Текст книги "Печать Тьмы (СИ)"

Автор книги: Иван Магазинников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Просто двигая табуретки по комнате и разбрасывая мусор?

– Разумеется нет! Это всего лишь первая ступень геометрической мантики, "видение" – искусство видеть, а значит, и воздействовать на мантические потоки. Есть и более тонкие способы воздействия. Например, с помощью особых катализаторов. Каждый такой катализатор оказывает определенное воздействие на один или несколько видов потоков. Вот это – гелиотроп, – старик вытащил из своей сумки круглый цветной камушек и подбросил его на ладони.

– Солнечный камень…

– Верно. Он может усиливать или искривлять световые потоки. А еще делать вашу кожу темнее или быстрее кислить молоко. И это уже второй уровень манипуляции – "знание". Подбор и оптимальное использование катализаторов, основываясь на накопленном многими поколениями опыте.

– Еще есть уровни?

– Да. Третий уровень – "чувство". Это прямое влияние на поток, через вливание в него маны. Лучше всего подходит для этого сырая мана родственной стихии. Воздействие это очень и очень тонкое, и требует мизерных расходов маны. Впрочем, все зависит от потока и манипуляций с ним. Настоящее искусство! Искусный каменотес знает, как и где нужно легонько ударить гранитную глыбу, чтобы расколоть ее надвое одним ударом. Так и чувствующий геомант – подбирает время, место, направление и силу своего воздействия. Ну и высший класс геомантии – это "озарение". Зная, как устроены мантические потоки, ты можешь создавать новые или преобразовывать одни потоки в другие. Эти манипуляции требуют огромных запасов маны, настолько огромных, что не хватит и нескольких архимагов. Я не могу одной лишь манипуляцией потоков создать свет из тьмы, как не могу и боль превратить в наслаждение.

– Тем не менее, вам удалось удержать меня от падения в Серые Пустоши и защитить от яда клинков воина Тьмы. И я бескрайне вам за это благодарен.

– Это не только моя заслуга, но и ваша. Должен признать, что не обладай вы такими большими запасами маны, и не будь вы, с вашего позволения, "пузырем", и я не смог бы ничем помочь! Разве что закрыть раны и унять боль, но и только. Ну так что, вы по-прежнему считаете, что это я натравил на вас уморышей?

– Я прошу прощения за свою излишнюю подозрительность и глупые обвинения.

– Вот и славно. Думаю, вы больше поверили бы мне, если бы застали гибель дарков.

– Как это произошло? Вы же сами говорили, что для прямого сражения ваше фун-шу не годится.

– Осмелюсь заметить, что общий курс стихийной магии, равно как и основы алхимии, исцеления и боевого чароплетства входит в обязательную программу обучения любого магического учебного заведения. Но вы несомненно правы. Я просто использовал компакт-руническое заклятие Вакуумного Разрыва.

С этими словами показал обычный кусочек кварца с начертанной на нем руной.

– Это оно и есть? Можно? – не дожидаясь разрешения, юноша взял камень и пару раз подбросил его на ладони.

– Это компакт-руна, в которую упаковывается заклинание и некоторое количество маны. Когда руна разрушается, например от удара, она высвобождает заключенное в ней заклинание. У вас в руках, например, самый обычный Огненный Шар.

– Огненный… что?! – от неожиданности Айвен выпустил камень из рук. Блестящая руна вращаясь полетела на пол, ловя солнечные лучи своими гранями. Юноша в отчаянии вскинул руки, прикрывая лицо от пламени, которое вот-вот должно было выплеснуться.

– Шар, – голос старика ничуть не изменился, и вор осторожно убрал руки. Опустив взгляд, он увидел компакт-руну висящей в воздухе у самого пола.

– Не беспокойтесь, юноша. Мантическая манипуляция объектами была бы весьма затруднительна без использования телекинеза. – Повинуясь едва заметному движению головы профессора Ройбуша, камень прыгнул прямо в ладонь вора. – Можете взять его на память. Вы, кажется, говорили, что голодны? – сменил он вдруг тему.

– Перекусить бы не отказался. Желательно дважды.

– Сейчас вам принесут поесть, а я распоряжусь чтобы оседлали Росинону. Через час мы выезжаем, чтобы завтра к утру уже быть в Наречи. Надеюсь, вы уже достаточно оправились, чтобы выдержать день пути?

Айвен утвердительно кивнул, и профессор вышел из комнаты, оставив его одного. Юноша уставился на камень, лежащий у него на ладони, и задумчиво почесал затылок:

– Вот жизнь пошла. Куда ни плюнь – или маг, или порождение Тьмы. Даже в зеркале, – вспомнил он свое эпическое сражение с уморышами. Повернул руку внутренней стороной запястья к себе, но ничего там не обнаружил. Впрочем, ничего другого он и не ожидал. Похоже, что странный рисунок проявлялся только в присутствии тварей Тьмы. Раздался стук в дверь, и он пошел открывать слуге, принесшему завтрак.

Как и планировал господин Ройбуш, уже через час они были в пути. Боли в груди Айвена возобновились, мешая связно думать и получать удовольствие от поездки, поэтому он обратился к историку с просьбой унять боль. Тот внимательно осмотрел рану и юношу, и лишь печально покачал головой – то ли боль была слишком сильна, то ли не было возможности влиять на ее мантические потоки. Поэтому, выпив несколько капель настойки дурманника, остаток пути вор провел во сне. Кошмары сжалились над ним, решив на время оставить в покое, но их нелегкую миссию по ухудшению сна юноши прекрасно выполнила дорога, ощетинившись многочисленными ямами, кочками и колдобинами. В общем, выспаться так и не удалось.

Разбудил его шум голосов, бурлящих вокруг. Юноша проснулся и с удивлением огляделся по сторонам. Пешие и конные люди, многочисленные повозки и даже кареты окружали их телегу плотным потоком со всех сторон.

– Мы уже приехали? Это Наречь? – спросил он у своего спутника, и тот кивнул, – а почему все стоят?

– Боюсь, что у нас проблемы. Смотрите, – старик указал в сторону городских ворот.

Там два стража неторопливо досматривали телеги и ручную кладь желающих попасть в город. А еще один – осматривал людей. Точнее, их руки – стражник брал подозреваемого за кисти и переворачивал их внутренней стороной запястья на свет, показывая их еще одному стражнику. Стражнику ли? Только сейчас Айвен рассмотрел высокую, закутанную, несмотря на жару, в темный плащ фигуру. Дарк!

– Если я не ошибаюсь, то это по вашу душу… Точнее, по вашу руку, – смущенно улыбнулся историк-геомант. – Эта татуировка, она ведь проявляется в присутствии созданий Тьмы, верно?

– Д-да… – вор закатал рукав и продемонстрировал руку. Она была чиста. – Не понял.

– Может, слишком далеко? В любом случае, мы теперь знаем, что ваше лицо им не знакомо и они ищут не именно вас, а носителя этой татуировки.

– А вы уверены, что нам так уж нужно в город?

– Увы. Я лишь отсрочил неизбежное для вас. А там мы отыщем специалиста, способного исцелить ваш рану. Так что у вас… у нас нет выбора.

– Вы можете спрятать рисунок? – юноша смотрел на мага с надеждой.

– Боюсь, что простой иллюзией их не обмануть.

Айвен привстал, оглядываясь. Улыбка озарила его лицо, и он повернулся к Ройбушу:

– Спорим, что я их обману?

Он соскочил с телеги и исчез в толпе. Вернулся довольно быстро, сжимая в руках какую-то коробку.

– Надеюсь, вы заплатили за это, молодой человек? – нахмурился старик.

– Воры! Меня обокрали! Люди добрые, да что ж это… – донеслось из толпы.

– Вижу, что нет, – вздохнул профессор.

– Да ладно вам. Если вас это успокоит, то у этих актеров под двойным дном спрятана фейская пыльца. Была… – юноша вытащил из коробки какие-то тюбики и краски.

– Если я не ошибаюсь, то это грим?

– Верно! Сейчас я сотворю иллюзию, которую сама Тьма не распознает!.. Кстати, если направить телегу вон в тот просвет, то мы быстро доберемся до ворот.

– В какой еще просвет? – прищурился маг, безуспешно пытаясь отыскать достаточно широкий проезд среди людских тел и лошадей.

Вместо ответа вор сорвал жгут крапивы и снова соскользнул с телеги, растворившись в толпе. Не прошло и минуты, как ближайшая к Росиноне лошадь вдруг взвилась на дыбы и понеслась прямо к воротам, не разбирая дороги.

– Взбесилась! Она взбесилась!!! Расступись! – отчаянно вопил возница, безуспешно пытаясь остановить несущееся животное.

– Ну, чего ждете? Н-но! – вскочил на телегу Айвен.

Как юноша и говорил, до ворот они добрались быстро. Завидев обезумевшую лошадь, один из стражников вскинул арбалет, и животное пало замертво у самых его ног.

– А вот и мы! – радостно заявил вор, хватая профессора за руки и демонстрируя его запястья стражнику, – давай, щупай нас поскорее, но только чур без шалостей! А то видел я, как ты того смазливого юношу…

Стражник густо покраснел и шагнул в сторону, пропуская вперед дарка. Ледяные пальцы словно тиски сжали руки Айвена, и правую сторону его груди пронзила боль.

– Что ты прячешь? – пророкотал воин Тьмы.

– Где? – испуганно обернулся юноша, – Я? Ничего… Может, это Росинона что-то прячет? – повернулся он к кобыле, – Эй, красавица, небось, опять друманит за щекою жуешь?

– Рука. Она у тебя в гриме.

– Да уж, художник из меня, как из свиньи воротный стражник. Хотя… – Айвен задумчиво посмотрел на самого толстого из стражей.

Черная перчатка безжалостно стерла грим с руки, расцарапав запястье. Рисунка там не было.

– Ну, мы пойдем, господин нехороший? Хорошим выходцев из Даркилона не назовешь, Тьма-Повелительница, жертвы, все дела…

– Стой! Покажи вторую руку.

– Зачем? Там же ничего… Ай! – вскрикнув, юноша с ужасом наблюдал, как рука дарка стирает мастерски нанесенный грим со второго запястья.

Рисунка и там не оказалось. Лицо вора заметно вытянулось, но он сумел выдавить из себя подобие улыбки:

– Вам копыта лошади подержать? Осматривать будете? Мы бродячие актеры. Я – балагур-плясун, а мой друг виртуозно притворяется то дурачком, то самим императором – там и не разберешь кто есть кто…

– Проходи. Не задерживайся.

– Может, устроить для вас представление? Хотите, мой друг прикинется…

– Убирайтесь. Оба, – шелест вынимаемого из ножен меча прозвучал зловеще. Больше говаривать юношу не пришлось. Откланявшись, он вскочил на телегу, и старик щелкнул кнутом, подгоняя лошадь.

– И как это понимать? – попросив остановиться в узком переулке, юноша закатал рукава и внимательно осмотре оба запястья. – Но я готов был поклясться, что руку обожгло, как и в прошлые разы!

– Вы уверены? Боюсь показаться навязчивым, но вы уверены, что именно руку? – старик задумчиво смотрел на Айвена. На его шею.

– Ну… Может… – тот задумался, машинально почесывая сзади шею. Пальцы его вдруг нащупали какие-то рубцы, которых там раньше не было. И шли они по кругу, внутри которого шрамы образовывали… – Она там?

Господин Ройбуш кивнул, и бросил юноше платок. Повязав его на шею, тот поморщился:

– И что теперь?

– Нам нужно отыскать гостиницу под названием "Журчащий ручей". Там у меня назначена встреча. А еще – там отменное пиво.

– Ну, про пиво оно и из названия понятно. Ваш друг – маг?

Вместо ответа старый геомант лишь улыбнулся и хлестнул лошадь. Правил он уверенно, словно отлично знал дорогу. Впрочем, так оно и было – уже через двадцать минут перед ними возвышалось трехэтажное здание, фасад которого был оформлен самым обычным камнем. Он выполнял роль скалистого уступа, по которому стекал ручей. Вода с мелодичным журчанием стекала с крыши и впадала в идеально круглый пруд. Вход, изображавший из себя распахнутый зев пещеры, юноша заметил не сразу.

– Невероятно! – восторженно выдохнул он. – Как им удалось такое проделать? Магия? Вы видите следы заклинаний?

– Мне это не нужно. Я прекрасно знаю, как они это сделали. Как я это сделал.

– Вы? Вся эта красота создана вами?

– Нет, конечно же нет. Я оптимизировал потоки для создания мелодично журчащего ручья и непересыхающего пруда.

– Хм. А еще что-нибудь? Я имею в виду, помимо этой гостиницы?

– Будучи еще студиозом, я вместе с одним талантливым сокурсником настраивал мантические потоки в паре игорных домов. Вы знаете, что в них невозможно выиграть в понедельник, если играть одетым? А на стоящих в южной части столах карточный расклад всегда будет в пользу казино, если сдавать карты с запада на восток? И вход расположен так, чтобы сбивать любую наведенную удачу и закручивать винтом оптимизированные на выигрыш мантические потоки входящих?

– Да вы просто находка, господин Ройбуш! Теперь я точно знаю, как мы развеем с вами вечернюю скуку…

– Это вряд ли. Во-первых, геомантов, как и жрецов-фортунитов, не впускают в подобные заведения. А во-вторых, нам сначала нужно избавиться от хвоста. От хвостов.

– Каких еще хвостов?

– Крысиных, разумеется. Две штуки идут за нами по теням от самых ворот. Давайте проедем мимо и свернем в какое-нибудь место. Ищите по сторонам узкую улицу. Она должна идти с запада, быть полна теней и мне нужна красная крыша.

Нужная улочка нашлась минут через десять плутания. Свернув в нее, старик резво спрыгнул с телеги, снова зацепившись за злополучный гвоздь и попрощавшись с куском левой штанины.

– О! У нашего скрипучего судна теперь свой флаг есть, – хмыкнул Айвен. – Эй, что вы делаете?

Профессор метался по переулку, словно на пожаре. Он не жалея лил на песок воду из фляги и разбрасывал в одному лишь ему известном беспорядке цветные камни – юноша узнал гелиотропы, пару желтых хризолитов и кусочки янтаря. Затем, определив, где именно за крышами скрывается солнце, схватил камень и начал выбивать кирпич из противоположной стены.

– Да не стойте же! Помогите, быстрее – эти твари перемещаются в тенях мгновенно!

Вор выхватил краденый нож, и начал помогать. Селерит с легкостью крошил раствор, скрепляющий кирпичи, и вдвоем они управились быстро.

– Возьмите кирпич, встаньте вот сюда… Да… А когда я скажу – роняйте его вниз.

Едва он договорил, как одна из теней в начале переулочка словно вспучилась и выплюнула из себя огромную дымчато-серую крысу. Тварь уставилась на путников и заверещала. От этого странного звука зубы у юноши заныли. Он вопросительно посмотрел на геоманта, но тот отрицательно мотнул головой. И тут Айвен заметил вторую крысу. Она сидела в тени, отбрасываемой дырявым ведром.

– Боюсь ошибиться, но вроде бы как сейчас самое время, – раздался шепот Ройбуша.

– Агаааааааа!!! – ответил юноша, прыгая на одной ноге. Как и было условлено, он по приказу уронил кирпич, но совсем некстати внизу оказалась его левая нога.

Непонятно откуда взявшийся солнечный луч вонзился в одну из крыс, развеивая ее по ветру. В бок второй ударила какая-то компакт-руна, и крысу окутало голубоватое пламя. Отчаянно заверещав, та бросилась в тень, но огонь, охвативший ее, давал достаточно света, чтобы разгонять тени и не давая крысе вернуться в свою стихию. Вскоре с ней было покончено.

– Жуткие твари. Пожалуй, я теперь не скоро смогу заснуть, – пожаловался вор.

– Нам пора в гостиницу. Помогите мне забраться в телегу…

Вернувшись к "Журчащему ручью", они пару минут полюбовались необычным видом, открывшимся перед ними, и вошли во внутрь.

Улыбчивый гостинец "выплыл" им навстречу с сияющим лицом:

– Вы и есть господин Ройбуш, если я не ошибаюсь? Ваша комната готова, прошу пожаловать на второй этаж, зеленая дверь. – При этом он смотрел на старика с явным обожанием. – А это с вами… – служка перевел взгляд на Айвена и брезгливо сморщился.

– Сын моего лучшего друга, и мой, соответственно, тоже друг, – пояснил профессор.

Вор застыл соляным столбом, открыв рот от возмущения. Он стоит здесь во вполне приличном наряде, чисто вымыт, почти не мят и почти брит, а на него смотрят как на последнего бродягу! Тогда как историк словно с храмового крыльца только что слез: весь перепачканный, рукава рубахи разодраны, а одна штанина так и вовсе до колена оторвана, но встречают его, словно принца! Встряхнувшись, он ухватил своего спутника за руку и потащил в сторону лестницы.

– Вы что, знакомы с этим хлыщом? – прошептал он на ухо профессору.

– Впервые вижу, – так же тихо отозвался тот, – несколько дней назад я написал Мэту письмо и попросил снять для нас комнату в "Ручье". Наверное, он не поскупился и хорошо описал меня.

– Мэт? А кто это? – спросил вор, по привычке вскрывая замок гнутым гвоздем.

– Ключ, у меня же есть ключ – запоздало спохватился геомант, хлопая себя по карманам.

– Поздно, – дверь беззвучно раскрылась, и юноша шагнул во внутрь. – Так кто такой, этот ваш Мэт?

– Это я, – раздался впереди приятный глубокий голос, который вполне мог принадлежать менестрелю, – тень внутри кресла зашевелилась и оказалась молодым человеком в темных одеждах, – А вы, как я понимаю, и есть тот несчастный бедолага, который ухитрился поссориться с Даркилоном, схлопотать селеритовый клинок в живот и заполучить столь важную для Тьмы магическую Печать на руку?

Глава 11. Печать

«Был он умерен в еде и в питье. Умерен в одеяниях и в своих страстях. И в делах политических был крайне умерен. Оттого и прозвали его – Керим II Глупый…»

«Короли, князья и герцоги», малый справочник правителей земель Амальгарских.

Айвен с нескрываемым интересом уставился на говорившего, изучая его с головы до ног. Мэт оказался несколько старше его самого. Примерно того же роста, черноволосый юноша с пронзительными черными глазами и тонкими напомаженными усиками, один из которых был заметно длиннее другого и топорщился вверх – увидав это, юноша сдавленно хихикнул. Одет он был в строгую «ученическую» куртку с нагрудным отворотом, которая была темно-синего цвета и с золотым шитьем в виде каких-то мистических символов. Белоснежная рубаха с кружевным воротничком, длинные рукава которой выглядывали из-под куртки, синие, опять же, брюки, на полтона темнее куртки и без шитья.

Несмотря на жару, куртка была плотно застегнута на все пуговицы, а на ногах Мэта красовались длинные мягкие сапожки, плотно обхватывающие его икры. Вор снова хихикнул – сапоги эти были белого цвета. Но не обнаружив на них ни единого пятнышка грязи, Айвен озадаченно нахмурился. И вообще, выглядел этот франт так, словно только что вышел из стригарни или модного салона – белоснежные сапоги и рубаха, нигде нет ни единой складочки, усы и брови аккуратно причесаны и блестят, словно смазанные гусиным жиром, да еще и пахнет от него как от цветочного сада зимой!

– Разрешите представиться, – коротко склонил голову щеголь, – Меня зовут Маттиуш дин'Ройбуш. Почетный член городской архитектурной коллегии, дипломант Имирского Магистериума и практик-геометр с перламутровым отличием.

– Ройбуш? Ты сказал Ройбуш? – Айвен уставился сначала на него, а потом на профессора, открыв в изумлении рот.

Словно кто-то в насмешку поставил перед ними лживое зеркало Локки. Старый и неопрятный, в своей изодранной одежде и перепачканный грязью господин Ройбуш, руки которого постоянно двигаются, а сам он и шагу не ступит, чтобы за что-нибудь не зацепиться и не удариться. Совершенно равнодушный не только к своему внешнему виду, но даже и к содержимому своей тарелки! Забывающий некоторые слова и постоянно за что-то извиняющийся.

А напротив – его полная противоположность. До рези в глазах аккуратный и подтянутый молодой человек лет двадцати восьми, не более. На одежде которого нет ни единого пятнышка или случайной складки – и это в белой-то рубахе и сапогах, да еще в такую жару! Который представился так, словно страницу из канцелярской книги прочел, а вставая из кресла сделал это исключительно быстро и ловко, даже не шевельнув шелковых кисточек, украшавших его подлокотники.

– Да-да, так и есть. Мэт – мой племянник. Собственно, с вашего позволения, единственный сын моего самого что ни на есть родного брата. Весьма перспективный и одаренный юноша, между прочим.

– Строитель, значит? – хмыкнул вор, протягивая руку. – А с виду и не скажешь.

– Э-э-э… С чего это вдруг? – открыв рот удивленно захлопал длинными ресницами молодой человек, став вдруг на один краткий миг похожим на своего дядюшку. Но фамильное сходство тут же улетучилось.

– Ну, архитектура там, геометрия…

– Ах вот в чем дело! Нет, я не строитель и даже не архитектор.

– Маттиуш – мой коллега. Геометр, это то же самое, что и геомант. Только вместо чувственной мантики, геометры предпочитают опираться на точные математические расчеты и выверенные формулы. То ли им таланта не хватает, то ли не доверяют своей интуиции, – по тону профессору казалось, что ему искренне жаль своего племянника.

– Послушайте, господин Ройбуш… Ну, в смысле, я к старому обращаюсь… То есть который постарше… Что он здесь делает?

– Дядюшка попросил меня с тобой поговорить и посмотреть на твою Печать, – отозвался Мэт.

– Ты про татуировку что ли? Так это и есть Печать, которая нужна даркам?

– Думаю, что так. Правда, непонятно, как и где ты ухитрился ее получить… Ну-ка, дай свою руку…

Айвен послушно протянул руку, закатывая рукав.

– Только ты ее сейчас не увидишь. Она появляется только тогда…

– Умоляю, не шуми, – перебил его молодой геомант. – Ты мне мешаешь.

Он сильно стиснул запястье вора и легонько царапнул ногтем. Ногти, кстати, у щеголя были длинные, слегка заостренные на кончиках и покрыты белым лаком. Когда капелька крови выступила из царапины, Мэт начал шептать какое-то заклинание и одним движением пальца размазал каплю крови по запястью, вычертив аккуратный круг.

И в этом кругу начал проявляться рисунок. Только сейчас Айвен наконец-то смог рассмотреть его во всех подробностях. Внешний контур сплетался из множества рунных символов. Внутри него шел еще один круг, но уже представлявший собою цепь, сплетенную из двух чередующихся знаков. А в центре круга был изображен какой-то неимоверно сложный рисунок из переплетающихся между собою контуров. Юноша попытался выделить хотя бы один из них, но у него закружилась голова.

– Никогда раньше не видел такого! – восхищенно выдохнул геометр.

– А ты что, раньше видел эти Печати? Сможешь избавить меня от нее?

– Видел, видел. А вот насчет избавиться… С этим сложнее. Обычно Печать исчезает сама через какое-то время или после того, как разрядится. В крайнем случае Печатник может сам же ее и вывести со своего тела. Вот только проблема в том, что ты не Печатник. Откуда она у тебя?! Кто нарисовал ее тебе? Зачем?

– Эй-эй, придержи лошадей! Это я должен был задать тебе эти вопросы! Сижу себе в тюрьме, никого не трогаю. Вдруг заваливаются два пьяных дарка, и начинают убивать моего соседа. А потом у меня на руке обнаруживается эта дрянь, и целая толпа порождений Тьмы на шее, которые так смешно лопаются, когда я до них дотрагиваюсь этой каббрами трижды проклятой Печатью! Больше я ничего не знаю.

– Сосед по камере?

– Он назвался Риулом. Сказал, что путешествует и собирает всякие редкости…

– Риуаллан тор'Дин. Печатник серебряного ранга. Пропал без вести три месяца назад, на связь не выходил все это время…

– Ага. Так его дарк и называл. Но то было пару недель назад. Значит, это он мне нарисовал татуировку? А почему она не появилась там, в камере?

– Не знаю, – задумчиво пробормотал маг, – ничего не знаю. Печатник не может сам нанести себе Печать. По крайней мере, раньше это никому не удавалось. И вообще странно то, что в одной камере с Риулом оказался человек, способный носить Печати.

– То есть? Я, получается, какой-то особенный?

– Ты "Пузырь". Твоя мана-система замкнута на себя, и при этом ты являешься мощным мана-накопителем. Потенциально, ты можешь стать очень сильным Печатником.

– И что это значит?

– Нанесенные на твое тело специальные Печати сделают тебя магом. Разумеется, не полноценным, но тут уж все зависит от твоих ресурсов маны и самих Печатей.

– Что же ты такое? – едва слышно прошептал Айвен, рассматривая рисунок на своей руке. – Благо, или проклятье?

– Это всего лишь мантический контур заклинания, через который ты можешь высвобождать свою магическую энергию, а он ее преобразует. Образно говоря, это дыра в оболочке твоей мана-системы, через которую выходит мана. А от формы такой дырки зависит получаемый эффект.

– И какими заклинаниями может плеваться моя дырка?

– Думаю, что ты об этом знаешь больше моего, – развел руками Мэт.

– И как ты меня избавишь от этой Печати?

– Я же тебе сказал. Она или должна отработать свое, или ты сам…

– А другой Печатник? Смог бы он мне помочь? – перебил его вор.

– О таких случаях мне неизвестно. Может, кто-то и может, но…

– Как насчет Первопечатника? – выложил Айвен свой последний козырь. – Он смог бы помочь?

– Откуда ты знаешь о Первопечатнике?

– Мне сказал об этом Риул. В моем сне.

– Я не знаю… Он живет отшельником более полусотни лет. Быть может, его даже уже нет в живых! Послушай, я понимаю, что ты в отчаянии, но если поедешь со мною, и дашь возможность нашим специалистам изучит эту Печать, то я уверен, что они помогут.

– Нет! Хватит уже с меня экспериментов, – юноша поморщился, вспоминая свой визит к Кожерезу, – Так ведь и без руки остаться недолго. Знаешь, я же как-то привык к ней за два десятка лет. Можешь скопировать рисунок, если он тебе так уж приглянулся.

– Увы, – развел руками маг, – даже обычную Печать невозможно просто взять и скопировать. А уж эту – и подавно.

– Не понял. А что такого особенного в этой картинке? Не считая того, что она находится на моей руке и за нею гоняется половина тварей Даркилона.

– Ну, во-первых, я никогда не видел таких сложных Печатей. Во-вторых, есть незыблемое правило – одна Печать, это одно заклинание. Позволяет она тебе метать Огненные Шары или дышать под водой – это не имеет значения. Ты же вытворяешь фокусы, которых хватит на добрые полдесятка обычных мантических контуров.

Губы Айвена зашевелились, и он принялся загибать пальцы, подсчитывая.

– Допустим. Но ты же сам говорил, что она очень сложная!

– Мэт, не томи юношу, – вмешался молчавший до этого профессор, – Ты же видишь, что ему не по себе.

– Хорошо. Но больше всего меня… Нас, – молодой маг бросил быстрый взгляд на своего дядю, – беспокоят происходящие с тобой изменения. Думаю, что они вызваны именно этой Печатью.

– Изменения? Какие еще изменения? Я ничего не чувствую…

– Например то, как быстро ты оправился от раны. Впрочем, Печать могла среагировать на ранение и активизировать исцеляющие процессы твоего организма. Но… Как давно ты начал видеть в темноте?

– Не понял, – вор нахмурился.

– Здесь нет света. Но я не заметил, чтобы тебя это смутило, – пояснил геометр.

И только сейчас Айвен заметил, что окна комнаты плотно занавешены и ни один лучик света не проходит сквозь плотную ткань. Быстро осмотревшись он понял, что в комнате нет ни единого источника света. Об этом говорило и полное отсутствие теней. Но ему это ничуть не мешало прекрасно видеть своих собеседников и обстановку комнаты.

– Я… я…

– Я убрал свет и наполнил эту комнату темнотой.

– А еще ты слышишь голоса. И в бреду разговаривал на эль'тори, – добавил Ройбуш-старший, – на лирейском наречии.

– Но голос я слышал до того, как попал в тюрьму. Погодите-ка! Я что, знаю эльфийский язык? Но я и эльфа-то живого никого не видел!

– Уже видел. Ты видел Риула, а он на четверть эльф.

– Ребята. Мне нужно присесть, – Айвен внезапно побледнел. Ноги его подкосились, и он уселся на пол. – А еще лучше – прилечь, – прошептал он и потерял сознание.

– Маттиуш, боюсь, что ты слишком много пытаешься взвалить на несчастного юношу, – укоризненно покачал головой историк, наклоняясь над бесчувственным вором.

– Ничего, потерпит, если не хочет оказаться в пыточных камерах Даркилона с содранной шкурой. И что теперь с ним делать, а? Я-то думал, что просто покажу его нашим специалистам, но проклятая Печать не дает на него воздействовать!

– Может быть, удастся его как-нибудь уговорить?

– А вы меня снова отравите, любезнейший старикан, может это поможет, – приоткрыл один глаз "бесчувственный" Айвен. – Я тут немного поразмышлял, и нашел решение, которое устроит всех. – Он устало поднялся с пола и опустился на подставленный Мэтом стул.

– И какое же?

– Я согласен пойти с тобой, к вашим, как ты выразился, специалистам. Но у меня есть два условия.

– Говори, – голос щеголя был все так же спокоен.

– Я хочу знать, кто ты такой. Откуда ты столько знаешь про Печати? И кто эти самые "специалисты", которым я так нужен?

На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием людей и биением их сердец. Юноша понял, что маг изолировал комнату и для звуков.

– Не думаю, что ты хочешь знать ответ на этот вопрос, – наконец ответил Мэт.

– Ну, тогда очень приятно было познакомиться и все такое, но мне уже пора, – с этими словами он направился к двери. Но едва он коснулся ручки, как дверной замок щелкнул, отсекая путь к отступлению.

– Так быстро уходишь? И даже чаю не попьешь? – голос мага звучал насмешливо.

– Фокус-покус! – вор вытащил отмычки и сунул их в замок. Несколько раз повернул, зацепил, потянул, нажал, и замок снова щелкнул, открывая ему путь к свободе.

– Упс. Надо же, как неловко вышло, – геометр шагнул назад, слегка передвинул стул и, сняв одну из булавок, закрепленных на отвороте куртки, ловким движением согнул ее и воткнул в спинку стула.

Отмычка заскрежетала и обломилась прямо в замке. Несчастный механизм снова щелкнул.

– Ты же прекрасно понимаешь, во что может превратить жизнь вора искусный геомант. А уж я, поверь, весьма хорош. К тому же, что ты будешь делать с дарками и прочими тварями? Рано или поздно, они пустят по твоему следу кибралиска или Ловца Теней. Думаешь, ты сможешь отмахаться от них своей картинкой? А чтобы тебе легче думалось, так уж и быть, я удовлетворю твое любопытство насчет себя.

– Я жду. Но не думай, что твой ответ меня остановит.

– О, напротив, я совершенно уверен, что ты наоборот трусливо засверкаешь пятками нам в лицо. Я – Геометр. Так называется должность, занимаемая мною в Тайной Канцелярии. И никто иной, кроме Писарей Канцелярии, которым я хотел тебя показать, не способен наносить Печати. Риул был одним из нас, занимался поиском и обезвреживанием опасных артефактов. Он был Печатник с особыми полномочиями.

– И как давно Канцелярия заинтересовалась мною? – голос юноши был бесстрастен, но стоило ему это огромных усилий. Еще бы! Перед ним стоял представитель самой таинственной, могущественной и опасной организации в королевстве!

"Когда именно и почему была создана Тайная Канцелярия, не известно никому – на то она и тайная. Некоторые считают, что она существовала всегда, и ее Великий Канцеляр с самого возникновения королевства незримо дергал за ниточки, находясь в тени трона. Впрочем, это всего лишь домыслы – уж что-что, а политика никогда не интересовала Канцелярию, если только в ней не была замешана магия. Зловредная магия, которая может повредить благополучию страны или ее жителям. Ведь именно для этого и создавалась Канцелярия – оберегать Арланию от магии и магов.

Канцеляры и многочисленные службы этой организации внимательно следят за любыми проявлениями магии, которые могут привести к нежелательным последствиям: могущественные древние артефакты или заклинания, нелицензированные колдуны с активным третьим глазом или масс-гипноты, без явных причин саморазупокоившиеся мертвецы или спятившие чародеи – все это сразу же попадало в поле зрения Канцелярии, и принимались соответствующие меры. Артефакты забирали у владельцев и обезвреживали, или прятали в специальных хранилищах. Колдунов лицензировали или лишали проклинающего глаза, если их удавалось взять живьем. Неупокоенных – упокаивали, а безумных магов вразумляли или приводили в "состояние, неопасное для окружающих" – что бы это ни значило…

На любое действие у исполнителей Канцелярии есть королевское разрешение, без оглядки на чины и связи. Глаза, уши, руки и молнии этой организации вездесущи и безжалостны. Впрочем, это все тоже лишь домыслы, построенные на слухах, добрую часть которых распространяет сама Тайная Канцелярия. А те, кому известна правда, вряд ли смогут ее кому-нибудь рассказать…"

«Слухи и домыслы о тайных обществах и организациях», Симус Хват, 1312 г.в.р.

– В Тайной Канцелярии никто даже не подозревает о твоем существовании. И никто не узнает, если ты сам этого не пожелаешь.