Текст книги "Один в поле – не один (СИ)"
Автор книги: Иван Солин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Это да. Подствольник – это вещч. Эм, помню в игре как-то юзал. За контртеррористов Длинной Империи против экстремистов Восьмого Вечного Райха. Эх, давно это было... – под неразборчивый бубнёж придавался воспоминаниям о прошлом некогда школьник-попаданец.
– Пластмассовый мир победил... – безбожно фальшивя, принялся, уж лучше б молчал, напевать песенку недавний школьник-попаданец. С двумя вселенцами. При этом он настукивал пальцем ритм о полимерный ствол своего совсем не мушкета, как следовало бы приличному попадуну.
Да, всё верно, оружие этот вот «еретик» сделал мало того что практически без применения металлов, но и более того, вовсе не огнестрельным. Так что промежуточный патрон, увы, этот мир еще не скоро увидит. Может, конечно, за счёт командирской башенки и песен Владимира Семёновича он еще реабилитируется. Кто знает.
Итак, Командор решил «пилить» пластмассовые «пукалки». И это осознанное решение имбы-гуманитария с замашками некроманта. Хотя, конечно, ему было бы куда проще, с магической точки зрения, сделать ручной аналог уже проверенного на практике бомбомёта. То есть, взяв металлическую трубку, необязательно даже с нарезами, в казенной части ствола организовать взрывучую частью того самого ритуала. Ну а дальше поместить это вот на привычное ложе и озаботиться спуском. То есть, не прибегая ни к какой механике, попросту вывести контактную площадку для инициации ритуала, мана для работы которого будет браться уже из встроенного накопителя, более не задействуя неразвитую энергетику стрелка. Да, местные пользоваться таким оружием не смогут. Даже выстрелить из уже заряженного. Для чего, к слову, надо просто поместить в ствол метательный снаряд, ну и подать короткий импульс маны через руку на «спуске», тем самым произведя магический микровзрыв, который сработает в качестве вышибного заряда. Однако не смотря на всю, казалось бы, простоту, такая схема была отвергнута. Пусть для мага тут и меньше работы, но ведь потребуются и качественные материалы, и определенной квалификации рабочие. Поэтому в итоге Абель, то есть объединенные в нём выдумщик Сулин и практик вон Гимс, пусть и сделал почти всё то же самое, изрядно попотев, но на иных принципах, практически самостоятельно и из общедоступных материалов. Так как выстрел происходит без всяких там взрывов, нет нужды в надёжных металлах и непростой их обработке с привлечением мастеров.
А всё потому так, что вместо ствола у оружия – метровой длины весьма толстостенный, из-за чего достаточно жёсткий, полимерный такой себе желоб U-образного сечения. Хотя он угловатый, поэтому, скорее, П-образного, но перевернутый. Перед выстрелом в него элементарно кладётся, а то и тупо бросается, подкалиберный ведь, оперённый снаряд. Эдакая восьмисантиметровая стре́лка с лыской в передней части и с глубокой поперечной проточкой в средней. Это для большего опрокидывающего эффекта снаряда, который будет не просто прошивать навылет цель, оставляя махонькую дырочку, а сгибаться или ломаться в ней, образуя негуманную рану с обильным кровотечением. Да и повторить подобный боеприпас – это будет прям ювелирная работа для местных, как, впрочем, и для пришлых. О том, что оригинальные они вовсе не из металла, а из термостойкого полимера фантастических для текущей эпохи характеристик, и говорить нечего. То есть еще одна степень защиты своей незаменимой жизни. Так вот, данный гвоздь с крылышками как у ракеты, телепаясь в «стволе», конечно же, может и неловко вывалиться, но зачем ему там долго находиться, когда как после подачи стрелком через руку первого короткого импулься энергии – снаряд силами магии зависает в центральном положении, а при втором – отправляется в полёт. Причем на приличной скорости, так как разгоняется по желобу, минуя нанесенные на его внутренние плоскости письмена особого ритуала. Получается такой себе рейлган, где две параллельные рейки, образующие боковые стенки желоба, обеспечивают ускорение снаряда, а нижняя – его ливитацию по центру разгонного «тоннеля». В последствии была добавлена ещё и верхняя, делая теперь уж точно ствол «квадратным», но это всего лишь чтобы посторонние объекты не попадала внутрь. Зарядка же боеприпаса теперь происходит после сдвигании по пазам эдакой крышки. Теперь уж точно П-образного сечения и с рукоятью как у затвора винтовки. Примерно как у швейцарской Шмидт-Рубин. То есть без поворота вокруг продольной оси. Ну и не назад, а вперед – для открытия, снова назад – для закрытия. А подав импульс маны в рукоять «затвора», стрелок активирует ливитацию стре́лки в «патроннике». Хотя если в горячке боя об этом позабыть, то выстрел произойдет не после единственной, а как и в опытном образце после второй подачи стрелком маны на «спуск». И пусть превращение открытого желоба в закрытый ствол слегка усложнило конструкцию и несколько снизило скорострельность, однако оружие всё же боевое, поэтому бо́льшая его надёжность в невсегда ведь полигонных условиях показалась предпочтительнее. Прицельные приспособления, опять же, стало проще монтировать, хотя пока что они простейшие. О возросшей жёсткости и прочности конструкции и говорить нечего.
Изначально, кстати, рассматривался вариант булл-пап, когда желоб-ствол монтируется не на традиционное ружейное ложе, а имеет отдельное эргономичное цевьё и не менее удобную рукоятку управления огнем, которую можно поместить где угодно, из-за немеханической механики спуска, а затыльник плечевого упора вполне заменяет полноценный здоровенный приклад. Общая длина выходит куда меньше, опять же. В штыковую ведь с этим не ходить. И всё бы хорошо, да вот только возникали трудности с зарядкой, ведь подщечный щиток для лучшей вкладки при прицеливании, пусть там особой отдачи и нет, но всё ж имелся и нависал как раз над тем местом, куда после сдвигания вперед крышки помещалась стрела. Вроде бы так себе проблема, всего-то и надо что внимательнее вкладывать боеприпас, а не неглядя лихо забрасывать его, но оружие-то боевое. В общем, наименьшую длину не удалось сохранить, хотя по-прежнему нет привычного вида приклада, а «щека» и «пятка» упора – на месте, так как рабочая часть желоба-ствола просто сдвинулась немного вперед, оставляя пустоты за собой. Но это даже хорошо. Как раз место для костяного некронакопителя маны. Того самого, который могут подзаряжать пользователи, но без обслуживания своим создателем который прослужит намеренно недолго. И тут, в общем, ему самое место, а то в пистолетной рукоятке фрагмент берцовой кости по длине не умещался. В итоге получилось прям футуристического, как для местных, вида довольно компактное оружие немногим за метр длиной. И пусть для штыкового боя оно несколько угловато и, возможно, недостаточной длины, но прочность полимера многократно-опытным путем подобранных характеристик всё же позволяет такой экстрим. Хотя на вооружении сие будет лишь у двух десятков гвардейцев-телохранителей, которые всё равно ведь станут хвататься за свои мечи, как всегда позабыв о копьях, пусть и стреляющих теперь. Как, впрочем, и десяток гвардейцев-штурмовиков Хромого. Но для этих запланировано кое-что другое.
Пока что это в единственном экземпляре изготовленный экспериментальный образец с одним стволом, но концепция следующая. Короткоствольная двустволка существенного калибра. Почти та же «винтовка», но короче и стреляет не одной оперённый подкалиберной пулей-стре́лкой, а эдакой связкой из них. Центральная – обычная восьмисантиметровая. Вокруг неё – шесть, по количеству крыльев оперения, куда более коротких и массивных, тупоносых с полостью. Типа экспансивных. А чтобы эта вот склейка расклеивалась в полете, покинув желоб-ствол, потребовалось добавить в ритуал ускорения снаряда один блок символов, почти перед самым срезом ствола. Именно в том месте особого состава клей подвергается разрушающему его воздействию, отчего связка из семи снарядов разваливается и дальше каждый летит сам по себе. Цетральный «гвоздь» – прямо и стремительно. Правда, из-за меньшей длины разгонного «тоннеля» не с гиперзвуковой, а с обычной сверхзвуковой скоростью. Но метров на сто попасть всё еще реально. Хотя тут всё меряли шагами, поэтому полтораста их. Шесть толстых «шурупов» – с разбросом и, похоже, на околозвуковой скорости, чему более чем способствует форма их носика. Но эти уж если попадут, что накоротке очень даже просто, то мало не покажется.
Вот такие вот «пластмассовые игрушки» наваял школьник с прицепом из шалопая и некроманта. Хотя для последнего это совсем не основная специальность, а лишь вынужденная мера на пути к успеху. И с такими темпами он, должно быть, не за горами. Ну, если при очередном эксперименте эспериментатор не подорвётся на какой-нибудь очередной херне.
И да, вон Гимс таки припомнил, ну и под давлением неугомонного Сулина отчасти додумал тот свой ритуал-синтезатор. Так что теперь не только Абель красуется в новом доспехе, полимерном, но куда лучшем чем, как некогда планировалось, из сплетенных на форме и впоследствии сплавленных в монолит уплощенных волокон. Не только его ближники обзавелись аналогичными, можно сказать, полными латами навроде лучших образцов 17-го века. Но даже «срубы» для переселенцев с недавних пор начали складывать не из брёвен, а из типовых полимерных конструкций. Куда более легких эдаких брусьев, которых из одного деревянного бревна получается несколько десятков, ладненьких и ровненьких, все один в один и сразу с положенными пазами.
Строительных дроидов, анитигравитационных грузовых платформ, всяких летающих дронов, ну и нейросетей с базами, как размечтался Сулин, только и не хватает. Но мужички и так справляются, когда силами мертвых лошадей затягивают спиленные древесные стволы в специальный сарай, где более доверенные люди помещают бревно в гладкий полимерный желоб под наклоном, по которому оно под собственным весом бодро скользит, впрочем совсем недалеко, прямиком в жерло тут же притаившегося среднего синтезатора, как назвал это вот один любитель космической фантастики. То бишь в здоровенный полимерный ящик с откидными крышками на двух противоположных сторонах, для входа сырья и выхода готовой продукции, ну и с мудреными ритуальными рисунками на внутренних поверхностях. Запитывается всё это безобразие от еще одного «чумодана», но куда поменьше. Ясен пень, полимерного. Куда ж без этого-то. Мда. В нём надежно упрятан от любых глаз накопитель маны, в виде черепа замученного лобастого. То есть вроде как и некро-, потому как клыки этой костяной жути с чуть светящимися теперь глазами успели испить не одну монстрову жизнь для раскачки объема, но Командор предпочетает заряжать данную батарею бескровно. Для чего организовал непонятное, но обязательное действо, когда члены общины ежедневно сливают часть своей магической энергии, подходя к выносимому на центральную площадь Надобрывинска непонятному ящику со множеством ручек. Понятное дело, ману сдают только доноры из числа иномирян. Но им не сложно. В свое время на бытовые нужды тратили больше, подзаряжая смартфоны и прочую технику.
Но это сейчас, начиналось же всё куда скромнее. С элементарного полимерного волокна для плетения изделий сложной формы на основе. Затем Сулин продавил, и вон Гимс рискнул, попробовав внести изменения в ритуал. И когда ничего так и не взорвалось, пошли листы полимера. Пока еще тонкие, но уже годные для сращивания их, склеиваемых-сплавляемых, в куда более крупные конструкции, пусть и не столь плавных форм.
К слову, для сращивания в монолит отдельных полимерных деталей используется особый переносной ритуал в виде такого себе термопистолета. Костяного и с плотным свитком из кожи вместо клеевого стержня. Мда, мечта ДиАйВай’щика прям.
Так вот, затем отчаянный коктейль из вселенцев, махнув рукой, начал уже посредством ритуала Синтезатор сразу выдавать готовые детали сложных форм. И чем дальше, тем сложнее. Вначале монолитные, затем с полыми полостями разной конфигурации и степени сложности. Так дело дошло до стандартизированных всяких там блоков, брусов, труб, уголков, тавров и прочих конструкционных элементов для строительства и не только. Прочных, но легких. Не заставили себя ждать и прозрачные изделия, когда кое-кто начал играться со свойствами полимера, помимо древесины в качестве сырья добавляя и другие ингридиенты. Что закономерно вылилось в с виду стёкла, но легкие и не столь хрупкие. Хотя от незначительной мутноватости уйти не удалось, поэтому конкурировать с той же Венецией не выйдет.
Ну оно и к лучшему. Абель даже искуственно ограничил размер этих вот, вызывающих прямо-таки шок у местных, элементов невиданной роскоши в их избах.
Увы, но пока что никак не удается изменить цвет продукции «синтезатора» на какой-либо иной, нежели серый и его оттенки. От грязно-белого до графитово-черного. Потому-то, к слову, новые черные плащи гвардии не особой насыщенности колора получились, да еще и ткань там весьма плотная и на свету лоснящаяся. Но это так лишь пока, ибо потенциал ритуала впечатляет, особенно при определенной доле смелости и незашоренности, так сказать. Ну, раз от изначально всего лишь волокна, затем листов и впоследствии крупных деталей разнообразных форм, размеров и свойств, дело дошло до синтетических тканей, аналогично весьма широкого спектра характеристик. Дышащих, непромокаемых, ворсистых, скользких. Разных, в общем. Чему отличный пример упомянутые плащи, пусть и по моде местных фасона, но ведь теплые изнутри и непромокаемые снаружи, о чем традиционным шерстяным аналогам остаётся только мечтать. Хотя плащи-плащами, которые, скорее, ради пристижа, а вот зимние холода не за горами, однако и тут есть ответ, поэтому они уже не так и старашны, ибо практичный пуховик теперь очень даже можно склеить. А если поднапрячься, то и сразу готовый целиком «синтезировать». Хотя лучше уж «собрать» из простых частей. Как бы ни быстрее выйдет. Хотя это пока.
Да, сам ритуал, конечно же, постоянно менялся. Сначала это был просто рисунок на земле, но уж очень кропотливая и небыстрая это работа, вырисовывать на не самой лучшей поверхности то, что на один лишь раз. Поэтому вскоре было «насинтезировано» кучу листов с уже нанесенным ритуальным рисунком, пусть и без некоторых деталей, в том числе и переменных, так сказать. Точнее, рулон со множеством одинаковых ритуальных схем для последующего разрезания. В общем, это потребовало очень уж постараться, ибо представляя конечный результат во время работы ритуала, важно сохранять очень уж серьезную концентрацию, и при том не допускать ни единой неточности в мыслеобразах. Адская работка, но лучше день потерять, чтобы потом за пять минут долететь, ну и впредь долетать. Так что опытный и организованный вон Гимс, да и после первой смерти обзаведшийся идеальной памятью Сулин, как ни странно, но справились-таки благодаря усидчивости послушного Абеля. Вот только когда эти одноразовые листы с заготовкой рисунка закончились, было решено потратить время и силы на кое-что более долговечное.
И не надо спрашивать, где некромант-человеколюб взял так много костяной крошки из замученных монстров, откуда у него столько берцовых костей для накопителей в оружие, и почему это несколько сотен гоблинских ушей после рейда возмездия совсем-совсем не гниют, а какой-то потусторонней жутью от них веет. Не надо этих вопросов, если не желаете неприятных ответов. Отец Михаил отмщен, справедливость восторжествовала. Так напишут в будущих учебниках. Закрыли тему.
Таким образом ритуальные рисунки, в виде заполненных утрамбованной костяной пылью канавок на плотном и толстом полимерном листе, стали многоразовыми. Между прочим, точно так же достигается и долговечность магической писанины внутри оружейных «стволов», склеенных-сплавленных изначально из трех, а затем и из четырех, полимерных реек.
В общем, ритуал Синтезатор даже до сих пор то и дело дорабатывается путем добавления всё новых блоков внутрь неслабых размеров ящика. Хотя здоровенный он не только из-за необходимости установки внутрь новых «плат». Но и для того, чтобы из его зева можно было получать приличного сечения деталь, а то и уже готовое изделие. Длина же продукции ограничена разве что размерами сарая. Ну и отчасти массой детали, которая, пока внутри ящика, висит прямо в воздухе силами неиначе как антигравитации, но за его пределами нуждается в поддержке силами, увы, мужичков. Хотя можно было бы и такую себе конвеерную ленту на валиках измыслить, а не ловить парящие брусья, пусть они и лёгкие.
Именно так, во времена вон Гимса летать не умели, даже такие крутыши как он, но вот скользить в до полуметра над землей, пока сидишь на диванчике внутри тяжеленной бронированной кареты какой-нибудь, причем запряженной всего-то одной лошадкой – вполне себе. Так что до антигравплатфор уже немного осталось. И, как можно понять, именно эту особенность пытливый ум Сулина надоумил закостеневшего вон Гимса применить в рейлгане где подкалиберная стре́лка, вылетая из ствола, висит в воздухе и не касается его стенок.
Дошло до того, что ритуал почти научился копировать уже готовые изделия, уложенные на специальную площадку с другим ритуалом. Считывающим, так сказать. Понятное дело, речь об исключительно полимерных изделиях, пусть они и могут содержать в своем составе всякие там минеральные соединения или даже металлы. Но не в чистом виде. Короче говоря, положив изукрашенную дорогую саблю, заказать себе ее копию не выйдет. Хотя с драгоценными камнями, навроде углеродных алмазов, стоит попробовать. Но навряд ли. Вон Гимс уверен, что копировать можно лишь однажды созданное ритуалом. Вроде как оно там где-то в инфосфере, что ли, записывается. Но это тоже открывает некоторые возможности, и достаточно внести в ритуальную схему «адрес», чтобы получить копию указанного образца. Иными словами, при первом создании качественно представленных пары метров полимерной дюймовой трубы, например, можно заранее вписать в ритуал уникальную последовательностью символов, довольно продолжительную, но не обязательно абстрактную. Закодировать, так сказать. И затем достаточно просто указывать в ритуалах эту вот последовательность, чтобы «синтезировать» такие же трубы. Причем теперь без участия мага!
И последние опыты это подтверждают. Например, для массового производства тех же полимерных брусьев для изб достаточно теперь просто установить соответствующую «плату» с изображенной на ней переменной того самого адреса из мирового информатория, как еще поименовал это вот вон Гимс. То есть даже нет нужды держать образец на спецплощадке. Ну и присутствие Командора более не обязательно. Настроил этот свой средний синтезатор и отправился себе по делам. А люди тем временем работают, процессы не простаивают.
– Приехали, похоже, – сообщил очевидное Молчун, пока Командор витал в своих мыслях.
– Угу, – лишь сказал чернобородый юноша в чёрном. Хотя из-под полов его плаща проглядывал эпичного вида латный доспех со шлемом наподобие бургиньота, причем с пёстрым пером из башки. А оглядевшись, нашел взглядом знакомого и крикнул ему. – Эй, Привратник, как жизнь? Скоро там НАШЕ пополнение прибудет?
Глава 13
ГЛАВА 13
Там же. Тогда же.
– Это новобранцы Гильдии, Командор, – насупившись, решил потрепыхаться Отто Гунд по прозвищу Привратник.
– Кто сказал? – окинул скучающим взглядом бородача в коричневом плаще бородач в черном.
– Я сейчас главу позову, – вроде как пригрозил не нашедший что ответить на вопрос еще более хмурый Гунд.
– О! Так зови, – оживился предвкушающе ухмыльнувшийся Абель. – Мы тут пока подождем, а он пусть берет свой могучий меч, облачается в крепкие доспехи и выезжает на верном коне(ехидно). Что там у него? Байдана, панцирёк, дедовская кольчужка, аль целый колонтарь? Хотя нет, глава же! Должно быть, юшман какой-нибудь. Ну или аж целый бахтерец под иерихонку(с сарказмом). Скакун, полагаю, не какой-то там мерин, а непременно модный аргамак! Что ты так затравленно смотришь? Нету? Ну пускай хотя б не забудет добрую пищаль(с издёвкой). Толстая, покажи какую.
На этих словах тощая пигалица, симпатичная, но с суррровым лицом в обрамлении рыжих кудряшек из-под шлема навроде паппенхайма, откинула лоснящийся на солнце свой черный плащ, засветив пусть и неприглядно-серый, но почти полный латный доспех, весьма легкий и благодаря множеству сегментов достаточно подвижный. Затем эдак плавно «стекла» с коня, увы, но всего лишь некрупного меринка, и тут же, единым движением вскинув оружие, произвела быстрый выстрел. Непривычный на звук, но достаточно громкий.
– Сколько тут? – кивнув на сбитую с ветки ворону, спросил Командор. – Метров сто?
– Сто пятьдесят. Не меньше, – тихо ответила Толстая, стеснительно потупив взгляд серых глаз.
– Видал, Гунд? Так что мушкет вашему Шустрому понадобится. Ну или хотя бы аркебуза. Пушки у вас ведь нет? А пора бы иметь(с намёком).
– К-как это... – хрипло произнес Привратник, пораженный, судя по всему, убийственным очарованием Толстой. – Это ведь не оружие местных. Кто? Кто за тобой стоит, Абель? Откуда у вас всё это? Генуэзцы?
– Да ты прям политолог! Вроде не дураки, но никак не пойму, хера ли вы за Бранта так все держитесь? Он что, дал вам что-то сравнимое с тем, что могу дать я? Ты понимаешь, Гунд, что я до сих пор не подмял под себя эту вашу Гильдию только потому, что мне это и на не на! Иных дел по горло. Но мне нужны люди, которых вы так расточительно и бездарно растрачиваете. Для меня те, кто способен в уме посчитать деление трехзначного числа, дороже чем всё, сука, ваше злогребучее золото! А вы, ушлёпки, школоту побуждаете либо бестолково дохнуть от клыков толпы жалких гоблинов, либо оскотиниваться до состояни организмов, когда отсосать за плошку пустой каши – прям успех. Ну и выживают, ясен пень, некоторые. Ага, пока однажды калекой не станут, чтобы провести остаток жизни в посадских низах. Карьера, йопта! И вот за это вы готовы рвать жопу ради мудака на троне из говна и палок в этом вот убогом хуторе на холме? Да вы, мля, гении! Игра престолов отдыхает, – а вдохнув-выдохнув, разошедшийся оратор продолжил спокойнее. – Ладно, Привратник, иди и скажи Бранту, что новеньких я забираю. Всех! Я – сказал, ты – свободен.
– Это там Быстрая на коне? – тыча пальцем куда-то за спину собеседника, только и смог сказать раздавленный его аргументацией бородач в коричневом.
– Прикинь. Не подранная, не поломанная и, вон, похорешевшая даже. А Толстая, если ты не признал, это та рыжая ободранка из блошиного угла, которую ты как-то Вонючкой обозвал, проходя мимо. Хотя да, твоей вины тут нет, ведь раньше у нее не лицо, а месиво было. Без глаз-то она в последнее время не очень хорошо на лобастых охотилась, сослепу где-то меч свой потеряв, вот и побиралась, мешаясь под ногами у достойных нахолмцев. Но, видно, неудачно, раз уже подыхала с голоду, когда ее ко мне принесли добрые люди. А теперь, гляди ж ты, Соколиный глаз прям! Чудеса, правда, Гунд? Но научный материализм строго отвергает, поэтому не переживай. Это всё фокусы циркача-сектанта. Так ведь вы меня зовёте? Никакой магии нет, короче, – немного поглумился тот, к слову, кто в прошлой своей жизни и сам был воинственным скептиком и насмешником над темнотой и глупостью всяких там верующих с прочими суеверными болванами, как он их всех называл.
В этот миг двадцатиметровый диск, на котором несколько месяцев назад Лин Абель и сам впервые оказался в этом мире, чуть засветился и на нем вдруг оказались несколько десятков обнаженных фигур молодежи до двадцати лет.
– А-ай, что за...
– Где я...
– Я умерла...
– Что случилось...
– И-и-и-и-и!!!
– Что там, что там?
– Не смотри, извращенец!
– Двенадцатая, – с невеселым видом выдал Привратник.
– Тихо все!!! – перехватив инициативу, врубил свой коммандный Командор, при этом сняв с головы круглый шлем с высоким жестким гребнем, довольно длинным козырьком, весьма широкими нащечниками и сегментным назатыльником. Ну и с пером, куда ж без этого-то. Даже с виду наголовье это было куда легче аналогичного стального. И вот, любовно поправив отросшие волосы, позёр продолжил горланить. – Внимание, одежда лежит вон там. А сейчас все быстренько оделись и приготовились слушать! Я кратко введу вас в курс дела, и потом отвечу на несколько вопросов по существу. Так что повремените с расспросами. Что замерли? Рыцаря на коне не видели?
– Кто ты?
– Тупой? Сказал же, что как только оденешься, я всё расскажу. И только после этого – вопросы. Живее, молодежь! Замерзнете. Осень как бы. Зима, хе-хе, близко.
– И это вот одежда? Что за...
– Да! Почему такая легкая?
– О! Отличный вопрос, девушка. Так и быть, начнем с него. И раз представитель Гильдии всё еще здесь, то переадресуем его ему. Скажите, господин Гунд, что Нахолмск имеет предложить молодым людям?
– Работу! – попытался было врубить агитацию Привратник, но не тут-то было. – В Гильдии вы получите шанс...
– Ага, бесславно сдохнуть за вот такой шикарный плащ, как на этом бородатом звиздоболе в войлочной шапке. Шикарно! Ладно, Привратник, иди уже в свой Нахолмск. Вам всё равно тупо нечем перебить соцпакет Надобрывинска.
– Но я не договорил...
– Я продолжу за тебя. И всё скажу как есть! Итак, молодежь, приготовьтесь услышать горькую истину. Вы сейчас в другом мире. Тихо! Неважно, как и почему. Будете потом теоретизировать о причинах. Сейчас же важно принять факт, что назад никак не вернуться. Увы. Смиритесь, но не спешите падать духом. Многие здесь уже несколько десятков лет живут, а началось всё тридцать два года назад и до сих пор продолжается. То есть ежегодно сюда попадают новички, как вы сейчас. В общем, прошлого у вас, считай, нет. Но! Есть будущее. И вам предстоит его сейчас, ну или позже, выбрать. Здесь нас, выходцев из Длинной Империи, менее пяти сотен. Четко могу сказать лишь о численности моей общины. Сколько там вас, Привратник? Молчишь? Ясно, вы, уроды, даже не считаете, кто уже сдох, а кто еще нет. Молодцы, что сказать. Как вы поняли, молодежь, здесь образовалось две фракции. Нахолмск, где вам предложат либо жить как хотите, занимаясь проституцией например, либо пахать на так называемую Гильдию, которая за все эти годы привела к тому, что нас тут ВСЕГО с полтысячи, притом что новички прибывают два раза в год. Прикинули в уме порядок цифр? Осознали перспективы трудоустройства в славной Гильдии, для которой ценность вашей жизни такова, что они даже своё население не считают? Нравится вам такое?
– НЕЭ-Э-ЭТ!
– Но есть и еще одна община. Её организовал я, прибывший этой весной такой же новичок как и вы. И сейчас посмотрите на меня и моих людей, после чего сравните с во-о-он теми, спешащими сюда чудо-богатырями. Ага, те что с дубинами и пешком. Толстая, шугани-ка их. Но не рань и не убивай никого. Косой хоть и тварь, но я не лью кровь наших. Вы слышали, новички? Вы наверняка подумали, что я, такой грозный, в броне, на коне, со стволами в руках моего отряда, тупо запугиваю вас, давлю, вынуждая принять мое предложение. Но это не так. Я и слова вам не скажу, если вы отправитесь не с нами, в Надобрывинск, а останетесь здесь, в Нахолмске. Ну а когда послушаете истории старожилов, например девочек из борделя, ага, милая, таких же некогда утонченных и неспособных держать меч в руках, так вот, тогда я через недельку ещё раз наведаюсь, сделав предложение. И нет, вы не угадали. Не последнее. И не на худших условиях. И нет, не только красотки для гарема мне нужны, милая. Я нуждаюсь в тех, кто тупо образованнее любого из местных, которые если и умеют читать, то только святое писание. А потому мне нужны все вы! Каждый из вас, кто по здешним меркам светило наук, но кому, увы, суждено сдохнуть как колдун на первом же костре у местных фанатиков. Не выжить вам среди них, если за вами нет отряда с пушками. Как есть у меня(многозначительно). Но нас мало, и мы должны держаться вместе, а потому я буду раз за разом неустанно предлагать вам пойти за мной. Нет, не в качестве пушечного мяса в мое воинство, как ты, парень, наверняка подумал, скорчив лицо. А потому, что мне ценна любая жизнь каждого из наших. Каждого носителя уникальных в этом мире знаний, аккумулировав которые, мы однажды создадим здесь островок привычной нам цивилизации. Прикормив же всяких там угнетённых бедолаг из местных, поставим их в итоге под ружье, сражаться за наши жизни. Нет, умник, вижу в твоих глазах скепсис, поэтому сразу заверю, пригретые чужаки не получат оружия, с помощью которого смогут потом задавить наше меньшинство. Да и для этого у меня есть как раз моя гвардия. Исключительно из наших. А для меня «наши» – только те, кто попал в этот мир через вот этот круг под вашими ногами. И да, глазастая, ты верно подумала. Равенства в моей общине нет. Есть Закон, общий для всех, но равенства нет. Есть я, царь-король-император-диктатор, есть мои ближники, эти могучие воины с лучшим оружием и броней, и есть все остальные, чьи жизни мы защищаем, предоставляя выбор трудиться в той области, которая по душе. То есть полиция, пожарные, учителя, медики, научники, мастеровые, крестьяне, рабочие, служащие, обслуга, шлюхи. А что ты так поморщилась, лапочка? Я никому ничего не навязываю. И не моя вина, что для кого-то этот род деятельности ближе и понятнее, нежели, например, на кухне работать. О, наверняка сейчас не у одного из вас возник вопрос. А чем же это я такой особенный, что так много на себя беру? Как сумел столь многого добиться за столь малый срок, когда как Гильдия уже тридцать лет тут кое-как еле-еле душа в теле? Достоин ли я быть абсолютным монархом над вами, яркие вы мои и самобытные индивидуальности? Что ж, отвечу так. Толстая, давай.
На этих словах Абель стянул левую латную перчатку «пессочные часы» и отставил в сторону ладонь. Куда в следующий миг прилетел гиперзвуковой пятиграммовый снаряд. Ладони, короче, как и не бывало.
– Пиз...
– Спокойствие! Только спокойствие! – с трудом держа фальшивую улыбку, заверил какую-то несдержанную зрительницу бледный шоумен. После чего приложил к ране Кощея, заранее обернутого в свиток с ритуалом исцеления, ну и на глазах у изумлённой публики натурально отрастил себе новую кисть. – Вуаля! Кто-нибудь так же может? Нет? Надеюсь, я ответил на вопрос о моей достойности места правителя. Намекну, доброго правителя! Моя гвардия, поголовно из некогда калек, не даст соврать. Да и вообще, пока я правлю Надобрывинском, никто из его жителей не умер, все целы-здоровы. Так что это, полагаю, куда больше, чем может предложить Нахолмск.
– Ясен пень, – выдал не менее прочих охреневший Привратник, который так никуда и не ушел.
