Текст книги "Стальной лев революции. Восток"

Автор книги: Иван Евграшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 5

10 января 1919 года.

Москва – Златоуст. 15:20.

«Будка» – помещение верхнего коммутатора Кремля, неразрывно связано с работой Вождя. Телефонов в кабинете в это время еще не было, аппараты только собирались устанавливать. Именно через верхний кремлевский коммутатор Ленин в 1918–1919 годах связывался по телефону с кабинетами и квартирами народных комиссаров, со штабами РККА, с различными городами. Будкой в острые моменты пользовались Свердлов, Троцкий, Сталин и другие товарищи. Телефонистами работали проверенные рабочие, приехавшие из Петрограда с Совнаркомом. Многих из них Владимир Ильич знал еще с времен Смольного в дни Октябрьской революции. Ленин называл телефонистов своими секретарями и периодически давал им различные мелкие поручения, вроде отправки писем или записи к нему на прием. Будка узнавала все новости первой и всегда была в курсе происходящих событий.

Владимир Ильич вошел в помещение коммутатора, поздоровался с телефонистами и попросил соединить его с Троцким немедленно.

Сообщение о вызове к аппарату Льва Давидовича тут же отправили, и Владимир Ильич в задумчивости принялся расхаживать по небольшой комнате в ожидании ответа.

Через несколько минут раздался стрекот телеграфа и дежурный телеграфист доложил:

– Товарищ Троцкий у аппарата.

Ленин встрепенулся и подошел к телеграфисту, приготовившемуся набивать текст. Вождь немного помедлил и начал диктовать:

– Здравствуйте, Лев Давидович. Доложите о положении на Восточном фронте.

Спустя минуту пришел ответ. Ленин держал ленту левой рукой, а правой вытягивал ее, читая сообщение Предреввоенсовета: «Здравствуйте, Владимир Ильич. Нахожусь в Златоусте. Прибыл вечером. Наступление развивается, в основном, по разработанному плану. Обстановка сложная, но вполне рабочая. Начали наступление на Челябинск. На пермском направлении все как задумывали. Сталин прекрасно справляется со своей задачей. Не дает колчаковцам быстро отступить. Надеюсь, встретимся с ним под Екатеринбургом. Наши части не испытывают недостатка в припасах. Настроены на решительную победу!»

Пока Вождь читал постепенно выползающий длинной белой змеей из стрекочущего телеграфного аппарата текст, он размышлял о задуманном мероприятии. Сделать это не просто важно. Это стало жизненно необходимо. Троцкий вполне мог ожидать провокации от Сталина с Дзержинским, и по этой причине «проверка», проведенная Кобой и Яцеком, Владимира Ильича не удовлетворила. Он напряженно размышлял достаточно долго. Теперь возможность представилась. Упускать ее Вождь не собирался, иначе он может сделать непоправимую ошибку. Прочитав полностью ответ Троцкого, Ленин опять принялся диктовать:

– Есть ли необходимость в помощи со стороны ЦК? Что я лично могу сделать?

Аппарат Бодо вновь ожил, поползла телеграфная лента. Владимир Ильич не выпускал ее из рук: «Необходимости в помощи нет. На данный момент сделано все возможное. Остается ожидать результата».

Ленин думал о том, как ему сделать свое предложение Председателю Реввоенсовета. Сначала Вождь хотел напрямую сообщить Льву Давидовичу о своем намерении, но по здравому размышлению не стал этого не делать.

«Мысль надо подвести аккуратно», – приняв это решение, Владимир Ильич принялся диктовать свой ответ. Телеграфист быстро застучал по клавишам.

– Понял вас, Лев Давидович. Рад, что все протекает, как задумано. На вас возложена большая ответственность, но партия несет тяжелые потери, смерть вырывает из наших рядов лучших товарищей. ЦК партии и я лично возлагаем на вас очень большие надежды. Как считаете, может наступление продолжаться по плану без вашего участия?

На другом конце провода Лев Давидович с громадным удивлением прочел текст на теплой телеграфной ленте. Он так же, как и Ленин, стоял у стрекочущего аппарата, только конструкции Юза, держа в левой руке теплую телеграфную ленту, с которой читал текст.

«Ничего себе, – удивился про себя Предреввоенсовета. – Чего он задумал?»

Тем не менее, отвечать надо прямо сейчас. Отвечать утвердительно или отрицательно, не понимая обстановки, Лев Давидович был не готов. Ответ – «не знаю» – совершенно несерьезен, поэтому Троцкий решил «врубить тупую», как это будет называться лет через восемьдесят. Он повернулся к телеграфисту:

– Не понял вашего вопроса, Владимир Ильич. Прошу пояснений.

Ленин, получивший такой ответ, усмехнулся про себя: «Как будто он текста не видит?» – вслух же продиктовал:

– Может наступление на востоке продолжаться без вашего присутствия на фронте?

Некоторое время аппарат молчал. Троцкий явно осторожничал, раздумывая, чего Вождю от него нужно. Наконец телеграф ожил.

«В основном – да, но я не хотел бы оставлять фронт в такой ответственный момент без особой на то необходимости. В настоящее время положение не настолько устойчиво, и мы только создали предпосылки для нашей будущей победы. О прочной основе настанет время говорить только после взятия Челябинска», – прочитал Ульянов-Ленин и улыбнулся. Интрига завораживала. Так или иначе, Троцкий вынужден будет раскрыть свою сущность.

«Пора, – решил Ленин. – Именно сейчас. Лев не понимает, что я от него хочу. Непонимание – это растерянность. Именно это мне и нужно».

Тем временем Лев Давидович с большим удивлением перечитывал последнее сообщение Вождя.

«Непонятно, – Троцкий снял пенсне, положил его на стол и принялся массировать глаза. – Чего он задумал? Неужели хочет снять меня с фронта, чтобы все лавры достались Сталину, и посадить в Москве под присмотром? – Лев Давидович открыл глаза и слепо уставился в заиндевевшее окно. Хмыкнул. – Вряд ли второе. Свердлова никто не контролировал, а вот отдать славу победителя Колчака Кобе – вполне реальный расклад. Чего отвечать-то?»

Воспоминание о Свердлове направила мысли Предреввоенсовета в другое русло. Внезапно ему пришло в голову, что с Ленина станется посадить его на место покойного Якова Михайловича в качестве размена за героический ореол «Спасителя Революции», который получит Сталин. Размен, в принципе, окажется равнозначным. Аппарат Юза вновь заработал, и Лев Давидович надел очки, чтобы прочитать сообщение.

«После смерти товарища Свердлова освободился важнейший пост председателя ВЦИК. Я хочу предложить вашу кандидатуру на этот ответственный участок работы. Как на это смотрите?»

Троцкий внезапно бросил ленту, которую держал в руках, на стол и нервно зашагал по телеграфной. Он попал в логический тупик.

«Что делать? – Лев Давидович проследил за тем, как телеграфист собирает соскользнувшую на пол ленту и кладет ее обратно на стол. – Вопрос совершенно прямой. Согласиться или отказаться? Как поступил бы сам Лейба Бронштейн? Если ошибусь – сожрут с потрохами!»

От непонимания ситуации Троцкий нервно продиктовал:

– Прошу повторить. Закончилась лента. Текст получен не полностью. Прошу повторить!

Юзист, автоматически отстучавший это сообщение, повернул голову и в крайнем изумлении уставился на Председателя Реввоенсовета. На его реакцию Лев Давидович не обратил никакого внимания.

Внезапно из глубины сознания выплыл ответ, подсказанный пронырливым Бронштейном. Лейба советовал согласиться, так как подобного случая в будущем может не представиться, но, по его мнению, необходимо поторговаться и оставить за собой и пост Председателя ВЦИК, и лавры победителя Колчака. Для этого Льву Давидовичу необходимо немедленно согласиться, но временно, ввиду особой важности текущего момента, до Екатеринбурга, оставить пост Председателя Реввоенсовета за собой. Все равно осталось не так долго. Главное – поторговаться до момента окружения колчаковцев в Екатеринбурге. С другой стороны – торговлю можно закончить сразу после занятия Челябинска, а дальше для Троцкого неважно. Грязную и тяжелую работу пускай Коба делает. Он это любит, его для этого Ленин при себе и держит. Таким образом, гражданин Бронштейн советовал товарищу Троцкому загрести как можно больше личной власти, намекая на то, что нынешнему Льву Давидовичу станем много легче решать все свои вопросы и проблемы.

«Заманчиво, однако, вещает Левушка. Дело предлагает», – Предреввоенсовета внимательно прислушался к своим внутренним ощущениям и подсказкам остатков сознания прожженного интригана Бронштейна.

Владимир Ильич, держа в руках теплую телеграфную ленту с ответом товарища Троцкого, недоуменно вскинул брови. Он не совсем понимал, зачем Льву понадобилась эта странная пауза.

«Как же! Лента у него внезапно закончилась!?» – Ленин хмыкнул. – Почему тогда осторожничает? Мало, и хочет больше? Больше уже некуда».

Вождь прекрасно понимал, что Лев взял паузу на обдумывание ситуации. Непонятен важный момент – почему Трибун Революции не согласился сразу и не начал торговлю за лавры «Спасителя Революции», приложенные к должности пусть формального, но главы государства? Ленин, начиная этот разговор, был твердо уверен, что Троцкий захочет получить всего и по максимуму, но Предреввоенсовета обманул ожидания.

– Может, правда, у них лента закончилась? – Владимир Ильич пожал плечами и вопросительно посмотрел на телеграфиста. Тот кивнул.

– Конечно, может, Владимир Ильич. Дело обычное.

– Что же, тогда продолжим… Товарищ Троцкий, предлагаю вам пост председателя ВЦИК Партия очень на вас надеется.

Лев Давидович, прочитавший последнее сообщение, понял, что решение и ответ Вождю необходимо давать сейчас, сию минуту. Троцкий еще раз прислушался к мнению Лейбы Бронштейна, и понял, что Владимир Ильич ждет от него именно утвердительного ответа, отвечающего глубинной сути Лейбы Давидовича.

«Хрен тебе! – Троцкий решил наплевать на хитросплетения взаимоотношений Ульянова и Бронштейна. – Точнее – обоим вам хрен! Мы пойдем другим путем!»

Предреввоенсовета принял решение.

Необходимо было не просто отказаться, а, сделав это, предложить другую кандидатуру.

«Сталин? Рано. Авторитет еще не тот, да и должность не его. Кого же предложить?» – Предреввоенсовета повернул голову и посмотрел на своего телеграфиста.

– Товарищу Ленину. Теперь вас понял, Владимир Ильич. (Кто стал председателем ВЦИК после Свердлова?!) Огромная честь для меня. (Думай, думай быстрее!) Очень ответственный участок работы. (Калинин был при Сталине) Один из самых важных. (Кто до Калинина?)

Ответ Ленина пришел незамедлительно: «Вы согласны, Лев Давидович?»

– Вынужден отказаться от поста председателя ВЦИК, так как не подхожу для него по многим соображениям.

Владимир Ильич оказался совершено не готов к такому заявлению хорошо знакомого ему Льва Троцкого. Ленин не просто удивился, ответ его совершенно обескуражил: «Бронштейн должен был согласиться! Черт возьми, что с ним такое происходит?» – Владимир Ильич присел на стул, стоящий рядом, и оперся локтем левой руки на стол. Как бы там ни было, он не собирался дать Льву возможности перевести дыхание и собраться с мыслями.

В вагоне связи поезда-штаба Предреввоенсовета опять ожил телеграфный аппарат. Это сообщение от товарища Ленина пришло не менее быстро, чем предыдущее. Троцкий сильно вспотел за время переговоров от нервного напряжения. На лбу блестели бисеринки пота, а влажное пенсне пришлось протереть платком.

«Лев Давидович, по каким причинам отказываетесь?» – Прочитал Предреввоенсовета.

Ленин не давал времени спокойно подумать. Мозг лихорадочно работал, но Лев не мог вспомнить, кто стал председателем ВЦИК после смерти Свердлова. Тем не менее, Троцкий продиктовал ответ практически моментально.

– Назначение не для меня, Владимир Ильич. (Может Калинин?) Я – журналист и еврей, который подходит на роль Предреввоенсовета. Председатель ВЦИК должен олицетворять все лучшее, что происходит в нашей стране, быть лучшим ее представителем. (Сталин прекрасно работал с Калининым.) Необходимо иметь не только соответствующую форму, но и содержание. (Тогда подошел и сейчас подойдет! Была не была!) Предлагаю рекомендовать на этот важнейший пост Михаила Ивановича Калинина.

Ленин ответил практически без всякой паузы: «Почему именно Калинин?» – И Лев Давидович, неплохо знавший биографию будущего Всесоюзного Старосты, ответил практически по учебнику.

– Товарищ Ленин, Калинин – рабочий, родом из крестьян. Один из старейших членов нашей партии. Прекрасный организатор. Кто лучше него покажет не только нашим людям, но и всему миру, что любой крестьянин или рабочий может управлять государством? Кроме этого, он будет своим и для рабочих, и для крестьян. Это лучшая кандидатура, как мне думается.

После получения этого сообщения Вождь взял небольшую паузу для раздумья.

«И Троцкий пускай помучается», – Владимир Ильич чувствовал, что на другом конце провода Лев Давидович очень нервничает и пытается понять, что же на самом деле происходит. Ленин тоже размышлял. Сталин и Дзержинский оказались правы – это какой-то другой, странный Троцкий.

«Забавно, – Владимир Ильич поднялся со стула и, заложив руки за спину, несколько раз прошелся по комнате. – Отличная мысль с Калининым… Но как Лев узнал?!»

Это было непонятно и странно. Только что председатель Реввоенсовета показал совершенно другой, государственный уровень понимания происходящего. Ленин ожидал от него чего угодно, но только не такого категоричного отказа от высочайшей должности. То, что кандидатура, предложенная Троцким, полностью совпала с мнением Владимира Ильича, удивило последнего еще больше. Тем не менее, Вождь мирового пролетариата еще продолжал сомневаться.

«Похоже, что Лев Давидович таким образом цену себе набивает? Иначе, какой смысл в отказе? Очень подозрительно», – Владимир Ильич подошел к заиндевевшему окну и несколько минут всматривался в хитросплетения морозных узоров на стекле. За окном наступал вечер. Ленина не покидало ощущение, что он упустил нечто очень важное. С Троцким действительно произошло нечто из ряда вон выходящее, такое, что практически кардинально изменило саму сущность того Лейбы Давидовича Бронштейна, которого Владимир Ильич прекрасно знал и в достаточной мере ценил. В последнее время некоторые товарищи отметили, что Троцкий сильно изменился. Прежде всего, это стало заметно на митингах. Дзержинский, присутствовавший на одном из них совсем недавно, рассказал Владимиру Ильичу, что форма проведения выступления Льва Давидовича осталась практически без изменений, а вот содержание изменилось. Гениальный оратор Троцкий куда-то пропал, а на его месте остался, бесспорно, блестящий агитатор, но не более того. Еще Феликс Эдмундович отметил, что аргументы, которые Лев теперь приводит в своих выступлениях, убийственны по своей убедительности. Раньше Троцкий воздействовал как психолог-манипулятор на простые эмоции людей, сейчас же слова Трибуна Революции затрагивают самую глубину души, переворачивают самые потаенные пласты сознания, начинают поднимать что-то извечное, действительно народное. Ленин подумал о законе сохранения энергии и пожал плечами. Видимо, так и должно быть. Люди либо растут над собой, над обстоятельствами и своим «Я», либо их время уходит, и в них перестают нуждаться. Владимир Ильич повернулся к ожидавшему телеграфисту и продиктовал:

– Отличная мысль, товарищ Троцкий! Прекрасная! Я обязательно обдумаю ваше предложение. Вы тоже подумайте еще раз о посте Председателя ВЦИК. Мое предложение остается в силе.

В Златоусте Лев Давидович прочитал сообщение Вождя. Телеграфная лента, которую Троцкий держал в руках, была сырой от пота. За время диалога с Ильичем Лев взмок настолько, что руки стали мокрыми. Он чувствовал, как по спине ручьем стекает пот, жалел о том, что оделся так тепло, и думал, как предложить кандидатуру Сталина на пост Секретаря ЦК. Необходимо укреплять как его авторитет, так и собственные позиции, а без аппарата управления это совершенно невозможно. Случай, вроде как, подходящий, а в таком деле лучше раньше, чем позже.

– Отвечайте, – юзист вновь приготовился отстучать сообщение. – Товарищ Ленин, мое место сейчас на фронтах. В том случае, если Центральный комитет партии и вы лично будете настаивать на моем назначении – приму на себя эту должность. В противном случае – откажусь, так как с моей стороны станет трусостью бросить ответственный участок работы, даже ради повышения. Партией на меня возложена важнейшая задача обороны Республики Советов и строительства нашей армии. Настоящий большевик не может, не имеет права оставить важнейший пост, не выполнив свой долг перед народом и партией до конца. Это моя принципиальная позиция, Владимир Ильич.

Телеграфист отстучал текст. Лев Давидович думал о том, как подать Ленину идею о Генеральном Секретаре ЦК товарище Сталине: «Поизящнее закрутить или прямо и открыто в лоб ему зарядить эту тему?»

Тем временем пришел очередной ответ от Вождя: «Понял вас, Лев Давидович! Целиком и полностью разделяю вашу позицию. Согласен с вашим решением и поддерживаю предложенную вами кандидатуру. Буду рекомендовать на пост председателя ВЦИК Михаила Ивановича Калинина».

От неожиданности Председатель Реввоенсовета вздрогнул. Это была победа!

«Победа? – Это проснулся внутри скептик и циник двадцать первого века. – Хрен тебе! Это всего лишь временный успех, да и тот под вопросом!»

Лев уже откровенно устал от напряжения этого разговора по прямому проводу и по этой причине решил не юлить, а прямо высказать Вождю свое предложение по Сталину. Троцкий в очередной раз снял с носа пенсне и, взяв со стола лист бумаги, принялся протирать влажные стеклышки. Совершенно мокрый от пота носовой платок уже давно не помогал в этом деле. Предыдущий раз Лев Давидович протирал стекла тяжелой занавеской на окне, у которого в тот момент находился.

– Товарищ Ленин, хочу обсудить с вами еще один важнейший вопрос. В настоящее время перед нами стоит труднейшая задача управления государством. Мы испытываем жесточайший кадровый голод, который не можем быстро преодолеть. У нас нет других специалистов, кроме оставшихся от Империи. Нам приходится выстраивать систему управления, используя то, что есть, так как ничего другого у нас нет и быть не может. В этой связи партия обязана контролировать капиталистических специалистов, выполняющих те или иные функции. При этом мы не контролируем саму партию в должном объеме. Среди нас множество попутчиков и примазавшихся, в том числе и уголовных элементов. Вижу настоятельную необходимость создания сильного партийного органа, который окажется способен проводить генеральную линию нашей партии, своевременно доводить до сведения самых дальних уголков нашей страны директивы ЦК и решения съездов. Таким образом, мы сможем обеспечить достаточный контроль работы самых удаленных партийных ячеек и будем в курсе происходящего на всей территории нашей страны. Возникает серьезнейший вопрос излишней бюрократизации партийных рядов и опасность очковтирательства, победных реляций. Тем не менее, в наших силах не допустить косности системы. Усилив партийный контроль, мы станем лучше контролировать саму систему управления государством и бюрократический аппарат, доставшийся нам в наследство от Российской империи. Необходимо наладить работу Секретариата ЦК партии. Именно Секретариат сможет осуществлять функции контроля и своевременно доводить решения до самых отдаленных областей. Предлагаю эту ответственейшую работу поручить товарищу Сталину. Не сомневаюсь, что Иосиф Виссарионович сумеет успешно справиться с поставленной перед ним задачей и сможет совмещать пост наркома национальностей с работой в Секретариате партии. Пока все. Троцкий.

Лев Давидович устало опустился на стоящий рядом стул и закрыл голову руками. Он был опустошен. Разговор с Лениным дался очень тяжело. От ответа Владимира Ильича на последнее сообщение зависело очень многое. Лев сомневался, что Вождь моментально согласится, но здесь была важна форма ответа главы партии большевиков.

На некоторое время в вагоне наступила тишина. Напряжение ощутимо спало. Лев Давидович сидел и не думал совершенно ни о чем. Он просто вслушивался в то резкие, то протяжные гудки маневрирующих на станции паровозов. Бухнула входная дверь в вагон. В телеграфную заскочил один из чекистов, сопровождающих Предреввоенсовета во всех поездках. Лев Давидович повернул голову на звук и оглядел парня. Плечи покрыты снегом, лицо раскраснелось от мороза на улице. В руках чекист держал пакет.

– Лев Давидович, депеша от Фрунзе. Нарочным. Срочно.

– Давайте.

Вскрыв пакет и прочитав содержимое, Предреввоенсовета поднял глаза на доставившего донесение чекиста.

– Где нарочный? Почему сам не принес?

– Обморозился он, товарищ Троцкий. Сразу в лазарет отправили.

– Понятно. Спасибо, товарищ. Можете идти, – Лев Давидович обернулся к телеграфисту. – Ленину. Срочно. Войска под командованием товарища Фрунзе преодолели Уральский хребет и вышли в Зауралье. Дорога на Челябинск открыта.

Телеграфист моментально отстучал сообщение. Ответ пришел практически сразу.

«Поздравляю, товарищ Председатель Реввоенсовета. Прошу передать мою личную благодарность Михаилу Васильевичу. Подумаю о вашем предложении по Секретариату. Идея хорошая. Переговорю со Сталиным. Решение примем позже. Жду от вас вестей. С большевистским приветом, Ульянов-Ленин».

* * *

11 января 1919 года.

Москва. Кремль. 01:20.

Владимир Ильич Ленин возвращался с заседания Совета Народных Комиссаров. Он очень устал за прошедший день. По дороге домой, Вождь анализировал свои сегодняшние, точнее уже вчерашние, встречи и разговоры. Особенно много Ленин размышлял о переговорах по прямому проводу с товарищем Троцким. Предложения, озвученные Львом Давидовичем, требовали серьезного осмысления, как и сама позиция Председателя Реввоенсовета. Лев показал себя с самой неожиданной для Владимира Ильича стороны. Особенно поразил Ленина даже не отказ Трибуна Революции от поста Председателя ВЦИК, а его протекция Сталину.

«Что же такое происходит, если Лев не только проталкивает Кобу вперед, но и дает конкретное, важное и очень значимое направление деятельности? Он не может не понимать, что это приведет к невероятному усилению Сталина как политической фигуры, – Вождь неопределенно хмыкнул. – Троцкий совершенно определенно сознает, что будет в итоге. Он сам сказал про систему, контроль и бюрократию, но при этом сам предлагает поставить Иосифа на административную работу и прописывает его функции. Удивительно!»

Размышляя, Владимир Ильич подошел к коридору, ведущему к его кремлевской квартире. Едва он собрался войти в него, как неожиданно погас свет.

Подобные отключения не были редкостью зимой 1918–1919 годов, и Владимир Ильич уже привык к таким эксцессам. На его рабочем столе в кабинете стояли свечи в подсвечниках, а в кармане у некурящего Ильича постоянно лежал коробок спичек.

Ленин вошел в коридор, ведущий к его кремлевской квартире.

Внезапно раздался настороженный окрик часового поста № 27 у квартиры Владимира Ильича:

– Кто идет?

– Ленин, – ответил Вождь мирового пролетариата.

– Я вас не вижу. Оставайтесь на месте.

Владимир Ильич услышал звук взводимого револьверного курка и внезапно понял, что часовой насторожился, услышав в темном коридоре легкие и быстрые шаги. Темнота была такой, что невозможно различить даже фигуры.

– А вы погодите, товарищ. Сейчас зажгу спичку, и вы меня увидите. Удостоверение у меня с собой, – Ленин не мог сказать с уверенностью, что курсант кремлевских пулеметных курсов, стоящий на посту, знает его в лицо.

Владимир Ильич достал спичечный коробок и, открыв его, нащупал в темноте спичку. Достал ее. Чиркнул, и спичка сломалась с противным сухим треском.

В ответ раздался выстрел.