Текст книги "Отпечаток на бархате"

Автор книги: Карен Одден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Корраван прошел в кабинет, и я последовал за ним. Как обычно, стулья были завалены папками и бумагами, но я от возбуждения и не думал присаживаться. Схватившись за спинку стула, доложил:

– Элизабет Норткотт давала уроки в академии на Тентерден-стрит до без четверти семь, и на спектакль вовремя попасть никак не могла. Полагаю, она и проникла в ювелирную лавку.

– А Дэйвид и миссис О’Салливан тем временем вдвоем сидели в театре, – заметил Корраван.

– Затем, после спектакля, – продолжил я, – Дэйвид посадил миссис О’Салливан в кэб. Вероятно, попросил кэбмена не спешить, изобразить поломку или занозу в копыте лошади. Сам же добрался до лавки гораздо быстрее. Где находится ближайший вход в подземный туннель?

– Менее чем в сотне ярдов, – ответил Корраван. – Скорее всего, там и была привязана лодка. Дэйвид сел на весла, и уже через несколько минут Элизабет сбросила ему из торгового зала веревочную лестницу.

– Но миссис О’Салливан появилась раньше, чем они рассчитывали, – подхватил я.

– Стало быть, Дэйвид ударил ее по голове, а потом связал. Окно они разбили, пытаясь ввести полицию в заблуждение. Добычу спустили в лодку, в спешке раскатали ковер и уплыли по туннелю.

– Осколки! – воскликнул я. – Осколков-то на ковре не было, только на полу! Во всяком случае, мне они в глаза не бросились.

Корраван на секунду задумался, и вдруг выражение его лица изменилось.

– А вы правы, Стайлз.

– Бедная миссис О’Салливан, – вздохнул я. – Как же эта парочка жестоко с ней обошлась!

Меня неожиданно посетила еще одна мысль.

– А ведь буря способствовала их плану, верно?

– Ну, не решающим образом, – пожал плечами Корраван. – Да, немного облегчила задачу. Уровень воды поднялся, а гром заглушил звуки. – Он хмыкнул. – С другой стороны, дождь то и дело льет уже несколько недель, поэтому воды в туннелях почти всегда достаточно. Важно другое: где они взяли оружие? Пока у нас есть предположения, но доказательств нет.

Я вспомнил портрет в кабинете Дэйвида, и у меня родилась версия.

***

Времени было лишь два часа, и я предположил, что Дэйвид наверняка на фабрике. Дома у Норткоттов мне открыла горничная, и я спросил, нельзя ли поговорить с экономкой.

– С миссис Дэйли? – спросила она, приподняв брови.

– Если экономка она, то с ней.

Девушка велела мне ждать и удалилась.

Через некоторое время в холл вышла экономка, приятная женщина средних лет.

– Доброго дня, мэм, – поздоровался я. – Инспектор Стайлз, полиция. Не могли бы вы показать мне личное оружие капитана?

– Боже правый… – побледнела она. – Зачем оно вам?

– Прошу вас, мэм. Дело серьезное.

– Хорошо.

Она провела меня в кабинет. В дальнем его конце стоял длинный стол, на нем – шахматная доска с недоигранной партией и деревянный ящик.

– Вот здесь, – указала женщина.

Отщелкнув замочки, я открыл ящик. На подложке из голубого бархата покоились два красивых пистолета. Я поднял первый, осмотрел его и поднес ствол к носу. Нет, из этого давно не стреляли. Из второго, судя по всему, тоже, либо их тщательно почистили. Вероятно, я опоздал.

– Миссис Дэйли, мне хотелось бы забрать оружие. Сейчас я направляюсь на фабрику, встретиться с мистером Норткоттом.

Экономка встревожилась еще больше.

– Мистер Норткотт их не любит, сэр, – забормотала она, когда я закрывал ящик. – Держит пистолеты дома лишь в память об отце.

– Верну, когда отпадет необходимость, – пообещал я, зажав ящик подмышкой.

Мисси Дэйли неодобрительно покачала головой, но любезно проводила меня до выхода.

***

Между фабрикой Норткоттов и складом пролегал переулок. Медленно продвигаясь по нему в кэбе, я увидел Темзу. Чаще всего река выглядит серой, а вода, по которой лодки разгоняют волну – грязной, однако сегодня солнце отбрасывало на нее золотистые отблески, и впечатление от зрелища оставалось самое приятное. Я выскочил из кэба и окинул взглядом фабрику. В окнах сверкали солнечные блики, а чаем пахло еще сильнее, чем во время моего первого визита.

Прикрыв нос платком, я прошел по первому этажу и поднялся по лестнице.

Увы, кабинет был пуст.

Я с тяжелым сердцем спустился вниз. Неужели Норткотт уже ушел? Или, еще того хуже, добрался до дома, где экономка доложила ему, что я изъял оружие? Выехать из Лондона на поезде – дело одного часа.

В конце длинного коридора имелось окно, и я оглядел доки – не мелькнет ли там светлая шапка волос мистера Норткотта?

К моему облегчению, он и вправду оказался на улице. Я сбежал по ступенькам и вышел к причалам.

Мистер Норткотт приветствовал меня крайне дружелюбно.

– О, мистер Стайлз!

– Мистер Норткотт, боюсь, у меня появились еще некоторые вопросы, – сказал я. – Мне придется пригласить вас проехать со мной в Скотланд-Ярд.

Его взгляд упал на ящик с оружием, который я прижимал к боку, и он помрачнел. Я уже готов был предотвратить побег, однако Норткотт взял себя в руки и с достоинством ответил:

– Что ж, прекрасно. Я только захвачу пальто.

Не давая ему возможности скрыться, я последовал за ним через черный ход, шедший вокруг производственных помещений. Наконец мы вышли на улицу.

Посадив Норткотта в одной из комнат для допроса свидетелей, я запер его снаружи, и тут из коридора донесся голос Корравана:

– Вы его доставили?

– Вместе с парой пистолетов Норткотта-старшего, – сообщил я. – Решил, что недурно бы их изучить.

Корраван приподнял брови и забрал ящик в кабинет, где его и открыл. Я умел обращаться с оружием – и стрелять, и чистить, как положено. Но Корраван действовал так, словно имел подобные навыки с детства. В течение нескольких минут он осмотрел оба пистолета и разочарованно покачал головой.

– Нет, не то. На одном сломан штифт пружины, а на втором он вообще отсутствует. Из них не стреляли давным-давно.

Что ж, версию так или иначе следовало отработать, решил я. У меня вдруг вспыхнул слабый огонек надежды: может, мы ошибались в своих предположениях насчет Норткоттов? Дэйвид мне нравился, и я не находил себе места от мысли, что он мог составить столь коварный план.

– И все же хорошо, что вы привели сюда мистера Норткотта. У меня есть пара вопросов, – заявил Корраван.

Мы вместе вошли в комнату для допросов, где сидел, закутавшись в пальто, наш подозреваемый. В комнате и впрямь было нежарко.

Медленно меряя шагами кабинет, Корраван приступил к делу:

– Мистер Норткотт, вам известно, что мы расследуем убийство мистера О’Салливана.

– Да-да, его жена – добрая подруга моей сестры. – Обернувшись ко мне, Норткотт добавил: – Я уже говорил об этом мистеру Стайлзу.

– Расскажите подробнее о ваших отношениях.

– Пардон? – пробормотал Норткотт, вздернув брови.

Запустив руку в карман, Корраван достал конверт. Мне показалось, будто никаких надписей на нем нет, однако Корраван держал его, словно улику.

– Здесь письмо миссис О’Салливан, адресованное подруге. Похоже, у вас более близкие отношения, чем вы нам рассказывали, не так ли?

Норткотт покраснел, однако не сказал ни слова.

– Полагаю, вы решили сойтись с ней поближе, поскольку она была замужем за ювелиром? Вынашивали замысел ограбить ювелирную лавку?

Норткотт округлил глаза во вполне искреннем негодовании.

– Разумеется, нет!

– Вы убили супруга миссис О’Салливан?

– Нет! – побледнел Норткотт. – Я не… Я никого не убивал!

– Вы ушли до конца спектакля в тот вечер, когда были в театре с миссис О’Салливан? – спросил я.

Судя по всему, Норткотт собирался отрицать, что посещал «Фолли» с женой убитого ювелира, однако передумал. Его лицо вытянулось, и он подавленно ответил:

– Мы оставались до занавеса. – Он вдруг вскочил со стула. – Я могу доказать! Меня видел там мой приятель Мэттью, мы столкнулись с ним в фойе уже после окончания спектакля. Он еще махнул мне рукой, поэтому наверняка должен вспомнить.

– Где можно его найти?

Норткотт вытащил из портмоне визитную карточку.

– В моем клубе. – Нацарапав несколько слов на обороте, он протянул мне визитку. – Вот, возьмите. Вас пропустят без вопросов.

Я лишь пожал плечами. Вряд ли Норткотт упомянул бы приятеля с такой готовностью, не будь он уверен в его свидетельстве. Разумеется, сходить в клуб и поговорить с этим Мэттью придется.

– Назовите его фамилию.

– Гленденнинг. Мэттью Гленденнинг.

Мы с Корраваном поднялись.

– Вы пока останетесь здесь, – заявил коллега. – Вам принесут ужин и теплое одеяло.

– Это недоразумение, – покачал головой Норткотт. – О’Салливан был бездушной скотиной, однако я его не убивал.

Очень может быть, что ты в него и не стрелял, подумал я. Возможно, на спусковой крючок нажала сестра, но ты участвовал в заговоре и виноват не меньше.

Мы поручили одному из инспекторов доставить в Ярд мисс Норткотт и поместить ее в соседнюю комнату. Я отправил еще одного человека удостовериться, что мистер Гленденнинг и в самом деле видел в театре Дэйвида и миссис О’Салливан, а затем, совершенно изможденный, ушел домой и рухнул в постель.

Логика подсказывала: брат и сестра – сообщники, предавшие миссис О’Салливан. И все же, несмотря на логику, я чувствовал, что где-то не сходится. Будто дверь, которую криво навесили на петли…

***

На следующее утро я лежал в кровати, размышляя не о расследовании даже, но о бедной миссис О’Салливан. Вернулась домой после приятного вечера, а там ее ждало холодное тело убитого мужа… На несчастную женщину напали, нанесли ей раны, она угодила в больницу. Миссис О’Салливан предали близкие друзья, воспользовавшись ее добрым отношением. Еще и замуж вышла за человека, который, по общему мнению, был не просто неприятным типом, но еще и обладал вспыльчивым нравом, и…

Мне вдруг кое-что вспомнилось, и я резко сел в кровати.

Синяки на руках миссис О’Салливан… Синяки были желтыми. Стало быть, они – не следствие нападения во вторник вечером. Вероятно, супруг был жесток с бедняжкой.

Могла ли она пойти на преступление, пытаясь освободиться? Способна ли миссис О’Салливан на убийство? Я припомнил первую нашу встречу. Какой она была робкой и испуганной… Я еще подумал тогда: нет, она здесь точно ни при чем.

И еще: несколько недель назад миссис О’Салливан пришла повидать Атертона и спросить, отчего ее супруг так зол. Ей тогда пришлось прождать целый час.

Час – это много. Точно ли миссис О’Салливан пребывала в отчаянии, действительно ли ждала совета? Или же пыталась найти пистолет Атертона, зная, что тот держит его дома? Пистолет, который, к немалому удивлению ювелира, испарился без следа?

Я сбросил одеяло, плеснул в лицо пригоршню воды и приготовился бриться.

Что, если миссис О’Салливан вовсе не была обманута? Вдруг она вынашивала коварный план вместе с Норткоттами? Возможно, не ради денег, а в попытке вырваться из оков постылого брака?

Мои первоначальные впечатления о миссис О’Салливан были самыми благоприятными. Однако, вероятно, все дело в предубеждениях? Как может милая женщина с мягким голосом и чудесными карими глазами возненавидеть супруга настолько, чтобы решиться на убийство?

Я торопливо, чувствуя некоторое отвращение к собственной персоне, оделся, попутно размышляя обо всех стадиях нашего расследования.

Когда миссис О’Салливан рассказала, как Атертон потакает прихотям своей супруги, стремящейся жить на широкую ногу, возможно, тем самым она пыталась дать мне намек о возможном мотиве, отвести подозрения от себя и от сообщников?

Отчего ни Дэйвид, ни Элизабет не могли в точности припомнить, как с ней познакомились? Миссис О’Салливан на этот вопрос ответила без запинки. У нее прекрасная память, или Элизабет успела навестить ее в больнице и согласовать показания?

Я посмотрелся в зеркало, застегнул верхнюю пуговицу и сказал своему отражению: «Какой же ты глупец, Стайлз! Проникся сочувствием к прекрасной даме, а потому и видел в ней лишь жертву. Миссис О’Салливан была вполне способна составить хитрый план». Все мое существо протестовало против подобных выводов, однако, чисто логически – почему нет? Я игнорировал очевидное, и мне стало стыдно. Я побаивался изложить свои соображения Корравану.

***

Добравшись до Ярда, я сразу прошел в его кабинет и плотно прикрыл дверь. Пришлось пережить пять унизительных минут, в течение которых я вел свой рассказ.

Слушая меня, Корраван прислонился к оконной раме и скрестил руки на груди. Дождавшись, когда я договорю, фыркнул и внимательно изучил мое лицо взглядом прищуренных глаз.

– Когда вас направили к нам в Ярд, я не поленился навести справки в полицейском участке Ламбета. Знаете, что мне сказали?

Я покраснел.

– Вероятно, назвали меня «юным профессором» из-за того, что много читаю.

Корраван тихо и доброжелательно усмехнулся.

– Не читай вы книги, мы не додумались бы до туннеля под ювелирной лавкой. – Помолчав, он продолжил: – Говорили и кое-что еще. Например – вы часто истолковываете сомнения в пользу подозреваемых, однако у вас имеется нюх на истинные чувства и характеры людей.

Он долго и откровенно меня разглядывал.

– Знаете, мне в качестве напарника не требуется человек точно такого же склада, как я, Стайлз.

Я был одновременно ошеломлен, польщен и унижен, а потому на время лишился дара речи. Пока мы молчали, мне пришло в голову: ведь любому Геркулесу нужен свой Иолай при столкновении с Гидрой лондонской преступности. Я вдруг испытал чувство гордости: как минимум, работая с Корраваном, я не должен извиняться за то, что делаю.

Он запустил руку в волосы и продолжил:

– Возможно, ваша новая версия соответствует всем обстоятельствам – но не вашим впечатлениям. Вы описали миссис О’Салливан как перепуганную, но наверняка ни в чем не повинную женщину, а Дэйвида назвали приличным джентльменом. Однако давайте пока забудем об этих характеристиках.

Мне вдруг вспомнилась горячность Дэйвида Норткотта, с которой он заявил, что О’Салливан был бессердечным скотом. Но откуда бы ему знать? Когда я первый раз говорил с Дэйвидом, тот сказал, будто никогда лично не знал мистера О’Салливана. И все же, возможно, он стремился защитить Аделию от жестокого супруга. Стало быть, она ему доверилась?

Не исключено, что Дэйвид не просто использовал миссис О’Салливан в своих преступных замыслах – он ее любил.

Или я принимаю желаемое за действительное? Имею ли я моральное право судить о людях дурно?

– Я намерен сегодня допросить всех участников дела, – заявил Корраван. – Полагаю, мне лучше это сделать без вас.

– Да-да, разумеется, – ответил я. – Сможете дать мне ключ от ювелирной лавки? Вы ведь все равно будете заняты.

– У вас есть на то особые причины? – поднял бровь Корраван.

Меня снова бросило в краску.

– Просто задумался – действительно ли между миссис О’Салливан и Дэйвидом было искреннее чувство? Ежели так, вероятно, в лавке найдется какое-нибудь письмо, или, к примеру, дневник.

Корраван молча вручил мне ключ. Я поймал кэб и, когда колокола на церкви Святой Этельдреды пробили десять, очередной раз вошел в ювелирную лавку.

Оказавшись наверху, просмотрел письма на столе миссис О’Салливан. Ни одно из них не было написано Дэйвидом или Элизабет, и тем не менее я прочел все, что нашлось. Увы, никаких зацепок.

Ощупал одежду миссис О’Салливан, висящую в гардеробной, пошарил под кроватью, приподнял ковер и наконец присел около туалетного столика. Дернул ящик на себя, однако его заело. Подцепил снизу ножом, и он со скрипом выдвинулся. Я быстро понял, отчего не открывался ящик: внутрь была на силу задвинута шкатулка для драгоценностей размерами примерно три на три дюйма.

Атертон держал в лавке ящички голубого цвета с серебряной инкрустацией в виде буквы «А» на крышке, этот же был бледно-зеленым, без инициалов. Я открыл его – внутри оказалось пусто.

У меня в голове всплыл давний совет Корравана: обращайте внимание на то, чего недостает.

Я прищурился, разглядывая зеленый бархат. Повернул ящичек к свету и увидел на нем четкий отпечаток. Не круглый, как от карманных часов, но овальный. Еще у задней стенки была складка – явно место для цепочки. Вероятно, когда-то в ящичке хранили медальон. Вряд ли О’Салливан подарил бы супруге медальон, купленный в другой ювелирной лавке. Может, Дэйвид, пытаясь соблазнить чужую жену? Хотя кто сказал, что между ними не вспыхнула настоящая любовь?

Я медленно убрал ящичек в карман, вспомнив первый визит к супруге погибшего ювелира: у нее на шее висела цепочка – я рассмотрел ее под больничной рубашкой.

***

Наведавшись в больницу, я обнаружил миссис О’Салливан полностью одетой и готовой к выписке. Мой взгляд сразу метнулся к шее женщины, однако она была наглухо прикрыта высоким воротничком с кружевной отделкой.

– Миссис О’Салливан, у меня появилось еще несколько вопросов.

Бедная дама вдруг напомнила мне испуганного олененка – вот-вот сорвется с места. Однако она лишь вздохнула:

– Да, прошу вас.

Присев на краешек кровати, она нервно забарабанила пальцами по колену.

– Миссис О’Салливан, не хотелось бы вас пугать, но я вынужден говорить откровенно. Супруг обращался с вами жестоко, не правда ли?

Она побледнела и вместо ответа инстинктивным жестом прижала руки к груди.

– Вы когда-нибудь видели или брали в руки пистолет мистера Атертона?

– Пистолет? – прошептала она. – Нет! Я боюсь оружия.

– Вы любите Дэйвида Норткотта, а он любит вас, – безапелляционно произнес я.

Миссис О’Салливан задержала дыхание и отвела взгляд, а я протянул к ней руку.

– Могу я посмотреть на ваш медальон?

В ее глазах заметался страх.

– Прошу вас, миссис О’Салливан, – мягко сказал я.

Она тяжело сглотнула и вытащила из-под воротничка блестящую серебряную цепочку. Молча сняв ее через голову, положила медальон мне в ладонь.

Я его открыл. Как и следовало ожидать, обнаружил внутри фотографию Дэйвида и поднял взгляд.

– Я не любила мужа, мистер Стайлз. Но я его не убивала, – произнесла она вдруг севшим голосом. – И Дэйвид не убивал, хотя Фрэнсис внушал ему отвращение.

– Вы были очень несчастливы в браке?

Ее лицо жалко сморщилось.

– Конечно, несчастлива! Он меня бил.

Миссис О’Салливан расстегнула рукав и показала руку со следами пожелтевших синяков, самые жестокие из которых, на мягкой коже чуть выше локтя, имели форму пальцев. Она бросила на меня умоляющий взгляд, рассчитывая на понимание.

– Бил едва ли не каждый день. Я ничем не могла его ублажить – ни свежезаваренным чаем, ни виски, который иной раз наливала. Гладила ему рубашки!

По ее щекам побежали слезы.

– Я отчаянно желала расторгнуть неудачный брак и убежать. Так боялась… – Она заплакала в голос. – Дэйвид был очень добр со мной с самого первого дня нашего знакомства. Разве так предосудительно любить человека, который тебя не колотит, не презирает? Разве это плохо, мистер Стайлз?

– Любой, кто поднимает руку на женщину – настоящий дикарь, – согласился я. – Вы заслуживали лучшего. Но есть закон, защищающий женщин от домашних тиранов. Вы могли попытаться…

– После чего он избил бы меня еще хуже, если в суде мне не поверили бы? – В глазах миссис О’Салливан мелькнуло отчаяние. – Фрэнсис никогда не согласился бы на развод!

Мы долго молчали; она, судя по всему, стыдилась своей вспышки. Наконец я заговорил:

– Ну, теперь он не сможет причинить вам боли. И все же я должен попросить вас рассказать правду. Как вы познакомились с Норткоттами?

– На вечере у миссис Уэйбек, как я уже упоминала. Только… – Миссис О’Салливан заколебалась. – Сперва я познакомилась с Дэйвидом. Элизабет заиграла на фортепиано – она блестяще владеет инструментом, и мы с ним сели рядом послушать музыку. На следующей неделе Дэйвид представил меня сестре.

– На спектакль в «Фолли» вы ходили втроем? Вы, Дэйвид и Элизабет? Или только вы с Дэйвидом?

– Только мы вдвоем, – виновато посмотрела на меня она. – Элизабет устала после уроков, и мы отдали ее билет кому-то на улице у театра.

– Вы были в театре до занавеса?

– О да. Помню, как подумала: жаль, что все так быстро кончилось! – вздохнула миссис О’Салливан, опустила взгляд на лежащие на коленях руки и вздрогнула. – После спектакля я поехала домой. Открыв дверь, увидела лежащего на полу Фрэнсиса, потом меня кто-то ударил, и больше я ничего не помню.

Она опустила плечи, словно с них соскользнула тяжелая ноша, и посмотрела мне прямо в глаза.

– Это чистая правда. Я была несчастна с Фрэнсисом, и я любила Дэйвида. Но мужа не убивала.

Разумеется, я переживал, что мы никак не можем найти убийцу, однако вдруг испытал облегчение: возможно, все же Дэйвид, Элизабет и миссис О’Салливан – люди честные и порядочные, какими я их воспринимал с самого начала.

– Склонен вам верить, – вздохнул я. – И все же вам сейчас придется проехать со мной.

***

К тому времени, как миссис О’Салливан выпустили из больницы, и мы добрались до Ярда, уже стемнело. Теперь во всех трех комнатах для допроса находились наши свидетели; Корравана я нашел в кабинете – он стоял, уставившись в окно.

Я кратко изложил суть разговора с миссис О’Салливан и заключил:

– Полагаю, они с Дэйвидом действительно любят друг друга. Миссис О’Салливан настаивает, что они не убивали ювелира. – Я развел руками. – Честно говоря, учитывая неудачный брак, сильно сомневаюсь, что она могла бы влюбиться в человека, способного совершить убийство даже ради ее спасения от грубого скота.

К моему удивлению, Корраван ответил:

– Вероятно, вы правы. Дэйвид за весь день не промолвил ни слова – вероятно, боялся чем-нибудь навредить любимой. Однако мы весьма подробно обсудили события вторника с мисс Норткотт. Как только я упомянул, что Дэйвид может быть осужден за преступление, Элизабет все объяснила. Они и впрямь предполагали сходить в театр втроем, однако к полудню она почувствовала себя нехорошо и отправила об этом записку брату. Уроки вела до без четверти семь, затем ушла из академии и отправилась домой. Прибыла примерно в половине восьмого. В восемь поужинала, затем поднялась наверх и, как обычно, до половины десятого писала в дневнике.

Корраван ненадолго умолк.

– Я отправил за дневником одного из наших людей. – Его лицо скривилось в странной гримасе сожаления, и он, наклонившись над столом, забарабанил пальцами по обтянутой красной кожей толстой тетради. – Элизабет каждый день пишет от пяти до шести страниц. Все записи датированы, и в последних звучит неподдельная горечь. Если она рассчитывала, что дневник обеспечит ей алиби, то…

– Не стала бы изливать душу, – закончил за него я.

– Не стала бы, – мрачно и уверенно подтвердил Корраван.

В кабинете повисло долгое молчание.

– Кстати, о билетах, – наконец заговорил он, и в его голосе послышалось скрытое удовлетворение. – Вы не спрашивали миссис О’Салливан, как они ей достались?

– Не спрашивал, – признался я. – Решил, что Дэйвид купил.

– Их вручила миссис О’Салливан супруга Атертона. – Корраван оперся о спинку стула и посмотрел мне в глаза. – Якобы купила давно, не зная тогда, что придется уехать к сестре. Поэтому Элизабет с легкой душой отказалась идти в театр, понимая: билеты подруге ничего не стоили.

– Стало быть, миссис Атертон отдала билеты миссис О’Салливан, дабы получить уверенность, что той допоздна не будет дома, – медленно проговорил я.

Корраван кивнул.

– Почему Атертон был так потрясен пропажей пистолета? Не потому ли, что заподозрил в его похищении супругу?

Я задержал дыхание. До сих пор не рассматривал миссис Атертон как подозреваемую – ведь она всю неделю находилась у сестры в Хертфорде. Однако до Хертфорда до Лондона всего три часа поездом.

– То есть она могла сесть на поезд во вторник днем, уехать из Хертфорда до утра среды и вернуться незамеченной. Никто и не знал, что она отсутствовала.

Корраван снова кивнул.

– Но как она провернула все в одиночку? – удивился я. – Как вынесла драгоценности? Неужели Атертон ей помогал? Он не похож на человека, способного управлять лодкой в подземном туннеле.

– Полагаю, в деле было два человека, но вряд ли второй – Атертон. И явно ни один из нашей троицы, – махнул Корраван в сторону комнат для допросов. – Пусть напишут показания, и отпустите их по домам. Я тем временем повидаюсь с Атертоном. Нам потребуется адрес сестры его супруги в Хертфорде.

***

Мы с Корраваном встретились назавтра рано утром на Ливерпульском вокзале. Не переживай я так перед предстоящей встречей с миссис Атертон, наверняка наслаждался бы видами из окон поезда: небо было редкого василькового оттенка, солнце заливало золотым светом вспаханные поля и окрашивало кроны деревьев изумрудом.

В беседе с ошеломленным и подавленным мистером Атертоном Корраван выяснил, что Майна и ее сестра после смерти отца остались почти без гроша. Этот факт Майна упорно скрывала, когда будущий муж за ней ухаживал. Имея на руках адрес ее сестры, мы приехали в Хертфорд, взяли от вокзала кэб и попросили высадить нас в сотне ярдов от нужного нам дома. Тот стоял на дороге в миле от деревни Роуэн – серое строение, солидное и респектабельное. Мы повременили, изучая окрестности. В поле паслись три лошади, дальше виднелся довольно большой пруд, небольшой причал и пришвартованная к нему лодка. Я бросил взгляд на Корравана – да, лодку он тоже заметил. Вероятно, и Майна, и ее сестра знали, как работать веслами. Пройдя в ворота, мы вспугнули трех птичек, и они принялись порхать с ветки на ветку.

– Знали, что майна – это птица? – хмыкнул Корраван. – Обитает в Австралии.

– Нет, первый раз слышу.

Иной раз Корраван поражал знанием довольно неожиданных фактов.

Мы закрыли за собой ворота и постучались в дверь, которую тут же открыла высокая широкоплечая женщина с сильными руками и яркими черными глазами.

– Чем могу служить?

– Вы – миссис Уайтинг? – осведомился Корраван.

Ее лицо приняло настороженное выражение, и она прислонилась плечом к косяку.

– Мы ищем вашу сестру, Майну Атертон, – продолжил Корраван.

Женщина покачала головой и поджала губы.

– Ее здесь нет. Уехала домой, в Лондон.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – возразил Корраван. – Муж говорит, что ее не видел.

– Ну, тогда не знаю, куда она делась.

– В какой комнате она жила? Нам необходимо ее осмотреть.

Женщина заколебалась, затем пожала плечами и распахнула дверь.

– Как будет угодно. Желтая комната в конце коридора.

Мы вошли, и у меня тут же возникло ощущение, будто дом совершенно нежилой, либо хозяева собираются вот-вот съехать. В комнате миссис Атертон было пусто, хотя мы заметили признаки, что кто-то здесь останавливался: на столе лежала булавка, на полу остался след туфельки. Однако сумки на подставке для чемоданов отсутствовали, а в шкафу не висело ни единой вещи.

Наша птичка упорхнула.

Мы попрощались с миссис Уайтинг, и, к моему удивлению, Корраван, не дожидаясь, пока хозяйка захлопнет дверь, громко объявил:

– Что ж, возвращаемся в Лондон. Возможно, там мы ее застанем.

Он решительно направился к воротам.

Я едва не встал как вкопанный – подобный поступок был совершенно не в духе Корравана. Принять слова подозреваемой за чистую монету? Озадаченный и встревоженный, я двинулся за коллегой и заговорил, когда мы отошли на порядочное расстояние:

– Прошу прощения, сэр, однако у меня сложилось впечатление, что миссис Уайтинг сама собирается удариться в бега. Вероятно, намерена присоединиться к сестре. Заметили, как пусто в доме?

– На кровати во второй спальне лежала дорожная сумка, – хмыкнул Корраван.

Честно сказать, я и не обратил внимания. Следуя в унылом молчании за Корраваном, я не понимал, почему мы уходим. Однако, проделав половину пути до вокзала и скрывшись от любопытных глаз, он схватил меня за локоть, свернул в березовую рощу и развернулся в обратном направлении. Тут я окончательно прозрел и пошел за ним. Мы добрались до конца рощицы, откуда был хорошо виден дом миссис Уайтинг. Корраван присел на корточки и бросил взгляд между ветвей.

– Рано или поздно она появится, – пробормотал я.

Он кивнул, и мы устроились удобнее.

***

В роще мы просидели очень долго, не имея возможности поесть и попить. Я воспользовался временем, обдумывая казавшуюся все более вероятной версию: похоже, убийство и впрямь совершили две коварные женщины. Кстати, интересно, как умер супруг миссис Уайтинг? Как сложится теперь судьба Дэйвида и миссис О’Салливан, когда смерть ювелира открыла им дорогу к счастью? Не знаю, о чем думал Корраван – за все время ожидания он не произнес ни слова.

Сгустились сумерки, и свет в окнах дома погас. Честно говоря, я уже был готов сдаться.

Приходила ли подобная мысль в голову Корравану? Он продолжал сидеть, упершись одним коленом в землю и не сводя глаз с дома. Наступила ясная ночь; над нашими головами взошла половинка луны, и мы едва видели друг друга.

А затем, когда пробило четверть одиннадцатого…

Из темного дома вышла закутанная в плащ женщина с шалью вокруг головы и тихо заперла за собой дверь. Шла без фонаря, с двумя сумками. Мы дождались, пока она не доберется до дороги, и только тогда выскользнули из своего укрытия. Я думал, мы ее сразу схватим, однако Корраван выразительно махнул рукой – держитесь в тени. Женщина шла уверенно, быстрым шагом, и мы следовали за ней примерно с милю. Несколько раз теряли подозреваемую из виду за растущими вдоль дороги деревьями, затем вновь нагоняли. Наконец она вышла на главную улицу Хертфорда. В дальнем конце ждала открытая коляска с фонарем, где сидела другая женщина с поводьями в руках.

Корраван бросился вперед, и я побежал за ним, стараясь двигаться бесшумно. Мы возникли перед коляской настолько неожиданно, что женщина лишь успела крикнуть:

– Кэти!

Я схватил миссис Уайтинг; она вскрикнула и едва не вырвалась, но я быстро пресек этот порыв, защелкнув наручники на тонких запястьях. Корравану повезло меньше: рука Майны взметнулась вверх, словно лапа хищного зверя, и расцарапала ему лицо, однако он поймал ее при попытке нанести второй удар. Майна взвизгнула от боли, однако Корраван также надел на нее наручники. Взяв сумки в одну руку, а другой схватив цепочку наручников, я развернул миссис Уайтинг лицом к фонарю. Крепко держа Майну, Корраван раскрыл одну из сумок, и внутри сверкнули бриллианты.

Лицо Майны Атертон исказила ярость, и все равно в неярком свете я понял: художник, портрет работы которого видел Корраван, нисколько не льстил этой даме. Она и без того была прекрасна: блестящие темные глаза, сверкающие гневом, высокий лоб, изящные скулы и подбородок, чувственные губы и пышные черные волосы, собранные в хвост, но выбившиеся из-под прикрывающей их шали.

– Миссис Атертон, как вы могли? – повернулся к ней Корраван. – Как вы могли убить человека?

Майна встретила его взгляд, гордо подняв голову.

– Да что вы обо всем этом знаете? – бросила она. – Мир без него стал лучше! Фрэнсис был презренным злобным животным! Он обращался со мной и со Стюартом как со слугами, он бил Аделию!

– Значит, вы вершили правосудие? – прищурился Корраван. – Это ведь бред, миссис Атертон. Вместо вас вполне могли осудить Аделию, а вас интересовали только деньги.