Текст книги "Пелагея, травник и придурь эльфийская (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– И здесь заслоны, – вздохнул Кю, который к тому времени полностью перетёк в человеческий образ.

– Опять мистика? – не поверила Пелагея.

– Этот поезд уже не уедет отсюда, – обречённо сказала главная из группы лохматых «ведьм», которые стояли неподалёку. – Нам придётся выживать.

– А вы здесь впервые? – вскинулся Ли Тэ Ри, задрав подбородок.

– Само собой.

– Тогда откуда теории про ведьм и про то, что придётся выживать и что поезд не уедет?

– Ну, мы… – смешалась главная.

– Выживайте, если вам так нравится, – спесиво проговорил эльф. – А я планирую выяснить, какая здесь замешана магия, и вернуть всё на свои места.

Обиженно озираясь, женщины предпочли покинуть станцию и держаться от эльфа как можно дальше. Ничего он не понимает, этот чванливый зануда. Что он там выяснить намеревается? Город Шиген проклят, проклятие неистребимо, и ничего тут уже не поделать.

– Странные вещи творятся, – задумчиво произнесла Пелагея, когда ведьмы удалились.

– Шиген так раньше не выглядел, – согласился эльф. – Боюсь, на него наслали какую-то заразу или излучение. Не исключено, что пострадали и другие города. Ох, интересно, как поживает мой приятель Сэмюэль? Мы обязательно должны разобраться и помочь ему, если он ещё жив.

– А кто такой этот Сэмюэль? – прищурилась Юлиана.

– Он талантливый травник и мой лучший друг по переписке.

– Ах, так мы говорим о травнике номер два?

Ли Тэ Ри зашипел на неё сквозь зубы.

– Засунь свой номер себе… сама знаешь куда.

– Ой, как грубо!

Оставив Пелагею, Кю и Киприана позади, они с Ли Тэ Ри первыми ушли с платформы, и Юлиана не переставала его донимать.

– Как много ты рассказывал Сэмюэлю в письмах? – докапывалась до истины она. – Он звал тебя погостить?

– И не раз, – горделиво отвечал эльф, взмахивая полами своей мантии.

– А ты говорил, где живёшь? Упоминал ледяной дворец?

– Разумеется.

– А ювелирное дело?

– К чему эти вопросы?

– Он знает, насколько ты богат?

– Та-а-ак, – остановился Ли Тэ Ри. – Погоди, не думаешь ли ты, что он хотел заманить меня в ловушку?

– Значит, знает. И о богатстве твоём знает, и о происхождении. И в гости звал не раз и не два, а частенько, не так ли? – с возрастающим чувством собственной значимости уточнила Юлиана.

– Верно, – слегка удивлённо подтвердил эльф.

– Ну, теперь мне всё понятно, – заключила она. – Живыми нам отсюда не выбраться.

Кю, Киприан и Пелагея подобрались к ним поближе, подслушали разговор и приняли сторону Юлианы.

– Кажется, твой приятель вовсе и не приятель, – осторожно заметила Пелагея, взяв мужа за локоть. – Что будем делать?

– Видимо, Сэмми как-то прознал о нашем прибытии, – вздохнула Юлиана. – И приготовил все эти фокусы с поездом. Неудивительно, что вход в вагон оказался заблокирован.

– Не Сэмми, а Сэмюэль, это во-первых, – чопорно возразил эльф. – А во-вторых, что значит, прознал? Я ему сам написал записку и отправил её с почтовой летучей мышью.

– А, так вы редкостный простофиля, господин почтеннейший эльф, – съязвила на это Юлиана. – Бьюсь об заклад, здесь бы не было всей этой тлетворной погани, если бы ты его не предупредил.

– Хватит вам, – вмешалась миролюбивая Пелагея. – Если попали, значит, надо как-то выбираться. Нас пятеро, и мы сильные. Справимся.

– Вот только сперва наведаемся к старине Сэмюэлю, – сжал кулаки эльф.

Нельзя было голословно утверждать, что в разложении, постигшем город, был виноват именно травник под номером два. Но Юлиана успешно вбила в голову себе и остальным, что постарался тут именно Сэмюэль. Поэтому эльф шёл к приятелю, полный предубеждений.

С вокзала он шагал по серым разбитым улицам, где дикой растительности было больше, чем местных жителей. То ли вся эта растительность каким-то образом съела жителей, то ли те, одичав от непонятной радиации, бродили сейчас невесть где и претерпевали завершающую стадию жуткой метаморфозы.

Второй гипотезы придерживалась вечно пессимистичная Юлиана, и, надо сказать, здесь она оказалась ближе всего к истине.

По дороге к дому Сэмми-негодяя путникам встретилась парочка настоящих зомби. От них несло падалью, сами они были полусгнившими, и у них не сгибались ни руки, ни ноги. А полакомиться они предпочитали чьим-нибудь свеженьким мозгом.

Чтобы избавиться от этих прожорливых мертвяков, Ли Тэ Ри применил свою эльфийскую новогоднюю магию. Он швырнул в них снежным комом и превратил их в ледяные статуи. Скоро они, конечно, растают и снова примутся бродить по улицам, но пока что, хотя бы временно, опасности они не представляли.

Когда эльф истратил часть своего магического резерва и расправился с зомби, Пелагея рядом с ним дрожала, как осиновый лист. Юлиана ругалась последними словами, чтобы снять стресс. Киприан, готовый к чему угодно, сохранял мрачное хладнокровие. И только Кю, который засел кузнечиком в кармане Пелагеи, был вне себя от восторга: впервые он увидел ходячих мертвецов не по телевизору и не в компьютерной игре, а вживую.

Потом они наткнулись ещё на парочку зомби и на одну здоровенную зомби-собаку, которая могла запросто перегрызть глотку даже матёрому укротителю зверей. И эльфу пришлось потратить ещё некоторую часть новогодней магии, восполнить которую, к слову, было делом отнюдь не пяти минут.

Натерпевшись страху, они вчетвером (плюс кузнечик в кармане) взошли на крыльцо дома Сэмюэля, и запасы волшебства в теле Ли Тэ Ри к тому моменту были уже на исходе.

Хозяина упомянутого дома можно было сразу заподозрить во всех смертных грехах. Это он, определённо он виноват в том, что над Шигеном нависает туча, что город разрушают неведомые растения и что среди туманов здесь шастают зомби. А если он ни при чём, пусть докажет.

Жилище травника выгодно отличалось от всей прочей архитектуры. Пока обычные здания серели и разрушались, дом Сэмюэля – точнее, даже не дом, а целый дворец – мог похвастать белым мрамором колонн и лестниц, светлыми стенами без единой царапины и куполами на трёх изящных башенках.

Обитателем этих хоромов оказался невзрачный старикан с куцей бородёнкой, радикулитом и защемлением шейных позвонков.

– Вот и ты, мой давний друг Ли Тэ Ри, – прокряхтел он, отперев парадную дверь. – А с тобой гости? Не знал, что ты не один.

– Он не один, – закатала рукава Юлиана и злостно уставилась на старикашку. – А ты, гад, за всё ответишь!

– Ну-ну, барышня, умерьте пыл, – ухмыльнулся Сэмюэль и, внезапно щёлкнув пальцами, наслал на неё чихательное облако.

Начихавшись, она как-то подозрительно позеленела и, закатив глаза, вытянула руки. Её голова резко склонилась набок, а выражение лица сделалось таким пугающим, что Киприана, который отличался железной выдержкой, прошиб холодный пот.

– Мо-о-озг, – пробормотала Юлиана, медленно крутясь вокруг своей оси и выбирая жертву из собственных попутчиков. – Мо-о-озг.

Содрогнувшись, Киприан быстро сообразил, что к чему, и обездвижил любовь всей своей жизни, чтобы она не вздумала полакомиться ничьими внутренностями.

– Мо-о-озг, – подвывала Юлиана, очутившись у него на плече спеленатой по рукам и ногам. Она догадалась, что сотворил с ней проклятый травник, но тело больше не желало её слушаться, и изо рта у неё вырывалось разве что жалкое нытьё: – Мо-о-озг!

– А теперь, пожалуй, проходите, – просветлел Сэмюэль, словно это не он только что превратил в зомби одного из своих гостей.

И отступить сейчас было бы неоправданным риском для жизни.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Киприан прекрасно знали, что, поверни они вспять, им достанется точно такое же облако, а вслед за ним… Кто знает, что ждало бы их, нелюдей, после того как они надышались бы этой дряни из облака.

Глядя на Юлиану, Ли Тэ Ри с дрожью в сердце предполагал для себя худшее.

А Кю, до сих пор пребывавший в облике кузнечика, который притаился у Пелагеи в кармане, надеялся, что его этот кошмарный старик не засёк. Он тихо сидел за тонким слоем ткани, слушал, анализировал и придумывал пути отступления.

Глава 8. Придурь эльфийская

Сэмюэль провёл гостей в роскошный зал с колоннами, усадил их вокруг стола и предложил чаю. Гости возражать не стали. С момента, как они переступили порог дома, их словно околдовали. В их головах бродил дурман, мозг отказывался соображать и проявлял необычайную покорность. Чай – так чай. Несите, что уж.

В чае плавали какие-то лепестки и крохотные бутоны. На первый взгляд, ничего особенного. На вкус тоже всё обычно. По крайней мере, ни Пелагея, ни Киприан не почувствовали чего-то странного.

– Я вывел особый сорт травы и назвал её Придурь эльфийская, – с гордостью сообщил травник, в упор глядя на Ли Тэ Ри. – Что, дружище, по нраву ли тебе вкус моего чая?

– Чая… – заторможено повторил тот. – Вкус?

– А травка-то моя отлично на эльфов действует, – потёр ладони Сэмюэль. – Давно хотел её испытать, и тут ты пожаловал. Очень вовремя.

– Но зачем вы дали ему эльфийскую придурь? – осторожно спросила Пелагея.

– Она вызывает у эльфов помутнение сознания, и в таком состоянии ими можно легко управлять, – охотно пояснил травник. – А поскольку у моего знатного друга водятся денежки и разное имущество, я был просто обязан пригласить его к себе. Ну что, приятель мой Ли Тэ Ри, перепишешь на меня свой ледяной замок? Или лучше весь северный край?

Он подсунул эльфу бумаги и ручку, чтобы тот поставил подпись здесь и здесь, и еще во-о-он там.

И эльф покладисто расписался.

Надо же, сговорчивый какой.

– Погодите, но разве в таких вопросах не нужны юристы? – опешил Киприан, который за время общения с Юлианой поднабрался некоторой житейской мудрости.

– Мои юристы подготовили все эти документы и позаботятся об остальном, не волнуйтесь. А теперь, поскольку вы мне больше не нужны…

Они напряглись, ожидая чихательного облака, но старик просто отпустил их с миром, потому что за дверью особняка уже толклась стая голодных зомби.

– Идите, идите, – пренебрежительно махнул Сэмюэль в сторону Пелагеи с Киприаном. – Не стоит вам задерживаться.

– А он? – спросил Киприан.

– Ли Тэ Ри? – осклабился старик. – Он мне ещё пригодится.

Травник решил оставить эльфа у себя на случай, если окажется, что надо подписать какое-нибудь дополнительное соглашение. И спорить с этим чудаком было совершенно бесполезно. Только разозлишь его – да в зомби превратишься. Не очень-то весёлая перспектива.

Пелагея и Киприан со связанной Юлианой на плече вышли из дома, пребывая в глубоком недоумении и растерянности. Дурман на свежем воздухе постепенно улетучился, и логика со здравым смыслом заняли прежние позиции.

– Как-то это на нас не похоже, да? – спросил Киприан скорее у самого себя.

Начиная от крыльца и заканчивая открытыми воротами, а потом и дальше, стояли истуканами серые и зеленоватые, полуистлевшие, жуткие на лицо зомби.

– Совсем не похоже, – подтвердила Пелагея. – Пора принимать меры, – добавила она и сделала шаги с поворотами, чтобы обернуться горлицей.

Кузнечик-Кю выпрыгнул у неё из кармана прежде, чем она стала птицей, и тотчас превратился в ветер. А Киприан, аккуратно уложив Юлиану на крыльцо, сошёл на клумбу и сотряс землю своим мощным перерождением в вековечный клён. Пора было заканчивать весь этот балаган.

Клён рос ввысь и вширь, освещая окрестности своим осенним, янтарным светом, исцеляя жителей и Юлиану, ломая ветвями стены дома, прорываясь корнями глубже и глубже в фундамент. Земля дрожала, а в поднебесье тем часом лютовал ураган по имени Кю. И горлица разбивала окна клювом, острым, как лезвие клинка.

В окна врывался ветер. Он сметал бумаги, которые подписал Ли Тэ Ри, и старательно выдувал у бедняги из головы эльфийскую дурь. Старикашка Сэмюэль метался по комнатам, не понимая, что происходит, и пропустил момент, когда эльф окончательно вернул себе самообладание.

Очнувшись от дурмана, Ли Тэ Ри обнаружил себя в месте, мало напоминающем богатый особняк. В воздухе носились белые листы, занавески неистово трепало ураганом, на потрескавшемся полу поблёскивало битое стекло, и хозяин дома сновал туда-сюда, словно выживший из ума.

– Так-так, – проговорил эльф и, поднявшись с дивана, принялся ловить и подбирать бумаги. – Это когда же я успел дел наворотить? – удивился он, заметив изящный росчерк своей подписи на нескольких документах. – Переписать ледяной дворец на Сэмюэля? Вот так хитрец! А это у нас что? Передача края Зимней Полуночи в собственность мистера С.? Ничего себе, губу раскатал!

Разорвав документы на мелкие клочки и засунув этот мусор себе в карман, Ли Тэ Ри удовлетворённо огляделся, кивнул в ответ каким-то своим мыслям – и твёрдым шагом вышел во двор, чтобы застать там ещё больше разрушений.

Стены особняка крошились, трещал по швам фундамент, бурая земля с островками зелёной травы вздымалась то тут, то там, и бывшие зомби глядели друг на друга с изумлением. Благодаря Киприану, они вновь стали людьми и понятия не имели, что они забыли у дома травника.

Крона вековечного клёна сияла наверху, как тысяча солнц. Под этим сиянием эльф исцелился окончательно и содрогнулся при мысли, что бы сталось с ним, прийди он в гости к Сэмюэлю в одиночку.

Он взглянул на Юлиану, которая с осознанным выражением лица лежала связанной на крыльце. Её кожа из зеленоватой вновь сделалась привычного оттенка, в глазах отражался чистый разум, и она больше не покушалась ни на чью персону с кровожадным лозунгом: «Мо-о-озг!».

Освободив её от пут, эльф поднял голову и прищурился от льющегося с кроны света.

– Ладно, – после всего пережитого сказал он, и Юлиане в его интонации почудилось смирение с судьбой.

Юлиана возрадовалась, решив, что они наконец-то поедут к Ли Тэ Ри на север праздновать Новый год. Но эльф перевёл дух и продолжил:

– Что ж, и с этим травником не задалось. Но есть у меня ещё один приятель, во всех смыслах приятное существо. Он не человек, поэтому на его счёт можно не переживать.

О нет, подумала Юлиана, опять он за старое, ничему его жизнь не учит.

Пелагея, которая горлицей спорхнула ему на плечо, тоже не обрадовалась новостям.

«Терпи, Пелагея, – подумала она. – Если твоему мужу что-то в башку его эльфийскую втемяшится, тут есть только два пути: либо его по этой башке хорошенько треснуть, либо покорно следовать за ним на край света, потому что в ином случае он просто примется подавлять тебя своей неиссякаемой харизмой, упёртостью и небо знает, чем ещё».

Несмотря на постигшие его неприятности, Ли Тэ Ри вознамерился посетить всех знакомых травников и набить все шишки из возможных, чтобы отстреляться на десяток лет вперёд и после приключений предаться блаженному отдыху, который само мироздание не посмеет потревожить.

Похоже, ему было безразлично, что чувствуют остальные. Подумаешь, что Юлиана истосковалась по мирной жизни! А родная жена – какое ему дело, что у неё кризис?

У Пелагеи действительно наступил кризис. Вдали от дома она впервые за долгое время почувствовала себя неважно. Её будто с корнем извлекли из уютного горшка, а пересадить забыли. И Кю, который вился вокруг неё тёплым ветерком, сразу это заметил.

– Нам нужно к морю, – принялся докучать он эльфу. – Давайте сходим на море!

– Точно, – оживилась Юлиана. – В Шигене ведь есть море! А то застряли мы тут у травника…

Сэмюэль, весь скуксившийся и поникший, боязливо подглядывал за ними сквозь разбитое окно. И когда взор эльфа устремился к нему, старикашка тотчас скрылся из виду.

Вековечный клён однозначно одобрил инициативу. Зашумев кроной, заскрипев стволом, он стремительно сбросил золотую листву и превратился в человека.

– Я только за, – сказал он, вышагнув из развороченной клумбы. – Нам просто необходимо проветриться. Куда идти? В какой стороне море?

После целительного излучения, которое распространилось с гигантской кроны по всему Шигену, природа вернулась к жизни. Кроме злосчастного особняка, нигде больше не наблюдалось ни единого следа гнили, ни малейшего отпечатка разложения. Добро победило, главный злодей был наказан и лишился своей власти. В общем, всё, как в правильной сказке.

Пока старик Сэмюэль за разбитым окном грозно сжимал и разжимал свои дряблые кулаки, чтобы наслать на главных героев какую-нибудь магическую пакость (к слову, без видимых результатов), эльф и остальные уже вовсю шагали по цветущим улочкам, под голубым небом – к безбрежной синеве моря.

Море радостно шумело. Весело плескались волны, выбрасывая на гладкий песок разноцветные камешки и песчинки янтаря. Скромные утки вперевалку ходили по берегу, и там же ползали красные крабы.

Чуть не раздавив краба и спугнув пару уток, Юлиана, как сумасшедшая, бросилась вперёд с воплями. Потом развернулась, подбежала к Пелагее – и снова с фанатичными криками рванула к цели. Её целью был пирс.

Бесплатный, а потому особенно манящий, он простирался в море на километр, был загадочен и полон спусков к мутной воде, где плавали водоросли и покачивались беспризорные катера с потёртыми бортами.

– Ух ты, ух ты! – восторгалась Юлиана, бегая повсюду и не выпуская руку Пелагеи.

– Да остановись ты уже! – молила та, ощущая, как подгибаются от страха ноги.

Слишком много воды, глубокой и тёмной воды было вокруг. А опор у пирса – так мало, так ничтожно мало…

Ли Тэ Ри пришёл жене на помощь. Он, как доблестный рыцарь, взбежал на причал, догнал неугомонную Юлиану и пообещал ей денег на сувениры, которые продаются в старом городе.

– Ура! – возликовала та. – Я богата! Но это ненадолго, – коварно рассмеялась она.

Во время прогулки по старому городу и она, и Пелагея чувствовали небывалую лёгкость, и ясность, и обновление. Город радовался и благоухал после долгой болезни, и лично Ли Тэ Ри знать не хотел, как именно его бывший лучший друг наслал на Шиген эту болезнь. Сэмюэль определённо спелся с тёмными силами, получил доступ к запретным источникам, обзавёлся магией неправедным путём… А потом решил обогатиться за счёт эльфа. Ух, жуть-то какая.

Впечатлившись от собственных мыслей, Ли Тэ Ри остановился и поёжился посреди улицы, в разгар лета, словно его настигли ледяные ветры из края Зимней Полуночи. Похоже, он только что зарёкся устанавливать с кем-либо связь по переписке.

Но всё-таки жизнь его ничему не учила.

Следующим пунктом назначения он избрал Хенджи – город, известный своей долгой кровопролитной историей и величайшими памятниками архитектуры, которые эта история изрядно потрепала.

И хотя Юлиана, Киприан, Кю и даже тихая Пелагея были всеми руками и ногами против очередной поездки, эльф сделался упрям, как осёл (а может, козёл, кто ж его разберёт).

– Оставаться в Шигене, – сказал он, – опасно. Сэмюэль может изобрести ещё какую-нибудь гадость, навести на нас порчу или что похуже. К тому же, всеми финансами заведую я. Морской паром, еда, апартаменты… Кто платит, тот и главный, понятно?

Пелагея наградила его укоризненным взглядом. Она-то могла обернуться горлицей и улететь, куда пожелает, а Кю непременно увязался бы за ней. Но Юлиану и Киприана в компании одичавшего эльфа оставлять ой как нехорошо. Мало ли, что с ними эльф сотворит.

Ли Тэ Ри встретил этот её взгляд, призадумался, после чего клятвенно пообещал, что на третьем травнике он обязательно остановится, даже если травник окажется беспримерно хорош во всех отношениях и не будет затевать никакой крамолы.

Поэтому на пароме по морю они отправились все впятером.

На борту Юлиана не ведала усталости – и качка ей, понимаете ли, нипочём, и скользкие морепродукты, и стылые рожи обслуживающего персонала. А вот эльфа, несмотря на всю его эльфийскую стойкость, страшно мутило на большой воде, отчего он был расстроен и удивлён одновременно. Ведь в прежние времена, когда он гостил на яхте у Юлианы, его желудок и прочие органы чувствовали себя великолепно. Что же теперь не так?

Время от времени, исходя дрожью, он хватался за поручни, бледнел и даже слегка зеленел.

Пелагея отпаивала его отварами трав, которые случайно завалялись у неё в карманах. А Ли Тэ Ри, пошатываясь от дурноты и слабости, бормотал, что отныне он никогда и ни за что не станет пользоваться водным транспортом. И пусть все паромы, корабли и прочие суда идут лесом.

– Что, и мои яхты тоже? – подслушала его излияния Юлиана.

– С яхтами покончено, – выдавил эльф и снова перегнулся через фальшборт.

Киприан и Кю меж тем нашли точки соприкосновения, объединились, исследовали палубу вдоль и поперёк, и Киприан даже попытался прорасти в горшке с лимонным деревом ради новых ощущений (как ему присоветовал Кю), но тут набежала толпа туристов, прорастать стало неудобно, и от этой идеи пришлось отказаться.

Город Хенджи встретил путников неприветливыми ветрами, и здесь тоже надо было искать гостиницу, прежде чем отправиться в гости к травнику, потому что травник жил за тридевять земель от цивилизованного мира.

Ли Тэ Ри после морской поездки чувствовал себя прескверно, и неутомимость Юлианы доставляла ему почти что физические страдания. Он кисло глянул на бодрую, счастливую Юлиану и милостиво предложил ей поискать для них номер, да не просто поискать – а непременно найти его в течение двух часов.

Юлиана нашла какую-то халупу. После осмотра с участием владельца эльф жильё не одобрил. Тогда она быстренько подобрала халупу получше и попросторней – Ли Тэ Ри осуждающе цокнул языком. Тут и началось представление.

Глава 9. Юлиана психует

– Делайте, что хотите, – взбесилась Юлиана. – Ищите дом самостоятельно. Я больше и пальцем не пошевелю! И вообще…

Внезапно её глаза как-то подозрительно покраснели, она всхлипнула, схватила с вешалки свой летний плащ, незаменимый и при ветре, и в дождь, да и выбежала наружу.

А снаружи аккурат разразились ветер с дождём. И Киприан распереживался: как там его любимая вредина будет одна-одинёшенька скитаться в непогоду? А если простудится? А если заплутает и не найдёт дорогу обратно?

Переглянувшись с Ли Тэ Ри, он кивнул в ответ на его немой вопрос и, держа наготове защитный магический купол, бросился за Юлианой вдогонку.

Её гнев постепенно утихал. Она брела по незнакомому городу, и ливень хлестал её по лицу, словно пытаясь вразумить: поворачивай назад, наживёшь себе неприятностей. Ветер гнул ветви деревьев, что высились вдоль дороги, люди спешили под навесы остановок и кофеен, и только Юлиана, сопротивляясь ненастью, упорно шлёпала по лужам и сильнее натягивала завязки капюшона.

Когда Киприан её догнал, она вымокла с ног до головы.

– Вот ведь бестолковая! Иди ко мне! – воскликнул он и сгрёб её в охапку, не забыв накрыть сверху волшебным куполом.

Ей вмиг стало сухо и тепло – и она немедленно разрыдалась. Так уж она была устроена: чем больше её жалели и утешали другие, тем больше жалела она себя и тем обильнее катились по щекам слёзы.

Выплакав обиду, Юлиана для начала позволила отвести себя в кофейню. Там она заела горе кусочком торта со взбитыми сливками, выпила чашку ароматного кофе. А после Киприан решительно и непримиримо потащил её в халупу под номером два, где выяснилось, что Ли Тэ Ри, в общем и целом, апартаментами доволен и что зря он цокал языком.

– Значит, теперь вас всё устраивает, уважаемый эльф? – съязвила Юлиана.

– После ваших истерик, уважаемая транжира, меня всё будет устраивать, – надменно парировал тот.

Стиснув зубы, Юлиана отправилась на кухню, нарубила салат и в порыве гнева забыла его посолить. В конце концов, надо же ей хоть как-то выпустить пар!

Она была принцессой, драконом и рыцарем в одном лице. Сама себя загоняла на вершину башни по винтовой лестнице уныния и злости. Сама себя вызволяла. Её такой расклад вполне устраивал. Правда, хотелось в себе всё же меньше драконьего и больше рыцарского.

На следующий день ветер поумерился, дождь сбавил обороты, проглянуло солнышко, и, пока Юлиана отсыпалась после вчерашнего нервного срыва, Кю с Пелагеей выдвинулись на прогулку по чудесно свежему утреннему Хенджи.

Они шли мимо кирпичных лавок с чистенькими витринами, где продавался янтарь и ювелирные украшения. Пахло выпечкой из только что открывшейся пекарни, в воздухе мешались ароматы яблока и корицы, и близкое море тайком разбавляло их солёными нотками с привкусом йода.

Людей в этот час на улицах почти не было, встречались только коты. Они мягко выгибали спины, потягивались и с громким «Мр-ряу!» требовали у прохожих внимания.

От всей этой запредельно сказочной атмосферы Пелагее кружило голову. Кю тоже был как в волшебном сне. Остановившись у витрины ювелирного магазина, он изъявил желание купить кольцо.

– Вон то, видишь? С аквамаринами. Хочешь примерить?

– Да ну, оно стоит целое состояние. К тому же, Ли Тэ Ри и так регулярно дарит мне кольца, он ведь сам ювелир.

– А ты их не носишь, – заметил Кю, оглядев её руки.

– Вечно слетают с пальцев, – созналась Пелагея.

– Это не слетит, – уверенно заявил Кю и прямо на глазах у ошалевшего продавца превратился в идеально правильное серебряное колечко с девятью аквамаринами.

Оно по воздуху проплыло к Пелагее и нанизалось ей на безымянный палец.

– Ну что? Блестит? – спросило кольцо.

– Ещё как блестит, – заулыбалась та.

К тому моменту, как они вернулись на съёмное жильё, Ли Тэ Ри развил активную деятельность и допёк всех, кого мог допечь. Во-первых, возмущался он, где это без присмотра бродит его жена? Во-вторых, пора бы собираться в путь-дорогу, ибо до травника ещё ехать и ехать.

Юлиану он заставил драить кастрюли и сковородки, а то развели, понимаешь, грязь – как такой бардак хозяевам сдавать? Киприана по той же причине он отрядил мыть полы, и тот сносил кару без ропота.

Завидев Пелагею и сверкающее кольцо у неё на пальце (явно не эльфийская работа), Ли Тэ Ри с великим трудом подавил в себе ревность. Он догадался, кто именно замаскировался под серебро с аквамаринами, но ни слова не сказал. Отвернулся к Юлиане с Киприаном – и вновь принялся командовать да возмущаться.

Двумя часами позже они впятером тряслись в междугородной электричке, утрамбовав вещи под сидения, и эльфа злило, что Пелагея не сводит глаз с кольца. А кольцо, как нарочно, играло камнями всё ярче и ярче, и серебряная оправа – чистая, без изъяна – переливалась на свету, пленяя взор.

– Так, всё, – не выдержал эльф. – Давай-ка ты, дружище Кю, превратишься обратно в человека. Не могу смотреть на это безобразие. Не пойми неправильно, я не возражаю против вашей с Пелагеей… кхм… близости. Но, как ювелир, я полон негодования. Ни одно украшение, вышедшее из моей мастерской, не было столь безупречно, как твоя иллюзия.

– Это не иллюзия, – отозвалось Кю-кольцо. – Это ипостась.

– Да-да, конечно, – нетерпеливо сказал Ли Тэ Ри. – И всё-таки лучше бы тебе не раздражать меня понапрасну.

Оправдавшись тем, что в вагоне нет мест, а у него нет билета, и в любую минуту может зайти контролёр, Кю превратился в человека лишь на конечной станции, когда они сошли на платформу.

Перед ними расстелились пшеничные поля. Ветер носил по небу пушистые облака, соединял их так и эдак, экспериментировал с формами – в общем, всячески предавался творчеству. И в этом далёком краю решительно не было места суете.

Ли Тэ Ри единственный здесь знал дорогу к дому травника, поэтому пошёл первым, и Кю, незаметно превратившись в золотистый колосок, забрался Пелагее в причёску.

Они шли – и высокие колосья пшеницы касались плеч Юлианы. Она расправляла руки, представляя, что вот-вот взлетит, как птица, и ей было невероятно хорошо – от солнца, от ветра, от васильков, которые синими каплями светились в этом шелестящем травяном море.

Юлиана с удовольствием шла бы так вечность, но вскоре поле закончилось, и впереди показалось причудливое строение. Вроде бы мельница, а вроде бы астрономическая обсерватория, сколько этажей – не понять, где вход – тем более загадка.

– Эй, там! Ригоро, выходи встречать гостей! – сложив руки рупором, крикнул эльф.

Травник, носивший это чудное имя, буквально через секунду высунулся из окна.

– Хо-хо! – воскликнул он. – Какие нелюди! – И поспешил спуститься, чтобы открыть дверь.

Ригоро был беспрецедентно благочестив, благостен и благосклонен, или же попросту хотел таким казаться. При всём при этом он обладал удивительно нетрезвым взглядом на вещи. А глаз у него было целых три. Причем третий открылся недавно, как он сам утверждал, в результате долгих эзотерических практик.

Малость с шизой, диагностировала Юлиана, надо бы с ним поосторожнее.

Рук у него было восемь, все чрезвычайно хваткие и не сказать, чтобы не красивые. Каждая рука была как произведение искусства. Все вместе они смотрелись ужасно.

Ригоро, как болванчик, кланялся своим истуканам из дерева, бронзы и золота, которые были повсюду расставлены у него дома. Он был убеждён, что мы то, что мы едим, и как-то очень уж плотоядно поглядывал в сторону Юлианы, которая обладала пышными формами и из-за этих форм, к своему сожалению, не влезала в любимую походную юбку.

Восемь рук… Брр! Она предчувствовала, что с ними начнутся проблемы.

Разместив гостей в комнате с альковом и двухуровневой кроватью, стилизованной под старинный корабль, Ригоро распорядился, чтобы слуги принесли им поесть, а сам удалился к себе в дальние покои.

Увидев корабль, Ли Тэ Ри припомнил недавнюю качку на пароме, почувствовал тошноту и невольно поднёс руку ко рту.

– Можно нам с Пелагеей в альков? – бледнея, попросил он.

– Да без проблем, – холодно отозвалась Юлиана.

Эльф понятия не имел, где носит заразу Кю. Колосок в волосах жены он ни в чём таком не заподозрил и посчитал, что без Кю им будет даже лучше.

Колосок тихо-тихо посмеивался.

– Не нравятся мне перемены в моём друге, – высказался Ли Тэ Ри, вольготно устроившись на подушках. – Эти истуканы повсюду…

– С них ещё поди всю пыль сотри, – вставила Юлиана, зевая. – Умаешься ведь.

– Да я не о том, – сердито оборвал её эльф. – Любое волшебное существо твою пыль одним щелчком пальца смахнёт. Я к тому клоню, что Ригоро стал…

– Сектантом? – догадалась Пелагея.

– В точку, душа моя, – со вздохом сказал Ли Тэ Ри и приобнял её за плечи.

Идолы, третий глаз и новые убеждения восьмирукого не на шутку настораживали. Тут и двух мнений быть не могло: Ригоро ступил на скользкую дорожку какой-то неизвестной миру религии, и она влияла на него не самым лучшим образом.

Вот как теперь поручиться, что он ничего не выкинет завтра или, например, послезавтра? Никогда не знаешь, чего ждать от сектантов.

Впрочем, несмотря на опасения, и эльф, и Киприан, и Пелагея с Юлианой после ужина отправились на боковую и заснули, как младенцы. До самого утра они спали без пробуждений, а утром к ним заглянул благодушный Ригоро и позвал всех на завтрак в гостиную.

Во время завтрака Юлиане кусок в горло не лез. Цепенея, она всё поглядывала на истуканов, которых владелец дома в ошеломляющем количестве расставил вдоль стен, и поражалась отсутствию вкуса и меры у этого самого владельца.