Текст книги "Наследник для его темнейшества (СИ)"

Автор книги: Карен Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Наследник для его темнейшества

Глава 1. Титрэя

«Король обезумел!»

«Король Стефан под мороком!»

«Наш правитель ведёт нас на смерть!»

«Король забирает всех, бегите!»

«Стража тоже под мороком».

«Мы идём в ущелье духа Саро».

«Завтра мы умрём».

«Ущелье – это смерть. Зачем он поведёт нас туда?»

Эти отчаянные, полные ужаса фразы, доносящиеся из-за каменных стен домов и с заплесневелых мостовых, разрывают мне сердце на части. Некогда спокойный и уютный город, пахнущий горячим хлебом и сушеными травами, теперь похож на растревоженный улей, наполненный гулом страха.

Я – отшельница, живущая в диком древнем лесу, где корни деревьев уходят глубоко вниз, чтобы добыть спасительную влагу.

Я – дочь Саро. Дочь того, чью физическую форму чудом удалось уничтожить в том самом проклятом ущелье, но отец, великий маг, перешедший на темную сторону, не желает быть прикованным к вечному покою. Его ядовитый, властный дух всё ещё бродит по этим землям, отравляя чужую волю. И теперь король людей Стефан, молодой и прежде справедливый правитель, попал под его чары.

Мне нужно пробраться в гранитную громаду замка, венчающего город подобно мрачной короне, и освободить его от морока. Не позволить совершить роковую ошибку. Не позволить возродить отца ценой тысячи невинных жизней.

Массовое жертвоприношение в энергетическом узле ущелья даст ему новую плоть, но не душу. Саро станет ещё безжалостнее, ещё коварнее, лишенный и тени человечности, которая когда-то в нем теплилась.

Мой суконный дорожный плащ, пропахший дымом костра и хвоей, скрывает меня от глаз встревоженных прохожих. Капюшон натянут глубоко, так что никто не видит моих белых, как первый зимний снег, волос и светлой, почти прозрачной кожи.

Моя магия сильна. Она идёт от самой природы – от шёпота ручьев, гула вековых дубов, пения ветра в ущельях. И сейчас природа, чувствуя надвигающуюся угрозу, тихим, но настойчивым голосом просит меня пожертвовать собой ради других. Я должна всё исправить, я – последний заслон.

Мой отец перебил всех сильных магов в королевстве. Я обязана снять со Стефана морок, чтобы тот не отвел людей на верную смерть в ущелье Саро. Они не могут ослушаться короля, они всего лишь простые жители, которые страшатся смерти, но идут за своим правителем. Только теперь это уже не Стефан. Я выросла в лесу, убежав туда ребенком. Природа вырастила меня, укрыла своей листвой и травой. Вскормила ягодами и грибами. Когда отец умер в ущелье, начали искать и меня, но волшебный лес спрятал и уберёг бедную девочку. Я дала клятву, что никогда не пойду по стопам своего отца. Никогда не обращусь к черной магии. Теперь мне уже двадцать человеческих лет, и пришло время отплатить лесу добром. Попытаться спасти людей и великий лес от гибели.

Как только король Стефан назначил дату похода в ущелье, мужчины призывного возраста ринулись прятаться, и первым укрытием они выбрали мой лес. Для выживания им требовалась еда, и звери, некогда ходившие по лесу спокойно, начали прятаться.

Я миновала первых стражников у резных, но мрачных ворот дворца, шепча беззвучное заклинание отвода глаз. Уверенно и смело, с ледяным комом страха в груди, я шла навстречу неминуемой, как мне казалось, гибели. Моя магия сильна, но отец, даже в виде духа, намного сильнее. Природа поможет мне, но я боюсь, что её древних сил не хватит против тьмы. Тьма всегда сильнее. Зло всегда могущественнее.

Моё тонкое платье, сотканное из лепестков ночного лотоса и заклинаний защиты, не остановит лезвие меча. Когда-то, в тишине леса, я позволяла себе мечтать о простом человеческом счастье, о семье, но теперь я понимаю – род Саро оборвется на мне. Это не просто битва; это последний хрупкий шанс добра противостоять всепоглощающему злу. Жаль, что я так слаба. Жаль, что я не имею сторонников. Но я хотя бы попытаюсь.

Внутри замка было холодно и пустынно. Гигантские каменные ступени, отполированные поколениями ног, вели вверх, в королевские покои. Повсюду – стража, замершая, как изваяния, с пустыми глазами, в которых отражался лишь тусклый свет факелов. Я шла мимо них, нашептывая заклинание, каждое слово давалось мне с усилием, будто я толкала перед собой невидимую тяжёлую телегу с квадратными колесами. Я чувствовала, откуда исходит сгусток зла – тягучий, сладковатый и гнилостный запах чуждой магии витал в воздухе. Спальня короля. У дубовых дверей, украшенных железными накладками в виде хищных птиц, стояли двое охранников, их железные доспехи блестели, а лица были под мороком. Нужно было решиться. Собрав всю волю, я распахнула массивные створки и переступила порог спальни.

Огромные, как тень ночи, черные крылья, усеянные перьями, отливавшими синевой воронова крыла, бесшумно распластались по узорному ковру, покрывавшему холодный пол. Стефан, стоявший спиной в одних простых темных брюках, резко повернулся. Его взгляд был пуст и глубок, как колодец в беззвездную ночь, вся чернота сосредоточилась в его глазах, вытеснив привычное небесно-голубое сияние. Я видела портреты короля: черноволосый и голубоглазый мужчина улыбался своей прелестной улыбкой, а его рост был как у военных, стоявших плечом к плечу, не больше ста семидесяти сантиметров, но не как ни два метра. Это не Стефан. Как будто его тело выросло под нового хозяина. И кажется, всё, что было до этого светлым, превратилось в тьму. Черные крылья – это не морок. Я видела их впервые.

– Кто ты? – прозвучало гулко. Голос мужчины, низкий и вибрирующий, отскакивал от каменных стен, увешанных коврами. Его босые ноги, упрямые и сильные, крепко стояли на полу, будто врастая в камень.

Я скинула с себя плащ, и ткань с шелестом упала к моим ногам, обнажив платье из лепестков и мою бледность. Его шок был секундным, мгновенным – тень удивления промелькнула в этой черноте, но в глазах мелькнуло торжество. Заклинание, которое я начала шептать, выставив перед собой дрожащие руки, обрушилось на него волной невидимой силы, заставив Стефана с податливым стоном согнуться и опуститься на колени. Мой голос в этот момент звучал как музыка, как дуновение чистого, свежего ветра, как прохлада дождя. Я пыталась снять морок, отчистить разум короля и вернуть ему его жизнь. Я шептала, напрягая пальцы рук до невыносимой дрожи. Казалось, что кожа на моих руках не выдержит и лопнет.

– Ар-р! – рыкнул Стефан, скрипя зубами, и поднял на меня взгляд, полный ненависти. Чернота в его глазах колыхалась, как маслянистая жидкость на дне торговой бочки.

Мне отчаянно не хватало сил удерживать его. Не хватало понимания, почему моя магия, способная исцелять деревья и животных, не действует до конца, не может растворить, выжечь дотла эту чуждую скверну, дух моего отца, поселившийся в нем, как паразит.

– Ты наконец пришла ко мне, – улыбнулся Стефан, и эта улыбка была полна нечеловеческого торжества. Опираясь могучими крыльями о пол, с трудом, но мужчина начал подниматься. Он был доволен, как охотник, в чью ловушку наконец попалась долгожданная добыча.

– Я наблюдал за тобой, ведьма, – произнес мужчина, приближаясь ко мне мерными, неспешными шагами. В его движениях была уверенность хищника. Моя магия больше на него не действовала. У меня сложилось впечатление, что он специально проверял, на что я способна, специально не сопротивлялся.

– Мой отец наложил на тебя морок! – крикнула я в отчаянии, не прекращая шептать уже защитные слова, и попятилась к холодной стене, чувствуя, как гранит холодит спину сквозь тончайшую лиственную ткань.

– Я пострашнее твоего отца, – сказал он мягко, почти ласково, и в следующий миг его крылья, будто живая тьма, метнулись вперед, окружив меня, поймав в ловушку. Я в ужасе пыталась вырвать черные перья, но они были намертво прикреплены к твердым хрящам, а хрящи к его лопаткам, будто росли из самой плоти.

У магов нет крыльев. Магия – это заклинания. А у него были настоящие крылья, как у птиц.

И тогда, присмотревшись, я увидела на его мощной обнаженной груди амулет с черным камнем – древний, из старого металла, испещренный письменами по контуру, которые были старше не только моего отца, но, казалось, самого города. Амулет врос в человеческую кожу на груди, а черный камень сиял как бездна. Я попала в западню. Это была ловушка с самого начала.

Вокруг меня сомкнулся кокон из огромных, в человеческий рост, крыльев, полностью отрезав от мира, от света, от сил природы, к которым я взывала. Я шептала заклинание телепортации, чтобы улизнуть из-под его носа, но на моей шее внезапно сжались железной хваткой его пальцы, прервав пение-мольбу.

– Лес хранил тебя. Ты зря решила прийти сюда, – произнес он вкрадчиво, поднимая меня над полом так, что мои ноги беспомощно повисли в воздухе. Он смотрел мне в глаза, хотел что-то найти в моём взгляде.

С его губ, изогнутых в насмешливую улыбку, слетело короткое, режущее ухо слово, и моя одежда из лепестков рассыпалась в прах, превратившись в ничто. Я повисла в его хватке совершенно обнаженная. Он смотрел на меня пристально, изучающе, и на секунду в глубине его черных глаз что-то дрогнуло, словно вспыхнула и погасла искра. От него исходила невероятная, давящая мощь, древняя и совершенно чужая, и я не понимала, чего он хочет. Моё тело покрылось мурашками не только от холода, но и от этого всепроникающего, враждебного присутствия. Передо мной было чудовище в обличии человека. Передо мной было что-то большее, чем человек.

Стефан бросил меня на огромную кровать с бархатным темно-бордовым покрывалом. Я, дезориентированная и оглушенная, в панике отползла к резному деревянному изголовью.

– Что тебе нужно? – выдохнула я, уперевшись спиной в холодное дерево. Дальше была только стена, путь к отступлению отрезан.

Он шел ко мне медленно, с небрежной грацией, волоча кончики своих огромных крыльев по ковру, и его взгляд, тяжелый и пристальный, впивался в меня, изучая каждую деталь, надолго останавливаясь между моих дрожащих ног.

– Меня зовут Арагул. Я князь тьмы, – произнес он, зачитав наконец-то мой приговор. – Мне нужен наследник. Он будет править людьми, пока я правлю в своём царстве.

Глава 2. Титрэя

Лес защитил бы меня. В священный лес Арагул пройти бы не смог. А теперь, когда я сама пришла к нему с благой целью, он использует меня. Если мужчина говорит правду, а я склонна ему верить, то он из тёмного мира, там, где никогда нет солнца, поэтому его крылья черны, как ночь. Именно такой черной магии поддался мой отец когда-то. Он был ослеплён силой, но теперь я понимала его конечную цель. Мне никогда не удавалось понять, зачем великому магу заводить ребенка. Зачем моему отцу потребовалась именно я. Я росла в его замке, под присмотром слуг. Видимо, чернота внутри отца разрослась настолько, что он решил потягаться с духом, который наделил его такой силой. В ущелье он проводил ритуал со своими сторонниками и навсегда остался там, не справившись. Арагул, заняв сейчас тело короля, был сильнее отца во много раз, а что будет, если он явится в истинном обличии? Он снесёт город с лица земли одним взмахом крыльев.

– Твой страх так сладок, – произносит Арагул, избавляясь от штанов и показывая мне крупную плоть в паху. Каменное мужское достоинство сверкнуло смазкой, будто я самая красивая женщина в мире. Отползать было некуда. Меня схватили за лодыжку и потянули к себе, чтобы я легла спиной на кровать. Арагул сделал это с такой лёгкостью, будто моё тело не весило ничего. Он встал на одно колено между моих ног и закрыл кровать крыльями, покрывая меня и себя темнотой.

– Не трогай меня! – кричала я, когда мужская сильная рука двинулась, исследуя мою правую ногу. Я пыталась оттолкнуть мужчину, пыталась убрать его руку, но ничего не получалось. Он был не просто сильнее, он был непобедим априори.

Мужчина встал на второе колено между моих ног, удерживая мои колени стальной хваткой.

– Твоё лоно примет мою темноту, – говорит он довольно, а я вижу лишь его сияющие черные глаза во тьме, что начала клубиться вокруг меня.

Арагул подчинял меня, пригвоздив магией к постели так, что я не могла сопротивляться. Горячие губы прикоснулись к моему колену, будто упиваясь моим страхом. Я дернулась, отрываясь от постели спиной всего на пару несчастных сантиметров. Мужские губы продолжили свой путь, приникая к внутренней стороне бедра. Неторопливо и горячо князь тьмы исследовал моё тело. Первый мужчина, который прикоснулся ко мне. Первый мужчина, который поцеловал. Я пыталась стиснуть ноги.

– Не надо, пожалуйста! – кричала я от бессилия, но князь был неумолим. Горячее прикосновение рядом с клитором выбило воздух из груди.

– Я вкушу твой цветок невинности до последней капли и посажу своё семя, – произносит властно, всё решив за нас обоих. Мужские руки взялись за мои бедра, и горячие губы угрожающе приникли к моему нежному клитору. Я выгнулась на постели насколько смогла.

– Убирайся! Убирайся к черту! – кричу я под натиском его черной давящей магии. Его глаза сверкают у моего паха, и это единственное, что мне удается рассмотреть в кромешной тьме. Скользкий горячий язык лизнул меня по чувствительному бугорку, вырывая из горла стон страха и неизведанного ранее чувства. Никто не касался меня там. Никогда. Арагул приник губами, настойчиво лаская меня. Мои пышные груди покрылись мурашками, превращая невинные мягкие соски в тугие вершинки.

– Ты самая красивая из людских дочерей, – с упоением произносит князь, отрываясь от моей кожи. – Твой отец постарался на славу с тобой, в отличие от грубой крестьянки из деревни. Твои широкие бедра смогут извергнуть моё дитя, а груди смогут его вскормить своим молоком.

– Я не хочу! – кричу князю, понимая, что была права. Именно он зачаровал моего отца и наградил тёмной магией. Я – его долгий план. Я – выращенная для него женщина, которая должна родить наследника.

– Твои соки уже смазывают твое невинное лоно для меня, не сопротивляйся, – предостерегает он меня от глупостей. Он опускается к моему животу, который я старательно втягиваю, но на коже загорается след от его поцелуя.

– Скоро здесь будет жить моё дитя, – шепчет он с упоением и целует ещё раз.

– Я убью себя! Никакого ребенка не будет! Ты слышишь, не будет! – пытаюсь докричаться до Арагула.

– Тогда я заберу твою душу навсегда. Твои страдания будут вечными, – отвечает на мою угрозу тёмный князь.

Требовательные губы снова опустились на клитор. Горячий язык прижался к плоти, согревая её своим теплом. Его ласки были похожи на безумие, на тихую муку, которую я заслужила просто своим существованием.

– Хватит! – кричу, выгнувшись от нового поцелуя в клитор. – Пожалуйста, хватит!

Меня ломает внутри. Я пытаюсь сопротивляться его черной магии, сковавшей меня, его силе рук и губ. Это мучение подобно смерти, которая уже занесла свой топор над моей головой. Это предательство моего естества, моей светлой стороны, которую я выбрала. Я начала плакать. Я просила мужчину остановиться.

– Я обожаю слёзы безысходности, – глаза повелителя тьмы сверкнули, и он пополз вверх, к моему лицу, жадно слизывая каждую слезинку с моей кожи.

– Пожалуйста... – шептала я, пока горячий язык скользил по щекам, забирая солоноватые слёзы в свой рот.

Пока я рыдала, мужские руки накрыли мои груди. Он опирался на крылья и завис надо мной, сжимая обе груди одновременно.

Я ничего не могла сделать. Новые ощущения от ласк на твердых сосках перебивали слёзы. Я начала успокаиваться незаметно даже для самой себя. Груди будто сами просились ему в рот, а бёдра чуть приподнялись, чтобы быть ближе к твердому члену. Искусный любовник больше не останавливался.

– Это груди, которые вскормят моего первенца, – прошептал он блаженно и втянул в рот сосок до ноющей боли.

Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как под кожей пронеслась горячая волна желания. Двухметровый сильный мужчина начал вызывать у меня не только чувство страха.

Мои губы накрыли чужие, склоняя меня к поцелую. Я никогда прежде не целовалась. Я не знала, что делать. В протестном жесте я прикусила губу Арагула, и меня обожгло раскаленным железом.

– Аааааа! – закричала я от капельки его крови на своей шее. Она прожгла мою кожу, сделав дыру, как от арбалетной стрелы. – Мне больно!

– Моя кровь хуже яда, она убивает всё живое, – смеётся надо мной князь тьмы. – В первый раз я тебя прощаю, но знай: моя кровь дороже, чем все жизни в этом городе, и тот, кто прольёт хоть каплю, будет мёртв навсегда, – объясняет мне Арагул, и тьма схлопывается на мгновение, позволяя увидеть необычайно красивое мужское лицо. Если бы меня спросили, что самое прекрасное я видела за свою жизнь, я бы назвала его имя. Через дыру в моей коже прошла вся его магия, заставляя меня выгнуться от боли. Мои глаза потемнели буквально на пару секунд, а всё внутри клокотало от силы. Я почувствовала, что могу оттолкнуть его, но не успела. Мой разум на одно мгновение погрузился во тьму и принял её как родную.

– Никто, кроме меня, не справится с этой мощью, – говорит Арагул, увидев мою реакцию. Моя сила через ту же дыру в моей коже вышла наружу и навсегда запечатала мою рану черным пятном. Мы опять погрузились во тьму, а боль ушла. Он исцелил меня, делая заплатку из своей черной, как ночь, магии. Я ещё помнила его лицо, и теперь, когда мужчина прикасался к моим губам и шее, я невольно сжималась внутри от непонятного трепета. Его глаза были так близко, смотрели за моей реакцией.

Большая набухшая головка прижалась к моим половым губам, пока я пыталась понять, что со мной происходит. Князь толкнулся внутрь, но массивный член не смог войти. Я заметила растерянность в глазах мужчины.

– У невинности есть свои минусы, – оскалился князь и опустил руку мне между ног, раздвигая складки широко, чтобы головка сразу упиралась в раскрытую дырочку. Я замерла в предвкушении, и когда мужчина толкнулся снова, сжала его головку так сильно, что он простонал и сразу же отстранился.

– У тебя узкая дырочка, – выдохнул он с огорчением. – Тебе будет больно.

Кажется, он предупредил меня, чтобы я знала, к чему готовиться. Подведя твердый массивный член к входу в лоно, мужчина толкнулся ещё раз на пару сантиметров глубже, чем до этого, и простонал ещё громче от сжатия.

– Тебе нужно расслабиться, иначе я даже до девственной плевы не дойду, – укорил меня Арагул.

– У тебя слишком большой... Я не могу... Я сжимаюсь... – оправдываюсь я.

– Я раздвину лоно магией, но всё равно будет больно, – объясняет мне мужчина. Вся тьма становится густой и собирается у меня между ног, проникая в лоно, как тягучий мед. Я выгнулась на постели под настоятельным взглядом повелителя тьмы. Свет пробивался в прорехи между крыльев, и мы видели друг друга.

Магия захватила доступную ей часть лона и распирала стенки.

– А-а-ах! – простонала я, закатив глаза от удовольствия.

Интимный массаж был великолепен, и я, отдавшись ощущениям, погрязла в трясине этого черного удовольствия. Я выгибалась, стонала на постели, сжимая в кулаках бордовое бельё. Лёгкие перекачивали воздух с утроенной силой, заставляя трепетать огромные груди.

– Ты великолепна, – тихий шёпот Арагула подкинул эмоций, покрывая моё тело мурашками. – Самая красивая женщина на земле.

Тьма под руководством мужчины усилила своё давление на стенки, а сам князь склонился над моим пахом и начал посасывать клитор. Всё копившееся напряжение внутри взорвалось в одну секунду, унося моё сознание куда-то прочь. Моё тело – шея, руки, груди, живот – начало светиться моей чистой энергией. Она облепила меня, как вторая кожа. Тьма опасливо прильнула к моему животу и сразу отпрянула, будто обожглась. Защитный слой был небольшим и не таким плотным, как у Арагула. Мужчина провёл языком по магическому покрову на моём клиторе и довольно посмотрел на меня. Арагул, обжёгший язык о мою магию, кажется, возбудился не на шутку. Он попытался снова слизать защитный слой – и снова обжёгся. Проступали красные волдыри, которые тут же исчезали. Арагул взялся крепко за мои бёдра и приник ещё настойчивее. Он хотел добраться до сладкого для его уст клитора, а борьба с моей магией его только раззадоривала. Кажется, он любит боль. Красные губы и половина пунцового лица, кожа которого была обожжена до крови, не унимались в попытке добраться до меня. Его кровь прожигала защиту, и с моей шеи и плеч магия начала сползать в пах, там, где слой истончался.

Я не знаю, почему Арагул не кричал, но, должно быть, ему было очень больно. Когда защитный слой у меня между ног исчез, князь победно посмотрел на меня и залечил своё прекрасное лицо.

– Такая сладкая боль. В следующий раз держи свою магию дольше, мне понравилось. Великолепная прелюдия, – улыбается Арагул и приникает губами к моему клитору.

Я выгибаюсь под ним, побеждённая его долгой настойчивостью. Его прекрасное лицо, устроившись у меня между ног, творит магию. Я хочу схватить его за чёрные волосы и прижать сильнее, но тьма держит мои руки. Чёрная густая дымка проникает в лоно, снова растягивая нежные стенки. Забываюсь в бреду. Выгибаюсь в сладкой истоме, прикрыв глаза. Чувствую, как набухшая головка проникает внутрь. Я уже не сжимаюсь. Я чувствую пульсацию внутри от огромного члена, и она мне нравится.

Князь наваливается на меня сверху и толчком ломает преграду. Я выдыхаю болезненный стон в его губы, которые требовательно целуют меня. Он просовывает руки под мои плечи и мягко, но настойчиво толкается внутрь, пробивая себе путь, как огромным тараном для крепостных стен. Не даёт моим стонам боли вырваться, поглощает их своим ртом, отвлекает внимание. Между ног застряло его большое хозяйство, которое я инстинктивно сжимаю, но тьма противостоит этому. Слишком большой. Слишком горячий. Слишком твёрдый.

– Ты разорвёшь меня… – шепчу, глядя в чёрные глаза с мольбой.

– Расслабься, отдайся мне – и почувствуешь блаженство, – отвечает мужчина, улыбаясь мне прекрасной улыбкой. У него такие красивые ямочки на щеках…

– А-а-ах! – вскрикнула я от толчка внутри, который вышиб воздух из лёгких. Внутри находилась какая-то точка удовольствия, до которой мужчина дотянулся. Я потеряла разум.

– А-а-ах! – выгнулась от следующего толчка. Большая королевская кровать Стефана начало жалостливо скрипеть в такт движениям князя. Его широкие бёдра давили на мои ноги, но сдвинуть их я не могла.

– Мне больно, твои бёдра… – простонала я.

Бросив быстрый взгляд на мой пах, мужчина ослабил тьму, и я смогла раздвинуть ноги шире. Мужская ладонь легла на бедро и, взяв под коленом, закинула мою лодыжку ему на спину. Так действительно было удобнее. Когда Арагул продолжил, входя ещё глубже благодаря новой позе, я закинула на него и вторую ногу. Мы неистово целовались, хоть я и не умела этого делать. Страх сменился наслаждением. Внутри накапливалось возбуждение, концентрируясь в бёдрах и паху. Я задрожала под мужчиной, неестественно выгнулась и вздрагивала, будто он всё ещё продолжал двигаться. Горячее семя затекло внутрь меня с большим напором. Моё тело покрылось защитным слоем, и мужчина стиснул зубы от боли, потому что ему обжигало почти половину тела, которой он прижимался, в том числе и член.

– А ты горячая, так жжёшься, – шутит он и не отстраняется ни в какую. Кажется, ему нравятся новые ощущения. Мазохист, одним словом.