Текст книги "Уголовное право США. Успехи и проблемы реформирования"
Автор книги: Иван Козочкин
Жанр:
Юриспруденция
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Мотивы сговора также часто судами не принимаются во внимание. Например, лица, призывавшие к такому способу протеста против войны во Вьетнаме, как сжигание призывных удостоверений, признавались виновными в сговоре с целью причинения вреда государственному имуществу[606]606
United States V. Berrigan, 417 F. 2d 1002 (4th Cir. 1969).
[Закрыть]. Вообще следует отметить, что конструкция сговора в свое время весьма широко использовалась в США для подавления выступлений противников вьетнамской войны.
Большой резонанс получило дело по обвинению нескольких лиц в сговоре с целью учинения беспорядков во время съезда Демократической партии в Чикаго летом 1968 г.[607]607
United States v. Dellinger, 472 F. 2d 340 (7th Cir. 1972).
[Закрыть] Примечательным было выступление на этом процессе представителя защиты, который, в частности, сказал: «Защита докажет, что действительный сговор в этом деле – это сговор, который направлен на прекращение демонстраций против войны во Вьетнаме… что действительный сговор направлен против этих подсудимых. Но мы докажем, что действительный сговор не только против этих подсудимых как индивидуумов… подлинная атака нацелена на права каждого, всех нас, американских граждан, всех, протестующих на основании Первой поправки к Конституции, протестующих против войны, которая доводит нас до звероподобного состояния… и что уже проявлена решимость потопить протест в крови протестующих, чтобы он погиб на улицах Чикаго…»[608]608
Sigler Jay A. Op. cit. P. 257.
[Закрыть]
Ранее, с конца XIX в. и до 20-х годов XX в., предприниматели и правительства очень часто прибегали к обвинению трудящихся в сговоре для подавления попыток создания ими своих профессиональных союзов и проведения забастовок. И только их упорная борьба заставила власть имущих в США в дальнейшем легализовать эти формы классовой борьбы и ограничить применение конструкции сговора в данной области. Она также широко использовалась в борьбе c коммунистическим движением в стране. Многие американские коммунисты были осуждены, особенно в 1950-е гг., по обвинению в сговоре с целью подстрекательства к свержению правительства[609]609
См., например: Dennis V. United States, 341 U.S. 494 (1951).
[Закрыть]. По признанию некоторых американских авторов, несмотря на провозглашенную приверженность свободе слова, «политический сговор, по-видимому, является обычным преступлением в Соединенных Штатах»[610]610
Sigler Jay A. Op. cit. P. 262.
[Закрыть].
Дж. Дресслер, давая общую характеристику сговору, пишет, что этот институт вызывает чрезвычайно большие споры и что многие ученые и даже некоторые суды призывают его реформировать или даже упразднить. Один из приведенных им аргументов состоит в том, что «лицо может быть осуждено за это преступление задолго до того, как совершит какое-либо действие для исполнения основного преступления».[611]611
Dressier J. Understanding criminal law. Matthew Bender & Co. Lexis., 2001. P. 423.
[Закрыть]
Покушение (attempt). В нашей юридической литературе отмечается, что «важнейшее отличие нового американского уголовного законодательства от ранее действовавших правовых положений состоит в том, что покушение теперь стало институтом лишь Общей части уголовного права».[612]612
Никифоров Б. С., Решетников Ф. М. Современное американское уголовное право. М., 1990. С. 61.
[Закрыть] Возможно, в большинстве юрисдикций это соответствует действительности, но есть штаты, в уголовных кодексах которых неоконченные посягательства, в том числе покушение, находятся в Особенной части, например в УК Нью-Йорка (раздел 6) или Огайо (гл. 2923). Положения английского общего права о покушении были восприняты и американским уголовным правом.
С точки зрения mens rea, покушение характеризуется намерением, т. е. умыслом, направленным на совершение конкретного преступления. Причем нередко в американской судебной практике и законодательстве к субъективной стороне покушения предъявляются более высокие требования по сравнению с оконченным преступлением. Так, по УК штата Иллинойс, для признания лица виновным в тяжком убийстве достаточно доказать, что оно осознавало высокую степень вероятности причинения смерти или тяжких телесных повреждений, в результате которых наступила смерть, либо доказать, что убийство имело место в ходе совершения насильственной фелонии (ст. 9-1а)[613]613
В данном случае убийство может быть и случайным.
[Закрыть], а для признания его виновным в покушении на тяжкое убийство необходимо установить умысел (намерение) на совершение такого преступления (ст. 8-4а).
«В принципе, – пишет М. Бассиуни, – требование специального намерения совершить конкретное преступление или осуществить поведение, в результате которого совершается конкретное посягательство, – преобладающий подход»[614]614
Здесь следует иметь в виду, что этот автор под «специальным намерением» имеет в виду не только прямой умысел.
[Закрыть]. Однако здесь следует заметить, что понятие «специальное намерение» в случае покушения по традиции все еще используется в судебной практике и редко – в основном нереформированном уголовном законодательстве. Например, в УК штата Калифорния (ст. 21а) сказано, что «покушение… состоит из двух элементов: специального намерения совершить преступление и прямого, но неэффективного действия, направленного на его совершение».
Широкое, недостаточно четко сформулированное определение покушения в Примерном УК (п. 1 ст. 5.01) не оказало большого влияния на законодательное регулирование этого института в штатах.
Гораздо более компактное, но вряд ли более удачное, определение покушения содержится в УК штата Огайо: «Никому, намеренно или осознанно, и если намерение или осознание – это достаточная виновность для совершения посягательства, не дозволено осуществлять поведение, которое, будь оно успешным (доведено до конца), составило бы посягательство» (ст. 2923.02). Приведенная дефиниция обращает на себя внимание по двум причинам: во-первых, тем, что намерение не является единственной формой вины (виновности) при покушении и, во-вторых, потому, что она не предусматривает никакого критерия для решения важной и сложной в практическом отношении проблемы отграничения действий, образующих покушение, от приготовления, которое в американском праве считается ненаказуемым[615]615
«Считается» – ибо установление ответственности за сговор, подстрекательство и некоторые другие преступления направлено на борьбу с предварительной преступной деятельностью, находящейся на значительно более ранней стадии, чем покушение.
[Закрыть].
Последнее замечание можно отнести и к другим кодексам, в частности к УК штата Нью-Йорк, где сказано, что «лицо виновно в покушении на совершение преступления, если, имея намерение совершить преступление, оно осуществляет поведение, которое склонно привести к совершению такого преступления» (ст. 110.00). Ясно, что в этих штатах, так же как на федеральном уровне, где вообще нет определения покушения, решение указанной проблемы полностью отдается «на откуп» судебной практике.
Под влиянием Примерного УК в законодательство ряда штатов включено требование «существенного шага» (substantial step), например в сходные между собой определения покушения в УК Иллинойса (ст. 8-4-а), Пенсильвании (ст. 901) и Джорджии (ст. 26.1001): лицо виновно в покушении, «если, имея намерение совершить конкретное посягательство, оно осуществляет какое-либо действие, составляющее существенный шаг в направлении совершения этого посягательства».
Однако отграничение действий, являющихся «существенным шагом», от тех, которые такой шаг не составляют, – задача не из легких. Чтобы облегчить ее решение, в Примерном УК приводятся случаи, когда, по мнению его составителей, действия образуют «существенный шаг»: ожидание в засаде, розыск предполагаемой жертвы или следование за ней, заманивание или попытка заманить предполагаемую жертву на место совершения преступления, противоправное вступление в здание или огороженное место, где предполагается совершить преступление, владение предметами, предназначенными для использования при совершении преступления[616]616
Вместе с тем следует отметить, что в том же разделе («Неоконченные преступления») этого Кодекса предусматривается ответственность как за самостоятельное преступление за владение орудиями преступления (ст. 5.06).
[Закрыть], и т. п. (п. 2 ст. 5.01). Приведенные примеры свидетельствуют о том, что имеет место явное расширение понятия покушения за счет приготовительных действий.
К сказанному следует добавить, что в некоторых штатах, например в Калифорнии, суды используют критерий «явного действия», который «не должен быть ближайшим или последним шагом в направлении совершения основного преступления»[617]617
Johnson Ph. E. Op. cit. P. 571.
[Закрыть]. Такой подход позволяет отвечать уголовной репрессией практически на любое действие, в котором так или иначе проявляется намерение совершить преступление.
По мнению Ф. М. Решетникова, возможности произвола суда в оценке определенных действий как покушения и, следовательно, как уголовно наказуемых в англо-американской уголовно-правовой системе еще бо́льшие, чем в системе «континентального» права[618]618
Решетников Ф. М. Буржуазное уголовное право – орудие защиты частной собственности. М., 1982. С. 130–131.
[Закрыть].
Для решения проблемы разграничения этих двух стадий в судебной практике используются различные теории[619]619
Bassiouni M. Cherif. Op. cit. P. 207–210.
[Закрыть].
Теория «последнего ближайшего шага» (last proximate step): если лицо сделало все, что, как оно полагало, необходимо для наступления конкретного результата, и если, будь оно завершено, составило бы преступление, то это, по распространенному мнению, покушение. Данная теория в настоящее время серьезных возражений в США не вызывает.
Теория «физической близости» (physical proximity theory) исходит из того, насколько близким является действие, составляющее покушение, по отношению к оконченному преступлению. Поведение деятеля рассматривается с точки зрения времени, расстояния, действий, которые еще нужно совершить, и способности деятеля самостоятельно совершить преступление[620]620
Commonwealth V. Kelley, 162, 526, 58A. 2d 375 (1948).
[Закрыть].
Теория «опасной близости» (dangerous proximity theory), включающая в себя предыдущую теорию, исходит из опасности посягательства, которое намереваются совершить. При этом учитываются такие факторы, как близость опасности и степень ее предчувствия, а также размер возможного вреда. Если поведение становится достаточно опасным, оно должно быть пресечено[621]621
М. Бассиуни отмечает, что слабость этой теории в том, что она не разграничивает «частичные преступные проявления», не наказуемые по закону, и действительное начало осуществления преступного поведения.
[Закрыть].
Теория «обязательного элемента» (indispensable element theory): если деятель не установил контроль над существенным элементом преступного предприятия, он не подлежит ответственности за покушение; если для реализации своего плана деятель нуждается в помощи другого лица или в других дополнительных средствах, то покушения также еще нет.
Теория «возможного отказа» (probable desistance theory): если в ходе обычного развития событий без вмешательства извне и с учетом того, как далеко деятель уже зашел, он, вероятно, завершил бы совершение преступления, то он виновен в покушении. В данном случае затрагивается проблема добровольного отказа. Отмечается, что эта теория близка к теории «физической близости» и при проведении теста основное внимание уделяется личности деятеля.
Теория «анормального шага» (abnormal step theory): покушение – это такой шаг за определенными пределами, который обычный человек не сделал бы. На основании этой теории трудно установить то место на пути развития предварительной деятельности, где остановился бы обычный нормальный человек.
Теория “Res ipsa loquitur” исходит из того, что поведение деятеля должно недвусмысленно показать, что у него сформировалось требуемое намерение и он совершил бы преступление при условии, что этому не помешали бы какие-то посторонние факторы. В соответствии с этой теорией необходимо доказать, что нет разумного объяснения поведению обвиняемого, кроме как намерением совершить конкретное преступление. Отмечается, что по этой теории возникают большие трудности в оценке субъективной недвусмысленности цели и объективных действий, которые могут быть двусмысленными, и наоборот. И всегда ли лицо, которое как-то проявило недвусмысленность своих намерений, является опаснее того лица, действия которого могут быть истолкованы по-разному?
Думается, нет необходимости в особом комментировании приведенных судебных доктрин. Совершенно очевидно, что многие выдвигаемые ими критерии позволяют привлекать к уголовной ответственности и наказывать уже за приготовление к преступлению, а иногда с того момента, когда выявляется «преступное намерение».
Отсутствие четких и единых критериев нередко приводит к тому, что одно и то же деяние судами оценивается по-разному. В американской юридической литературе приводится пример, когда лицо, поджидавшее жертву в засаде, в одном случае было признано виновным в покушении на ограбление, а в другом – оправдано[622]622
Clark W. and Marshall W. Op. cit. P. 248.
[Закрыть].
Уголовное право США предусматривает ответственность за покушение на любое преступное деяние, независимо от его категории. По федеральному уголовному законодательству в большинстве случаев оно может наказываться так же, как оконченное преступление. Например, повреждение или попытка повреждения летательного аппарата либо ограбление или попытка ограбления банка – лишением свободы на срок до 20 лет и (или) штрафом (соответственно ст. 32 и 2113 раздела 18 Свода законов). Однако в некоторых случаях за покушение предусматривается более мягкое наказание, например, если тяжкое убийство I степени карается смертной казнью или пожизненным лишением свободы (ст. 1111), то покушение на него – лишением свободы сроком до 20 лет и (или) штрафом (ст. 1113).
Обязательное смягчение наказания за покушение по сравнению с оконченным преступлением является законодательным правилом в ряде штатов США. Так, по УК штата Нью-Йорк, за небольшим исключением (в основном в отношении фелонии класса А-II, когда установлена равная ответственность), покушение считается посягательством классом ниже, чем оконченное преступление. Например, покушение является фелонией класса В, если покушаемое преступление – фелонией класса A-I, и фелонией класса С, если оконченное преступление – фелонией класса В, и т. д. (ст. 110.05). Так, если поджог III степени является фелонией класса С и карается лишением свободы сроком до 15 лет, то покушение на него – лишением свободы на срок до 7 лет, так как считается фелонией класса D.
Здесь следует отметить, что предусмотренное этим Кодексом пониженное за покушение наказание, тем не менее, является бо́льшим, чем то, которое предусматривалось ранее действовавшим УК Нью-Йорка, а именно – в пределах половины от максимального наказания, положенного за оконченное преступление.
Определенное смягчение наказания за покушение предусматривается и в УК таких штатов, как Кентукки и Огайо, причем в последнем (п. Е ст. 2923.02) оно довольно значительное.
Однако, как отмечается в российской юридической литературе, только в некоторых штатах уголовные кодексы предусматривают обязательное смягчение наказания за покушение по сравнению с оконченным преступлением[623]623
Решетников Ф. М. Указ. соч. С. 133–134.
[Закрыть].
Целям расширения сферы уголовной репрессии служат не только институты подстрекательства и сговора, о которых говорилось выше, но и конструирование так называемых «усеченных составов», когда приготовительные действия, а иногда просто обнаружение умысла, объявляются законодателем оконченным преступлением. Таких норм в американском уголовном законодательстве довольно много. Они, например, предусматривают ответственность за участие в «объединениях преступников», за владение орудиями преступления[624]624
Например, согласно ст. 22-3601 УК Округа Колумбия, владение каким-либо предметом, инструментом или приспособлением, которое может быть использовано при совершении преступления, если этому не может быть дано удовлетворительного объяснения, наказывается лишением свободы сроком до одного года. Если виновный ранее подвергался осуждению за такое посягательство или за какую-либо фелонию, он может быть наказан лишением свободы сроком до 10 лет.
[Закрыть] и другие действия.
Другая проблема, связанная с actus reus покушения, касается так называемой невозможности совершения преступления.
Несомненно, расширяя сферу действия уголовного права, Примерный УК считает, что «невозможность» не должна приниматься во внимание (см. п. 1 ст. 5.01). Вслед за ним такой же, но более четко выраженной позиции стали придерживаться и кодексы некоторых штатов, например УК Огайо, где в п. В ст. 2923.02 отмечается, что «не является защитой от предъявленного… обвинения то, что ретроспективно совершение посягательства, на которое направлено покушение, было при данных обстоятельствах невозможным», а по существу и УК Нью-Йорка. В последнем (ст. 110.10) говорится о заимствованной из уголовно-правовой доктрины двоякой невозможности – фактической и юридической.
Фактическая невозможность является следствием каких-то физических или фактических условий, не известных обвиняемому. Она может быть в виде покушения на негодный объект или покушения с негодными средствами[625]625
Подробнее об этом см.: Уголовное право зарубежных государств. С. 26–28.
[Закрыть].
Американские авторы отмечают, что «только легальная невозможность нейтрализует покушение и составляет защиту»[626]626
Bassiouni M. Cherif. Op. cit. P. 212.
[Закрыть]. Так, попытка «подкупить» присяжного заседателя, который, как оказалось, таковым не является, не считается покушением. Фактическая невозможность, хотя и полная, сама по себе не составляет защиты, «если только она не сопровождалась предшествующим знанием такой фактической невозможности»[627]627
Ibid.
[Закрыть].
В отличие от вышеназванных штатов, в ряде других защита, в основном по причине юридической невозможности совершения преступления, допускается. Но решение этого вопроса зависит от усмотрения суда. Например, как отмечалось в решении суда штата Техас со ссылкой на соответствующую норму общего права, подросток, не достигший 14-летнего возраста, в силу презюмируемой невозможности не может быть признан виновным в покушении на изнасилование[628]628
Duchett V. State, 191 S.W. 2 d 879 (Texas. 1946).
[Закрыть].
И наконец, в связи с ответственностью за покушение необходимо затронуть вопрос о так называемом добровольном отказе. Общему праву этот институт не известен, так как считается, что если действие, составляющее покушение, совершено, то последующее поведение лица не имеет значения. Однако законодательством некоторых штатов, испытавшим в этом вопросе влияние Примерного УК (п. 4. 5.01), предусматривается при определенных условиях возможность освобождения от ответственности за отказ от доведения преступления до конца. Так, в ст. 40.10 (п. 3) УК штата Нью-Йорк говорится, что «утверждающей защитой является то, что при обстоятельствах, ясно показывающих добровольный и полный отказ от своего уголовно наказуемого намерения, обвиняемый избежал совершения преступления, на которое он покушался, путем отказа от своих уголовно наказуемых усилий и, если простого отказа для такого избежания недостаточно, путем предпринятия дальнейших и позитивных шагов, которые предотвратили его совершение». Комментируя это последнее условие, американские юристы отмечают, что если в ограблении магазина участвует несколько человек и один из них изменил свои намерения «на пороге» магазина, то он может избежать ответственности только в случае, если помешает своим сообщникам совершить ограбление[629]629
McKinneys Consolidated laws of New York: Annotated. Op. cit. P. 85–87.
[Закрыть].
Однако отказ не считается «добровольным и полным, если он мотивирован целиком или частично: а) убеждением, что существуют обстоятельства, которые усиливают вероятность обнаружения или поимки обвиняемого или другого участника данного уголовно наказуемого предприятия или которые затрудняют реализацию уголовно наказуемого намерения, либо b) решением отложить осуществление уголовно наказуемого поведения на какое-то время или перенести приложение уголовно наказуемых усилий на другую жертву или на достижение другой, но сходной цели» (п. 5 ст. 40.10 УК штата Нью-Йорк)[630]630
Эти требования распространяются также на подстрекательство и сговор.
[Закрыть]. Разъяснения, подобные этому, отсутствуют в кодексах некоторых других штатов, где также содержатся положения о добровольном отказе, например в УК Огайо (п. D. ст. 2923.02). Естественно, пробел в этих случаях восполняется судебной практикой.
Кроме трех традиционных для англо-американского уголовного права видов неоконченных преступлений, законодательство отдельных штатов, в частности УК штата Нью-Йорк, предусматривает еще одно – преступное пособничество (facilitation). He давая его общего определения, этот Кодекс содержит описания пособничества четырех степеней. В наиболее общем виде сформулировано определение пособничества II степени: «Лицо виновно в уголовно наказуемом пособничестве второй степени, если, считая вероятным, что оно оказывает помощь лицу, которое намеревается совершить фелонию класса А, оно осуществляет поведение, посредством которого этому лицу предоставляются средства или возможность для ее совершения и которое помогает этому лицу совершить фелонию класса А. Уголовно наказуемое пособничество второй степени является фелонией класса С» (ст. 115.05). Оценивая этот сравнительно новый институт, следует, прежде всего, отметить неопределенность формулировки пособничества, проявившуюся в словах «считая вероятным, что оно оказывает помощь».[631]631
Процитированное словосочетание присутствует в определениях преступного пособничества всех четырех степеней.
[Закрыть]
Институт соучастия в уголовном праве США до настоящего времени в значительной степени базируется на соответствующих положениях английского общего права. Влияние этого права проявляется в первую очередь в том, что и в американской доктрине, и в судебной практике не отказались от традиционной классификации соучастников. Они подразделяются на исполнителей I и II степени и пособников – до и после факта совершения преступления. [632]632
Как правило, анализ этого института в трудах американских ученых начинается с рассмотрения указанных четырех видов соучастников. Что же касается судебной практики, то, как отмечает Дж. Дресслер, «многие суды по-прежнему продолжают использовать язык общего права» (Dressier J. Understanding criminal law. Lexis Publishing Cos., 2001. P. 462).
[Закрыть]
Хотя законодательством подавляющего большинства штатов и на федеральном уровне такое деление полностью или частично упразднено, оно по-прежнему имеет важное значение для характеристики института соучастия.
Прежде всего следует отметить, что указанное деление соучастников существовало лишь применительно к фелониям. Дело в том, что измена считалась настолько опасным посягательством,[633]633
По общему праву измена – элемент трехчленной классификации уголовно наказуемых деяний, в которую также входили фелония и мисдиминор.
[Закрыть] что все лица, участвующие в ее совершении, признавались исполнителями.
В отношении мисдиминоров прослеживался аналогичный подход, но с прямо противоположной аргументацией: не следует проводить формального разграничения между участниками преступления ввиду малозначительности этих посягательств. Однако помощь, оказываемая исполнителю мисдиминора после его совершения, не являлась уголовно наказуемой.
Исполнитель I степени – это лицо, которое, имея соответствующее mens rea, либо само совершает уголовно наказуемое деяние, либо осуществляет его, используя «невиновного агента».
«Невиновным агентом» чаще всего является человек. Это, например, может быть ребенок, невменяемый или вообще лицо, действующее невиновно. В Комментарии к УК штата Нью-Йорк приводится такой пример: В. по просьбе А. входит в чужой дом и уносит вещи, принадлежащие Х. Если, говорится далее, будет установлено, что В. был душевнобольным, подростком моложе 16 лет, лицом, пользующимся дипломатическим иммунитетом, либо он действовал невиновно, полагая, что взятое им имущество принадлежит А., то последний должен быть признан виновным в краже как исполнитель преступления.[634]634
McKinney’s consolidated laws of New York annotated. Brooklyn, 1967. P. 39.
[Закрыть]
В комментарии к ст. 13А-2-22 УК Алабамы[635]635
Эта статья называется: «Уголовная ответственность, основанная на поведении другого: поведение невиновного лица».
[Закрыть] говорится, что «невиновным лицом» является и тот, кто не несет ответственности в силу опьянения.[636]636
Alabama criminal code annotated with commentaries. The Michie company. Charlotteswille, 1992. P. 45.
[Закрыть]
Однако не все преступления могут быть совершены опосредованно, т. е. с использованием «невиновного агента». Это, например, касается лжесвидетельствования, особенно под присягой, и некоторых половых посягательств. Так, поскольку по общему праву и законодательству ряда штатов муж не может быть осужден за изнасилование своей жены, он не может быть признан исполнителем этого преступления, если оно совершено под его принуждением другим лицом. Однако он может быть осужден как соучастник изнасилования.[637]637
Cody V. State, 361P. 2d307, 319 (Okla. Crim.App. 1961); 376P. 2d625 (Okla. Crim. App. 1962).
[Закрыть]
Вместе с тем следует отметить, что на практике иногда возникают трудности, связанные с установлением ответственности за преступления, совершенные «опосредованно». Если, например, преступление может быть совершено только определенной категорией лиц, в частности определенной категорией служащих, должен ли исполнитель относиться к таким лицам или достаточно, чтобы «невиновный агент» являлся таковым? Некоторые, в основном федеральные суды, считают возможным использовать последний вариант,[638]638
United States V. Tobin-Builes, 706 F. 2d 1092 (11-th Cir. 1983); United States V. Ruffin, 613 F. 2d 408 (2-nd Cir. 1979).
[Закрыть] обосновывая это тем, что «такой подход является существенным, чтобы “достать” тех, кто действует за кулисами».[639]639
LaFave W., Scott A. Criminal law. St. Paul, Minn., 1999. P. 570.
[Закрыть]
Однако суды штатов нередко не признают лицо, совершившее преступление опосредованно, исполнителем I степени. Так, Верховный суд штата Нью-Йорк, рассмотрев дело Энфельда, в котором обвиняемый (частное лицо) обманным путем побудил другое лицо, публичного служащего, выдать фальшивый сертификат, установил, что последний невиновен в нарушении соответствующего статуса в силу отсутствия mens rea, и постановил, что также не может быть осужден за совершение преступления обвиняемый.[640]640
People V. Enfeld, 518 N.Y. S 2d 536, 537-38 (N.Y. Sup. Ct. 1987).
[Закрыть]
Вообще следует отметить, что по данному вопросу судебная практика единообразием не отличается. В одних случаях лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние посредством «невиновного агента», признается исполнителем I степени, в других – нет.
Преступление может быть совершено более чем одним исполнителем. Если, например, один человек избивает потерпевшего, а другой – стреляет в него, то оба являются исполнителями I степени тяжкого убийства. Так, по делу Бэла, рассмотренному федеральным окружным судом, соисполнителями покушения на «банковское вымогательство» были признаны два человека, один из которых взял в качестве заложника жену банковского служащего и заставил ее позвонить ему, а другой установил контакт с ним с целью побудить уплатить выкуп за ее освобождение.[641]641
United States V. Bell, 812 F. 2d 188 (5-th Cir. 1987).
[Закрыть] Здесь следует подчеркнуть, что действовали совиновники в разных местах.
Несмотря на то, что по общему правилу условием ответственности исполнителя I степени является его физическое присутствие при совершении преступления, лицо может быть признано таковым и в случае его так называемого «конструктивного» присутствия, когда, например, оно оставляет отравленный напиток для другого, который его выпивает.
«Невиновным агентом» может быть не только человек, но и другое живое существо, например собака, которую ее хозяин натренировал «воровать» на рынке мясо для него.
Исполнителем II степени считается лицо, которое оказывает помощь (поддержку) или подстрекает (aids abets or incites) к совершению преступления исполнителя I степени, но само никаких действий, составляющих его actus reus, не осуществляет.
Первоначально считалось, что такое содействие должно оказываться, во-первых, во время и, во-вторых, на месте преступления. Однако в дальнейшем второе требование было признано необязательным. Это нашло отражение в решении по делу Гамильтона, суть которого состояла в следующем. В соответствии с планом ограбления почтового дилижанса А. наблюдал за его приближением. Увидев дилижанс, он подал сигнал другим сообщникам, чтобы те были готовы «приступить к делу». А. физически не находился на месте совершения преступления, однако был признан исполнителем II степени как «конструктивно» находившийся там.[642]642
State V. Hamilton, 13 New. 386 (1878).
[Закрыть]
Содействие, оказываемое исполнителем II степени, нередко состоит: в наблюдении, осуществляемом за исполнителем I степени, как в приведенном случае, в нахождении «на стреме», в готовности (хотя и вне поля зрения) оказать помощь исполнителю I степени, например увезти с места преступления.
Для признания лица исполнителем II степени необходимо установить, что во время совершения деяния: 1) был действовавший виновно исполнитель I степени; 2) имелось общее намерение у него и предполагаемого исполнителя II степени и 3) последний помогал, поощрял или подстрекал исполнителя I степени. Простого присутствия на месте преступления или недалеко от него либо внутреннего одобрения его совершения для признания лица исполнителем II степени недостаточно.
Пособником до факта совершения преступления может быть признан тот, кто осуществляет такое же поведение, как и исполнитель II степени, но делает это, не находясь непосредственно или «конструктивно» на месте преступления. Другими словами, содействие, оказываемое исполнителю, должно иметь место до его совершения. Пособником «до факта» может быть и организатор, и лицо, предоставляющее орудия и средства для совершения преступления, и подстрекатель. Таковым (соучастником изнасилования) был признан А., который оказал содействие В. тем, что уговорил С. прийти в определенное место, где В. изнасиловал С.[643]643
State V. Spillman, 468 P. 2d 376 (Hriz. 1970).
[Закрыть]
Если, например, лицо давало советы, как совершить преступление, а затем и содействовало его совершению на месте преступления, то оно может быть признано и исполнителем II степени.
Лицо считается пособником до факта совершения преступления даже в случаях, когда: имел место значительный разрыв во времени между оказанием помощи и совершением преступления или преступление совершено позже оговоренного срока;[644]644
Важно установить, что существовала определенная связь между оказанной поддержкой и совершенным деянием.
[Закрыть] предоставленная материальная или техническая помощь была принята, но исполнитель ею не воспользовался, причем количество такой помощи значения не имеет.
Если пособник оказал содействие исполнению преступления лицом, не подлежащим уголовной ответственности (невменяемым, не достигшим определенного возраста или вообще действующим невиновно), то он признается исполнителем I степени.
Пособником после факта совершения преступления признается тот, кто, зная о совершенной фелонии, помогает ее исполнителю или пособнику «до факта» избежать ареста (поимки), судебного преследования или осуждения. Однако некоторые американские авторы отмечают, что таким пособником может быть и лицо, которое оказывает содействие с целью воспрепятствования отбытию наказания.[645]645
Clark W. and Marshall W. A treatise on the law of crimes. Mundelein (1ll.) 1967. P. 218.
[Закрыть]
Говоря в целом, можно сказать, что пособничество «после факта» – это укрывательство указанных лиц, причем как до, так и после вынесения приговора. Это – содействие в побеге из мест предварительного заключения или отбытия наказания, оказание материальной или технической помощи скрывающемуся преступнику, совершение других подобных действий.
В судебной практике нередко возникают трудности в признании обвиняемого пособником «после факта» за поведение, связанное с представлением им самим или другим доказательств виновности соответствующих лиц. В нашей юридической литературе отмечалось, что если содействие преступнику выражается в пассивном поведении или в призыве к таковому (воздержание от свидетельства), то, по общему правилу, нет и пособничества, для наличия которого требуются активные действия.[646]646
Уголовное право зарубежных государств. Вып. III. Стадии преступления и соучастие / Отв. ред. Ф. М. Решетников. М., 1973. С. 119.
[Закрыть] С таким утверждением безоговорочно согласиться нельзя, ибо, как пишут американские исследователи со ссылкой на соответствующие прецеденты, и сокрытие лицом доказательств, и побуждение другого – свидетеля не являться в правоохранительные органы или не давать показания – основания для привлечения его в качестве пособника после факта совершения преступления.[647]647
LaFave W., Scott A. Op. cit. P. 597.
[Закрыть]
Как единодушно отмечается в американской уголовно-правовой доктрине, поскольку помощь должна быть оказана «персонально преступнику», постольку получение и укрывательство похищенных вещей, зная, что они похищены, не составляют пособничества «после факта», хотя, как будет показано далее, такие действия безнаказанными не остаются. Если же содействие «персонально преступнику» оказывается по каким-то благородным мотивам, то оно может и не быть признано пособничеством, как, например, в случае, когда девушку, которая должна была родить ребенка в результате изнасилования, с тем чтобы ее репутация не была опорочена, увезли из штата, где было совершено преступление.[648]648
State V. Jett, 69 Kan. 788, 77 P. 546 (1904).
[Закрыть] По общему правилу одно и то же лицо не может быть и исполнителем, и пособником «после факта». Но иногда грань между ними весьма тонкая. Например, в таком преступлении, как ограбление банка, которое в штате Калифорния не считается оконченным до тех пор, пока исполнитель I степени не завладел чужим имуществом и не переместил его в такое место, где оно, по его мнению, будет находиться, по крайней мере, во «временной безопасности», водитель машины, осуществивший транспортировку, признается исполнителем II степени. А если какое-то лицо оказывает помощь грабителю (после того, как имущество помещено в указанное место) с целью избежать преследования, то оно признается пособником «после факта».[649]649
People V. Cooper, 811 P. 2d 742, 747-48 (Cal. 1991); см. также: People V. Montoya, 874 P. 2d 903, 912-13 (Cal. 1994).
[Закрыть]
