянка, – громко прозвучал голос, требующий немедленного ответа.

– Я лучше умру! – кричу ему в надменное лицо, пытаясь освободить руку из жёсткого захвата, но всё тщетно.

– И всё равно попадёшь ко мне, – зло усмехнулся Арагул, – навсегда. А навсегда это очень долго. Подумай ещё раз.

Чья-то железная коса разбила стекло, и в дом полетела сухая солома, а за ней и подобие факела. Густой дым собрался под потолком, опускаясь всё ниже и ниже, и я несколько раз сильно покашляла, прочищая першившее горло.

– Придётся спасать тебя сегодня, но в следующий раз ты точно окажешься у меня, – слова прозвучали где-то рядом, и тьма проникла внутрь. Мои широко раскрытые глаза потемнели, становясь абсолютно чёрными и ледяно-бесстрашными. Чужая энергия внутри колотилась с такой невероятной силой, что казалось, моё хрупкое тело вот-вот порвёт на мелкие части, но этого не случилось. Алая кровь в тонких венах загустела, становясь неподвижно вязкой, как чёрная смола. Выпустив всю свою силу, Арагул остановил пожар. Огонь исчез, как будто его никогда и не было, и только следы на почерневших деревянных стенах подсказывали, что это не выдумка моего воображения. Меня и правда хотели сжечь заживо, не жалея дома.

– Здесь отныне живёт смерть! – из моего рта, но низким мужским голосом, вещает Арагул. На улице громко вскрикнули, потому что этот ужасный голос слышала теперь вся окрестность. – Любой человек, кто попытается убить девушку, умрёт самой мучительной смертью. Я опрокину на вас небо. Я разверзну землю. Я заберу жизнь каждого, обрекая на вечные муки. Я есть сама смерть. А она – избранная носительница моего ребёнка. Скоро начнётся новая эра. Эра великого князя тьмы, великого и ужасного А-РА-ГУ-ЛА.

Звучало это страшно. Но моё сердце не подчинялось мне, поэтому только на секунду поддалось панике. Он оставил мне всего лишь короткий миг в своём собственном теле, чтобы хоть что-то чувствовать.

Громкий скрежет и протяжный скрип раздался по всему периметру. Вокруг дома возводилась тюрьма. Огромные серые валуны, раздвигая мягкую почву, появлялись прямо из сырой земли, выкладывая идеальный непрерывный круг.

Перепуганные до смерти люди, которые оставались внутри, бросали всё, что у них было в руках, и запрыгивали на валуны, чтобы перемахнуть через ограждение на волю. Остаться на другой стороне. Подальше от проклятого дома и меня. Двухметровый, местами чуть ниже, каменный непроходимый забор выглядел весьма угрожающе, но я уже сейчас планировала перелезть его так же, как и перепуганные местные жители.

– Не делай глупостей, – чужой металлический голос пронёсся в моей собственной голове, и меня внезапно отпустили. Арагул исчез, а я судорожно схватилась за шершавую стенку, чтобы устоять на подкашивающихся ногах после возвращения контроля над собственным телом. Мне потребовалась минута, чтобы вновь почувствовать свои пальцы, колени и раздувающиеся лёгкие внутри.

– Никогда больше так не делай… – шепнула со злостью, сжав зубы. Может, повелитель слышит меня всегда.