Текст книги "Наследник для его темнейшества (СИ)"

Автор книги: Карен Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9. Повелитель тьмы

– Господин, пленник буянит, требует разговор с вами, – доносится до меня голос Салазара, когда я, откинувшись на троне, возвращаюсь в тело. Так и душу порвать можно, постоянно спасая Титрэю.

– Господин... – зовёт меня помощник, а я не могу раскрыть глаз, ведь теперь не увижу её. Хочется запомнить всё до мелочей. Пусть девушка сопротивляется моей воле, но она навсегда моя – как при жизни, так и после смерти. Её волосы, губы... она совершенство, и я чётко осознал это и не могу выбросить из головы.

– Веди пленника, – отвечаю басом, так и не открыв веки. Мне нужно пару минут насладиться воспоминанием. Наедине с собой. Эта упрямица слишком хороша, чтобы умереть и попасть ко мне сейчас, но мне очень этого хотелось. А пока я займусь глупым парнишкой, который посчитал себя достойным заглядывать в спальню Титрэи.

Я буду издеваться над ним, как над самым ярым грешником. Я забрал его душу и поместил в бессмертный слепок его тела. Он не может умереть без моего ведома. Он будет страдать так долго, как я посчитаю нужным.

Его железная клетка стоит рядом с костяной решёткой, за которой прячется тьма. Я нашёл ей собеседника, которого она с радостью сожрёт на завтрак, как поступала с тысячами душ до этого. Пусть глупец видит, что его ждёт. Пусть боится каждую секунду.

Салазар вёл ко мне Ларсена, присматривая, чтобы тот не надумал бежать. Хотя бежать здесь некуда, а надзирателей достаточно, чтобы вернуть мою игрушку в доли секунд.

– Кто ты? Почему меня здесь держат? Я не раб, – начал с претензии глупец, а я лишь растянулся в улыбке.

– Не раб, говоришь... – прошептал и выпустил магию немного порезвиться. Обвив шею крепко, она зашла прямо в глотку Ларсена и распределилась внутри, покрывая натруженные руки чёрными венами. – Оп! Оп! – командую я и хлопаю в ладоши, а глупец начинает танцевать, совсем не контролируя своё тело. Обожаю такие забавы.

– Смотри, как танцует, оп-оп, – усмехаюсь над неестественными движениями тела. Салазар уже привык к моему юмору за долгие годы и лишь кивает, скрывая улыбку. Его таким не проймёшь.

– А теперь лети как птица, – подсказываю пленнику, и он начинает отчаянно махать руками и подпрыгивать на месте.

– Господин, перестаньте издеваться над бедным мальчиком, – просит Салазар, хватаясь за живот от смеха.

– Но ему же надо размяться, выйдя из клетки, – хохочу я, смотря, как наглец, посмевший глазеть на мою... на Титрэю. На мою Титрэю. Да. Пусть поймёт, что совершил ошибку. Опускаю пленника на колени в смиренной позе перед своим троном.

– Теперь ты понимаешь, кто ты? Ты больше, чем раб, ты ничто, – ставлю на место глупца. Сверкнув на меня глазами, парень пытается освободиться от моей магии, но это невозможно. Его жалкие попытки выглядят как подрагивание на кончиках пальцев и ничего больше. Я поднял его жестом руки под потолок высокого свода и сбросил вниз, забирая свою тьму обратно. Пара секунд полёта и громкий шмяк о каменный пол.

– Хозяин, это не гуманно, – надул щёки Салазар, подходя к застывшему в неестественной позе телу. Умереть он не может. И даже закричать сейчас он не в силах.

– Не читай мне нотаций, ты сам недавно так шлёпнулся, – хохочу я, разваливаясь на троне.

– И почему я до сих пор вам служу... – ворчит слуга, взяв Ларсена за руку и таща его в клетку. Не очухавшийся ещё парень смешно бился лбом о каменный пол. То есть вот это у нас гуманно? Ладно, всё равно скоро придёт в себя.

В приподнятом настроении я поднялся со своего места и спустился вниз.

«Лучше пытки может быть только две пытки», – с этой мыслью я расправил крылья и облетел свои владения, пугая всех до инфаркта. Прекрасно смотреть, как грешные души свариваются внутри. Замечательно, когда самые страшные существа на свете подпрыгивают на месте от страха.

– Напоминаю, вы все мертвы, аха-ха-ха, – рассмеялся я так громко, что даже у бестелесных пошла кровь из ушей. Замечательный день.

Ближе к вечеру, когда я проверил работу своих слуг и выслушал плаксивую историю очередной заблудшей души – наступил вечер. Воры, убийцы или лгуны часто оправдывают себя чем-то, рассказывают свою жизнь как драматический спектакль, винят судьбу и всех вокруг, кроме себя, в том, что случилось.

За долгие годы я научился слышать в этих рассказах не боль, а трусость, и испытывать к грешникам не сострадание, а брезгливость.

Почему бы не сжечь девушку заживо в доме, не разбираясь, кто она такая? И что только она и спасла этих идиотов от верной гибели, согласившись вернуться в город. Не узнав правды, сразу бросаться в бой, нападать на противника, а потом бежать, сверкая пятками. И так всегда.

Заметив мой скучающий взгляд, осуждающий всех и вся, мой слуга зачем-то снял с подставки шар для наблюдения и вручил мне.

– Зачем? – спросил я непонимающе.

– Вы скучаете по ней, я вижу, – ответил Салазар тихо, будто это большой секрет. Он не осуждал меня, а я не наказывал его за дерзость.

– Ты хороший слуга, Салазар, – кивнул я мужчине с похвалой, и тот, поклонившись, удалился.

Титрэю я нашёл очень быстро. Девушка сидела на деревянном полу возле печи и, подкидывая поленья внутрь, напевала очень грустную песню. Иногда в ней не было рифмы, но по выступившим слезинкам на щеке я понял, что она скорбит, и рифма в такой момент не нужна.

– Не разрывай себе сердце состраданием, он того не стоит, – произнёс я за женской спиной, и плечи девушки дрогнули. Песня прекратилась на несколько мгновений, но упрямая Титрэя, несмотря на моё присутствие, продолжила петь, переведя дыхание. Я приблизился вплотную и погладил её по светлой макушке ладонью, окутанной тьмой. Не такие яркие ощущения, как если бы я трогал её сам, не через расстояние. Я окутал её тьмой со всех сторон в желании быть ближе, чувствовать её сердцебиение и вздымающуюся грудь от дыхания. Только лицо не хотелось закрывать, чтобы не мешать чудной, пусть и жалостливой песне. Голос Титрэи был терпким, как вино, и пьянил мою голову. Звуки растекались по комнате, как сладкая патока, с ложкой подпалённого солнцем дёгтя. Она совершенство. Как небо. Как горы. Как море.

Моя тьма ластилась к ней, как ласковая кошка у ног хозяйки. Моя магия переплеталась с её кожей, рвалась нырнуть в вену, чтобы оказаться внутри, растечься по всему телу магнии.

Я устроился сзади и распахнул дверцу печи. Девушка лишь на мгновение замерла от неожиданности, но продолжила свой напев. Огонь подчинился моей воле и затанцевал медленный танец на поленьях. Красновато-жёлтые фигурки людей изображали местные народные забавы: прыжки через костёр, махание платком своему суженому и танец с мечами.

Оперевшись на меня спиной, Титрэя расслабилась, находясь будто в коконе из тьмы, и заворожённо смотрела на огненное представление.

– Что с ним будет? – неожиданно спросила девушка, прерывая танец на поленьях.

– Ты так печёшься о людях, которые чуть не сожгли тебя заживо...

– Что с ним, Арагул? – обратилась собеседница по имени, и мне это жутко не понравилось.

– Какой судьбы ты для него желаешь? – ответил вопросом на вопрос.

– Справедливой. Ларсен помог мне. Пусть он и охотник, но в нём было что-то человеческое. Ты множишь горе вокруг себя, Арагул.

– Не будь такой категоричной. Горе множат люди, а я всего лишь слежу за балансом. Ты ничего не знаешь обо мне и не пытаешься меня понять. Другой бы спятил на моём месте и давно снёс с лица земли людские деревни, чтобы не видеть их предательств и жестокости.

– Разве не за этим тебе нужен наследник? Чтобы подчинить людей полностью и при жизни, и после смерти.

– Напугать, показать истину, но подчинить всех не удастся. Зло внутри растёт независимо от условий, оно просто есть.

– Разве тьма и зло не одно и то же?

– Вовсе нет. Тьма – это отсутствие света, а зло – это желание отобрать свет у других.

Титрэя задумалась над моими словами и лёгким движением руки закрыла дверцу печи.

– Я выросла наполовину человеком, наполовину лесным зверем. Отец отобрал у меня людскую жизнь, а ты отбираешь мой лес. Где мне спрятаться? Где меня наконец не тронут? – задала вопрос девушка с болью в сердце. Впервые за долгое время мне стало стыдно. Беглянка права, её жизнь мало похожа на ту, которой завидуют.

– Я могу сделать тебя королевой, – предложил я, но Титрэя помотала головой.

– На костях и крови ничего не построить. Я хочу свой мир, тёплый и светлый. Где нет смерти, где нет боли. Куда могут прийти те, кто всю жизнь страдали, – шепчет девушка. Её слёзы полились рекой и начали прожигать мою тьму, как кислота жжёт кожу. Я отпрянул назад и наблюдал, как свет рос и множился вокруг фигуры Титрэи. Она обрастала им, как снежный ком, пущенный вниз с горы. А я отходил всё дальше, чтобы не попасть в его поле. Каждая слезинка, падая на пол, прорастала целым цветком и вилась вверх, пробивая потолок и крышу дома. Её горечь была так сильна, что энергия рвалась наружу. У всего есть предел, но сейчас его не существовало. По крайней мере, для Титрэи. Огромные белые колонны из мрамора возникли по периметру и поднимались вверх, в самое небо. Широкая лестница из сотен тысяч ступеней вилась вверх. Застелив глаза девушки пеленой, магия рвалась наружу и несла её вверх по ступеням подальше от меня и земли. Я наблюдал со стороны, иначе, прикоснувшись, сгорел бы, как спичка, от такого яркого света. Всё выше и выше в небо Титрэя шла по ступеням. Чтобы не упасть, у неё за спиной по моему образу возникли костяные отростки, которые покрылись белыми, как снег, перьями. Крылья выглядели как самое прекрасное, что есть на земле. Они невероятно ей подходили. Она шла прочь, а я ничего не мог сделать. Не догнать, не остановить. Это перерождение. Это высшая точка силы. Это магия природы. Взглянув с огромной высоты вниз, я видел, откуда она её черпает. Волшебный лес, который был так далёк от людской деревни, отдавал девушке свою силу, превращаясь в обычный, ничем не примечательный лес. Деревья усыхали на глазах, превращаясь из гигантов в обычные стволы. Зелёность травы чуть потухла, а пение птиц приглушилось. Лес отдавал девушке всё самое лучшее, что было в нём, скудея красками и мощью.

Среди облаков появился город, куда и шла магния. Он рождался у меня на глазах, стена за стеной, колонна за колонной. Где-то вдалеке играла арфа самую сладкую свою мелодию. В большом зале появился трон, сотканный из миллиона сияющих алмазов, и когда девушка заняла его, над белой головой воцарился круглый сгусток света, превращаясь в тиару с самыми чистейшими бриллиантами на свете. Одеяние Титрэи изменилось на полупрозрачное платье невиданной красоты.

– Да будет свет! – произнесла девушка, и её голос облетел всё небо, отражаясь эхом от стен, облаков и самого воздуха. Моей тьме было неуютно в окружении такой яркости. Наконец, Титрэя взглянула на то, что создала. Цвет её глаз поменялся на небесно-голубой. Перестав светиться, богиня моего сердца заметила за спиной крылья и, поднявшись на ноги, расправила их, знакомясь с обновкой. Бросив озадаченный взгляд на меня, девушка пыталась понять, что произошло, но не успела. Первая душа, свежеумершая, преодолев ступени, поднималась к новой повелительнице света.

– Кто вы? – прошептала Титрэя, игнорируя моё присутствие.

– Я служанка из королевского замка, – ответила душа. – Позвольте мне остаться здесь. Я так давно не видела света.

– Я позволяю, отныне это место для тех, кто страдал и ищет утешения после смерти, – произнесла Титрэя и, как и я, дала душе её привычную телесную форму. Женщина лет пятидесяти наконец сняла с себя фартук служанки, скомкала его в руках, превращая в ничто, и поклонилась своей госпоже. Новая подопечная подошла к мраморной колонне, провела по ней пальцами, а потом и вовсе прижалась всем телом. Так выглядит освобождение. Признаюсь, я даже на секунду впечатлился, но назрел вопрос серьёзнее всех этих благих дел.

– Титрэя, мой наследник всё равно родится, даже не думай, что здесь я тебя не достану, – пригрозил я девушке с крыльями. Та растерялась на несколько мгновений, а потом задрала нос. Разведя широко руки в стороны, она хлопнула ими так, что меня выкинуло с неба взрывной волной.

– Вот же дрянь, – выругался я, задержавшись чуть выше крыш людских домов, остановив своё падение. Я попытался снова подняться вверх, но защитная магия в виде белого свечения меня не пускала внутрь города.

– Титрэя! Ты моя! Я доберусь до тебя рано или поздно! – кричу я белокрылой красотке, которая теперь не досягаема. Подойдя на самый край каменного пола, девушка с усмешкой посмотрела на меня и довольно произнесла:

– Теперь я не принадлежу никому, ни людям, ни лесу, ни тебе. Я свободна и счастлива. Убирайся под землю. Убирайся навсегда.

Опять хлопок в ладоши, и я вынырнул из шара, снова чувствуя твёрдый гранитный трон под спиной.

– Это что такое? Да я же тебя из-под земли... Из неба достану! – выругался я снова и вскочил на ноги.

– Что-то случилось, господин? – возник рядом Салазар, пока я нервно бил крыльями и стискивал зубы.

– Я опрокину небо! Я достану Титрэю! Она моя!

Глава 10. Титрэя

Я не понимала, как это произошло, но точно знала, что делать: подарить приют всем светлым душам. Я превратила свой город в райское место: мягкая музыка арфы и лютни, пение птиц, водопады с самой чистой водой и полные столы самой вкусной еды. Здесь никому не придётся выбирать: предательство или голодная смерть, кража или постоянная нужда.

Каждый волен сам выбрать себе место в этом мире, выстроить дом на пустой улице и зайти в него как в оплот своей свободы.

У меня появилась одна помощница, потом вторая и третья. Новым душам рассказывали, что это за место, провожали и показывали ещё пустые улицы, где можно поселиться. Дома возникали сами собой, даря приют каждому, и только он мог испортить такой красивый момент.

– Титрэя! – зловещий грохот пугал всех, но защитную магию Арагул преодолеть не мог. Каждый день князь тьмы пытался пробиться ко мне, но я сбрасывала его обратно. Почти месяц по земным меркам повелитель бил чёрными крыльями вокруг моего города. Арагул угрожал, устраивал грозы и ливни, сверкал молнией, но я была непреклонна. Он пытался сделать всё возможное, чтобы сбросить меня с неба и забрать себе. Его визиты стали так привычны, как чашка травяного чая поутру, а наше прощание всё больше и больше походило на ссору влюблённых.

– Титрэя! – оглушил небо звук мужского голоса. Я подошла ближе к краю, чтобы увидеть чёрные, как уголь, крылья. Они завораживали. Манили меня, как бы я ни сопротивлялась.

– Сегодня, как и до этого, я не буду твоей, – ответила просто, чуть улыбаясь нашей встрече. Теперь повелитель нашёл способ не подглядывать за мной как видение, а был в небе целиком и полностью. Его тьма расползалась за его спиной, перекрыв половину неба. Он силился объять мой город, но это не помогло. Арагула жгло от соприкосновения.

– Титрэя... – сквозь зубы произносит недовольный повелитель, что всё пошло не по его сценарию. Мой сын, который сейчас зарождается внутри, вырастет не таким, как его отец. Я в этом уверена.

– Отступись, – отвечаю нежно. – Я не стою твоих страданий.

– Я убью всех людей! – кричит обессиленно.

– И они попадут ко мне. В мою обитель, обретая вечный покой. Не думаю, что ты такой благородный, – подзадориваю чернокрылого. Сопит ноздрями, будто сейчас выпустит из них огонь. Хочется усмирить его. Я поймала себя на мысли, что райская жизнь без Арагула невозможна. Он – напоминание о тяготах и горестях. Он – воплощение пороков, которые есть в любом из нас. Всё познаётся в сравнении, на контрасте. Мои водопады, спускающиеся по стенам, – услада для глаз, а на земле всего лишь вода, умело нашедшая себе дорогу. Света не бывает без тьмы, как и тьмы без света. Я дёрнулась, чтобы сделать шаг с последнего сантиметра каменного пола в сторону Арагула, но остановила себя в нужный момент. Я не хотела бы, чтобы он так мучался и истязал себя, но отдавать себя не хотела. Хлопнув в ладоши, я скинула повелителя тьмы с неба вместе с его беспросветной тьмой. Глубоко внутри что-то дрогнуло. Я не хочу быть жестокой, но обязана защитить себя и праведные души. Я долго стояла на краю бездны, размышляя о том, что правильно, а что недопустимо. Арагул как проклятие, от которого не избавишься. Как проказа, забирающая сон и покой. Наше занятие любовью с ним было ошибкой, но день ото дня я вспоминала тот момент всё ярче. Как его чёрные крылья застилали пространство над кроватью, как он целовал меня, как дарил удовольствие и как желал меня. Его голая грудь вздымалась, а бёдра прижимались к моей промежности.

На следующий день небо осталось нетронутым. Я вздрагивала от каждого звука, взбираясь на границу защитной магии, ожидая подвоха. Но повелитель не появился. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Я смотрела на землю с разных краёв города, но не видела изменений. Смертей не стало больше, но что-то явно пошло не так.

К вечеру одна из душ пыталась пробиться сквозь светлую магию и сгорела дотла в своём желании попасть ко мне. Это выглядело ужасно.

– Почему это произошло, госпожа? – спросила Аделин, та служанка из королевского дворца, что пришла ко мне первой.

– Я не знаю, Аделин, – ответила с грустью и осталась у границы наблюдать.

– Там ещё одна, госпожа! – закричали за моей спиной, разбудив меня под утро на мягком ковре, который я создала из облаков, чтобы сесть поудобнее. Я взглянула вдаль и увидела, как чёрная душа пытается пробраться к нам, но, немного обжёгшись, начинает искать лазейку. Кружит вокруг белого города, ища пристанище.

– Почему грешники летят сюда? – задаёт мне вопрос Аделин, а я не знаю, что ей ответить.

– Может, Арагул настолько жесток к ним... – предполагаю я.

– Госпожа, может, ваш поклонник умер? – выдала Аделин и закрыла рот двумя руками от ужаса такой мысли. – Тогда все души сгорят или будут вечно блуждать в небытии.

– Не думаю, что Арагул может умереть, он и сам отчасти смерть и тьма. Наверное, это его хитрый план – выманить меня и заставить пойти на его условия, – сказала сквозь зубы. Мне очень не понравилась мысль, что даже грешник не сможет попасть на перевоспитание. Чем вообще занят повелитель, когда его души бесцельно кружат в небе? Я готовилась к серьёзному разговору, наматывала круги вдоль окрестностей города, но князь тьмы не появился. Спустя неделю, когда больше десятка чёрных душ неустанно кружили вокруг моей цитадели, я приняла решение поговорить с ними.

– Почему вы летите на мой свет? Он вас убивает, – крикнула я с края.

– Нам больше некуда лететь, – ответили мне грубым мерзким голосом.

– Некуда, некуда... – вторило эхо других голосов. Меня перекосило изнутри от понимания, кем могли быть эти люди при жизни. Воры, разбойники и тираны.

– Вам здесь не место! Убирайтесь к Арагулу! – закричала я, расправляя крылья и защищая свою обитель.

– Нам некуда идти, мы хотим вечной жизни. Мы достойны этого. Скоро мы пробьём брешь в защите и захватим белый город, – ответила мне душа, которая сочилась чернотой. Ещё бы. Такие грандиозные планы. Я хлопнула в ладоши, откидывая души на десятки километров от цитадели. Я не понимала, почему Арагул бездействует. Почему он не упивается их страданиями в своём мире, там, под землёй. Грусть сдавила предположением о гибели повелителя тьмы. Но это невозможно. Ещё через неделю борьбы с назойливыми гостями я решилась заглянуть в черноту. У престола по моему желанию возникло огромное зеркало, и я неумело направила его в самый низ.

– Госпожа, будьте осторожны, – шепнула мне Аделин и, как заботливая матушка, погладила по крылу.

Я погрузилась внутрь другой реальности и быстро вынырнула от ужаса. Всего несколько мгновений мне хватило, чтобы сердце колотилось как бешеное.

– Что вы увидели, госпожа? Что там происходит? – подскочила ко мне помощница и поддержала за талию, чтобы я не упала.

Я взглянула на Аделин, но не могла произнести ни слова.

Арагул сидел на своём троне, врастая в него кожей, которая пульсировала чёрными венами. Его взгляд был направлен в никуда, а вокруг кружили сотни душ грешников, пытаясь оторвать себе хоть кусочек магии и выбраться из преисподней. Ещё немного – и его порвут на части. А повелитель... он даже не сопротивляется. Вот почему души грешников больше не летят вниз – их магнит не работает. Арагул больше не повелевает тьмой и болью, он тихо умирает на своём престоле.

– Мне нужно посмотреть снова, – взяла себя в руки и оперлась на кончики крыльев для устойчивости. Снова погрузилась в зеркало под нервные мольбы Аделин этого не делать. У трона появились трое. Уставшие и потрёпанные, но с маленькими клетками, как для птиц. Старый мужчина командовал, молодой парень, до боли похожий на Ларсена, ловил души голыми руками, обжигая пальцы, и закидывал в клетку, которую молниеносно закрывала красивая женщина с чёрными, как у Арагула, волосами. Грудь сжалась от укола ревности. Незнакомка была очень красива и тоже обладала магией тьмы, из которой и создавала клетки.

Меня выкинуло наружу от сильных эмоций. Нужно было приноровиться к зеркалу. На это потребуются годы. Самое главное, что я узнала, – это не месть Арагула сейчас за защитной плёнкой летает, это последствия его боли.