Текст книги "Отпечаток на бархате"

Автор книги: Карен Одден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Возможно, она не намеревалась убивать, – пожал плечами Корраван. – Так сложились обстоятельства.

– Согласен. Допустим, Элизабет завязала дружбу с женой ювелира, дабы вызнать подробности о лавке и при случае иметь туда доступ. – Я помолчал, и меня вдруг осенило: – Показания двух свидетелей из паба расходились в части времени, когда в лавку вошла женщина. Но что, если их было две? Сперва вошла Элизабет, а уже потом, через некоторое время, – миссис О’Салливан.

Корраван настолько погрузился в размышления, что едва не ступил на мостовую, прямо под колеса проезжающего велосипеда. Я придержал его за плечо, и он резко остановился, глядя вслед уехавшему велосипедисту.

– Чертов осел, – пробурчал он, и мы двинулись дальше.

– Вполне возможно, что Дэйвид соблазнил миссис О’Салливан и сделал невольной сообщницей. Если ее муж был столь неприятным типом, как все говорят в один голос, то миссис О’Салливан настолько польстило внимание Дэйвида, что она обо всем позабыла.

Я невольно поморщился. Мне понравились и Дэйвид, и миссис О’Салливан.

– Если Элизабет ограбила лавку и застрелила мистера О’Салливана, как она могла в это время быть в театре? Возможно, ушла со спектакля раньше? Ведь он вроде бы заканчивается не раньше девяти вечера? Тогда… тогда миссис О’Салливан солгала, что все это время находилась в театре с Элизабет. Значит, она не просто невольная сообщница. Она покрывала свою подругу, – неохотно закончил я.

– Совершенно не обязательно. Просто миссис О’Салливан не могла сказать, что была в театре с Дэйвидом, это ее скомпрометировало бы, – покачал головой Корраван.

– Да, правда, – признал я.

Миссис О’Салливан была заодно с убийцей? Эта версия противоречила моим ощущениям. Солгала, чтобы сохранить видимость приличий? Допустим. Так бывает. Однако, если в театре были только Дэйвид Норткотт и Аделия О’Салливан, значит… Значит, Элизабет могла проникнуть в лавку в девять вечера, а миссис О’Салливан вошла туда через час или даже позднее. Я никак не мог вспомнить, сколько же идет спектакль.

– Схожу в «Фолли», – наконец решился я. – Маловероятно, но вдруг кто-то заметил, что в зале пустует одно кресло?

***

Театр, разумеется, был закрыт, но я стучался в заднюю дверь до тех пор, пока не услышал металлический лязг отодвигаемого засова. В образовавшуюся щель просунул голову молодой человек.

– Чего надо? Мы не открываем театр для всяких…

Он вдруг запнулся, и я представился:

– Инспектор Стайлз, полиция. На месте ли управляющий?

– Вы из Ярда? – осведомился молодой человек.

Я бросил на него грозный взгляд, и он, тяжело вздохнув, распахнул дверь.

– Управляющий сейчас разбирается с ремонтниками.

Сверху донесся треск, однако парень явно был человеком привычным к грохоту. Он указал мне наверх, и я вышел по лестнице прямо к сцене, где нашел джентльмена, расхаживающего вдоль первого ряда кресел. Решив, что это и есть управляющий, я подошел к нему, и он встретил меня хмурым взглядом.

– Что вам угодно?

Я вновь представился.

– Мне хотелось бы побеседовать с вами о спектакле, который вы давали во вторник.

Его взгляд метнулся к сцене.

– Что вы хотели узнать?

– Были ли в зале свободные места?

– Что? Когда? – обернулся он.

– Во вторник, – терпеливо повторил я. – В тот вечер, когда на улице разразилась буря.

– У нас не бывает свободных мест, – покачал головой управляющий. – Этот спектакль мы даем уже полгода, и люди переплачивают вдвое, а то и втрое, чтобы купить билет. – Снова отвернувшись от меня, он крикнул работникам на сцене: – Там, наверху, сломана планка!

Поколебавшись, я спросил:

– Могу ли я купить билет?

– Ха-ха, – усмехнулся управляющий, будто я пытался его обхитрить. – Люди из Ярда обычно стремятся все получать за бесплатно.

– Я уплачу. Мне нужно посмотреть на публику, сам спектакль меня не интересует.

– Ничего не получится: свободных мест нет, ни единого.

Ухмыльнувшись, он полез в карман, вытащил свою визитку, огрызок карандаша и что-то нацарапал на обороте.

– Вот, молодой человек. Будет вам стоячее место в задней части. – Он одарил меня сердитым взглядом. – Имейте в виду: неприятности мне здесь не нужны.

Я не стал утруждать себя ответом.

– Напомните, сколько идет спектакль?

– Два часа сорок минут.

Его внимание снова привлекло происходящее на сцене, и он бросился вперед, широко раскинув руки.

– Нет, нет! Так мне не нужно!

Я покинул здание театра через черный ход и попытался представить по порядку события вторника. Итак, спектакль начался в семь вечера, стало быть, закончился примерно без четверти десять. Элизабет могла отдать или продать свой билет, ничего сложного. Могла просто уйти в антракте, создав себе алиби, и оказаться у лавки ювелира к девяти часам. Если удастся подтвердить ее отсутствие в театре хотя бы после первого акта, стало быть, она замешана в ограблении лавки. И напротив, если Элизабет досмотрела спектакль до конца – вора следует искать в другом месте. Я больше рассчитывал на второй вариант. Мне была ненавистна сама мысль, что миссис О’Салливан предал человек, которого она почитала другом.

Я пошел к одному из моих любимых пабов, где подавали горячий мясной пирог со слоеной корочкой, а в четверть седьмого направился обратно в «Фолли», рассчитывая понаблюдать за стекающейся к театру публикой. К тому времени, когда подняли занавес, театр был забит под завязку. Ни одного свободного места! Дождавшись антракта, я вышел в фойе и, прислонившись к стене у дверей, устремил взгляд на улицу.

Там происходило нечто странное. Из театра, кутаясь в пальто, вышли джентльмен с дамой и приблизились к стоящей поодаль паре. Произошел обмен денег на билеты, и парочка с улицы, как ни в чем ни бывало, прошла в театр. Но почему кто-то удовлетворился лишь первым актом? С другой стороны, может, это в порядке вещей? Я не слишком увлекался театром.

Таким образом, мне удалось выяснить: любой человек может покинуть «Фолли», но свободных мест в зале по-прежнему не будет.

***

На следующее утро, когда я пришел на службу, Корраван уже сидел за столом.

– А, вот и вы, – поднявшись, проворчал он. – Думал, не дождусь, едва не ушел.

Я взял паузу, расстегивая пальто, а Корраван между тем направился к выходу. Не успев раздеться, я бросился за ним.

– Куда вы?

– Схожу в ювелирную лавку. Пришла в голову одна мысль насчет окна.

Я благоразумно не стал его расспрашивать и поспешил за ним. Сев в кэб, рассказал о своем открытии.

– Итак, – заключил я, выбираясь из кэба у лавки Атертона, – вполне возможно, что Элизабет ушла из театра, не дожидаясь окончания спектакля.

Корраван хмыкнул и, сощурившись от утреннего солнца, остановился на тротуаре, разглядывая окно. Я не совсем понимал, что он хочет там увидеть, поэтому стоял молча.

– Но почему не стекло в двери? – пробормотал себе под нос Корраван.

Он долго изучал дверную раму, затем достал из кармана ключ.

– Вот думаю, не было ли стекло выбито позже, изнутри?

– Вы о звездобоях? – с сомнением спросил я.

Подобный метод использовали воровские шайки. Бьешь ножом в стекло рядом с рамой, и в нем появляется небольшая звездочка, после чего стекло можно вынуть совершенно бесшумно. Правда, тут вам не маленькое окошко в двери – ни одна женщина не справилась бы. Наверное, поэтому стекло и разбилось на мелкие осколки.

– Нет, не получилось бы, – поморщился Корраван. – Окно уж больно большое.

Судя по его тону, говорил он со знанием дела. Я слыхал истории, которые гуляли по полицейскому участку Ламбета. Говорили, Корраван однажды едва не утонул в Темзе и еще совсем юношей бился на кулаках в подпольном зале. Однако никто вроде бы не упоминал, что он когда-то входил в воровскую шайку. С другой стороны, и этого исключать нельзя.

Окно теперь было забито досками, и в зале царил полумрак. Корраван зажег люстру, подошел к мусорной корзине и, обмотав руку платком, вытащил несколько крупных осколков стекла. Разложил их на крышке одной из торговых витрин.

– Что вы пытаетесь выяснить? – заинтересовался я.

– Вор мог воспользоваться алмазом, чтобы прорезать в стекле дырку, а потом вынуть его из рамы. Тогда сложилось бы впечатление, что оно разбито в центре. Мы ведь так и не нашли предмета, которым его раскололи, помните? – Порывшись в корзине, он достал еще один большой осколок. – Ищу плавную кривую от выреза.

Я тоже склонился над витриной и, достав из кармана карандаш, принялся передвигать осколки – боялся обрезаться.

Наконец Корраван громко вздохнул:

– Вот оно!

Он сложил вместе два крупных куска стекла. Мой глаз зацепился за третий, которого явно недоставало во фрагменте, и я приставил его к тем двум. Точно, дырка с ровными краями, три четверти круга, диаметром около восьми дюймов. В такое отверстие человек, разумеется, не пролезет.

– Вырезали изнутри, потом вынули из рамы, – кивнул Корраван.

– То есть создали впечатление, будто именно так вошел и вышел вор, – ошеломленно добавил я. – Стало быть, в лавку проникли другим путем.

– Если мы выясним, как на самом деле вор вышел, то узнаем о нем кое-что интересное.

Я вдруг вспомнил слова миссис О’Салливан: в лавке было холодно.

– Если полисмен проходил мимо каждые два часа, а на разбитое окно обратил внимание лишь около полуночи, стало быть, его разбили уже после десяти. То есть прямо перед приходом миссис О’Салливан, если она и впрямь появилась здесь в четверть одиннадцатого.

– Или полисмен ненадолго заскочил в паб, – буркнул Корраван. – Буря в тот вечер была ужасная.

Я пожал плечами: возможно и такое. Впрочем, полисмен в подобном проступке не сознается никогда.

Корраван отложил осколки в сторону и аккуратно обернул их носовым платком.

– После того как вы сказали, что мисс Норткотт не могла себе позволить платить за обучение, я навел некоторые справки по поводу их чайной компании. Когда умер Норткотт-старший, компания была платежеспособна, однако за последние несколько лет понесла немалые убытки. Вы ведь слышали о законе о пищевых продуктах и медикаментах?

– Да, конечно.

За последнее время приняли несколько новых биллей в связи с подделкой чая, специй и мясных продуктов, в которые добавляли решительно все, от молотой пробки до кошачьих потрохов.

– В прошлом году компанию обвинили в подмешивании в чай песка и листьев боярышника, – начал рассказывать Корраван, заворачивая сверток с кусками стекла в старую газету. – Норткотт заявил, будто фальсифицирована была лишь одна партия чая, однако кто-то заплатил инспекторам, и они прибыли на склад в определенный день. В общем, компанию оштрафовали на две тысячи фунтов. Норткотты старались не допустить огласки, но от них тогда ушли многие клиенты.

У меня упало сердце. Выходит, миссис О’Салливан обманывала не только Элизабет, но и ее брат.

– Попытка избежать банкротства компании – серьезный мотив, – заметил я.

– Если вы правы, и женщина прошла через черный ход – будь то Элизабет или кто-то другой – у нее наверняка имелся сообщник, – заявил Корраван. – Женщина не могла незаметно унести такое количество товара, да и не подняла бы подобный груз. Золотые слитки довольно тяжелы, и Атертон сказал – вору потребовалось два мешка.

Корраван закрутился на месте, осматривая торговый зал.

– Как они ушли? Стали бы вы на месте вора рисковать, вынося два мешка из лавки ювелира? Пусть было темно, и все же его могли увидеть из окна паба. Опять же на улице мог оказаться случайный прохожий.

Нет, этот вор не вышел бы в парадную дверь. Ограбление было спланировано слишком тщательно.

Глаза Корравана сверкнули – видно, пришла новая мысль.

– Побеседуйте еще раз с миссис О’Салливан. Вдруг она вспомнит какие-то подробности о напавшем на нее человеке? Может, скажет, что это была женщина? Или даже две? Только не рассказывайте ей о наших подозрениях.

Я поморщился. В подобных предупреждениях я точно не нуждался.

Корраван направился к двери, ведущей наверх, и я спросил:

– Хотите еще раз обыскать комнаты?

– Собираюсь посмотреть, не выбрался ли вор через крышу. И не проник ли таким путем в лавку. Крыша не слишком крута, и даже в дождь черепица не будет скользить, как мокрое железо, – бросил он и исчез, взмахнув полами пальто.

Я проводил его долгим взглядом.

Был наслышан о шайках лондонских воров, которые именно так и пробирались в дома. Три года назад самую большую из них, возглавляемую человеком по имени Симмс, обезвредил инспектор Скотланд-Ярда Мэттью Халлам, за что его потом назначили начальником подразделения.

Выйдя на улицу, я задумался: не лазал ли в свое время по крышам и сам Корраван?

***

Миссис О’Салливан все еще лежала в больнице – сегодня утром, пытаясь встать, упала в обморок. Ей хотелось домой, и мне она не обрадовалась. Тем не менее чашка чая, которую я попросил налить одну из сестер, заставила ее сменить гнев на милость. Мы немного поговорили о «Колоколах», а потом я приступил к делу, отойдя немного в сторону от главной задачи:

– Какими были отношения между вашим супругом и его компаньоном? Они ладили?

На лице моей собеседницы появилась гримаса сожаления.

– Это ведь деловое предприятие, так они оба его и воспринимали. Много лет назад Фрэнсис хотел выкупить лавку, однако не набрал достаточно средств. Поэтому и взял Стюарта, то есть мистера Атертона, в партнеры. Фрэнсис говорил, что Стюарт – человек рассеянный и небрежный. А когда полюбил Майну, стал еще меньше интересоваться делами. Видите ли, она чрезвычайно красива, – извиняющимся тоном пояснила миссис О’Салливан. – Так вот, Майна… мне кажется, она стремится жить на широкую ногу, а Стюарт старается ей угодить.

Сведения о том, что Атертон забирал деньги из кассы авансом, прекрасно ложились на это утверждение.

– Что ж, его можно понять, ведь он совсем недавно женился, – улыбнулся я. – Вы упомянули, будто в лавке в тот вечер был один человек. Точно ли мужчина? Не могла ли на вас напасть женщина?

Карие глаза миссис О’Салливан заметались – она старалась припомнить.

– О, по-моему, мужчина. Я… я наверняка обратила бы внимание на юбки.

– Не всплывает ли у вас в памяти что-то конкретное? Рост, вес, возраст? Возможно, цвет волос? Был ли грабитель в маске?

– Я… э-э-э… я ведь видела его лишь краем глаза, тем более была страшно напугана.

– Не почувствовали ли вы какой-то особенный запах? Допустим, сигарного дыма или…

– Нет, – решительно покачала головой она.

– Какого он примерно был роста? – Я встал со стула. – Выше меня или ниже?

Миссис О’Салливан явно расстроилась; ее голос задрожал.

– Я не могу сказать, правда. Наверное, ростом с вас. Но я ведь не имела возможности его разглядеть.

Она почти плакала, и я быстро перевел разговор на другую тему.

– Как вы познакомились с вашей подругой, мисс Норткотт?

– С мисс Норткотт? – Казалось, ее ошеломил внезапный разворот беседы. – Хм… на вечере у миссис Уэйбек. Элизабет играла там Шуберта. Но почему вы спрашиваете?

У меня вертелся на языке вопрос: точно ли Дэйвид и Элизабет досидели до конца спектакля? Увы, появилась медицинская сестра и бросила на меня неодобрительный взгляд.

– Вы нервируете больную своими расспросами. На сегодня с нее хватит.

– Прошу вас, еще один…

– Пожалуйста, уходите, – сурово заявила сестра.

Я все же успел спросить:

– Не помните, может быть, Дэйвид или Элизабет ушли до закрытия занавеса?

– Что? Но я… я…

Миссис О’Салливан широко распахнула глаза и задохнулась от страха.

Медицинская сестра, обжигая меня взглядом, встала между нами.

– Я сказала – довольно! Неужели вы совсем ничего не понимаете?

– Прошу прощения, – устыдившись, извинился я. – Вы правы.

Скрестив руки на груди, она смотрела на меня, пока я не вышел из палаты.

Миссис О’Салливан не ответила на мой вопрос, однако ее заминка свидетельствовала: тут что-то не так. Спускаясь по лестнице, я решил, что близок к разгадке. Мне стало горько: похоже, мои первоначальные оценки относительно мистера и мисс Норткотт оказались неверными. Впрочем, дело было не только в этом. Я жалел миссис О’Салливан, поскольку все больше проникался убеждением: она стала пешкой в чужой игре.

Догадка моя заключалась в следующем: Элизабет или Дэйвид без спросу взяли у миссис О’Салливан ключ, а затем вернули, сделав дубликат. Элизабет ушла со спектакля в антракте и, воспользовавшись ключом, проникла в лавку через черный ход, застрелила несчастного ювелира и обчистила торговые витрины. Дэйвид досидел в театре до конца, потом посадил миссис О’Салливан в кэб. Вероятно, попросил кэбмена ехать как можно медленнее, чтобы самому успеть добраться до лавки и помочь сестре вынести украденное до приезда миссис О’Салливан. Им не повезло: она застала их с поличным. Норткотты не желали ее убивать, поэтому просто оглушили. Разбили окно, зная, что уже будут в безопасности, когда полисмен заметит непорядок, зато миссис О’Салливан не придется лежать в лавке всю ночь связанной и с кляпом во рту.

Я понимал, что строю догадки, и мне не хотелось делиться подозрениями с Корраваном до той поры, пока не удастся установить перемещения Элизабет во вторник вечером. Во вторник она как раз должна была давать уроки в академии, припомнил я. Придется завтра снова нанести туда визит.

И все же в голове накрепко засел вопрос Корравана: как вор выбрался из лавки?

Выйдя на улицу, я посмотрел наверх. В отличие от ювелирной лавки, крыша больницы была застелена металлическими листами. Уклон такой, что по ней не пройдешь. А упасть с такой высоты… Я содрогнулся.

Однако идея Корравана вдруг навела меня на неожиданную мысль.

По дороге домой нужно будет кое-куда заглянуть.

***

Книжная лавка Пибоди считалась настоящей сокровищницей. Тут имелось все, от редких первых изданий до дешевых книжонок. Я взял за правило заходить сюда время от времени – поболтать с мистером Пибоди. Оба мы страстно увлекались историей Англии, и хозяин лавки стал моим хорошим другом.

– Здравствуйте, здравствуйте! – крикнул он из задней комнаты и выглянул в проход между стеллажами.

Порыв ветра вырвал дверь у меня из рук, и я едва успел ее придержать, чтобы не хлопнула.

– Мистер Пибоди! Это я, Гордон Стайлз!

– А, добрый день, мой мальчик, – просиял улыбкой он и двинулся ко мне.

Пенсне его съехало набок, седая копна волос растрепалась, а вот на книжных полках был полный порядок.

Мы обменялись любезностями, а затем я подступил к нему с вопросом:

– Ищу книгу о Хаттон-Гарден. Желательно с иллюстрациями, если у вас есть.

– Хаттон-Гарден?

Пибоди на миг задумался и тут же подтащил стремянку к третьему по счету стеллажу.

Я поспешил предложить свою помощь, однако хозяин лавки мягко отодвинул меня в сторону.

– Нет, парень. Я найду быстрее.

Пибоди поднялся по ступенькам, и я, честно говоря, заволновался, наблюдая, как он балансирует наверху, удерживая одной рукой томик, а второй листая страницы.

– Пожалуй, вот эта вам подойдет.

Хозяин лавки медленно спустился. Не желая его обидеть, я отступил в сторону, переборов в себе желание встать так, чтобы подхватить старика, если тот вдруг сверзится со стремянки. Он вручил мне добытую книгу.

Так… несколько иллюстраций, карты – то что надо. Я расплатился, Пибоди завернул покупку в коричневую бумагу, и мы распрощались. Я двинулся домой, придерживая одной рукой шляпу и склоняясь под порывами ветра.

Едва перешагнув порог, я разжег камин. В такие вечера уютное кресло и толстые турецкие ковры доставляли мне истинное наслаждение. Я любил созерцать золотистый виски в хрустальном графинчике и смаковать его приятный вкус. Когда-нибудь женюсь, однако пока я не видел причин отказываться от маленьких удовольствий; появится супруга – будем делить их вместе.

Историческая книжка оказалась довольно сухой, хотя фотографии старинных зданий представляли немалый интерес. Больше всего я присматривался к крышам. Корпел над книгой уже около часа, когда услышал отрывистый стук в дверь. Удивившись, я отпер и опустил взгляд: передо мной стоял мальчишка лет двенадцати с развевающимися на ветру каштановыми кудрями. Паренек протянул мне пакет.

– От мистера Пибоди, – сообщил он. – Передал, что вам будет полезно. Говорит, рассчитаетесь следующий раз, когда зайдете.

– Спасибо, парень. Подожди-ка секунду.

Я нащупал в кармане шиллинг и вложил его в руку мальчика. Тот поднес руку к воображаемой кепке и тут же исчез.

Я развернул пакет и нашел в нем, к большому моему удивлению, дрянное издание романа «Призраки Хаттон-Гардена».

Подняв брови, я задумался: что это? Бульварная литература? Дешевая книжонка – такие продают на развалах у железнодорожных станций пассажирам, желающим скоротать время в утомительной поездке. В их основе обычно лежит сенсация, персонажи нелепы. Мелодраматические сцены, неправдоподобные сюжеты. Улыбнувшись, я осознал: напрасно не сказал мистеру Пибоди, что ищу именно исторические очерки о Хаттон-Гарден. Я отложил книжку и снова взялся за первую, однако уже через минуту закрыл обложку. Чего, интересно, ради мистер Пибоди взял на себя труд отправить мне пакет с курьером так поздно вечером? Я глянул на титульный лист: ага, миссис Роберт Уолкер. Может, автор опиралась-таки на исторические факты?

Открыв книжонку на первой главе, я принялся читать.

Произведение представляло собою повесть в готическом стиле и напоминало «Удольфские тайны» миссис Радклифф. Действие происходило в настоящем английском доме персонажа с крайне нелепым именем – сэра Персиваля Фитцмориса. Скептически цокая языком, я продирался сквозь скрипящие ступеньки, непрекращающиеся грозы и привидения. Потягивая виски и грея ноги у камина, медленно переворачивал страницы. Как ни странно, история меня захватила. Автор рассказывала о женщине, жившей в районе Хаттон-Гарден в тридцатых годах XIX века. По сюжету ее находят мертвой в склепе церкви Святой Этельдреды. Где ж еще? Никакой практической ценности за книгой я не заметил – так, вполне безвкусное и все же необычайно занимательное чтиво.

Часы пробили одиннадцать, и я совсем уж собрался ложиться, однако осталось всего-то шестьдесят страничек. Пришлось дочитывать. Чем закончилось, кто злодей?

За тридцать страниц до конца я наткнулся на следующий пассаж, который заставил меня выпрямиться в кресле:

Ошеломленный донельзя, я последовал за призраком, скользнувшим в коридор нижнего этажа. Он повел меня дальше, к стене у входа в подвал, отделанной деревянными панелями, и жестом велел – открывай. Я сдвинул панель, и из открывшегося за нею прохода в нос мне ударил запах сырой земли, тяжелый и затхлый, но в то же время напоминающий запах моря. Призрак пробрался внутрь, я за ним. Что мне оставалось делать?

Я очутился в запутанном лабиринте выложенных кирпичом туннелей, проходящих под улицей и служащих стоком для вод Флит-ривер, что течет от Хэмпстед-Хит через Камден-Таун и сворачивает к Риджентс-парк. Дальше река, проходя через Клеркенуэлл, наконец обретала покой, впадая в Темзу.

Привидение женщины вело меня все глубже в подземелье. Воды было немного, однако кирпич под ногами покрылся скользким илом, и я несколько раз едва не упал.

Остаток книги я пролистал не читая: ничего полезного там уже не было. Опять же писательница меня не убедила, что женщину убила ее собственная племянница в приступе раздражения. Впрочем, это ничего особо и не значило.

Подземные дренажные каналы? Эти три слова заставили мой пульс пуститься вскачь, пока я готовился ко сну. Флит-ривер, протекавшую в средние века по поверхности, в XIX веке частично засыпали, и теперь ее русло пролегало под землей. Я вспомнил одну книгу месье Гюго, которую читал в прошлом году. Его многострадальный герой Жан Вальжан, спасаясь от преследователей, воспользовался грязными подземными туннелями Парижа.

Я забрался в кровать, дрожа от возбуждения. В голове вертелись самые разные догадки. Возможно ли сейчас пройти по подземным ходам? Пролегают ли они в непосредственной близости от Хаттон-Гарден? Вдруг туда можно пробраться из ювелирной лавки, через люк в полу? В торговом зале лежал персидский ковер с загнутым углом… Возможно, Элизабет вошла в лавку через черный ход, отомкнув замок ключом, но как туда пробрался ее сообщник? Не через люк ли? Не ушли ли они с добычей через подземные туннели?

Я закрыл глаза. Руки и ноги покалывало мелкими иголочками – я с нетерпением ждал завтрашнего дня.

***

В Ярд я прибыл с утра пораньше, однако Корраван уже сидел у себя, обложившись бумагами – похоже, планами старинных зданий. Он поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах решимость.

– Что изучаете?

– Изображение церкви Святой Этельдреды, сделанное в тысяча семьсот двадцатом. Думал обнаружить здесь убежище священника, тайный проход, соединяющий церковь с одним из близлежащих домов.

Ах, ну да, конечно. Церковь начали возводить в тринадцатом веке. Римское наследие. Когда Елизавета взошла на трон, священникам потребовались укрытия и секретные ходы для побега – за ними тогда охотились.

– И как, нашли?

– Похоже, теперь там ничего такого нет, – покачал головой Корраван. – Было одно в Эли-хаусе, с тайной лестницей, выводящей на улицу. Однако Эли-хаус снесли.

Он тяжело откинулся на спинку стула, положив правую руку на подлокотник, потер костяшки пальцев, имеющие свойство побаливать во время дождя.

– Еще один вариант – сообщающиеся подвалы. Большие старинные дома разделены перегородками на разные лавки, однако подвалы у них могут оставаться общими, хотя, как мне представляется, проходы давно заложили кирпичом. Тем не менее, эти стенки можно и проломить.

– Что скажете насчет Флит-ривер? – спросил я.

Он снова уперся глазами в свои схемы.

– Нет, это слишком далеко к западу.

– А старые дренажные каналы? – настаивал я. – Они ведь доходят до Хаттон-Гарден, и из лавок вниз вполне могут вести люки. Я вчера нашел несколько упоминаний в одной книге. Нет ли у нас карты?

Корраван встретился со мной взглядом, и в его глазах вдруг зажегся интерес.

– Есть, разумеется.

Он исчез в коридоре и быстро вернулся со скатанной в плотный цилиндр картой. Развернув ее на столе, прижал края металлическими подставками для книг.

– Флит-ривер проходит здесь. – Его толстый палец провел линию от Хэмпстед-Хит к юго-востоку, мимо Кингз-Кросс, дальше к востоку – мимо Холборна, и вниз – к Блэкфрайерс-бридж. – Нет, слишком далеко. Но вы правы. Дренажный канал может идти в восточном направлении.

– Улицы теперь уже не те, карта ведь старая, – нахмурился я.

– Но церковь стоит все там же. – Он постучал по карте. – Вот задняя ее часть, вот лавка Атертона.

Корраван сдернул пальто с вешалки, и я вскочил со стула.

– Несколько дренажных туннелей возле Темзы достаточно широки, чтобы там после дождя проплыла лодка. Возможно, и здесь то же самое.

Мы вышли на улицу и поймали кэб. По дороге к лавке Атертона я рассказал Корравану, что миссис О’Салливан не дала определенного ответа на вопрос, все ли из их троицы досмотрели спектакль до конца, и признался: похоже, Норткоттов я недооценивал.

Корраван лишь скептически хмыкнул и нахмурился так, что брови практически сошлись на переносице. Я не понимал, что означает его гримаса, но спрашивать не стал.

Оказавшись в лавке, мы скатали напольный ковер и отодвинули его к стене, однако ничего подозрительного в полах не обнаружили.

Корраван встал на четвереньки и прижался левой щекой к деревянным половицам, рассматривая их в упор, а потом с торжествующим возгласом постучал по одной из досок.

– Попробуйте-ка вот эту.

Также изучив пол, я похлопал себя по карманам – всегда носил с собой ножик, – однако Корраван молча протянул мне свой. Куда острее и прочнее моего, со стальным лезвием, которое не сломаешь, не погнешь. Я поддел доску, и она поддалась. Под ней обнаружилась дверца, подвешенная с одной стороны на петлях – как обложка книги. Просунув в щель пальцы, я ее приподнял. Открывшийся лаз оказался достаточно широким для меня, однако Корравану, с его могучими плечами, пришлось сложнее. Ни Дэйвид, ни Элизабет субтильным телосложением не отличались, однако оба могли бы сюда пролезть.

Свесив вниз голову, я заметил вдали слабый свет, и в нос мне ударил солоноватый маслянистый запах реки. Корраван удовлетворенно усмехнулся:

– В кухне был фонарь, лежал над раковиной. Сможете принести?

Поднявшись наверх, я нашел в шкафчике тяжелый фонарь и, качнув его, услышал, как внутри плеснуло масло. Рядом, параллельно друг другу, лежали пять коробков спичек – мистер О’Салливан был человеком скрупулезным. Взяв один, я побежал на первый этаж.

Корраван осветил неровные кирпичные стены подземного туннеля. Уровень воды внизу достигал, пожалуй, пары футов.

– Нам потребуется два констебля, – сказал он. – Полагаю, в туннеле мы найдем лодку.

У меня на языке крутился вопрос: может, там слишком мелко? Правда, я сразу вспомнил: из-за недавней бури уровень наверняка повысился. Наш фонарь высвечивал отметки на стенах, располагающиеся на несколько футов выше поверхности воды. Если в подземелье и вправду стояла лодка, нам оставалось лишь спрыгнуть на шесть футов вниз.

Разумеется, первым следовало идти Корравану. В молодости он работал на реке, знал особенности приливов и так далее, я же был полным профаном.

– Будьте осторожны, – предупредил я, подумав о крысах.

Видя мою заботу, Корраван смягчился и даже изобразил кривоватую улыбку.

– Ну, я реке свой долг уплатил сполна. Мне она не навредит.

***

Теперь настало время досконально изучить все перемещения Элизабет Норткотт.

Я вернулся в музыкальную академию и прошел в знакомый кабинет. Вместо давешнего джентльмена там сидела молодая дама. Я представился и осведомился, в какое время мисс Норткотт проводила занятия в прошлый вторник. Дама с готовностью сняла с полки гроссбух и открыла его на соответствующей странице.

– Последний ученик прибыл к ней без четверти шесть. Занимался час.

Сомнения превратились в полную уверенность.

Спектакль начинался в семь. Элизабет никак не могла добраться до театра за пятнадцать минут, даже в кэбе. Значит, на спектакле ее не было – или, как минимум, она сильно опоздала. Зато ей вполне хватило бы времени до девяти часов пробраться в ювелирную лавку.

– Благодарю вас, – сказал я и повернулся к дверям.

– Не желаете поговорить с ней лично? – вдруг спросила дама. – Она появится через двадцать минут. Уверена, мисс Норткотт хотела бы…

– Нет-нет, – изобразив доброжелательную улыбку, ответил я. – Ничего срочного. Загляну завтра.

***

Вернувшись в Ярд, я в ожидании Корравана подробно изложил в дневнике, как я надеялся, близкую к истине хронологию событий.

Он пришел лишь в половине седьмого. От него пахло мылом – видно, заскочил домой привести себя в порядок. Я вполне мог предположить, отчего возникла такая необходимость.

– Нашли лодку?

– Нет, однако на кирпиче видны свежие следы. Еще обнаружили сломанное весло – его явно использовали недавно.