Текст книги "Братья по оружию"
Автор книги: Иван Стрельцов
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 2. Первая драка
Двенадцатилетнему сироте Джахару в этот день повезло. Сегодня его не стали будить засветло, чтобы гнать сельскую отару на пастбище. В этот день мальчику дали вволю поспать.
Стадо погнал Карим Бансаров. Перебросив через плечо сумку, молодой чеченец взял в правую руку длинный посох и пошел следом за серебристой волной блеющих овец. Откормленные животные заполонили своими тушками всю улицу и, подобно морской волне, катились по окраине аула. Два огромных волкодава, по своей собачьей глупости подчинявшиеся тому, кто носит каракулевую шапку и опирается на посох, радостно тявкали, подгоняя овец.
Вырвавшись за пределы села, стадо разлилось, превратившись в огромное бесформенное пятно, грозившее в любую минуту, подобно ртути, разделиться на множество более мелких групп-пятнышек. И только кудлатые барбосы, носящиеся из стороны в сторону, виляя закрученными в бублики хвостами, не давали стаду развалиться.
Утренний воздух был насыщен ароматами зреющих трав. Едва выглянувшее из-за гор солнце еще не палило немилосердно, а только нежно грело. В небе весело свистел жаворонок, дополняя картину летнего пейзажа.
Только Кариму Бансарову было не до окружающих красот, молодому чеченцу предстояла серьезная работа, от четкости выполнения которой зависел успех если не всей операции, то значительной ее части.
Обычно пастушонок Джахар пас овец недалеко от аула, трава в этом году уродилась повсюду рослая и сочная. Да и под присмотром находились и скот, и мальчик, время самое что ни на есть разбойничье, много развелось охотников до дармового мяса. Карима подобные доводы не страшили, и он погнал стадо дальше, в сторону Орлиного кургана, высокого холма с пологими краями, с которого открывался отличный вид на десятки километров.
Но главное было то, что с вершины холма был отчетливо виден один из ротных опорных пунктов сорок второй мотострелковой дивизии, находившийся в семи километрах.
И этот РОП предстояло уничтожить отряду «самообороны» под командованием Руслана Забгаева, когда начнется общее наступление повстанческих сил. Племяннику Кариму Бансарову было приказано помочь дяде ракетным огнем, для этого он и привез в аул полсотни мощнейших реактивных снарядов. А вскоре к ним добавят и пять пусковых установок.
Задача – выбрать позицию для ракетной батареи и определить цели на территории опорного пункта, чтоб сделать бомбардировку наиболее эффективной.
Овцы, учуяв запах свежей нетоптаной травы, дружно перебирали короткими ногами, взбираясь на Орлиный курган. Волкодавы, которым уже надоело зазря лаять и размахивать пушистыми «бубликами», теперь двигались степенно, при этом наблюдая, чтобы ни одна из овец не оторвалась от каракулевого коллектива.
Наконец стадо взобралось на самую вершину. Карим, углядев развесистую чинару, под которой можно укрыться от полуденного зноя, вонзил посох в землю, давая животным знак, что сегодня пастбище будет здесь. Затем расстелил на траве прихваченную из дому плащ-палатку и бросил на нее сумку с нехитрой снедью. Настало время «заморить червячка».
Наскоро перекусив вчерашней лепешкой, домашним сыром, вареным яйцом и зеленью, Карим некоторое время оглядывал окружавшую его красоту. Так могло показаться со стороны, но на самом деле, согласно неписаному закону разведки, Бансаров самым внимательным образом осматривался, чтобы не пропустить вероятную опасность.
Все было спокойно и чинно, как будто нигде не гремели взрывы, не свистели пули и не лилась людская кровь.
Убедившись в своей безопасности, Карим Бансаров встал с плащ-палатки и подошел к густо разросшемуся кусту дикого орешника. Когда знаешь, что и где искать, этот процесс не занимает много времени. Вытащив из кармана кнопочный нож, чеченец присел возле куста и легко поддел лезвием пласт дерна, под которым оказался деревянный настил. Под досками была скрыта прямоугольная ниша. Встав на одно колено, Карим запустил в нишу обе руки, затем осторожно вытащил на поверхность средних размеров пластиковый короб. Подхватив драгоценную ношу, Бансаров отнес его под чинару. Несмотря на довольно неказистый вид пластикового контейнера, его содержимое стоило не меньше нового «шестисотого» «Мерседеса» и требовало нежного обращения опытного специалиста (каким после длительного обучения в Судане и являлся Карим Бансаров).
В контейнере находился оптико-электронный комплекс артиллерийского наведения «корсар», новинка американского оружейного концерна «Дженерал электрик», сочетающий в себе портативный дальнемер двадцатикратного увеличения и сверхскоростной баллистический квантовый вычислитель. Оба эти прибора были подключены к портативному компьютеру, позволяющему смоделировать на основе полученных данных траекторию полета снаряда.
Вскрыв контейнер, Бансаров стал приводить комплекс в рабочее положение…
Мощная оптика выхватила из пространства земляной вал, окружавший восьмигранным контуром ротный опорный пункт. С высоты Орлиного кургана РОП оказался как на ладони.
По углам вала в капонирах стояли БПМ-2 и БТР-80, между бронетехникой тонкой извилистой линией тянулась стрелковая траншея. Прямоугольные выступы указывали на позиции станковых пулеметов и автоматических гранатометов.
За земляным валом виднелись жилые постройки, командный бункер, врытые в землю склады (их можно было опознать по вооруженным часовым).
Под натянутым «зонтом» притаилась батарея «васильков» [25]25
«Василек» – автоматический миномет калибра 82 мм.
[Закрыть] , страшное оружие против наступающих.
Карим Бансаров старательно вносил данные о целях в память компьютера, и одновременно баллистический вычислитель выдавал исходные параметры для пусковых установок.
«Бронетехника, минометная батарея, склады боеприпасов и ГСМ, штабной бункер», – мысленно классифицировал цели чеченец, всего их было двадцать две. Почти в два раза меньше, чем запас ракет. Карим уже знал свои дальнейшие действия: пусковые установки расставит в ложбине за Орлиным курганом и будет вести беглый огонь с разницей в десять секунд, это позволит выпустить не меньше полусотни реактивных снарядов.
Бансаров уже наяву видел, как огненные стрелы, пронзив небо, обрушиваются на опорный пункт, вспыхивают кусты взрывов, горит изуродованная бронетехника, над складом горюче-смазочных материалов поднимается гигантский столб черного дыма, ошалело мечутся солдаты и офицеры, не способные сопротивляться штурмующим их крепость вайнахам.
«Жаль, что это не тот РОП, в котором мы «сдавались», – с сожалением подумал Карим. – Я бы коменданту лично башку отрезал. Ничего, скажу дяде, чтобы придержал в этот раз для меня пару баранов с офицерскими погонами».
Где-то поблизости зарычал один из волкодавов, то ли учуяв приближение волка, то ли близость человека. Бансаров насторожился. Зажав в правой руке рукоятку кнопочного ножа, он привстал на колено и огляделся по сторонам.
Легкий ветерок лениво шевелил высокую траву, но ничего подозрительного чеченец не заметил, да и пес успокоился, снова растянувшись на солнцепеке.
Карим криво усмехнулся, отложил нож. Его задача была выполнена. Уложив аппаратуру в контейнер, он вернул его в тайник, после чего беззаботно растянулся на плащ-палатке. Теперь нужно было только дождаться вечера, чтобы погнать стадо в аул.
Над колышущимся морем ковыля мелькнула и тут же исчезла голова в камуфляжной бандане. Ветер по-прежнему нежно ласкал траву…
Сводный отряд Сергея Таранина расположился на одном из полевых аэродромов вертолетного полка.
На площадках, выложенных из специальных металлических плит, разместилось два десятка вертолетов. Добродушные, лупоглазые «толстые» («Ми-8» ударно-транспортный). Хищные и стремительные «полосатые» («Ми-24» огневой поддержки). В самом конце радушными «мамками» возвышалась пара «коров» (крупнейшие в мире транспортные вертолеты «Ми-26»).
Морские пехотинцы занимали территорию, отведенную для частей, транспортируемых по воздуху. В находившихся здесь десяти армейских шатрах бойцы могли разместиться с полным комфортом. Один из шатров морские пехотинцы отвели под штаб, здесь Таранин собрал всех офицеров штаба, и, пока рядовые и сержанты отдыхали, командный состав занимался составлением плана предстоящей операции.
Вечером второго дня на аэродром приехал сам подполковник Капут. Представитель ГРУ был в обычном офицерском камуфляже, яловых сапогах старого (советского) образца. Небритое лицо и красные от бессонницы глаза старшего офицера наглядно доказывали, что представитель военной разведки не бьет баклуши в чеченской командировке.
На удивление лихо выпрыгнув из десантного модуля нового бронированного вездехода «водник», Евгений Васильевич взмахом руки оборвал еще не начавшего доклад Таранина.
– Здоров, капитан. – Он крепко пожал руку морского пехотинца и широко зашагал в сторону штабной палатки. Войдя внутрь, снял фуражку, бросил ее на раскладной столик, вопросительно посмотрел на вошедшего следом Сергея и коротко спросил: – Как дела?
– В пределах допустимого, личный состав, кроме дневальных, отдыхает, набирается сил, – четко ответил Таранин.
– Что с планом организации засады? – Полковник присел на шаткий стул и потер пальцами переносицу.
– Как положено, готов.
– Демонстрируй.
– Прошу. – Сергей Таранин указал на брезентовую ширму, перегораживающую половину шатра.
За ширмой оказался большой стол, на котором офицеры смастерили макет местности, где отряду предстояло действовать.
Подполковник Капут окинул макет внимательным взглядом и негромко буркнул:
– Интересно. А теперь хотелось бы послушать и комментарии к этому народному творчеству.
– Пожалуйста, – с готовностью кивнул капитан и взял со стола блестящую антенну от транзисторного приемника, служившую указкой. – Как следует из разведданных, с сопредельной территории к нам вторгся караван с оружием для НВФ [26]26
НВФ – незаконные вооруженные формирования.
[Закрыть] , и направляется он в Волчью лощину. – Таранин говорил ровным, спокойным голосом, одновременно указкой обозначая географические точки, на которых в ближайшее время будет проводиться специальная операция. – Так как задача моего отряда не уничтожение каравана, а лишь демонстрация силы, чтобы заставить духов отказаться от своего намерения двигаться в сторону Волчьей лощины, то на совещании мы с командирами групп единогласно пришли к выводу – необходимо устроить сложную засаду.
Место мы выбрали в квадрате «17—22», где обнаружили очень удачный поворот на тропе, которую, кстати, пересекает широкий горный ручей. Здесь мы уничтожим дозорную группу, но так как охрана и сопровождение у них довольно внушительное, не думаю, что «духи» так сразу отвернут. Скорее всего они попытаются прорваться, а для этого часть боевиков бросят в лоб, а часть попытается обойти нас с фланга. Единственное возможное для обхода место – небольшой брод через горный ручей в трех километрах выше по течению. Именно там решено установить активное минное поле и разместить группу прикрытия. После того как эти группы «духов» будут уничтожены, караван отвернет. Мы же, естественно, преследовать их не будем.
– Неплохо, – после секундного раздумья произнес Евгений Васильевич, – вот только будут кое-какие коррективы. Вместе с тобой будут работать авиаторы, необходимо договориться о позывных, чтобы вы работали согласованно. – Подполковник протянул Таранину карточку с радиопозывными для предстоящей операции. Тот пробежал взглядом по данным и спрятал в нагрудный карман. – Да, кстати, не забудь о «театре одного актера».
– Само собой разумеется, – понимающе усмехнулся Таранин.
После короткого совещания представитель ГРУ, распрощавшись с командиром отряда, снова укатил в расположение штаба сорок второй дивизии. Обстановка по операции так быстро менялась, что подполковник не мог надолго оставлять свой кабинет, куда стекалась вся оперативная информация.
Сергей глянул на циферблат «командирских» часов и негромко крикнул:
– Андрейченко! – вызывая дежурного по штабу.
– Здесь, товарищ капитан, – из ближайшей палатки выскочил радист, выполнявший обязанности дежурного.
– Через два часа общий подъем, будем готовиться к выходу, – распорядился Таранин и, широко зевнув, добавил: – А я пока тоже прикорну…
Обычно Сергей не брал на задания весь личный состав отряда, в лучшем случае половину, держа оставшихся на всякий случай действующим резервом.
В этот раз на боевые уходили четыре группы, шесть оставались в резерве. С разведчиками шел и командир отряда, которого замещал начальник штаба капитан Седых.
Четыре «толстых», оснащенных приборами ночного видения и экранами, снижающими едва ли не вдвое шум двигателей, были специально адаптированы для полетов ночью и в особо сложных условиях.
Пилоты уже прогрели двигатели своих «Ми-8» и терпеливо ждали, когда в десантные отсеки заберутся нагруженные как оружием, так и боеприпасами морпехи.
Наконец последний боец забрался внутрь, приглушенно хлопнула за ним дверная задвижка. Четыре огромные стрекозы почти синхронно оторвались от земли и стали медленно набирать высоту. Растворившись в темноте, «толстые» взяли курс в направлении границы, где в холодном свете луны слабо виднелись очертания гор.
Строй вертолетов шел на предельной высоте. Конечно, это было рискованно в случае обстрела ПЗРК [27]27
ПЗРК – переносной зенитный ракетный комплекс.
[Закрыть] , но с четырехкилометровой высоты заэкранированный шум почти не слышен.
В тусклом свете зеленой лампочки Таранин пристально вглядывался в лица сидящих напротив него бойцов. Покрытые маскировочным макияжем физиономии морских пехотинцев ничего не выражали. Все они, как один, были контрактниками, то бишь профессионалами. И каждый выход на боевые воспринимали как свою работу, на которой нужно убивать и постоянно быть готовым к тому, что тебя самого покалечат или убьют. И жизнь твоя зависела от собственной храбрости и мастерства да от того, кто твою спину прикрывает. Поэтому чужих и случайных людей в таких подразделениях не было, это была особая каста, как средневековые рыцари, «орден профессионалов».
Сергей вдруг почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. Он был горд сознанием того, что принадлежит к этому братству…
«Ми-8», выйдя в исходную точку, стали резко пикировать. Оказавшись у излучины горного ручья, вертолеты зависли на пятнадцатиметровой высоте. Через мгновение одновременно распахнулись двери, и вниз полетели десантные тросы, по которым один за другим заскользили бойцы морской пехоты.
Меньше чем через минуту десантирование закончилось, и, подтянув тросы вовнутрь, вертолеты растворились в кромешной темноте…
Пока три группы обустраивали основную засаду, Сергей обратился к командиру четвертой группы, которой следовало исполнить роль прикрытия:
– Вы там особо не рискуйте. Устанавливай, Николай, активное минное поле и людей размещай в безопасной зоне, чтобы бить наверняка. Усек?
– Да все будет путем, Серега, – добродушно ответил командир четвертой группы лейтенант Лемешев, с которым Таранин съел не один пуд соли в этих горах. – Есть у меня насчет засады одна задумка, ни один гад не уйдет.
– Ладно, только особо не подставляйся. – Мужчины напоследок обнялись, и двенадцать теней, сгибаясь под тяжестью своей амуниции, растворились в темноте…
Тем временем основная группа обустраивала засаду по всем правилам партизанского искусства. Первым делом саперы установили полдюжины противопехотных мин направленного действия «МОН-100» из такого расчета, чтобы полностью перекрыть проход по тропе.
Огневой заслон строили «каскадом», два десятка автоматчиков, вооруженных, кроме неизменных «АКМ», ручными одноразовыми гранатометами «РПГ-18» «муха» со специальными осколочно-фугасными зарядами, занимали позиции перед ручьем, укрывшись за валунами и в кустах буйно разросшегося в этих местах папоротника. Над ними по склону разместились четыре пулеметных расчета с модернизированными ротными пулеметами Калашникова, теперь грозно именующимися «печенег».
Выше всех по флангам разместилось отделение снайперов, им отводилась особая роль. Как сказал командир отряда: «Регулировать популяцию козлов и отстреливать только самых опасных», чтобы не насторожить противника мыслью о заранее организованной засаде, чтобы это выглядело как случайное боестолкновение с рейдовой группой федералов.
Подготовка к операции была закончена с предрассветным туманом. Капитан Таранин занял место в подготовленной ячейке, справа от себя положив неизменный «АКМС», а слева подрывную машину, провода от которой тянулись к противопехотным минам. За спиной капитана вольготно расположился радист третьей группы младший сержант Семенов.
«Ну все, – улегшись поудобнее, подумал Сергей, – прямо по Блоку получается: «Идите все, идите на восток. Мы открываем место бою…» Жаль, что придется только щелкнуть духов по носу, а не отрывать головы целиком. Но начальству виднее, потому и зарплата у них больше…»
Несмотря на то что переход границы прошел идеально, караван застрял на стоянке больше чем на сутки. Переноска пусковых установок вручную по узкой тропе да еще над бездонной пропастью измотала боевиков как физически, так и морально. Требовалось время для восстановления сил.
Только утром следующего дня группа боевиков из отряда Руслана Мирзоханова, выполняющая роль дозора, ушла вперед.
Через полчаса на рацию Воина пришло сообщение от разведчиков, что тропа чистая и можно выдвигаться. Мирзоханов отключил свой передатчик и, взмахнув рукой, подал знак боевикам.
Караван выдвигался своим особым порядком, первыми вышли моджахеды из отряда Воина, затем погонщики повели груженых лошадей, и, наконец, хвост каравана замыкали арабские наемники Омара.
Шатун шел в середине каравана, левой рукой держа под уздцы рыжеватого, с большими темными глазами коня, а правой поддерживая висящий на плече автомат. С того момента как они пересекли границу, Владимир все время был начеку. То, что обещал Панчуку полковник Крутов, – это были всего лишь слова, а достаточно повоевавший Шатун хорошо знал, что на войне возможно все. На караван может наткнуться группа спецназа, штурмовик или пара «крокодилов», находящихся в свободной охоте. Кроме того, в республике у правительства Чечни есть свои вооруженные силы, в том числе и подразделения спецназа. Среди боевиков Воина могли быть информаторы чеченского спецназа (родственные связи для этой республики не пустой звук). К тому же, кроме военных, с терроризмом вели войну в здешних краях и ФСБ, и милиция, поэтому удара нужно было ждать каждую секунду, с любого направления, а выжить можно, лишь рассчитывая на себя.
Поправив на плече автомат, Панчук оглянулся через плечо. Следом за ним шли Качмала и Милевский, а за ними тащился нагруженный, как голливудский терминатор, ирландский «пасынок» легионеров Патрик О’Найл. Обливаясь потом, он несколько раз говорил Милевскому про обрез двустволки и пару одноразовых гранатометов, что это, по его мнению, явно лишний арсенал. Но многомудрый Виталий каждый раз отрицательно качал головой и негромко отвечал:
– Я бы не стал рисковать, абреки – они к оружию со священным трепетом относятся, увидят, что ствол бросил, в момент горло, как барану, перережут. Даже пикнуть не успеешь.
Патрик кряхтел, потел, ругался вполголоса на своем непонятном языке, но выбранный арсенал по-прежнему тащил на себе.
Олег Качмала был прав, ирландский террорист оказался абсолютно не подготовленным к кочевой жизни диверсанта. Всего лишь за несколько ночных переходов он похудел, лицо осунулось, четко обозначились скулы, делая его похожим на мертвеца. Это впечатление усиливали уродливо сморщенные на лице веснушки.
Весь день караван шел по узкой, петляющей по дну ущелья тропе. Нависшие над ними острые пики гор надежно прикрывали от возможного налета авиации, холодная тень скрывала людей и лошадей от самой чуткой аппаратуры слежения.
К вечеру караван выбрался из ущелья на широкое плато, простирающееся сквозь редколесье, которое Руслан Мирзоханов выбрал местом для непродолжительной стоянки.
Боевики наконец смогли сбросить оружие, опуститься на землю и перевести дух. Погонщики тем временем навешивали на морды лошадей сумки с ячменем.
Легионеры, в первую очередь накормив своих четвероногих друзей, сами собрались перекусить. Владимир Панчук, вытащив нож, легко вскрыл пластиковую упаковку натовского сухпайка, вытащил брикет сухого пресного печенья и банку тушенки. Без аппетита пережевывая галеты и жесткие волокна мяса, Шатун внимательно наблюдал за действиями двух пакистанцев. Эта парочка во время похода находилась возле полевого командира, но, едва караван останавливался на привал, пакистанцы тут же обходили его и дотошно осматривали вьюки с пусковыми установками.
Покончив с тушенкой, Владимир достал упаковку с джемом. Сорвав яркую обертку, зачерпнул галетой розовую желевидную массу и поспешно отправил «десерт» в рот, при этом по-прежнему не выпуская из вида бродящих среди лошадей арабов.
Один из смуглолицых мужчин остановился возле кареглазого коня, которого вел Шатун, и осмотрел вьюки. Задержавшись на минуту, пристально буравил черными глазами не обращавших на него внимания легионеров. Те продолжали монотонно пережевывать пищу, о чем-то тихо переговариваясь. Пакистанец постоял еще некоторое время и так же молча прошел дальше. Спустя пять минут он прошел обратно и только бросил на мужчин беглый взгляд.
После получасового отдыха Руслан Мирзоханов отдал приказ двигаться дальше, караван выбился из графика, следовало поторопиться…
Несмотря на приборы ночного видения, продвигаться в темноте каравану пришлось гораздо медленнее.
Черепаший ход слишком изматывал силы, чтобы занимать голову дурными мыслями. Но по давно выработанной привычке Панчук стал размышлять о странном поведении пакистанцев. Даже малейшее подозрение могло перерасти в приказ о ликвидации, а это было недопустимо.
«Значит, нужно опередить господ шпионов», – решил про себя Владимир. Его правая рука отпустила ремень автомата и скользнула под ветровку, где за пояс был воткнут плоский бесшумный пистолет «вул». Выполнить задуманное Панчуку казалось проще простого: отдать своего тяжеловоза идущему следом Качмале, а самому, пользуясь темнотой, пробраться в голову каравана и там порешить обоих пакистанцев, а заодно «умножить на ноль» и командира чеченцев.
Большой палец бесшумно опустил «запятую» предохранителя, патрон в патроннике, можно действовать незамедлительно. Владимир хотел подозвать Олега, как вдруг сообразил, что неожиданная смерть лидера боевиков может привести к расколу среди моджахедов и наемников, да и вообще всю ситуацию сделать неконтролируемой. Караван могут просто бросить среди гор да заодно легионеров вместе с ирландцем запросто расстрелять, потому что иноверцы.
«Поспешай, не торопясь», – вспомнил Шатун услышанную от пожилого капрала польскую пословицу во время прохождения службы в учебном центре Иностранного легиона. Действительно, торопливость может стоить слишком дорого.
«Чтобы не вызывать подозрений, пакистанцев нужно будет ликвидировать, как только выпадет подходящий случай», – решил Панчук, ставя пистолет обратно на предохранитель.
Ночь прошла спокойно, без происшествий. С рассветом на горы опустился молочно-белый туман.
– Осталось пройти через ручей, там и остановимся на привал, – сообщил по-русски один из впереди идущих погонщиков другому и, чтобы придать вес своим словам, добавил: – Сам слышал, как Руслан говорил.
Панчук улыбнулся, подумав, что отдых им действительно не помешает. Люди, лошади едва волокли ноги от усталости. Если все будет продолжаться в том же темпе, то караван вряд ли вовремя дойдет до исходной точки, физических сил не хватит. А значит, пусковые установки не попадут к полевым командирам. Поэтому охране, погонщикам с лошадьми, а заодно и наемникам нужен отдых… Закончить логическую цепь своих размышлений Владимир не успел – далеко впереди раздался треск автоматных очередей. Стрельба сперва нарастала, потом вдруг оборвалась, и только один автомат отрывисто бил очередями.
Караван остановился, мимо легионеров почти бегом пронесся верзила Омар. Шатун передал своего рыжего тяжеловоза Качмале и также поспешил в голову колонны, где сейчас находился Мирзоханов со своим штабом.
Когда Владимир добежал до Руслана, возле него уже стоял командир разведдозора, оба боевика вели разговор по-вайнахски, но опытному солдату Панчуку было все понятно и без слов, по жестикуляции.
Выяснив, что дозор наткнулся на небольшую рейдовую группу федеральных войск, Воин решил уничтожить ее и следовать дальше; до места встречи с ожидающими ракетные установки полевыми командирами оставался один переход.
Разложив карту на большом плоском камне, Руслан отдал приказ атаковать федеральных разведчиков, которых сейчас сдерживал всего один боевик.
Группа из полусотни моджахедов Мирзоханова, возглавляемая командиром дозора, почти бегом бросилась вперед по тропе, туда, где еще стрекотал одинокий автомат.
Арабские наемники, возглавляемые Омаром, захватили одного из трех оставшихся проводников и двинулись в обход.
«Ну, сейчас начнется», – подумал Панчук, возвращаясь к своим легионерам. И он оказался прав: через четверть часа горы взорвались многоголосым эхом канонады…
– Не нравится мне это место, Омар, – остановившись на краю невысокого обрыва, под которым протекал горный ручей, задумчиво произнес помощник командира арабских наемников, сутулый турок с морщинистым продолговатым лицом по имени Хамзат. Указывая на противоположный берег, обильно заросший папоротником, добавил: – Идеальное место для засады.
Здоровяк Омар согласно кивнул и поднес к глазам небольшой, но мощный цейсовский бинокль, внимательно осматривая буйную растительность. Но, как он ни старался, на противоположной стороне ничего подозрительного не увидел. Опустив бинокль, он задумался. С одной стороны, все выглядело так, что засады нет и можно смело идти. Но, с другой стороны, разлившийся в этом месте едва ли не на десяток метров ручей пусть и мелководье, но достаточно пары автоматчиков, которые без труда положат весь отряд в воду, а потом будут бить каждого, кто поднимет голову. А в холодной воде долго не пролежишь…
Впрочем, командир наемников долго не думал, боевой опыт сам подсказал решение.
– Молодец, Хамзат, – наконец похвалил араб своего друга и распорядился: – Возьми два «АГС-17» и поставь их здесь на склоне, если кто-то попытается нас остановить, то сметешь к шайтану эту засаду.
– Все сделаю, Омар, как положено, – приложив руку к груди, ответил турок и бросился исполнять приказ.
Через несколько минут на краю обрыва на треножных станках была установлена пара короткоствольных автоматических гранатометов «пламя», за каждым из которых залегли по двое наемников. Сам Хамзат с биноклем расположился чуть поодаль, вглядываясь в подозрительный берег. Только после этих приготовлений остальные наемники стали спускаться вниз к ручью. Верзила Омар держался в середине группы, понимая, что в случае засады впередиидущих сметут огнем в упор и никакое огневое прикрытие не поможет.
Спустившись на дно оврага, наемники, пригибаясь и держа оружие на изготовку, двинулись вперед, стараясь бесшумно ступать по мелким камням, нанесенным водой во время таяния снега в горах.
Когда первые боевики достигли ручья с бешено бегущей водой, Хамзат еще сильнее сжал руками бинокль, чувствуя, как у него от нервного напряжения вспотели ладони. Он до рези в глазах стал вглядываться в противоположный берег, даже не представляя, что смертельная опасность притаилась у него за спиной…
…Установив активное минное поле, Николай Лемешев тут же просчитал, какие будут последствия, и сообразил, что засаду нужно устраивать не за минным полем, а перед ним, чтобы ни одного боевика не упустить живьем. И пара «АГС-17» была как нельзя лучшим подспорьем задуманному…
Удалившись от края обрыва метров на сто пятьдесят, наемники гуськом входили в стремительно несущийся ручей. Теперь никто не оглядывался назад, боевики смотрели только перед собой, стараясь при этом еще удерживать равновесие, падать в ледяную воду желающих не было.
В этот самый момент кусты позади гранатометчиков ожили, прозвучали четыре едва слышных хлопка, и четверка наемников уткнулась лицами в сырую землю.
Хамзат также ничего не успел предпринять, за ним неожиданно выросла мохнатая черная тень. Левая рука Николая Лемешева намертво сжала горло турка, не давая закричать, а правая, вооруженная кинжалом с длинным обоюдоострым клинком, погрузила в подмышечную впадину острие, насквозь прошедшее сквозь пульсирующий сердечный мешок…
Трупы тут же были оттащены в сторону, а место у гранатометов заняли четверо морских пехотинцев, остальные – автоматчики, снайперы, пулеметный расчет – оставались в кустах, ловя в прицелы своего оружия спины боевиков…
Первый наемник наконец ступил на твердую почву противоположного берега. Держа в одной руке автомат, ладонью другой смахнул пот с лица и прошел дальше, не заметив выглядывающий из-под широкого листа папоротника дугообразный корпус «МОН-100». Дозорный успел сделать пять шагов в глубь зарослей, когда его движения засек сейсмодатчик взрывного комплекса «охотник». Умный прибор тут же послал импульс на электрический взрыватель.
Легкий хлопок, и из кустов выпрыгнула «лягуха». Осколочная мина, оказавшись на метровой высоте, взорвалась ядовито-желтой вспышкой, превращаясь в облако раскаленных чугунных картечин. Одновременно с «охотником» сработали с десяток «МОН» (мин направленного действия), буквально кося ряды наемников, а те, кто оказался поблизости от эпицентра взрыва, в одно мгновение превращались в окровавленные куски мяса. Уцелевшие чудом наемники отпрянули назад, беспорядочно стреляя в дымящиеся кусты папоротника, и в этот момент им в спину ударили автоматические гранатометы.
Грохот работающих дуэтом «АГС-17» заглушал выстрелы остального оружия морских пехотинцев.
Гранаты беспорядочно взрывались в биомассе копошащихся человеческих тел, разрывая их. Не понимая, что происходит, Омар встал во весь рост и, отбросив автомат в сторону, в отчаянии возвел руки к небу, взывая к помощи Всевышнего как к последней надежде. Не помогло. Двое снайперов из группы Лемешева одновременно всадили арабу по пуле в оба глаза, взорвав его затылок. Покачнувшись, гигант подрубленным дубом рухнул в воду, подняв каскады брызг. Приняв страшную ношу, ручей понес свои кровавые воды дальше на равнину…
Услышав разрывы мин, Сергей Таранин понял, что его предположение оказалось верным – моджахеды попытались обойти их с фланга и сами угодили в западню. Теперь наступило время работы основной группы «Майора Вихря». Включив радиостанцию, Сергей отдал бойцам приказы:
– Пулеметчикам намертво заблокировать возможность отхода. Снайперы зачищают раненых и наиболее активных. Остальные работают по полной программе без суеты и спешки. Ну, хлопцы, с богом, – закончил Таранин, замыкая контакты.
