Текст книги "Пелагея, травник и придурь эльфийская (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

За первым лесным чудовищем подтянулись и остальные.

Юлиана с нездоровым блеском в глазах пожимала лапу клыкастому лису с бессчётным количеством призрачных хвостов, покровительственно гладила по шишковатой голове болотного перевёртыша, от которого распространялся едкий запашок, водила хороводы с рогатыми и древоподобными существами вокруг подрастающих ёлочек и чувствовала себя более чем прекрасно.

Киприан меж тем частенько замечал на себе въедливый, дотошный взгляд Евы, который теплел тотчас, как ей удавалось установить с клёном-оборотнем зрительный контакт. После таких «сеансов» Киприану делалось не по себе, и он спешил укорениться, прорасти глубже в почву, чтобы поскорее забыть всё человеческое и вернуться к истокам безмятежности.

Тем временем Пелагея, Кю и Ли Тэ Ри, не ведая усталости, постигали науку травника Хэтпита, который показывал, как готовить те или иные лечебные настои, как искать полезные травы и отличать их от сорняков со схожей морфологией.

В часы досуга он потчевал её, эльфа и бабочку-махаона (Кю почему-то не хотел превращаться во что-то ещё) лучшими своими вареньями и травяным чаем, изготовленным по особому рецепту. С его уст не слетало ни единого упрёка или бранного слова, в его голосе никогда не слышалось следов раздражения, хотя Ли Тэ Ри на его месте уже давно отвесил бы пару щелбанов Пелагее, которая путала названия трав, и прижучил бы бабочку, потому что она вечно садилась травнику на нос.

Глаза Хэтпита неизменно лучились добротой, поступь была неспешна, и эльф, который так и не разглядел в нём недостатков, начал чуять неладное.

Что дом, что хозяин – страшно опрятные, возмутительно ухоженные. Ли Тэ Ри, конечно, тоже содержал свой замок в чистоте и любил одеться поэлегантней, но ведь характер у него далеко не сахар. Как же Хэтпиту удаётся сохранять благожелательный настрой и терпеть все вредные привычки своих гостей?

Настал день, когда травнику вздумалось прогуляться в одиночку. Он покинул хижину ни свет ни заря и ушёл куда-то в лес. Тогда Кю наконец-то превратился в человека, и Ли Тэ Ри позвал его с Пелагеей на тайный совет, чтобы поделиться подозрениями.

– Этот Хэтпит слишком хорош. Даже я не так хорош, как он. Везде у него порядок и расчёт, всюду он успевает, никогда никого не критикует… Где-то здесь явно кроется подвох.

– Но ведь ты сам, – сказала Пелагея, – привёл нас к нему. Он же твой давний знакомый. Неужели ты ему не доверяешь?

– Доверяй, но проверяй, – назидательно сказало одеяло, которое укрывало её ноги. Одеялом был Кю. Недолго продержавшись в человеческом облике, он быстренько сменил ипостась, чтобы позлить эльфа.

– А ну кыш от моей жены! – вспылил Ли Тэ Ри и, яростно скомкав одеяло, отбросил его в угол. – Вот видишь, Пелагея, я в гневе. Ты когда-нибудь видела, чтобы травник был в гневе?

Тем временем Хэтпит с безучастной миной пробирался по буеракам. Ему под ногу попалась лягушка, и он без зазрения совести её раздавил. Он увидел выпавшего из гнезда птенца, подошёл и без единого дрогнувшего мускула на лице свернул птенцу шею.

Он шёл и обламывал ветки деревьев без всякой цели. И лёгкая улыбка мало-помалу растягивала сухие губы в обрамлении белых усов да окладистой бороды.

Хэтпит шёл неведомо куда и вспоминал своё детство. В детстве он был обычным ребёнком, не старел и не умирал, не проходил цикл перерождения каждый месяц. Но он был отказником. Мать, которая его родила… Он не запомнил и не мог запомнить его лица. Она отказалась от него в роддоме, и малыша отправили в детский приют.

В приюте ему доставались все тычки и пинки от других детей, он всегда был крайним, всегда был изгоем из-за своей слабости и беспомощности.

Потом его всё же заметили и взяли в приёмную семью. И там для него поначалу был рай на земле, пока у семейной пары не родился собственный младенец. Тогда всё их внимание доставалось младенцу, а Хэтпиту, который был уже подростком, перепадали лишь жалкие крохи любви. Тогда-то он и очерствел.

Как-то раз он подошёл к кроватке с малышом и попытался накрыть его голову подушкой. Это увидел отец семейства. Он в ярости вытолкал Хэтпита за порог, избил его до полусмерти и с позором выгнал.

С тех пор Хэтпит скитался сам по себе. Он не жалел тех, кто сам шёл навстречу своей гибели, и был не прочь подтолкнуть мятущихся к краю обрыва. При этом его улыбка всегда была светлой, настроение – ровным. Нипочём не заподозришь в чём-то плохом.

Он убивал бродячих собак с особой изощрённостью.

Он топил котят и издевался над беспомощными созданиями втайне от людей. И всё бы ничего, если бы после собак и котят он не переключился на кое-что похуже.

Однажды он надругался над девушкой, после чего в реке нашли её труп. И нет, с тех пор его не преследовал призрак жертвы, у него не начались галлюцинации или помутнение рассудка. Мироздание наказало его жёстче: Хэтпит стал стремительно стареть. Он состарился меньше, чем за месяц, испытал все тяготы преклонного возраста, после чего умер, едва ли не сгнив заживо.

Каково же было его удивление обнаружить себя младенцем уже на следующее утро. Ребёнок рос не по дням, а по часам. Претерпевал изменения, на какие у других уходят годы. Мучился сам от себя, не знал покоя, и уже к полнолунию входил в расцвет лет.

К его неудовольствию, цикл повторялся снова и снова. Означало ли это, что отныне он бессмертен? Скорее всего.

Должен ли он был начать с чистого листа, чтобы искупить свои прошлые преступления? Да как бы ни так.

Глава 3. Смерть и жизнь

Прямо сейчас Хэтпит направлялся к капкану, который был установлен глубоко в чаще. Судя по сигналу датчика, кто-то попался в его ловушку. Под его ботинками трещали ветки, кусты словно бы в испуге пригибались под его властными морщинистыми руками.

Он вышел к приманке и оглядел капкан: никого и ничего. Ложное срабатывание. Плюнув сгоряча на землю, травник отправился обратно.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Кю понятия не имели, что он за тип, и полагали, что грешков за ним не водится. Однако Ли Тэ Ри всё же что-то подозревал.

Когда травник вернулся, как ни в чём не бывало, и стал растапливать щепками самовар, было уже поздно. Вечер вступил в свои права, и Пелагее за долгое время вдруг нестерпимо захотелось развеяться.

– Слушай, я пойду полетаю, – шепнула она эльфу. – Ничего же не произойдёт?

– Как знать, – склонил голову тот. – Но ты пойди, полетай. Свои ипостаси нужно иногда выгуливать.

Её дневной ипостасью была белая, как снег, горлица. А вот сумеречный зверь в ней дремал особенно устрашающий. Вечером и ночью Пелагея могла превратиться только в летучую мышь.

В просторной комнате, которую травник выдал ей, эльфу и Кю, она переоделась в домотканую сорочку, сделала шаг, поворот, шаг, поворот. Взмахнула руками – и вместе с сорочкой обернулась крылатой тварью.

Выпорхнув в окно, тварь закружилась над лесом, над ершистыми ветками елей, под ласкающим светом звёзд и убывающей луны. В ветре, напоённом ночной влагой и ароматом трав, Пелагее было так привольно и хорошо, что замирало сердце.

Но она себя разоблачила, когда, обратившись нетопырем, привлекла внимание Хэтпита. Тот как раз вышел с кружкой чая на крыльцо – воздухом подышать. И заметил летучую мышь. В Скрытень-Лесу водилось мало летучих мышей, их можно было по пальцам сосчитать. Эту, новую, травник сразу отличил от остальных. Она была крупнее и нарезала круги так изящно, словно творила искусство.

Осторожно проследив за ней, Хэтпит увидел, как она влетает в окно, и подглядел, в кого она превращается после.

Так-так, смекнул он, а наша гостья не из простых. Неужто фея?

На следующий день травник провёл практическое занятие. Эльфа он заставил покромсать на куски одну сорную траву, чей стебель был жёстким и неподатливым. Пелагее вручил ступку, в которой эту траву следует растолочь. А бестелесного Кю приставил к целой батарее склянок и пузырьков с веществами, которыми полученную кашицу надо будет обработать.

Ли Тэ Ри мучился больше всех. Нож в его нежных руках никак не хотел резать правильно и весил, казалось, целую тонну.

– Не так ты его держишь, – подошёл Хэтпит. – Смотри и учись.

А затем случилось то, отчего эльф похолодел. Травник принялся работать ножом, и в его действиях впервые сквозили раздражение и неоправданная жестокость, когда он будто бы нечаянно резанул по запястью стоявшей рядом Пелагеи.

– Совсем больной?! – вскричал Ли Тэ Ри и бросился к жене.

– Прошу прощения, – металлически произнёс Хэтпит.

Он глянул на них с тоскливым безразличием и, даже не вытерев ножа, стремительно вышел за порог.

Пострадала Пелагея, но казалось, что ранили вовсе не её, а эльфа и Кю, причём смертельно. Последний так вообще побледнел на несколько тонов и истончился настолько, словно вот-вот пропадёт. На Ли Тэ Ри не было лица.

– Пелагея, ты как? – спрашивал он, ухватив её за руку, откуда ручьём текла кровь.

– Терпимо, – процедила та. – Скоро заживёт, ни к чему переживать.

Порез, и правда, быстро затянулся. Кровь свернулась, и место раны заросло новой кожей, словно там ничего и не было.

– Твои ткани быстро регенерируют, это хорошо, – вздохнул Кю, возвращаясь к исходной плотности. – Но что вообще произошло?

– Без понятия, – пробормотал эльф, присаживаясь на скамейку. – Хэтпит был сам на себя не похож. Его движения были слишком быстрыми, слишком… беспорядочными. Как он умудрился поранить тебя, если стоял к тебе спиной? – обратился он уже к Пелагее.

– Не следовало мне близко подходить, – сказала та. – Я же видела, что он не в себе. Зачем полезла?

– Но почему он был не в себе? – подпёр подбородок эльф. – Всегда такой спокойный, уравновешенный… Загадка. Куда он, кстати, делся?

– За аптечкой пошёл? – предположил Кю.

– Долго он аптечку ищет, – с сомнением покачал головой Ли Тэ Ри. – Слушай, будь другом, разузнай, что у него на уме. Ты же у нас неуловимый?

Хэтпит между тем бодро шагал по лесу, сжимая в руке нож, на котором засыхала кровь Пелагеи. От его ловушки снова поступил сигнал, и уж в этот раз ошибка была исключена. В капкан явно попался зверь.

Предчувствие не обмануло: когда Хэтпит добрался до нужной координаты, в капкане бился лис. Его лапа кровоточила, шерсть стояла дыбом.

Травник с диким выражением лица подскочил к лису, всадил ему в брюхо нож по самую рукоять, провернул внутри и вынул.

Этот удар должен был стать смертельным, но, вместо того чтобы завалиться на бок, зверь постоял секунду-другую, и его рана начала зарастать.

– Так и знал, – торжествующе ухмыльнулся Хэтпит. – Так и знал, что она фея. Кровь фей – великий эликсир. Лучший эликсир от любой болезни. Теперь мне и травы ни к чему. Теперь я буду продавать людям проверенные зелья с кровью феи.

«Кошмар, – подумал Кю, который превратился в ветерок, чтобы проследить за травником. – Надо срочно лететь назад и всех предупредить!»

Но неожиданно для себя он не смог сдвинуться с места.

– Ты из Инычужей, да? Интересно, что я замышляю? – спросил Хэтпит, удерживая его пальцами (хотя что там можно удержать?).

– Как вы это делаете? – ужаснулся ветерок-Кю.

Свободной рукой травник создал нечто наподобие светящегося шара и затолкал ветер в сердцевину света. Оттуда было не выбраться. Кю запаниковал.

– Сиди здесь и наблюдай, как эта лиса будет издыхать от голода. Может, её сожрут другие звери. Может, нет. А я пошёл.

Он, и правда, пошёл. Лёг под кустик, положил рядом окровавленный нож – да и помер.

* * *

Киприан и Юлиана не на шутку сдружились с ведьмой Евой. Её тёмный цвет кожи, её глаза, руки, голос – в ней было прекрасно абсолютно всё. И эта лесная волшебница посвятила свою жизнь не чему-нибудь, а ядам. Её интересовали исключительно опасные растения, вроде той же белладонны или волчьего лыка. Почему?

– Яды не всегда приносят вред, – пояснила она как-то раз. – В небольших количествах они лечат, в иных случаях к яду можно постепенно привыкнуть. Яды важно уметь готовить, чтобы потом создавать противоядия. Кроме того, мы не знаем, чем можно отравиться в том или ином случае. Даже слово бывает смертельно. Поэтому эту науку надо постигать тщательно.

Юлиана прониклась к Еве невольным уважением. Вот, что значит «не тот, кем кажется». Ева была не той, кем казалась поначалу и какой окрестили её другие. За её напускной зловредностью скрывались любовь и тишина. И Ева мало кому позволяла их разглядеть.

Юлиана и Киприан, как её ученики, удостоились этой чести, и теперь Юлиана тоже мечтала стать зловредной ведьмой, которая на самом деле не та, за кого себя выдаёт.

– Вот, к чему лежит моя душа, – говорила она Киприану за сбором трав. – Я ведь то в писатели хотела податься, то на сцене петь. А моё истинное призвание – яды и противоядия. Мне надо было выучиться на биолога и идти работать не в местное издательство, а в лабораторию. Эх…

Киприан выкапывал корешки, складывал растения в корзину, как учила ведьма, и поглядывал на Юлиану с лаской и теплотой, заранее прощая ей всё, что она вытворит в будущем.

Когда они уже возвращались к избушке Евы, им на пути встретился монстр. Он был лохмат и зубаст, за ним тянулся шлейф зловоний, но Юлиана, которая ладила с чудовищами лучше, чем с людьми, даже носа не зажала и отвесила монстру учтивый поклон.

– Вы к ведьме? Позвольте, провожу.

Ева пустила его в дом, ничего не спрашивая. Лесной Кошмар (так представился монстр) был стар и потихоньку готовился к загробной жизни. Его слова на незнакомом, неразборчивом языке падали медленно, тяжело. А травница всё кивала, слушала и снова кивала.

Когда монстр закончил рассказ, она вручила ему гостинцев, отпустила его с миром, а потом упёрла руки в бока и встала напротив закрытой двери спиной к ученикам.

– Что ж, друзья мои, в Скрытень-Лесу стало неспокойно, – мрачно сказала Ева, будто бы взвешивая каждое слово. – Лесной Кошмар видел в дебрях лиса в западне и заколдованный шар, в котором никого нет, но из которого слышатся крики. Крики о помощи.

– Если просят помочь, надо помочь, – рассудила Юлиана.

– Именно, – развернулась к ней ведьма. – Давайте-ка сходим и тоже для начала посмотрим. А там будем решать.

Подкрепившись гостинцами, старый монстр не спешил уйти от избы. Увидев, что травница с учениками выходит за порог, он вызвался её сопроводить и показать ей дорогу.

Вскоре Ева, Киприан и Юлиана увидели и шар, и лиса. А заодно вмятину в траве под кустом неподалёку. Возле вмятины лежал заточенный нож с засохшей кровью. Пожалуй, единственная улика, указывающая на то, что здесь постарался человек.

В тускло светящемся шаре, подвешенном к высокому дубу, что-то билось и кричало:

– На помощь! Вытащите меня отсюда!

– Голос знакомый, – сказала Юлиана. – Кю, это ты, что ли?!

– Я, кто же ещё!

– Так, Киприан, я простая смертная. А ты вековечный клён, к тому же оборотень. Сделай что-нибудь, а?

Она не успела договорить, а тот уже применил свои суперспособности, чтобы спустить шар на землю и вскрыть упругую оболочку.

Из шара тут же вырвался ветер. Немного полетав и пошумев в листве, он приземлился рядом с Киприаном и принял обличье человека.

– Ужас что такое! – воскликнул Кю, цепляясь за руку своего спасителя. – Хэтпит настоящий злыдень! Он запечатал меня в сфере, где нельзя было сменить ипостась. А ещё он на моих глазах лиса ножом проткнул. Но лис чудом остался жив, даже рана затянулась, словно её не было. А потом Хэтпит начал нести какую-то ахинею насчёт крови фей. Кровь феи, понимаете? Кровь нашей Пелагеи! Надо спешить, она в беде!

– Сначала вытащим зверя из капкана, – размеренно проговорила травница. – Его лапа в ужасном состоянии. Её надо будет подлечить. Вы ступайте и аккуратно разведайте, как сейчас поживают ваши друзья. А я пока вернусь домой и позабочусь о лисе. Заодно прихвачу с собой несколько пузырьков с ядом. Мало ли что.

Кю – беспокойный, взвинченный – всё поторапливал Юлиану с Киприаном, пока Ева размыкала «челюсти» капкана, чтобы высвободить лиса.

А где-то там уже бродил юный, но не менее коварный Хэтпит, и затевал он явно не безобидные игры.

Он пришёл к собственному дому – и его туда, ну надо же, не впустили. Гости, будь они неладны! Охранниками заделались.

– Чем, – спрашивают, – докажешь, что ты и есть тот самый Хэтпит? По тебе, мальчик, никак не поймёшь, травник ты или нет.

Эльф с подозрением щурится, Пелагея смотрит с недоверием. Так бы и прибил обоих.

– Я отлучался в лес, – стал распаляться мальчишка, – чтобы умереть и родиться заново. Понятно вам?!

Ли Тэ Ри упреждающе поднял руки.

– Тогда извини, дружище. Проходи и не серчай.

– Бестолочи, – проворчал Хэтпит и, не снимая обуви, вломился в гостиную, а оттуда – к себе в комнату.

Там, на нижних полках шкафа, хранились детские вещи. Ли Тэ Ри на всякий случай пронаблюдал за ребёнком и успокоился лишь тогда, когда удостоверился, что этот малец прекрасно знает, где что в доме находится.

– Порядок, – сообщил Пелагее эльф. – Это действительно Хэтпит. Как думаешь, придётся подождать, пока он подрастёт, чтобы снова брать у него уроки?

– Видимо, так, – сказала Пелагея. – Ох, и нелегко же ему приходится. Бедняжка. Каждый месяц умирать и каждый месяц рождаться. Кто ж такое выдержит?

Освобождённый Кю, вновь обратившись ветром, уже во весь дух мчался к хижине травника. Над Пелагеей нависает угроза, это теперь даже ежу понятно. Пелагею надо спасать. А если не спасать, то хотя бы предупредить для начала. Но Юлиана и Киприан плетутся, как ленивцы, и, похоже, не воспринимают ситуацию всерьёз. Что ж, он и без них справится. Сам, один, всегда один.

Оставив их далеко позади, Кю различил за деревьями хижину и ускорился. Но не успел он толком разогнаться, как натолкнулся на невидимый заслон. Преграда спружинила, и Кю отбросило назад. Он запутался в ветвях дерева, насилу выбрался и настороженно подлетел к заслону.

Как это понимать? Почему жучки-паучки сквозь него проползают, а ему, ветру, проникнуть внутрь не удаётся? Он пробовал пробиться снова и снова, но прозрачная стена раз за разом упруго отталкивала его.

Что ж, снизойдём до уровня жучка, решил Кю, и мигом превратился в насекомое. Но и насекомому удача не улыбнулась. Как жучок ни пытался проползти, как ни силился, трюк не сработал.

Стало быть, Хэтпит установил защиту от Инычужей, осенило его. И поскольку Кю был одним из Инычужей, способных менять ипостась по собственному желанию, прозрачный купол его не пропускал, в каком бы обличье он ни был.

И как же теперь поступить? Надо выманить Пелагею наружу, вот что. Пусть Пелагея выйдет из дома, пересечёт заслон, и тогда…

Юлиана и Киприан только-только нагнали Кю и ступили было за грань, когда тот их остановил.

– Погодите! Вас пропустило? – окликнул их из травы блестящий жучок, которого едва не раздавили.

Юлиана уставилась на крошку в недоумении, поморгала, прикинула что-то в уме и наконец догадалась, кто с ней говорит.

– А тебя что, не пускает? – спросила она.

– Да тут какая-то преграда. Бьюсь, бьюсь, а всё без толку. Вы не могли бы привести Пелагею сюда? И эльфа захватите за компанию. Травник Хэтпит – истинное зло. Если он ещё ничего не сотворил, то обязательно сотворит.

– Хм, – засомневалась Юлиана. – Наша Пелагея волшебная с головы до пят. Да и северный владыка от неё не отстаёт, два сапога пара. Ты всерьёз полагаешь, что какой-то травник может им навредить?

– Пелагея во всех видит только свет, – упорствовал Кю. – А на эльфа вообще рассчитывать нечего, он эгоист и брюзга, дальше своего носа не видит.

– Мы не знаем, кто он таков, этот Хэтпит, и какова его природа, – миролюбиво сказал Киприан, ухватив Юлиану за локоть. – И лучше бы нам держать с ним ухо востро. Не расслабляйся, ладно? Пойдём и приведём их. Кому от этого хуже сделается?

Глава 4. Поймать и отпустить – вот наша тактика

Пока они переговаривались, по лесу расползлась зловещая тишина. Даже птички, от чьего чириканья у Юлианы временами болела голова, будто бы насторожились.

– Что у вас там? – спросила Ева, неожиданно возникнув рядом с заговорщиками. В руках она держала корзину, полную ядов на все случаи жизни. Улыбалась хитро и тонко, пытливо щурила глаза и была неимоверно хороша собой.

Но Юлиана и Киприан всё равно отскочили от неё, словно от какой заразы.

– У нас тут спасательная операция, – ровным тоном пояснил Кю, который из жучка превратился в человека и ходил возле незримого барьера, попинывая его так и эдак.

– Оставайтесь с травницей здесь, – сказал Киприан. – Мы скоро приведём друзей.

– Вы знали, что Хэтпит только прикидывался паинькой? Я вот нет, – ввернула Юлиана.

Оставив ведьму и Кю за барьером, они с Киприаном направились к хижине, которая стояла среди аккуратных грядок и клумб, чистенькая и опрятная, словно домик из доброй сказки. Ни намёка на то, что в хижине проживает псих с маньячными наклонностями.

Юлиана буквально искрилась энтузиазмом. По дороге она отрабатывала боевые приёмчики, которые выучила на курсах самообороны. Хук слева, хук справа, удар ногой с разворота. «Бдыщ! Бац! Повержен!»

В хижине Хэтпита она никак не ожидала встретить ребёнка, да притом воинственно настроенного.

Он был там не один. На диване лежала без чувств Пелагея, скованная по рукам и ногам. Эльф тоже не подавал признаков жизни и был завёрнут в ковёр, а поверх перевязан прочными лентами, как подарок на день рождения. Чем-то этот ребёнок их опоил.

– Эй, – возмутилась Юлиана. – Ты что за урод такой? Ты кто вообще?

– Я Хэтпит, – ухмыльнулся мальчишка.

Достав из кармана трубочку, он сунул её в рот и подул. Юлиана немедленно ощутила на своей шее укол и стала терять сознание.

«Значит, не опоил. Значит, использовал парализующие дротики, гад такой», – подумала она напоследок, после чего её наглухо накрыло тьмой.

Киприана постигла та же неприятная участь, и он сильно пожалел, что не подпитался от матушки-земли как следует. Надо ему было в обличье клёна постоять не пару часов, а пару дней. Тогда, может, яд из дротика его бы не одолел. Какое там, интересно, противоядие? Уж ведьма наверняка может его приготовить…

Ведьма и Кю маялись от ожидания перед заслоном и гадали, почему спасательная команда всё ещё не вернулась.

– Чего они там медлят? – беспокоилась Ева. – Уже должны были давно со всем разобраться.

– Сходи, проверь, – просил Кю.

– Нет, давай ещё подождём. Вдруг только хуже сделаем?

Они прождали час, другой. Ничего не происходило. И Ева решила, что пора вмешаться.

Тем временем мальчишка успешно провёл кровопускание, извлёк из Пелагеи много её волшебной крови и раздумывал, что же теперь делать дальше. Может ли фея умереть от потери крови? А если нет, будет ли она такой же сильной? Сможет ли вырваться, когда закончится действие паралитического яда?

Придя в себя, Пелагея не сразу поняла, где находится. Её голова кружилась, перед глазами стояла пелена, а в теле поселилась безмерная слабость.

Ли Тэ Ри тоже очнулся. Разлепили веки Юлиана и Киприан. Втроём они хором начали ругаться и угрожать на разные лады. Тот самый цыганский табор в действии. Хэтпит давления не вынес и заклеил им рты липкой лентой.

– Угомонитесь уже! – крикнул он чуть ли не в слезах. – Вы мне тут вообще не нужны. А что с вами делать, я не… Ах, точно: буду ставить на вас опыты. Вы в курсе, что у вашей феи целебная кровь? Нет?

– На нас нельзя ставить опыты, – возразила Юлиана, которой каким-то чудом удалось сорвать с губ скотч. – Мы все далеки от нормы. Поэтому при измерении показатели будут недостоверны.

– Молчать! – разозлился мальчишка и снова залепил ей рот. – Знаю, что ты ещё скажешь. Что я помешался на целебных настоях, что я маньяк-целитель. Что меня надо поместить в изолятор…

Он не мог отдышаться от распиравшей его злобы.

«Изолятор, – подумала Юлиана. – Что ж, он сам это сказал».

Она больше не могла избавиться от скотча, но по-прежнему была в состоянии мыслить. Если всё идёт не по плану, подумала она, надо делать хоть что-нибудь. Что угодно. Поэтому она мысленно позвала сперва Киприана, который, конечно же, отозвался, потому что они частенько общались телепатически. Потом Юлиана попробовала обратиться к ведьме, но та не откликнулась. Тогда зов был направлен к монстру, с которым они недавно ходили смотреть на капкан. И тот неожиданно вклинился мыслью в её рассудок.

«Что надобно?»

«Помощь нужна. Мы тут в хижине у травника Хэтпита. Он нас связал и собирается творить какие-то гнусности. Зови всех своих товарищей. Лесные звери тоже сгодятся».

Когда адресату поступил сигнал о помощи, Ева уже бодро шагала к дому, исполнившись решимости накостылять Хэтпиту по первое число. К тому времени, как она добралась до крыльца, часть монстров успела окружить непроницаемый заслон, а часть пробралась внутрь.

– Вот так новости! – поразилась травница, увидев старых знакомых. – Это у меня, что же, целая армия на подхвате?

Но монстры и лесная живность на неё даже внимания не обращали. Они все, словно подстёгиваемые кем-то невидимым, целеустремлённо стекались к хижине. В сопровождении хвостатых, ушастых и зубастых Ева вошла внутрь, пересеклась взглядом с вредным мальчишкой, которого явно застигли врасплох, и заметила пленников.

Пока монстры занимались хозяином, она развязала руки сперва Юлиане, потом Киприану и Ли Тэ Ри. Под крики юного Хэтпита (против монстров его магия не работала) Ли Тэ Ри бросился к жене.

– Держись, пожалуйста, – умолял эльф, вскидывая её на руки. – Не умирай…

– Размечтался, – смешливо фыркнула Пелагея и обхватила его за шею. – Я тебя ещё тысячу лет мучить буду.

Жизнь в ней теплилась едва-едва, кожа была холодна, пульс еле прощупывался, и при всём при этом она умудрялась шутить. Наверное, так только феи могут.

– Ей будет проще восстановиться, если она сменит ипостась, – посоветовала Юлиана. – Пусть превратится в горлицу.

– Спятила?! – выпучился на неё северный владыка. – Она и шагу ступить не может. Какое уж тут превращение!

– И всё-таки я попробую, – зашевелилась у него на руках Пелагея.

Спустившись на пол, она на полусогнутых сделала шаг, поворот, шаг, поворот, раскинула руки – и обернулась белоснежной горлицей. С полётом у птицы дела обстояли туго. Она даже крылья расправить не могла. На смену ипостаси у неё ушла почти вся энергия.

Ли Тэ Ри бережно взял горлицу в ладони, согревая её своим теплом.

– Что ж, так действительно проще, – признал он.

Монстры тем временем благополучно разобрались с Хэтпитом. Скрутив мальчишку, они готовились свершить над ним справедливый суд. Странные, страшные существа заполонили его дом и сидели кто на стульях, кто на столе, кто на шкафу, кто на полке среди посуды. С их приходом стало довольно тесно.

Удостоверившись, что негодяй под надёжной охраной, Ева и бывшие пленники покинули хижину. Ни ногой больше к этому психопату! (Слова эльфа, если что).

Кю, которого заслон по-прежнему не пропускал, весь извёлся от неопределённости и собственного бессилия. Он корил себя и думал много ненужных мыслей, от которых гудела голова, а на сердце делалось паршиво.

Завидев своих друзей в полном составе, распознав в горлице Пелагею, он воспрянул духом, взбодрился и чуть не набросился на эльфа, когда тот вышел из зоны недосягаемости.

– Эй-эй! Поспокойнее! – прикрикнул на него Ли Тэ Ри. – И Пелагее сильно не докучай. Она пострадала больше всех, ей нужно восстановить силы.

– Ужас какой! – испугался Кю и уставился на горлицу. – Что с ней случилось?

– Поверь, – авторитетно сказала Юлиана, уводя его в сторонку, – тебе лучше не знать.

Монстры, которые задержались в хижине для суда, были чересчур справедливы. Они не могли наказать Хэтпита по всей строгости, потому что он никого не убил и ни одно своё злодеяние так и не довёл до конца. Попавшего в капкан лиса Ева отнесла к себе и выходила, а Пелагея, несмотря на потерю крови, довольно быстро восстанавливалась благодаря своей фейской сущности.

Травнику вменили в вину только похищение и нанесение телесных повреждений, но состав преступления не тянул даже на исправительные работы, не говоря уже о долгосрочном заключении под стражу. В итоге в качестве приговора ему назначили пять суток под домашним арестом, и монстры взялись караулить его по очереди, чтобы не сбежал.

Но вот пять суток миновало, и время ареста истекло. Мальчишка превратился в довольно ловкого, сноровистого юношу, и лесные чудища весьма неохотно даровали ему свободу. Что он будет делать на свободе? Понятно, что ничего хорошего.

Хэтпит, как правило, оправдывал ожидания. Прихватив с собой склянки, где хранилась волшебная кровь, он закинул на плечи котомку с вещами и был таков – исчез в неизвестном направлении.

Юлиана об этом узнала и развела руками.

– Ну, как всегда. Сперва главный злодей скрывает свои злодейские делишки, потом его ловят, потом он даёт стрекача и готовит оружие, чтобы уложить главных героев на лопатки. Ничего нового, всё строго по канону. Даже скучно.

– Первым делом он похитит Пелагею, – мрачно возвестил Кю, который не придумал ничего лучше, чем обвиться вокруг Пелагеи мягким пледом.

Она к тому времени уже превратилась из горлицы в человека, потому что основной этап восстановления прошёл успешно, но всё ещё чувствовала себя не очень. И Кю вызвался поделиться с ней энергией таким вот незамысловатым способом.

Ли Тэ Ри был настолько погружён в переживания, что даже не возражал против столь вопиющего произвола. Хотя не исключено, что он уже давно плюнул на «произвол». В конце концов, что может быть хуже, чем ревность к предметам быта? Если вечно приписывать собственной жене роман с одеялом, или с холодильником, или, например, с домашним растением, эдак можно совсем слететь с катушек. Замешан здесь проныра Кю, не замешан – не суть важно, лучше завязывать с ревностью прямо сейчас.

– Ну да, её кровь вроде нужна Хэтпиту для настоев, – задумчиво отозвался эльф.

– Как мы поняли, она целебная, – сказал Киприан.

– Значит, ожидаем его прихода и готовимся, – пробормотал Ли Тэ Ри и тяжко вздохнул.

Тут подошла Ева, убрала с прохода полу его расшитого халата и указала на каждого из бездельников.

– Ты и ты, – велела она Юлиане с Киприаном, – марш мыть посуду! Покидали в раковину и ждёте, что она сама помоется? Так не бывает.

– А вы, многоуважаемый эльф, – обратилась травница к Ли Тэ Ри, – подметите пол, да не своей распрекрасной мантией, а, будьте добры, метлой.

Она вручила оторопевшему эльфу метлу с совком и взялась за лентяя Кю.

– Так, ты у нас в кого угодно превращаешься, верно? Тогда сделай милость, прочисти дымоход. Вот-вот засорится.

– Ну почему? – заныл плед. – Почему мне всегда достаётся самая грязная работа?

Вскоре до них дошла весть, что Хэтпит обосновался в городе, открыл лавку и продаёт чудодейственные зелья направо и налево. Сперва юноша, потом молодой человек (якобы его старший брат), потом мужчина в преклонных летах… А затем запасы крови закончились, и старику пришло время возлечь на смертное ложе. Он накопил достаточно средств, чтобы с честью умереть и переродиться.