Текст книги "Пелагея, травник и придурь эльфийская (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Annotation

Однажды двинутый эстет, чудачка, не-человек, а также вредина и дерево махнули из края вечной мерзлоты в лютейшее лето, к одному травнику, который был готов обучить их своим премудростям задаром. А потом и к второму, и к третьему… Слушайте, а не перебор ли здесь с травниками?

Julia Candore

Глава 1. Я так решил

Глава 2. Отщепенцы

Глава 3. Смерть и жизнь

Глава 4. Поймать и отпустить – вот наша тактика

Глава 5. Зелье забвения

Глава 6. Этот травник не удался, несите следующего

Глава 7. Испорченный поезд, зомби, ужасы

Глава 8. Придурь эльфийская

Глава 9. Юлиана психует

Глава 10. Берегись открытых окон

Глава 11. Да будет праздник!

Julia Candore

Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 1. Я так решил

Мир свихнулся.

Мы никуда не едем и нигде не остаёмся.

Нигде – идеальное место для жизни.

Покупайте дома в Нигде по выгодной цене!

– Вы все тут ненормальные! – в сердцах сказала Юлиана и уложила скрещённые ноги на подлокотник кресла.

В кресле восседал невозмутимый эльф Ли Тэ Ри, чей домашний халат из пурпурного бархата было не отличить от имперской мантии.

– И в чём же выражается наша ненормальность? – холодно поинтересовался эльф.

– Вот он, например, – указала Юлиана на Кю, который белёсым облачком парил под потолком. – Не демон и не человек, превращается, во что душа пожелает. Сегодня он решил поиграть в привидение, а завтра ему приспичит побыть твоим одеялом, и ты ничего не заподозришь до самого утра. Раздражает, не могу!

– А я? – вздёрнул бровь Ли Тэ Ри.

– Вы, почтеннейший господин эльф, тоже превращаетесь. В снежного барса. Пелагея может стать горлицей или летучей мышью, в зависимости от времени суток. И несмотря на всю эту чехарду, вы втроём, надо сказать, неплохо уживаетесь под крышей одного ледяного замка. А я? Что я? Самая обычная, ничем не примечательная…

– И что, тебя это напрягает? – беззлобно спросила Пелагея, наливая кипяток в заварник с травами.

– Я от вас безумно устала, – буркнула Юлиана.

Хотя на самом деле она просто чувствовала себя лишней в этой разношёрстной компании. Если бы не Пелагея, её лучшая подруга, которая приехала в край Зимней Полуночи навестить своего мужа-эльфа, то ноги её здесь уже бы не было.

– Вечная ночь, вечный Новый год, вечная мерзлота – и эта пришибленная троица по соседству. Кто от такого не свихнётся? – пробормотала Юлиана и обиженно скрестила на груди руки.

Она не уезжала ещё и потому, что скоро в край Зимней Полуночи должен был прибыть её любимый Киприан (который, к слову, тоже превращался – в вековечный клён). Но он, по крайней мере, вёл себя сдержанно и предсказуемо. И если ему в голову ударяла удаль молодецкая, он, как правило, предупреждал, к чему ей, Юлиане, стоит морально подготовиться.

А вот что касается Ли Тэ Ри, Пелагеи и Кю, то они отличались спонтанностью. Что им в голову взбредёт, как карта ляжет – так они и поступят, не считаясь со всеми прочими.

Поэтому жизнь Юлианы в ледяном дворце эльфа была ежедневно полна сюрпризов.

Сегодня, например, эльф внезапно заскучал. Так заскучал, что с места в карьер выдал безумнейшую идею.

– А что, если нам, – сказал он, – научиться чему-нибудь необычному? А то сидим тут в замке, прозябаем. Каждый день похож на предыдущий…

На этом месте Юлиана презрительно фыркнула, но Ли Тэ Ри даже взгляда в её сторону не бросил.

– Как насчёт того, чтобы выбрать специальность и записаться на обучение к кому-нибудь известному и выдающемуся? – предложил он.

– Разве есть что-то, чего ты не знаешь? – удивилась Пелагея.

Она выудила из кармана своей цветастой залатанной юбки сложенную вчетверо записку и развернула её, чтобы зачитать дорогому мужу весь перечень его специальностей, начиная от ювелирного дела и заканчивая научной степенью в области робототехники.

– Я бы хотел заняться чем-нибудь простым и нужным, – возмечтал Ли Тэ Ри, отвернувшись к огню в камине и явив окружающим свой благородный профиль. – Чем-нибудь необычным, но приносящим пользу…

– Много кто приносит пользу, – подало голос облачко под потолком и рухнуло в соседнее кресло прекрасным юношей с каштановыми кудрями. Кю, в прошлом известный певец, а в настоящем – друг и помощник Пелагеи, принялся загибать пальцы и перечислять: – Пожарные, строители, учителя, врачи…

– Не-не, это всё не то, – отмела Юлиана. – Нашему царю нужна экзотика. Вот взять, к примеру, травниц. Они тоже много добра делали, но в народе их считали ведьмами и отправляли на костёр. Грустная страница в истории. Столько знаний было утеряно.

– Травницы? – оживился Ли Тэ Ри. – А что, неплохо звучит!

– Что именно звучит неплохо? – апатично уточнила Юлиана. – Костры или утерянные знания?

– Род деятельности, – возвестил эльф. – Давайте-ка, собирайте вещи. Кажется, я знаю, к кому мы поедем.

Прежде Юлиана была первой, кого не нужно было просить срочно собираться в путь-дорогу. Как правило, это она дёргала всех остальных и любила без предупреждения нагрянуть в гости с требованием немедленно паковать вещички, чтобы отчалить в дальнее странствие. Но сейчас она неожиданно запротестовала.

– Никуда мы не поедем. Я хочу дождаться Киприана, – сказала она и попыталась пнуть эльфа ногой. Тот ловко уклонился и встал с кресла.

– Незачем его дожидаться, – расслабленно заявил он. А затем не спеша подошёл к окну, чуть ли не по пояс высунулся в форточку и выловил из ночи нечто вертлявое, чёрное и шелестящее.

Когда он поднёс это шелестящее к лампе, то оказалось, что в руке у него трепыхается летучая мышь. Ну да, разумеется: если нужно отправить кому-нибудь срочное послание из края Зимней Полуночи, воспользуйся летучей мышью. В других местах можешь прибегнуть к электронной почте, звонкам или смс, но только не здесь. В этой допотопной державе и методы допотопные.

Ли Тэ Ри передал летучую мышь Пелагее, а сам принялся сочинять записку. Выходила она у него утончённая, с вензелями да ровными строчками. Юлиана напрасно вглядывалась в строчки: почерк было не разобрать.

Закончив с запиской, Ли Тэ Ри привязал её к лапке летучей мыши, после чего выпустил бедолагу на волю, напоследок назвав ей адрес. Страна Зелёных Лесов, Звёздная поляна, вековечный клён.

– Пусть твой Киприан приезжает не сюда, – сказал эльф, – а сразу в Скрытень-Лес. Думаю, смена климата не пойдёт ему на пользу.

– Она никому не идёт на пользу, – буркнула Юлиана.

О том, чтобы дождаться Киприана и всё-таки поехать в несчастный Скрытень-Лес всем вместе, она уже не заикалась, ибо эльф, торжественно воздев палец, заявил, что надо ехать, пока он не передумал. Потому что, если передумает, всему конец.

Чему именно «всему», Юлиана уточнять не стала. Она шумно выдохнула, сообщила, что сейчас взорвётся, и выскочила из комнаты в коридор ледяного дворца, чтобы выбраться на свежий морозный воздух и как следует остудить голову.

Но даже это у неё не вышло, потому что кое-кому на улице конец пришёл прежде, чем эльф передумал.

Лет эдак тринадцать назад вечно живущий Ли Тэ Ри и его жена Пелагея сообща завели самую обычную человеческую собаку, чтобы та в условиях сурового севера сторожила ледяной дворец.

Неизвестно, что ударило эльфу в голову, из-за чего он отчаялся на такой шаг. Человеческая собака содержала в себе минимум волшебства и была настолько обычной, что у Юлианы начались подозрения: а не спятил ли часом Ли Тэ Ри?

На самом деле он завёл псину в приступе умиления, когда увидел щенка в одном из путешествий. Завёл, хотя прекрасно знал, что щенок помрёт через каких-нибудь десять лет.

И вот означенные годы пролетели, как один день. Пёс по кличке Тузик (которую Пелагея яростно не одобряла) взял и околел.

Он был помесью лайки и дворняги, жил под полярным сиянием перед двумя тиграми-истуканами, которые сторожили широкую лестницу, прятался от непогоды в просторной утеплённой будке и страшно боялся воды из шланга. Он был добрый и глупый и честно дожил до преклонных лет.

Юлиана и Кю склонялись к тому, что сдох он именно от старости, а не от дурных предчувствий. Хотя Пелагея была убеждена, что его убила одна только мысль о возможности их отъезда.

Стоял безнадежный, тёмный январь. На небе сияли звёзды. У ворот горели высокие фонари. Когда Юлиана вышла проветриться, обнаружилось, что Тузик не двигается.

Пёс лежал на снегу, неестественно вытянувшись. Такой сосредоточенно-мёртвый, словно прямо сейчас представал перед собачьим судом на небесах: в рай его отправят или в ад? (В рай, дружок. Ты попадешь прямиком в рай, ты заслужил, ты был лучшим другом и добросовестно охранял хозяев от порождений мрака).

От этого зрелища у Юлианы упало сердце, и она метнулась обратно в замок, чтобы позвать остальных.

У Пелагеи при виде мёртвого Тузика на глаза навернулись слёзы и немедленно обострилось чувство вины. Мол, мы, гады такие, не ухаживали за ним должным образом, вот он и окочурился. Юлиана философски заметила, что собаки всегда рано или поздно дают дуба, если их не подпитывать чарами, поэтому нечего тут сырость разводить. Кю – самый серьёзный и невозмутимый из всех – беспристрастно оценил ситуацию, хмыкнул и отправился за лопатой.

Тело следовало закопать.

Испустив дух, Тузик, сам того не подозревая, здорово облегчил хозяевам жизнь. Пелагея и Ли Тэ Ри как раз начали ломать голову над тем, кому его отдать на содержание. Не бросать же питомца на произвол судьбы!

Похоже, он оказался умнее, чем о нём думали. Осознал проблему – решил проблему. Взял и сам пристроился – на тот свет – чтобы не доставлять хозяевам неудобств.

Труп накрыли каким-то ветхим покрывалом, с горем пополам водрузили на тачку и, вооружившись лопатами, повезли в ближайшую рощу – хоронить. Юлиана осталась дежурить у лестницы, возле декоративных львов. Так, на всякий случай осталась. Может, чтобы утешить Ли Тэ Ри (он в тоске и печали стоял там, где минутой раньше лежал пёс). Может, чтобы отвлечься самой: снег вон какой красивый, блестит под фонарём. Звёзды тоже блестят. А та маленькая звёздочка справа по курсу – наверняка душа Тузика. Ох ты ж, проклятая сентиментальность!

Пока Кю в человеческом обличье орудовал лопатой, которая на удивление легко входила в промёрзшую почву, Пелагея держала над будущей могилой портативный фонарь и покрывалась мурашками. Не то от холода, не то от воя волков.

По ту сторону от защитной границы они выли заунывную, голодную песню, словно упрашивая: «Ну не уезжайте вы, а? Ну куда вам в чужие края переться? А здесь стабильность. Здесь мы вас так или иначе съедим».

В этот момент Пелагея испытала особенно острое желание многое в своей жизни изменить.

… – А ты почему с ними не пошёл, господин эльф? – спросила Юлиана, взметая мыском сапога снежную пыль.

– Сердце кровью обливается, – тяжко вздохнув, признался Ли Тэ Ри. – К тому же, копать долго. Пусть этим делом займётся наш красавчик Кю. А у меня ещё море приготовлений.

Перед поездкой ему, и правда, предстояло уладить целую кучу дел. Делегировать обязанности северного владыки своему заместителю, решить вопросы сбыта ёлочных игрушек и новогодних подарков, а также закупки необходимых материалов. Проверить, полны ли погреба и хватит ли сотрудникам в ледяном дворце съестных припасов на следующий месяц. В общем, разгрести предстояло немало.

Всё это Ли Тэ Ри собрался сделать за сутки. И ведь справился. Супергерой, какой молодец.

Под конец вышеозначенных суток он был вымотан до предела.

– Куда было так спешить? – недоумевала Пелагея, к которой эльфа теперь постоянно влекло в поисках утешения. – Сам же себя довёл.

– Я довёл себя только потому, что жуть как хочу в путешествие, – заявил тот, прижимаясь к ней покрепче. – Надоело сидеть в замке, всё надоело. Хочу вести кочевой образ жизни, это так романтично…

– Ага, романтично, как же, – ласковым от гнева тоном произнесла Юлиана, расцепляя его руки, чтобы забрать Пелагею с собой. – А ещё непредсказуемо. Неизвестно, где и когда тебя ограбят, обдурят, заразят опасной лихорадкой. Правда, прелесть?

Юлиана обожала сгущать краски. Особенно если не брались в расчёт её личные предпочтения.

А день отъезда меж тем приближался.

В комнате Пелагеи до сих пор висели гирлянды с Нового года, потому что Новый год в краю Зимней Полуночи просто-напросто никогда не кончался.

Цветы в горшках – розмарин, чабрец, луговые васильки с незабудками – стояли на подоконнике под искусственными лампами, которые Ли Тэ Ри собственноручно раздобыл и зарядил первосортным волшебством. Все цветы за границу не возьмешь, Пелагея это прекрасно понимала. И её очень удручал данный факт.

Она примеривалась к своей цветочной коллекции и так, и эдак. Но всё же решила не брать с собой ни единого цветочка, чтобы потом не сожалеть об оставленных. Тем временем Кю в соседней комнате погрязал в залежах запчастей для своего будущего детища.

Он с некоторых пор сделался гением-изобретателем. Ковырялся в железяках днями напролёт, решал логические задачки любого уровня сложности, конструировал какие-то неведомые механизмы из дерева и металла. Доводил округу до тихого умопомешательства визгом пилы во дворе, любил часами пропадать в лесу и старательно скрывал свои цели.

Киприан поддерживал Юлиану во всех смелых начинаниях. Он был мудр, сдержан, постоянно опаздывал и отличался исключительной забывчивостью. То кошелёк забудет, то ключи, то ещё что-нибудь важное. Юлиана частенько ему на это пеняла. В ответ он виновато улыбался и думал, что в остальном он, по крайней мере, безупречен. Не то, что некоторые.

Все впятером они составляли чумовую смесь. Стоило им собраться на общем совете, и они становились громкими, как табор цыган.

Скоро этому «табору» было суждено выйти из зоны комфорта и пуститься в путь, где на каждом шагу нет-нет да и попадается какой-нибудь травник.

Ли Тэ Ри невероятно гордился своим знакомством с одним из них. Травник Хэтпит был его давним товарищем, и прославился он на весь Скрытень-Лес своими чудодейственными настоями.

– Отправимся к нему – познаем вековую мудрость, – величаво провозгласил эльф.

– А на чём мы отправимся? – полюбопытствовал Кю.

– Да вот хотя бы на северных оленях.

Упряжка с северными оленями (вернее, оленихами, потому что лишь они не сбрасывают рога зимой) уже стояла у ворот ледяного дворца и позванивала бубенцами. Они, золотясь, звенели на рогах, на сбруе, на санях, и в искристой ночной тьме создавалось впечатление, будто от них разлетается драгоценная пыльца.

Ли Тэ Ри выдал пассажирам по одеялу, усыпанному блестящими звёздочками, сложил багаж на заднее сидение, и на этом приготовления закончились.

– А мы не кувырнёмся? – нервничала Юлиана, с опаской выглядывая за край саней.

Здесь не было ни ремней, ни дуг безопасности, как, например, в аттракционах. Держалось всё на чистом волшебстве. И твоя беда, если ты в волшебство не веришь.

Пришлось Юлиане как следует зажмуриться и задействовать все умственные способности, чтобы убедить себя, что она не свалится.

То ли дело Пелагея и Кю. У них вера в чудо происходила как-то сама собой. Впрочем, ничего удивительного: они же сами насквозь чудесные.

В течение всего полёта, не выпуская поводьев из рук, Ли Тэ Ри разливался соловьём о том, какие замечательные у него знакомые, сколько прославленных травников, учёных и мастеров вхожи в круг его общения и как важно в наше время иметь связи в обществе. Без связей ты никто, считал эльф, и прилежно транслировал своё мнение окружающим.

Юлиана фыркала, отплевывалась от встречного ветра со снегом и глубже натягивала капюшон своей куртки, не замёрзнуть в которой в разгар зимы было большим достижением.

Киприана бы сюда, он бы её согрел, как положено. Но нет, северному владыке, видите ли, взбрело в голову отправляться без него.

Слушая эльфийскую болтовню вполуха, Юлиана поглядывала на тяжёлые снеговые тучи, которые всё сильнее застилали ночное небо, и думала, что неплохо бы выпить кофе. Кю тихонько скорбел о залежах инструментов и материалов, брошенных в подвале дворца на произвол судьбы. Пелагея молчаливо перебирала в карманах засушенные травы, булавки и пуговицы. А Киприан где-то там, на другом краю света, наверняка сейчас вспоминал о том, что он мог забыть.

Олени мчали по воздуху, бубенцы звенели, бесконечная новогодняя ночь мало-помалу сменялась рассветом, и, если осторожно нагнуться, внизу можно было увидеть водную гладь голубых озёр, на место которой вскоре заступили густые мрачные леса. Тянулись эти леса невообразимо долго, у Пелагеи даже голова закружилась всё время на них смотреть.

А потом Ли Тэ Ри объявил о начале снижения и натянул поводья. Рождественская оленья упряжка устремилась к земле.

Киприан уже ждал их там, на лесной опушке. Его рыжие кудри трепетали на ветру, тёмное длинное одеяние колыхалось, стелясь по траве, взгляд был нежен и лучист, лик – неизбывно прекрасен. И Юлиана, едва завидев своего любимого оборотня, выскочила из саней и со всех ног рванула к нему, на бегу стягивая куртку.

Здесь, на пороге Скрытень-Леса, стояло мягкое лето, и в верхней одежде уже не было нужды. Сняв тёплую эльфийскую накидку и сложив покрывало, Пелагея сошла на зелёную травку, скинула сапоги и немного постояла, греясь под лучами солнца.

Кю обратился бабочкой-махаоном. За время полёта ему наскучил человеческий облик, а тут рядом лес – наверняка огромный, дикий и непролазный. Человеку по лесу идти будет трудно, а вот бабочке…

Ощутив лёгкость, Кю взмахнул крылышками и полетел к Киприану, чтобы сесть ему на плечо.

– Ну, привет, давно не виделись, – улыбнулся ему Киприан. – Слышал, вы с Пелагеей неразлучны. Хорошо за ней присматривай, ладно?

Бабочка утвердительно пошевелила усиками: присмотрю, куда ж я денусь.

Проходя мимо, эльф сдержанно кивнул вместо приветствия. Пелагея прошелестела юбками и одарила Киприана теплейшим взглядом. Дорога предстояла не из лёгких.

Оставив упряжку недалеко от опушки, они впятером двинулись лесной тропой. Здесь, со слов Ли Тэ Ри, проживал травник Хэтпит. А ещё, как поговаривали, водилась одна злая ведьма. Однажды она повздорила с травником из-за разницы мировоззрений, бросила учёбу под его началом и перебралась подальше в глушь, чтобы варить запретные зелья и водиться с мрачными, молчаливыми монстрами, которые редко кому показываются на глаза.

Вскоре тропа истончилась и пропала. Путников обступили густые заросли. Сквозь плотные переплетения крон просачивалось солнце, роняя на пни и коряги жёлтые пятна света. Зеленели курчавые папоротники, зрели ягоды на кустах, жужжали насекомые и неслышно росли подо мхом грибы.

Пелагее казалось, нет на свете лучше места, чем Скрытень-Лес. Так бы и осталась тут навсегда. Но Юлиане, вон, хочется кофе и вздремнуть. Ли Тэ Ри, хозяин снежных равнин, не привык к замкнутому пространству и заметно нервничает. Кю, в прошлом закоренелый городской обитатель, вряд ли способен ориентироваться по наростам на стволах, муравейникам или густоте крон.

– Послушай, – обратилась Пелагея к Киприану. – Давай, я пойду впереди, а ты, если что, подсказывай направление. Остальные пускай следуют за нами.

– Отлично, – сказала Юлиана. – Рассчитываю на тебя, подруга. Ты и мой любимый вековечный клён уж точно не заведёте нас в какое-нибудь гиблое болото. Что ты, что он – дети леса.

Пелагея и впрямь долго жила в лесу, лет двести так точно. А Киприан, который то и дело превращался в вековечный клён, чтобы подпитаться от матушки-земли, так и вообще чуял голоса деревьев и трав.

Юлиана была уверена: с ними ни в одной чаще не пропадёшь.

Глава 2. Отщепенцы

Здесь пахло и прелыми листьями, и набухающими почками, и влажной землёй, и хвоей. Дышать – не надышаться.

Полной грудью вдыхая ароматный воздух, Юлиана и Ли Тэ Ри больше ни о чём не беспокоились и послушно следовали за Пелагеей и Киприаном, а бабочка-Кю порхала, где ей вздумается, и открывала для себя новые горизонты.

Вскоре солнца поубавилось: лес сделался гуще и темнее, а маленькие ёлочки да сосенки уступили дорогу великанам, и те, необъятные, грозно возвышались, бросая тени на всё сущее.

Косая хижина, которую Юлиана поначалу приняла за жильё травника, несла на себе отпечаток разрухи. Тут и там возле подгнившей изгороди торчали колья с черепами животных и скелетами птиц. Трава на участке была не кошена, грядок или клумб не наблюдалось, из печной трубы на крыше не струилось даже тоненького дымка.

Было не похоже, что дом обитаем.

Пелагея осмелилась открыть хлипкую калитку, войти и постучать в дверь. Прошла минута, другая, Ли Тэ Ри предложил жене не валять дурака и возвращаться… И вдруг дверь скрипнула.

На пороге из тьмы прихожей показалась женщина – вся какая-то перекошенная, под стать своей халупе, с невротически дёргающимися глазом и щекой.

– Вы кто такие будете? – каркающим голосом спросила она и настороженно зыркнула на Пелагею.

– Мы травника ищем, – отозвался Киприан у той из-за спины.

– Тра-а-а-вника? – недобро протянула женщина. – Все только его и ищут, пропади он пропадом! Дальше топайте, здесь вам делать нечего! – прикрикнула она и скрылась за дверью.

Пелагея выдавила улыбку и пожала плечами.

– Наверное, это и есть ведьма, – предположила Юлиана, когда они отошли на порядочное расстояние. – Ух, до чего же противная!

На хижину травника Хэтпита они набрели чуть погодя. Она была вся благообразна и светла. Не кособока, как у всяких ведьм, не окружена сорняками в человеческий рост. Юлиана разглядела рядом с ней и грядки, и клумбы, полные удивительно красивых цветов. Вот что значит правильно выбранный жизненный путь.

В отличие от той злюки, Хэтпит был явно на стороне добра. Он сам вышел поздороваться, и вся компания при его появлении испытала тихий восторг.

Приятный с виду, ухоженный, перед ними предстал старик с длинной белоснежной бородой, похожий на какого-нибудь мудреца из сказаний. Морщины изрезали его желтоватое лицо, как древесную кору, но, кажется, ничуть не испортили его облик.

Хэтпит оглядел каждого из пришлых внимательным взглядом пронзительно-голубых глаз, с пониманием отнёсся к бабочке-махаону, которая присела на его вязаную жилетку, и сообщил, что немощным дедом он пробудет недолго.

– Я не всегда такой старый, – сказал он, рассадив гостей по лавкам и налив им медовухи. – Скоро я умру.

– Ой! – ужаснулась Пелагея.

– Но меня ждёт возрождение, – заулыбался Хэтпит. – И я буду сперва ребёнком, потом юношей, потом повзрослею, состарюсь, снова умру… Это месячный цикл, и он никогда не прерывается. Сразу предупреждаю, чтобы не было неожиданностей.

– Будем иметь в виду, – взял слово Ли Тэ Ри и чинно расправил складки своей парчовой мантии. – А мы к вам пришли, чтобы у вас обучаться. Хотим стать такими же профессионалами. Вы ведь меня помните? Мы вместе ходили в одну академию.

– Ещё бы не помнить, – улыбчиво сощурился Хэтпит. – И что, хотите почерпнуть у меня премудрости, да? Делать вам больше нечего, многоуважаемый владыка северных земель. Совсем, видимо, заскучали. Впрочем, ладно уж. Научу вас всему, что знаю сам. Правда вот…

Тут он повёл носом, словно какая-нибудь гончая, и уставился прямиком на Юлиану. У той аж сердце в пятки ушло.

– Есть среди вас гиблая душа, – изменившимся голосом произнёс травник. – Ей свои секреты я не раскрою. Она не годится мне в ученики, у неё не подходящая аура.

– Какая еще аура? – насупилась Юлиана и ответила ему злым колким взглядом.

– В вас, – указал на неё старик, – заложены дурные наклонности. И если сейчас вы их ещё контролируете, то, если станете у меня обучаться, могут появиться соблазны. И тогда вы не справитесь…

– То есть, мне можно на выход? – вконец разозлилась Юлиана. – Что ж, нет проблем. И вам не хворать.

Она поднялась с лавки, с грохотом опустила кружку с недопитой медовухой на стол и стремительно вышла за дверь.

– Ну и фиг с ним, – сказала Юлиана, очутившись за порогом его избушки и отряхнув прах с ног. – У него даже имя дурацкое. Хэтпит… Звучит как хотдог.

«Почему все, кто обладает экспертизой хоть в какой-то области, твердят, что у меня гнилое нутро и я не справлюсь? – думала она. – И этот туда же. Дурные наклонности, бла-бла-бла…»

Так она и стала отщепенкой. Рассудив, что в лесу от диких тварей ей деться особо некуда, она отбросила идею построить дом на дереве и двинулась к хибаре неприветливой ведьмы. На половине пути Юлиану догнал Киприан.

– Ты куда это без меня? – спросил он, нисколько не запыхавшись.

– Возвращайся к вашему Хотдогу. Зачем ты мне нужен? – проворчала та.

– Как «зачем»? Буду тебя защищать.

– Ой, не дури. От кого меня защищать? От ведьмы? Да это её от меня защищать придётся, помяни моё слово!

Теперь они ломились сквозь заросли вдвоём.

Юлиана страдала физически и морально. Отверженная, думала она, от-вер-жен-на-я. Киприан заботливо подставлял ей плечо поддержки, протягивал руку помощи и всячески старался уберечь её от коварных ветвей и ям. Так и добрались они до жутковатой хижины.

Близился вечер, небо темнело, багровый шар солнца тонул за лесом. В зловещих лесных сумерках у черепов на шестах белёсо светились глазницы.

Окинув изгородь намётанным глазом, Киприан решил для начала укрепить опоры, выровнять калитку и придать забору более или менее приличный вид.

Юлиана между тем пробралась через бурьян из лопуха да щавеля с лебедой и принялась настойчиво колотить в дверь покосившейся халупы, чем довела ведьму чуть ли не до бешенства.

– Ну что опять? – выскочила она из сеней. – Что вы ко мне суётесь, бедолаги? Аль вам травник не угодил?

– В том-то и дело, – сказал Киприан, появляясь рядом с Юлианой. Его слова и сладкий голос мигом разрядили обстановку. – Хэтпит нас не устраивает. Мы посовещались и решили, что хотим обучаться у вас.

– Обучаться? Ха! – вскинула голову травница. – А я, что ли, соглашалась? Да вы мне и даром не сдались… Хотя…

Тут она оглядела Киприана придирчивым взором, хмыкнула (вроде как одобрительно) и сменила гнев на милость.

– А ещё нам просто идти некуда, – добавил он, чем окончательно растопил чёрствое сердце ведьмы.

– В общем, привечайте гостей, – хмуро сказала Юлиана. – На сторону зла прибыло пополнение.

Она полагала, что уж теперь точно покажет травнику, где раки зимуют. И он ответит за «дурные наклонности», восплачет и заберёт слова обратно. Но слово, как известно, не воробей. И Юлиана травника не простит и будет торжествовать на его могиле. О-хо-хо! Ладно, слишком она вперёд убежала и размечталась непозволительно. Тем более что до могилы дело всё равно не дойдёт, ибо травник, как-никак, возрождается.

Утром, на свежую голову, скрюченная и перекошенная ведьма заглянула в закуток, который вечером выделила двум странникам.

– Вы это… Правда обучаться у меня хотите? На полном серьёзе? – с хрипотцой спросила она, посветив керосиновой лампой во тьму закутка.

Лохматая Юлиана сбросила с себя руки Киприана, которые он распускал во сне, восстала из-под комковатого одеяла и зевнула.

– Ага, – сказала она. – Правда хотим.

– Тогда вставайте, подпишем соглашение.

Уже подойдя к столу, где лежал документ на подпись, Юлиана подняла из архивов памяти весь свой прежний жизненный опыт и ухмыльнулась со знанием дела.

– Внимательно читай мелкий шрифт, – шёпотом напутствовала она Киприана. – Мелким шрифтом вечно пишут всякую гадость.

Но документ, который травница представила им в качестве соглашения, был, конечно, не печатный, а рукописный, и буквы, сплошь мелкие, клеились друг к дружке, сливаясь в какую-то тарабарщину. Вдобавок закорючки: из-за них вчитываться в текст было вдвойне сложно. Поэтому в конце концов Юлиана плюнула на всё и подписала бумагу не глядя, после чего подпись поставил Киприан.

– Итак, – сказала ведьма, стягивая с себя уродливую маску и переходя на нормальные, человеческие интонации. – Теперь мы в одной команде. И мы покажем Хэтпиту, почём фунт лиха. Я давно мечтала ему отомстить.

– Оу-оу, полегче на поворотах! – пробормотала потрясённая Юлиана. Потрясена она была, в основном, из-за внешности.

Травница, которая представилась Евой, оказалась смуглой и чернобровой, с правильным овалом лица и чистейшей юной кожей. Красивая – глаз не отвести. И Киприан при взгляде на неё прямо обомлел, а Юлиана, фигурально выражаясь, чуть в осадок не выпала. Ничего себе превращения!

Зачем же Ева носит эту дурацкую маску и прикидывается старухой?

Юлиана без ложной скромности озвучила свой вопрос, и травница охотно поделилась соображениями:

– Одной в лесу опасно. Мало ли, какая пропащая душа забредёт. А на старуху кто позарится? Страшная, горбатая, склочная. Проклятьями сыплет, как из рога изобилия. Такую лишний раз никто не захочет трогать, – сказала Ева.

– Если вы боитесь маньяков, наводить на них суеверный ужас не лучшая идея, – возразила Юлиана. – Однажды маньяки могут сплотиться и, скажем, поджечь ваш дом.

Ева её саму сейчас чуть не подожгла – взглядом. И Киприан поспешил погасить конфликт на корню.

– Расскажите нам, пожалуйста, чем мы будем заниматься.

– Для начала позавтракаем, – мрачно сказала Ева, и, всё ещё бросая колючие взгляды на болтливую гостью, удалилась разжигать печь.

Испив ключевой воды и съев по горбушке свежеиспечённого хлеба, Юлиана и Киприан ощутили если не удовлетворение, то некий фундамент под ногами. Они шёпотом переговаривались, дарили друг другу улыбки (у тех, кому ненавистно одиночество, от таких улыбок сводит скулы). И Ева решила, что пора вводить их в суть вопроса.

– У вас будут всего две обязанности, – заявила она. – Во-первых, вы должны будете искать в лесу ядовитые травы и коренья для моих зелий. А во-вторых, вам придётся поладить с моими монстрами.

– Монстры? – ахнула Юлиана. – Меня к такому жизнь не готовила.

– Лесные монстры знают все червоточины, все тайные тропы и могут подсказать, где что плохо лежит. С их помощью я два раза находила клад, трижды – утерянные шкатулки с драгоценностями, ещё пять раз – кошелёк с деньгами…

– Так, не продолжайте, я в деле! – возвестила Юлиана, которая любила деньги больше, чем что-либо. Она чуть не ляпнула: «Я в доле», – но вовремя придержала коней.

Как и предрекал Хэтпит, её дурные наклонности стали проявляться вскоре после начала обучения. К тому времени Юлиана вместе с Киприаном вырыла свой третий по счёту ядовитый корень, сорвала десятую ядовитую траву, сверяясь со справочником растений, и свела знакомство с одним харизматичным монстром, который носил длинную коричневую шерсть, отличался исключительно чистыми когтями на лапах и любил сочинять музыку.

Монстр таскал с собой балалайку, но упорно звал её бабайкой, и они с Юлианой чуть не поцапались на почве разногласий: она предпочитала называть вещи и явления своими именами. Иногда в своей тяге к правде она шокировала окружающих, но она же умела быстро заговорить им зубы, незаметно скользнув на смежную тему. Вот и с монстром она в итоге нашла общий язык.