Текст книги "Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!"

Автор книги: Иван Кузмичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Глава 3

Двадцатые числа июня 1709 года от Р. Х.

Дарданеллы – Царьград

Второй полномочный посол России Алексей Романов

Вопреки совету Толстого, сходить на берег Царьграда я не стал. Не мог, и все тут: давно уже нет того города, откуда на Русь пришла вера наших отцов и прадедов, да и дневная остановка погоды, если честно, не сделает. Поэтому, вместо того чтобы праздно шататься по землям османской столицы, я сел дописывать новую главу ко второй книге по тактике, специально для командирского состава корпуса витязей.

Увы, пока только для них одних.

Ведь даже несмотря на то, что в Преображенский и Семеновский полки поступило по две сотни казнозарядных фузей, роты, перевооруженные ими, по-прежнему придерживаются старой тактики, уповая на линейное построение. Правда, отец больше предпочитает нестандартные построения, вот только до стрелковых команд он пока не додумался. Может, время еще не то? Более благородное, что ли, не столь злое, здесь ведь нет нарочного уничтожения мирного населения, придумки французских революционеров, чтоб им век не рождаться!

Да и эпоха линейных построений не прошла, скорострельность-то мушкетов оставляет желать лучшего, да и точность – с полсотни саженей дай бог попасть, и то хорошо. Залповые стрельбы – вот единственное решение проблемы плохой точности. Что ж, даже казнозарядные фузеи не решат этой проблемы, разве что позволят увеличить плотность огня, да и только.

Хорошо, что моя надежда и гордость – витязи – в полной мере оправдывают мои ожидания, схватывая на лету все то, чего я хочу добиться от них. Дела у Дмитрия Колпака наконец начали налаживаться, выпуск в литейной Истьинского завода постепенно увеличивался, стволы к орудиям поступали без перебоя. Правда, само создание полноценных 12-фунтовых пушек – процесс очень уж трудоемкий, ведь принцип литья другой, да и мелочи, наподобие стального винта на лафете, не упрощают сборку орудий.

Плюс ко всему продолговатые снаряды создают всего в паре мест – в Петровке и на самом заводе. В корпусе – начинка и общая сборка, а на заводе – собственно сами чугунные корпуса для снарядов. Про бумажные патроны я вообще молчу; как на них хватает ресурсов, я не знаю, денежный фонд-то ограничен. Хорошо, что заказы от батюшки оплачиваются по очень хорошим ценам. Поддержка своего производителя – прогрессивный шаг!

– Ну да ладно, на чем я там закончил? А, вспомнил!

В руки легло гусиное перо; легкий бриз, ворвавшийся в окно каюты, слегка приподнял желтоватый листок бумаги, лежащий передо мной, кончик пера начинает свое путешествие по бумаге…

П. 7

Контратака на превосходящие силы противника

Совершать атаку разрешается только офицерам рангом не ниже капитана, то есть поротно. Однако есть ряд ограничений, которые могут быть разумной инициативой даже сержанта, при этом не допуская глупой смелости:

– нельзя контратаковать врага без дозволения своего прямого командира, кроме тех случаев, которые указаны в п. 3 главы «Инициатива командира. Что позволено, а что нет»;

– нельзя совершать контратаку даже при малейшей возможности атаки врага в тыл или с фронтов своих соратников через образовавшуюся из-за атаки брешь в собственных рядах;

– нельзя атаковать конного противника до завершения тактического маневра врага (если до этого не было прямого приказа своего командира);

– никогда нельзя оголять собственные позиции, уводя всех воинов в атаку; в резерве всегда должно оставаться не менее пятой части от воинского подразделения (действует только для активной защиты, при прямых атаках врага это правило может нарушаться(!)).

В остальных же случаях командир волен самолично решать, как действовать в тех или иных ситуациях, при этом каждый командир ОБЯЗАН ВСЕГДА поддерживать своего собрата в бою или же сдерживать преступные порывы равного по званию. (Запомните: один в поле не воин!)

Любой командир, принявший решение о контратаке, обязан использовать все имеющиеся в его распоряжении орудия.

Однако каждый командир должен действовать в рамках Устава. Любые вопросы, появляющиеся у командиров, должны быть детально разобраны и изложены на бумаге, дабы в дальнейшем не было неясности и неточности в исполнении…

– Ваше высочество, вы позволите?

Поднимаю голову от исписанного листа бумаги – на пороге замер Петр Толстой.

– Конечно, Петр Андреевич, – указываю на кресло подле себя.

– Благодарю.

– Вы что-то хотели или просто решили пообщаться?

– Признаться честно, ваше высочество, меня очень сильно поразили наши разговоры, и даже скажу больше – сильно обрадовали. Поэтому я тешу себя надеждой, что мы продолжим их – на интересующие вас темы, разумеется…

– Я и сам с удовольствием поговорю с вами, Петр Андреевич, вот только теперь мне хотелось бы затронуть в нашем разговоре не Османскую империю, а Францию и Англию; ну, еще, быть может, Голландию, если вы не возражаете, конечно.

Убираю листы в стол, следом за чернильницей и пучком перьев.

– Конечно, не возражаю.

– Вот и замечательно. – Потянувшись, я размял руки и шею, сделав пару упражнений. – Никифор!

– Чего изволите, ваше высочество? – кланяясь, спросил камердинер, появляясь из-за двери.

– Принеси нам что-нибудь перекусить, ну и вина какогонибудь – в общем, как обычно.

– Сию же минуту будет исполнено! – пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая за собой дверь каюты.

– Так что же вы хотели бы обсудить в первую очередь, ваше высочество? – поинтересовался дипломат.

– Как вы знаете, в Европе уже не первый год идет война за испанское наследство, и, честно сказать, мне очень интересно узнать ваше мнение на сей счет, ведь, судя по всему, мне кажется, что Франция вместе с Испанией ее проиграют, – решил я не терять времени даром.

– Я бы не был столь категоричен, хотя должен согласиться, что дела у Людовика действительно неважные: коалиция во главе с Англией, Австрией и Голландией теснит его войска по всем фронтам, не говоря уже об Испанских Нидерландах. В мире всегда есть место чуду, так что все может быть…

Разговоры со старым дипломатом стали для меня той отдушиной, которая помогала мне не допускать приступов апатии. Пускай она была вызвана расставанием с любимой, со своим детищем, с друзьями в конце концов, суть не в этом, главное, что она периодически охватывала меня. Да, я мог писать главы к тактическим заметкам для витязей, мог читать последние книги по фортификации, попутно просматривать все имеющиеся в наличии иностранные газеты, благо французский и немецкий языки были «вложены» в голову царевича. Быть может, эта странная апатия могла бы пройти сама собой, но я не знаю, насколько она могла бы затянуться.

Однако долгие беседы с послом Толстым, отличающимся от большинства современников богатыми познаниями во многих сферах жизни, приносили мне спокойствие. С ним можно было беседовать о политике и тут же переключиться на внутренние проблемы губерний; он мог рассказать какую-нибудь историю из жизни почти на любую обсуждаемую нами тему. Благо, что опыт общения с турками у него имелся большой, а они, как известно, особенно советники султанов, объясняются весьма витиевато. Единственное, чего не мог делать Толстой, это, пожалуй, упражняться со мной в фехтовании, предпочитая отдаваться созерцанию просторов и питию шербета.

Как-то так получилось, что с собой в поездку я взял не облюбованную мной саблю, а подаренную Петром булатную шпагу, и, честно сказать, не пожалел об этом. Хотя сабля и оказалась коварнее прямой шпаги, но зато уступала ей в длине, что давало шпаге несомненное преимущество перед саблей при условии, что противники равны по технике.

Каждое утро начиналось для меня с разминки и часовой тренировки с шестью гвардейцами, попарно сменяющими друг друга. Что делать, тренировать полученные навыки жизненно необходимо, мало ли что может случиться в поездке. Да что говорить, достаточно вспомнить относительно недавнее покушение на меня в лесу. М-да, интересные дела…

Между беседами и тренировками я пытался вспомнить все то, что так или иначе может пригодиться Руси-матушке в будущем, старался анализировать имеющиеся у меня в наличии данные, представлять всю картину в целом. Дела шли медленно, со скрипом, частенько и вовсе откатываясь назад – в этом деле помощников мне было не найти.

Пришлось вспоминать всевозможные агрегаты для удобства работы и улучшения всего производства. К примеру, я таки умудрился вспомнить кое-что важное о порохе. Ведь не зря же патроны создаются именно в Петровке, надо только еще создание самого пороха на поток поставить, и все будет замечательно. Благо, что утечки информации не будет, за этим внимательно следит Михаил с десятком специально отобранных людей.

Как известно, в данный момент производство почти всего пороха в мире осуществляется чуть ли не в ступках. Но пару лет назад под руководством выдающихся мастеров порохового дела Егора Маркова и Ивана Леонтьева была усовершенствована сама технология получения дымного пороха: они ввели обработку тройной смеси под бегунами, что повысило плотность порохов и их стабильность при горении.

Вот только неприятные инциденты случались и здесь, поэтому мне в голову пришла мысль о том, чтобы воспользоваться изобретением одного из ученых своего времени. Хорошо, что в свое время удалось пару раз пробежаться глазами по интересной заметке в какой-то энциклопедии…

В середине XIX века какой-то мастер порохового дела – увы, но я не запомнил его имени – предложил совершенно новый способ уплотнения пороха, намного безопасней, нежели используемый сейчас. Его суть заключалась в следующем. Вместо бегунков и разнообразных бочек и прочей утвари порохового дела используются прессы, причем они должны быть строго определенной температуры – 100–105 °C.

Конечно, до такого прогрессивного способа изготовления первоклассного пороха еще далеко, но уже в это время мы вполне реально можем создать подходящие условия для этого. Тем более что паровую машину Димка уже создал. Осталось дело за малым!

* * *

Двадцатые числа июня 1709 года от Р. Х.

Где-то в Ионическом море

Полномочный посол государства Российского

Алексей Романов

Эгейское море осталось далеко позади, сегодня-завтра мы должны выйти в центральные воды Ионического моря, так что наше морское путешествие, как я очень надеюсь, в скором времени должно закончиться – ненадолго, но все-таки. Недели три – и мы, наконец, сможем высадиться в первом городе нашего посещения, Провансе.

В отличие от Петра, я предпочел начать свой путь не с Англии и Голландии, а с Франции. Пусть она сейчас находится в относительном упадке, но все же симпатий она вызывает много больше, нежели заносчивое островное государство. Увы, но батюшка так и не хочет понять, что союз с Англией, которого он так жаждет, не принесет России ничего хорошего. А вот если получится наладить отношения с Францией, то в будущем вполне возможно будет рассчитывать на нее в решении ряда «южных» вопросов, связанных с Османской империей, союзником которой она является. Да и общаться с почти побежденной страной много сподручнее, нежели с ее победителем.

Политика, знаете ли, скользкое искусство, в котором нет места личным привязанностям… Чушь! Я, по крайней мере, именно так считаю. Лучше иметь под боком одного надежного друга и союзника, чем постоянно ожидать предательства от временных друзей, не видя дальше своего носа.

Вот только, чтобы быть уверенным в том, что выбранный союзник именно таков, какой тебе нужен, необходимо соблюдать ряд взаимных условий. Одно из них, к примеру, такое – отдавать наследников и детей правителей на обучение в Россию; второе – никогда не позволять оседать на землях империи и союзника еврейским сынам, или же, наоборот, сразу уравнять их в правах при одном условии: все осевшие на Русской земле должны быть выкрестами.

Ну и третий пункт – один из главных, но не последний: тесно связать экономику союзника путами помощи и поддержки – в крайнем случае они могут стать и кандалами. Жестоко, некрасиво, в какой-то мере омерзительно, но крайне надежно, а самое главное, действенно. Если так будет продолжаться на протяжении нескольких поколений, то народ союзной державы может быть в дальнейшем ассимилирован, причем на добровольной основе.

– Стоп! У меня мысли куда-то не туда пошли, завернули не в то русло! – массирую свои виски.

Вечерняя прохлада приятно овевает разгоряченное от жарких дум тело, будто опытный опахальщик в полуденную жару. Новые идеи и мысли занимают свои места в голове, в надежде на то, что в скором времени и до них дойдет время.

Внезапно на палубе забил колокол, созывая личный состав наверх. За окном каюты резко похолодало, слабый ветерок полностью исчез.

– На нас движется шторм! – донеслось сверху на палубе.

Колокол продолжал надрываться, предупреждая команду о надвигающейся опасности. В окно каюты я увидел, как позади нашего корабля два барка выстраиваются в линию, зажигают на мачтах фонари, отдают команды флажками – на кораблях спешно готовятся к бою со строптивой стихией.

– Сейчас нас накроет! Паруса закрепить, обвязаться веревкой…

Голос капитана оборвался. О борт барка ударилась волна, следом за ней еще одна, больше первой. Через мгновение на лицо упали сотни капель, выводя меня из оцепенения. Хаотично мечась по каюте, я закрыл окна, быстро собрал все бумаги и книги, начал упаковывать их в стоящий в углу сундук, но внезапно пол подо мной поехал, я не удержался и упал на спину, зацепив локтем небольшую полку. Качка началась!

Морская качка усиливалась с каждой секундой, пару раз меня знатно приложило об угол стола, один раз, не удержавшись, я упал на пол. Постепенно на теле не осталось ни одного целого участка, один сплошной кровоподтек, да и только. Жизнь в очередной раз подбрасывала мне новое испытание.

Как я до сих пор не сломал себе шею, мне так и не удалось понять. Записи, которые я делал во время всего своего путешествия, с огромным трудом удалось затолкать в сундук, замок которого благополучно затерялся в недрах каюты. Дощатый пол скрипел, и казалось, что через мгновение эта посудина развалится пополам. Но нет, проходили минуты, а барк продолжал упорно противостоять стихии. Где-то вдалеке слышались голоса кого-то из команды…

Поворачиваю голову и вижу, как в очередной раз меняются местами потолок и пол.

Удар, вспышка боли, я теряю сознание…

– Ваше высочество, с вами все в порядке? – откуда-то издалека донеслось до моего сознания.

Открываю глаза и вижу, что передо мной на коленях стоит Егор, один из моих гвардейцев, обеспокоенно разглядывая меня чуть ли не со всех сторон.

– Все нормально, если про голову забыть, – отвечаю ему, чувствуя, как внутри больной головушки взрываются мириады звезд.

К горлу подступил неприятный комок. «Мне только сотрясения не хватало!»

– Где мы находимся?

– Наши корабли разметало по морю, ваше высочество. «Зверь» не в состоянии продолжить плавание, у него пробоина; пока его не отремонтируют, из бухты он не выйдет, – ответил Егор.

– Так, ясно…

Оглядываюсь и вижу, что лежу на песчаном берегу, вокруг валяются баулы и сундуки с вещами, рядом в небольшой бухточке замер наш барк с отломленной бизань-мачтой.

– Хорошо, что вообще целы остались…

– Да, это точно, – нервно облизал губы гвардеец, вспоминая недавнюю битву со стихией.

– Капитан говорил, где мы сейчас находимся?

– Извините, ваше высочество, я не узнавал…

– Ничего, все в порядке, я сам переговорю с капитаном Мироновым.

В голове продолжают бить колокола, в горле противная горечь, того и гляди мой вчерашний ужин попросится наружу, но пока, слава богу, этого не происходит. Так что не без помощи Егора встаю на ноги, собираясь идти к капитану корабля.

Он сам, если меня не обманывает зрение, расположился на самом берегу, в надежде выискать бухту понадежнее. Видимо, барк действительно хорошо потрепало, если уж капитан не решается вести его в ближайший порт. Барк слегка накренился, видимо, течь сильная, если наш корабль готов завалиться набок.

С каждым шагом в голове гулко проносится эхо тревожного колокола. Определенно, последствия удара головой не самые приятные.

– …Мать твою, Ефим! Я тебе что говорил?! А?! Я тебя спрашиваю!

Не доходя до капитана саженей двадцать, увидел такую картину: стоит молодой матрос, нервно теребящий свой платок, а возле него капитан. Злой голос капитана и виноватое лицо матроса явно указывали на то, что произошел какой-то инцидент, и явно не из приятных.

– Дык откуда я знал, ваша милость?

– Чего ты не знал? Что углы на сундуках надо прикрыть?! Тогда тебе нечего делать на моем корабле! Пошел вон, собака!

Казалось, еще немного – и капитана хватит кондрашка, как в народе называют эпилептический удар.

– Но…

– Это еще его высочество не знает! Иначе точно на рее вздернет! Пошел вон с глаз моих долой!

Матрос понуро направился прочь от взбешенного капитана Миронова, тот же остался стоять на месте, о чем-то усиленно думая. Моего приближения он явно не видел, да и как увидишь, если я иду со спины?

– Капитан, что случилось? – спрашиваю тридцатилетнего Миронова.

По спине капитана барка пробежала едва заметная судорога. Медленно, словно приговоренный к смерти, он повернулся ко мне. На лице красные пятна, под глазами синие мешки – видимо, он вовсе не ложился спать.

– Ваше высочество, – кланяется он.

– Ну же, Дмитрий, говори, что такое случилось, из-за чего ты бедного матроса чуть на тот свет не отправил? – улыбаюсь капитану.

Все же тошнота и головная боль постепенно проходят; странно, конечно, что так быстро. Но жаловаться на сие глупо, так что вместе с уходящими личными неприятностями ко мне понемногу возвращается хорошее настроение.

– Во время шторма посол его величества государя-батюшки Петр Андреевич Толстой ударился об угол одного из стоящих в его каюте сундуков…

– И?.. – слегка сжимается сердце от плохого предчувствия.

– Он умер, – коротко, по-военному, отвечает Дмитрий, глядя мне в глаза.

– Мне надо осмотреть его каюту и, конечно же, сундук, о который он ударился.

– Сию секунду! – облегченно выдыхает капитан.

Да, увы, как ни жаль замечательного человека, но и такое может быть, сам чуть богу душу не отдал. Так что вариант со смертью от сундука, как бы нелепо это ни звучало, все же можно рассмотреть, да и лгать мне капитану не с руки. Но как бы то ни было, надо организовать хотя бы видимость расследования.

После осмотра «орудия убийства» мы с капитаном Мироновым отправились обратно на берег, куда уже переправили все вещи дипломатической миссии, в том числе семь небольших сундучков с золотыми монетами и один – с драгоценными камнями. Конечно, для обычной поездки этих денег слишком много, но государь также требовал нанимать мастеров и офицеров на службу в Россию, а если повезет, то и заложить на какой-нибудь верфи фрегат-другой.

Однако сейчас, когда получается, что в силу случившегося несчастья во главе сильно сократившегося посольства остался я один, то мне все карты в руки. Да и сам Петр говорил о том, что я могу посещать те страны, которые считаю нужным, вот только вопрос: что мне делать дальше? В моем распоряжении вместо трех кораблей остался всего лишь один, да и тот никуда не годен, по крайней мере, в ближайшем времени. А вот его-то мне терять ни в коем случае нельзя, необходимо как можно скорее попасть обратно в Россию.

Что мы имеем в итоге? Во-первых, полную свободу передвижения и заключения хоть сколько-нибудь нужных договоров, во-вторых, денежные средства для осуществления всех этих передвижений и, в-третьих, всю полноту власти как полномочного посла. Хм, неплохо, вот только без кораблей отсюда не выбраться. Насколько я правильно понял нашего капитана, мы попали на Сицилию, оказавшись прямо посередине между Мессиной и Катанией. Откуда ему это известно, я допытываться не стал: не до этого сейчас, признаться честно.

Из числа всего посольства, которое плыло во Францию, в моем распоряжении на данный момент находятся боярин Долгомиров и боярин Бирюков, остальных же пятнадцать служивых и дворовых людей посольства мы, как видимо, потеряли. Выходит, что если посчитать нас всех вместе, с моими гвардейцами, прислугой и людьми бояр, то всего получается двадцать семь человек. Хм, не так уж и мало, могло быть и хуже.

Решение пришло само собой, спонтанно. Если говорить кратко:

– Капитан, мы отправляемся в Мессину; в случае же если на горизонте появятся наши корабли, пусть идут следом за нами в город. Тело Петра Андреевича Толстого остается с вами, я постараюсь сразу же прислать за ним корабль: негоже русскому человеку на чужбине быть похороненным. Если же в течение следующего дня корабля не будет, то, мне кажется, батюшка Арсений не откажется воздать должные почести верному сыну России и исправно отстоит службу.

– Как будет угодно вашему высочеству, – склонил голову Миронов, признавая мою правоту.

Больше ничего не говоря, иду обратно к гвардейцам, рядом с которыми лежит куча вещей. Рядом расположилась пара бояр со слугами. Не желая терять времени, приказал всем собираться, благо десяток коней на барке остался, так что путешествие не должно оказаться слишком уж суровым. Вот только телег для скарба нет, все остались на других кораблях, но это уже мелочи, как-нибудь переживем сие неудобство, все же в первом городке все купить можно.

Через час наше сильно уменьшившееся посольство было готово тронуться в путь. Ну а так как указания капитан Миронов уже получил, вместе с моим письмом для государя, то и задерживаться на берегу смысла попросту не было, тем более что солнце начало немилосердно припекать. Так что к полудню наша небольшая колонна тронулась в путь.

Отъехав всего на пяток верст, я заметил, что ландшафт плавно изменился, местами вдалеке виднелись пологие холмы, рядом с ними часто росла какая-нибудь рощица, в которой даже если захочешь устроить засаду, то только с помощью дополнительных насаждений, про которые здесь мало кто мог бы додуматься. Не тот век, не то время…

Плавная размеренная поездка заставляла задумываться обо всем, кроме нее самой; не знаю почему, но мысли о предстоящей ответственности угнетали. Желая получить больше возможностей, я по-прежнему хотел оставаться самим собой, быть хозяином самому себе, однако, как я успел убедиться, власть имущие далеко не так свободны, как описывают историки и современники. Как бы то ни было, именно наиболее рьяные, занятые делами по уши государи, канцлеры, премьер-министры оставили в истории наиболее значимый след, пускай не всегда приятный, но все-таки видимый потомкам.

Мир меняется по воле сильных личностей, десятка или одной, но именно личности, и чем умней, расчетливей, жестче, сильней этот человек, тем быстрее меняется окружающее его пространство, будь это государство или племенное объединение. Вот такая суровая правда жизни, и от нее никуда не денешься, если, конечно, не хочешь стать «растением».

Верста за верстой оставались за спиной, отдаляя остатки посольства от берега. Слуги весело переговаривались, впрочем, не решаясь при этом мешать своим господам; бояре и вовсе обсуждали прелести местных девиц, которых я, к примеру, еще ни разу не видел.

Оторвавшись от размышлений, оглядел места вокруг себя – не столько живописные, сколько несколько странные, но вот почему именно странные, я пока еще не понял. Рядом со мной почти сразу же оказались двое гвардейцев, готовые прикрыть меня своими телами в любой момент. «Молодец Олег, толкового помощника Мишка себе подобрал, растет на глазах». Делаю вид, будто и вовсе не замечаю перестановки воинов.

Наконец в голову пробивается мучившее меня смутное беспокойство. Я таки понял, в чем дело: оказывается, я уже чуть ли не пару минут гляжу на два похожих друг на друга холма в низинах, где раскинулись те самые рощицы, которые я видел издалека. Сейчас же они не казались такими уж маленькими и никчемными, при желании в них, наверное, можно спрятать пару эскадронов улан, если, конечно, постараться.

Сзади все так же беспечно беседовали бояре, не замечая ничего вокруг, слуги переставляли ноги, иногда перебрасываясь друг с другом парой фраз, не более того: сил на бесполезную болтовню у них уже почти не осталось.

– Вам бы, ваше высочество, в середке схорониться, а то мало ли что, – негромко сказал Олег, подъезжая сбоку.

– Если нападут толпой, то это не поможет, Олежка, так что не переживай, но и про дозоры не забывай, – успокоил я его.

– Как скажете, ваше высочество.

Через десяток минут наш кортеж уже проходил между холмами; где-то рядом в чаще щебетали птицы, по верхушкам деревьев гулял ветерок, заглушая большинство звуков.

– Федот! Егор! – кивнул головой Олег, выезжая впереди меня.

Два гвардейца тут же дали шенкелей коням, вырываясь вперед. Хотя дорогу и проверяли буквально пять минут назад, лейтенант гвардейцев решил перестраховаться, посылая дополнительный разъезд перед кортежем. Однако ожидаемой опасности впереди не было, Федот с Егором ждали нас на перекрестке дорог, поблизости не было ни одной живой души.

Чтобы хоть как-то скоротать время, я попросил одного из бояр, Бориса Долгомирова, рассказать о здешних местах то, что он знает сам.

– Мне приходилось бывать в здешних водах всего пару раз, ваше высочество; мог бы и чаще сюда наведываться, да ведь из-за проклятых нехристей наши суда не могут пройти через Царьград, поэтому приходится плавать через Архангельск.

– Так это чуть ли не в три раза длинней получается, – быстро прикинул я в уме получившееся расстояние.

– Да, где-то так, но побывать здесь, конечно, стоило. Разве что из-за каперов, которых очень уж много развелось в водах близ Англии и Франции, путь крайне опасен, но зело выгоден. Семь лет назад я побывал в Милане и Венеции, много всего полезного привез тогда.

– Ну а что ты можешь про народ здешний рассказать? Каков он? – допытываюсь я в меру возможностей: мало ли что пригодится во время будущих переговоров.

– Горячие тут все, словно раскаленные угли, но это даже хорошо, особенно для женщин… Кхм, так о чем это я? Ах да, так вот, горячие они, да и своевольные шибко уж очень, вместо работы про дурость поют да вино делают. Торгаши!

Закончив свое краткое повествование, Борис сплюнул на землю, выражая таким образом все свое презрение к здешнему народу.

– Кратко, но со смыслом, – буркнул себе под нос Егор, ехавший рядом со мной, в паре саженей справа.

– А скажи-ка мне, Борис, как долго нам до Мессины добираться? Ведь капитан особо не распространялся об этом.

– Увы, ваше высочество, но я не знаю, не путешествовал здесь, да и не интересовался этим.

– Что ж, спасибо и на этом.

Однако вновь уйти в себя и раздумывать над очередными идеями мне не дали. На горизонте, как раз со стороны нужного нам города, скакал легкой трусцой отряд численностью около двух дюжин – все солдаты в кирасах, надетых поверх красных кафтанов с пышными рукавами, расширяющимися возле плеч. На головах людей блестели железные шлемы, немного заостренные по центру, наподобие гребня, с небольшими полями по кругу.

Увидев нас, они немного замешкались, но почти сразу же пришпорили своих коней; часть отряда заняла позиции с боков, держа руки на гардах палашей, другая же, основная часть отряда, остановилась в десятке саженей от нас. В нашу сторону выехал всадник, и мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Еще на «Звере» мы с Петром Андреевичем решили, что я, подобно отцу, поеду не под своим титулом, а «сменю» его на менее значимый. Так что теперь я, можно сказать, для всех, кроме свиты, светлейший князь Романов. А что, звучит!

Подъехав друг к другу, мы представились. Однако беседу пришлось вести на французском языке, потому что я испанского не знаю, да и офицер вряд ли понимает по-русски.

– Сеньор, прошу вас представиться, – настороженно приказал офицер, отойдя с линии возможного огня своих подчиненных. – Вы находитесь на землях его величества короля Испании и Сицилии Филиппа Испанского.

– Конечно. Перед вами светлейший князь Романов, подданный русского царя, – как можно расслабленней ответил я.

– Капитан Алехандро-Пабло Пилар-Гомез, – представился в ответ испанец. – Сеньор Романов, позвольте поинтересоваться целью вашего прибытия на наш остров.

– Мы плыли в составе посольства, но недавний шторм разметал наши корабли. Тот корабль, на котором плыли мы, нуждается в ремонте, поэтому обстоятельства вынудили нас пуститься в путь по испанским землям.

– Что вы собираетесь делать дальше? Будете ждать, пока починят ваш корабль? – как можно учтивей спросил офицер, махнув рукой приготовившимся к стрельбе солдатам.

Позади меня немного расслабились гвардейцы, видя, что на меня никто не собирается нападать. Однако рук с эфесов шпаг не убрали, да и взведенные кремниевые пистоли можно вытащить за долю секунды, была бы практика.

– Мы хотели бы добраться до Мессины, а там уже, насколько мне известно, смогли бы найти корабль, который сможет переправить нас на большую землю.

– Замечательно! Мы как раз должны сейчас возвращаться с рейда обратно в город, – обрадовался испанец.

– В какой город?

Добираться куда-либо еще, да к тому же на ночь глядя – хм, увольте!

– Так мы же сами из Мессины, уважаемый князь! И поэтому, с вашего разрешения, хотели бы сопроводить вас, а то на дорогах что-то слишком много разбойников развелось, – лучезарно улыбаясь, предложил испанский офицер.

– Мы с удовольствием примем вашу помощь, сеньор Алехандро.

Развернувшись, офицер бросил пару слов своим солдатам, и пара их, отделившись от общей массы, поскакала обратно. Наш же кортеж пришлось выстраивать вновь. Теперь уже по бокам ехали солдаты в кирасах и красных мундирах, а гвардейцы, повинуясь командам Олега, заняли позиции как можно ближе ко мне…