Текст книги "Десерт для динозавра (СИ)"

Автор книги: Ива Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Я первые пять, что ли, поколений еще присматривал… потом убедился, что сами справляются, и перестал нависать коршуном. Малышки Иолотли тоже уже нет в живых, но, будучи Оружием, она перешла в клан… черт, забыл, но это и не важно. Прожила долгую и счастливую жизнь.

– Орженеть… – после долгой паузы сказала Ната. – Кетц… ор-же-неть!

– Ну ты-то куда? – укоризненно покачал я головой. – Тебе самой сколько лет?

– Сильно меньше, чем тебе. Мой сын еще… ну, ты сам знаешь. Я даже предположить не могла, что ты патриарх и прародитель клана… да еще какого! Ржа, а могла бы догадаться. Они же такие тихушники – все в тебя! Самый загадочный клан призмы!

– А чего этим хвастаться? Мы с Майей просто вырастили троих детей и отпустили их в свободный полет, остальное уже их собственные достижения. – Я пожал плечами. – Но мы отвлеклись. Ладно, своим я напишу… насчет вектора, надеюсь, старого деда они еще не забыли. Но и вы сиднем не сидите!

– Слушайте, а я кое-что вспомнил, – вдруг сказал откуда-то с задних рядов еще один Мастер. – Обратный вектор… клан Козамалотл… что-то вертится… А! Обратный вектор у Мастеров – это же генетическая патология, которую лечат! Это большая беда, ребенок с обратным вектором считается браком, и… вроде бы это даже как-то исправляют к совершеннолетию.

– Ты хочешь сказать, что мои потомки это лечат? – Я практически рассвирепел, но постарался не показать гнев, снова надевая привычную маску. Да не может быть! Мозги-то у моих внуков есть, сразу бы всем лечащим по шеям надавали.

– Нет, они… я почему вспомнил-то. Скандал был жуткий лет пятьсот назад. Кажется, твои потомки кому-то серьезно морду били за… м-м-м… за ребенка? Ржа, не помню точных подробностей. Вроде бы они с боем отбирали у кого-то из наших великих кланов дочь от своего Оружия, выданного в привязку. Точно! Тогда еще все оржавели оттого, что маленький, почти никому не известный и очень закрытый клан начистил рукояти одной мощной семье и ушел на свою территорию как ни в чем не бывало. С тех пор, если кто-то и берет Оружия у Козамалотл, то подписывает соглашение на возвращение в клан детей с такими вот патологиями. Благо там процент их рождения меньше пяти.

– Новости просто оржавенные. – Я снова потер лоб. И передернул плечами. Мне было очень не по себе. От мысли, что уникальных Мастеров-детей просто калечили? Или от потревоженных воспоминаний о детях и их потомках? Не понимаю… но какое-то смутное беспокойство всё нарастало.

– Может, поднять лекарскую статистику? – задумчиво выдала идею Наталия.

– Зачем? – не понял нас один из членов совета. – Не лучше ли просто обратиться к потомкам уважаемого Кетцалькоатля? Остальные-то кланы наверняка уже поменяли вектора своим детям.

– Это само собой. Но, во-первых, станет понятно, сколько таких Мастеров вообще рождается. Во-вторых, мы узнаем, где, в каких кланах, кроме Козамалотл, эта генетическая мутация закрепилась в наследственных признаках. Ну и в-третьих, наконец, и это самое важное, предотвратим «лечение» детей, которые, может быть, именно сейчас являются тайным позором собственных родителей. Информация о том, что это особый навык, а не бракованная энергетика, – это же сведения высочайшего уровня приоритета!

И вот тут у меня по спине уже даже не мурашки побежали, а буквально огненные драконы со стальными когтями. Беспокойство?! Непонятно?! Да что ж я за дурак?! Я что, забыл, как на Оружии отражается дальний зов Мастера?! Мастера, попавшего в беду?! Ржа!!!

«Наталия, мне надо к Мастеру! Срочно!» – только и успел передать я, активируя телепорт и ориентируясь на едва ощутимую связь.

Прародитель, только бы успеть… что с ней произошло?! Похитили? Наркоторговцы?! Пытаются накачать наркотой?

Что это? Здание целителей?! Ее ранили и уже привели сюда? Но почему тогда интуиция взревела только сейчас? И с каждой секундой накаляется еще больше? А если… в свете новой информации… что, если ее родители тоже решили «исправить» бракованного ребенка?!

Глава 42

Зефирка:

Когда отчаяние и надежда умирают одновременно, остается пустота. И как ни странно, в этой пустоте тебе почти хорошо. Точнее, это неправильное слово – тебе никак. Просто это «никак» ощущается избавлением от боли, когда вот только что тебя сносило самыми разными чувствами и буквально рвало на части. А потом вдруг перестало...

И ровное серое свечение небытия принесло покой, который уже ничто не может нарушить. И тебе спокойно, и вокруг спокойно, ничего больше не волнует, из памяти постепенно вымываются сами причины этого волнения. Ты равнодушно смотришь, как линяют прежде наполненные чувствами и красками картинки, и ни о чем не думаешь.

Пока тебя грубо не хватают за шиворот (где у ничто шиворот?! Как так вообще?), не трясут, как цвирка над съеденным кубом, и не тащат из спокойной серости чуть ли не за волосы.

– Просыпайся уже, маленькая розовая поганка, я прекрасно вижу, что всё с тобой в порядке.

– Да как вы смеете! Отпустите уже мою дочь!

Ой-ёй… а че вообще было? Не помню… и глаза еще толком не раскрываются, то ли слабость, то ли ресницы слиплись. Судя по голосам, кто-то ругается. Кто? Э… память? Ты где?

– Смею, еще как смею… Вставай, спящая пакость! Хватит и мне, и своим родителям нервы портить!

О, родители! Помню, были такие. Мама и папа. Или нет? А почему тогда я ощущаю троих? Кто третий?

– Ладно, вводим тяжелую артиллерию. – Где-то рядом зашуршал пакет, и безумно вкусно запахло шоколадом и выпечкой.

Глаза у меня так и не расклеились, зато рот открылся просто сам собой.

– Живая, – констатировал все тот же голос, и в меня впихнули что-то сладкое и невероятно вкусное. И знакомое-знакомое! Печенька… выпечка… магазин редких специй… шоколадные кругляшки на противне… Кекс!!!

Я подавилась вкусняшкой, но зато глаза растопырились сами собой, ноги сами подпрыгнули, руки обняли, и я повисла на своем динозавре, обхватив его всеми четырьмя конечностями за что попало и вцепившись так, что бульдозером не оторвать. И… заревела.

– Ну тише, тише. Всё позади. Хватит реветь, у тебя вон шоколад по лицу размазался. – Кекс гладил меня по голове, тяжело вздыхал, но не отстранялся.

– Плевать! – Я рыдала так самозабвенно, что по мне можно было размазать целую шоколадную фабрику, это бы ничему не помешало. – Ке-е-е-екс! Забери меня отсю-у-уда! Они... они меня чуть...

– Постойте! Будьте добры пояснить, молодой человек, что здесь вообще происходит! Вы ворвались в палату и сломали медицинское оборудование, прервав операцию моей дочери, а теперь и вовсе… я вызываю хранителей!

– Глаза раскройте, – практически угрожающе прошипел Кекс. И ка-а-ак… У меня по спине побежали мурашки от удовольствия. А, это он ауру выпустил и даванул! Я от такого кайфую, остальные, похоже, нет.

Угу, я глаза раскрыла, раз Кекс говорит, что надо, значит, надо. Огляделась… эм. Веретено пополам, еще какая-то труба скручена в железную дулю, Шприца-лекаря не видно, зато посреди этого разгрома стоят совершенно белые папа с мамой и смотрят на нас как на… как на…

– Юноша, вы хоть знаете, кому дерзить пытаетесь?! Отпустите Жанну!

– Нашли, ржа, юношу. Давно пора уже знать, что, если кто-то выглядит моложе тебя, это может быть не только признаком молодости. – Кажется, Кекс сильно зол на моих родителей. Никогда его таким не видела. Даже когда он пугал однокурсников, вокруг не клубилась такая устрашающая аура. Для других устрашающая, это я логическим путем вычислила. А для меня… мур-р-р. Или БОЛЬШОЙ МУР-Р-Р.

Вот только от этого мура ко мне окончательно вернулась память. Ох и ни ржи себе! Они же меня чуть не… и главное, ни слова объяснения, как дрессированного цвирка, ни о чем не спрашивая, просто сунули в медеску и… обманом почти! Голову про привязки морочили, про диагностику!

– Кекс, давай уйдем. – На родителей я больше старалась не смотреть. Потом, может быть, я смогу с ними поговорить, всё выяснить, поругаться… но сейчас не могу. И даже видеть их не хочу.

– Жанна! – Мама еще больше побледнела и даже пошатнулась, папе пришлось подхватить ее под руку. Но мне было всё равно.

– Потом, мама. Сейчас мы уходим. Я и мое Оружие. Система, прошу зафиксировать заявление: я, Мастер Жанна Штейн, с этого момента беру на себя полную ответственность за свою жизнь и жизнь своего Оружия.

Кекс в ответ на мою ритуальную фразу принятия взрослости и независимости нахмурился, внутри у него почему-то скользнула тоска, но она быстро сменилась облегчением и полным одобрением моих действий.

Я потянулась к нему по нашей связи и прильнула всем существом, транслируя сразу букет своих ощущений и мыслей, среди которых была и та, что от мамы с папой я не отказываюсь. Какой бы сильной ни была обида – они мои родители. Просто больше не хочу, чтобы они имели возможность решать за меня и за него. Потом мы с ними поговорим. Но именно потом, когда все успокоятся и смогут мыслить трезво.

– Подтверждаю. – Кетцаль повернулся в сторону ретранслятора местного ИД и дал тому просканировать свой браслет коммуникатора. А потом сам взял мою руку и подставил под световой луч считывания, который прошелся по темной зеркальной панели, отражаясь затейливым рисунком перепрограммирования.

– Жанна! – Родители казались оглушенными происходящим не меньше, чем я сама. Но ведь это они всё затеяли. И нам еще предстоит разговор на эту тему. Легким он точно не будет.

– Не надо, мам. – Я устало откинула голову на плечо своего Оружия. – Я позвоню. Не волнуйтесь. Через пару дней. Или чуть позже. Когда приду в себя и немного разберусь, как… мы будем жить дальше. Пап, детский счет я заблокировала, ключи скину Касперу. Спасибо, дальше я справлюсь. «Няньку» снимете или мне это самой сделать через центральную систему совета? – последний вопрос я задала без малейшей претензии, просто именно спросила, кто этим займется – они? Или мне самой проще сделать запрос и поменять настройки семейного ИД через центральный правовой сервер?

– Но, милая, почему? – Мама выглядела плохо, настолько бледной и поникшей я ее никогда в жизни не видела. Мне было больно ее такой видеть, но… я отчетливо понимала, что поступаю правильно. Что давно, вообще-то, надо было перестать играть в маленькую девочку и дать понять родителям, что их ребенок вырос. Но мне проще было притворяться глупенькой малышкой и втихаря делать по-своему. Что же, вот и получили по заслугам. Я – за притворство и хитрожопость, родители – за невнимательность и самоуверенность. Никто не прав, и никто не виноват одновременно, просто так вышло.

– Все нормально, мам, пап. – Я слабо улыбнулась обоим. – Просто я выросла. Я вас люблю, хотя и очень обижена тем, как вы со мной... Мы обязательно об этом поговорим. Я позвоню, и мы приедем. А сейчас – до свидания.

Глава 43

Кетцалькоатль:

– Надеюсь, тот отсек, что я тебе оставил, ты не разнесла по кусочку? – прикинул я возможные тихие и безлюдные места для успокоения нервов.

– Нет, только немножко поломала. – Зефирка пожала плечами, уютнее примостив голову у меня на плече. «Я маленькая, я больная… меня все обидели, несите меня, жалейте и кормите вкусностями», – транслировал ее ментал на всю призму.

– Хм… ладно, давай в мою новую нору. Там хоть ингредиенты точно еще не пропали. Да и уборкой сейчас заниматься…

– Не хо-о-очется,  – закончила за меня Жанна, снова возвращаясь в ребяческое амплуа. И вот это мелкое затребовало независимости от родителей?

– Может, ту большую подушку все же забрать? – Я вспомнил серую хищную рыбу, что составила компанию Мастеру в нашу первую встречу.

– А кстати! – Зефирка оживилась и завошкалась у меня на руках. – Ща… Каспер. Телепортируй мне любимую акулу из моей комнаты, пожалуйста. Ты ж все равно следишь, зараза искусственная, а то я папу с мамой не знаю! Давай, приноси хоть пользу!

– Если бы меня не было, то только за последний год вы бы более сотни раз поранились или встряли в неприятную ситуацию! – обиженным голосом выдал ИД из браслета-коммуникатора. Через секунду над нами заискрился телепорт, и на голову мне свалилась знакомая игрушка.

– Ничего, как встряла бы, так и выстряла. Спасибо. Но скан настроек родительской опеки чтоб прислал не позднее чем через четыре часа, понял? А то использую свое право отрубить тебя через центральный сервер. Четырех часов как раз хватит маме, чтобы прийти в себя, всё обдумать, объяснить папе и выработать стратегию. И тебе настройки поправить. Я посмотрю, если все будет в рамках – сделаем все вид, что так и задумано.

Вот так вот. То девочка-девочка, маленькая «дай печеньку», то вполне взрослые рассуждения, не лишенные логики даже с точки зрения древнего. А еще мне приятно, что моя Мастер, несмотря на обоснованную обиду, помнит, что родители ее любят, и позволяет им делать ошибки. Умеет прощать и понимать. Это важно.

– Если вы так настаиваете на своей самостоятельности, то покупайте себе свою собственную искусственную душу, – окончательно обиделся клановый ИД.

– Каспер, не морочь мне голову, – Зефирка добавила в голос строгости. – Скан настроек. Без разговоров. Или я действительно куплю свой ИД, а ты папе с мамой сам будешь объяснять, почему я перекрыла тебе доступ.

– Как только внесут изменения, пришлю логи вашему Оружию, – упрямо пробубнил ИД. Угу, хоть немного, но все-таки не подчинился, вроде как по-своему сделал. Похоже, упрямство – это у них семейная черта, если даже искусственную душу заразили.

–  А у меня в доме ИД нет. – Я зажал акулу-подушку под локтем, на другую руку пересадил свою Зефирку и одним четким энергетическим посылом открыл телепорт прямо на порог нового дома. – Привык как-то по старинке, своими руками. Даже для сети только простая стационарная панель. Кстати, это голубая спираль. Прививки-то тебе делали?

– Кто б меня из дому без них выпустил, – хмыкнула малявка, с любопытством оглядываясь.

А смотреть действительно было на что. Перестав снимать квартиру в одном из миров, я, порядком уставший от шумных городов и большого количества разумных, переехал в один из домиков, который я покупал еще с Майей. Я тут не был… даже вспомнить страшно, сколько веков. С тех самых пор, как Мастер ушла на перерождение. Не хотелось. А теперь вдруг это место снова стало живым и теплым. Самое смешное, что я начал здесь жить еще до того, как принял решение не противиться привязке.

Голубая спираль обычно знаменита мирами-курортами, полными разнообразной флоры и фауны, залитыми океанами и благоухающими экзотическими садами. Этот мир тоже не был исключением, с одной лишь оговоркой – на нем не было суши. Вообще. На поверхности нескончаемую гладь воды освещали два голубых гиганта, чей свет в дневное время мог мгновенно прожарить до золотистой корочки. Потому местные обитатели – что разумные, что нет – никогда не выплывали на поверхность и даже в верхних, горячих, пластах воды не обитали.

Наверху от постоянного испарения и резкого перепада температур дня и ночи постоянно бушевали ливни, грозы, кружились ураганы. Но вот тут, глубоко, под огромными толщами воды, было приятно тихо. Как по мне – лучшее место для того, чтобы хорошенько всё обдумать и...

– Фига ты забурился на самое дно! – восхитилась Зефирка, оглядевшись и считав через связь интересные характеристики нашего общего… нашего общего дома.

– Это далеко не самое дно, тут даже вода еще теплая, от солнца нагревается, – улыбнулся я.

– Ха! Главное, ни одна зануда не найдет и не будет на мозги капать! – потерла лапки маленькая розовая пакость.

Кто бы говорил, а?..

– Дед! – вдруг, вопреки ее чаяниям, гаркнули у меня над самым ухом. – Ну оржаветь, блин, я думал, ты давно остепенился и тихо куришь бамбук в каком-нибудь доме престарелых, а ты?! Мало того что выглядишь моложе отца, так еще связался с малолеткой и вы на пару уже поставили на уши весь клан! Совесть у тебя есть, нет?

– Нет, – совершенно спокойно и без малейших колебаний ответил я, оглядев высокого светловолосого юношу-Оружиe, который, несмотря на то что так спокойно звал меня дедом, не был ни капли на меня похож. Зато был практически на одно лицо с Майей – такой же обманчиво хрупкий, острый и опасный. – Ты же прекрасно знаешь, что она просто не смогла дожить до моих почтенных годов. Это субстанция хрупкая, срок годности у нее маленький. Так что совесть моя умерла уже после первой тысячи.

– Это че, твой внук?! – неизвестно чему обрадовалась Зефирка. – Гы-ы-ы-ы… а если ты мое резонансное Оружие и практически муж, то я теперь его бабушка? А как его зовут?

– Понятия не имею. Внук, как тебя зовут? – Я демонстративно сделал вид, что напрягаю извилины. – Ты из семнадцатого или восемнадцатого поколения? А ветвь Китлали или… как вы там себя обозвали-то?

– Похоже, мне придется лечить еще и твой склероз. И да, молодой Мастер, вряд ли я смогу называть вас бабушкой, но вполне могу называть вас своей пациенткой.

– Да иди ты! – демонстративно испугалась Зефирка. – Еще один шприц на мою голову?! А нет, не шприц… Кекс, вот скажи мне, ты, простой метательный топор, как ты умудрился породить вот это странное… что это вообще?

– Ксандр – эмеичи. Да и тут ведь не только моя кровь – кто только не погулял. – Я пожал плечами.

– Эме… кто?!

– Сражаться вы все равно будете основателем, так что не напрягайтесь, как лекарь я вижу – вам вредно.

– Вот сразу видно, в кого такой нахал уродился, – с притворным негодованием покачала головой розовая коза. И показала внуку язык.

– Так, а ну разошлись по разным углам. – Я положил ладони на макушки двум детям, снова становясь взрослым, опытным и сильным. – Давайте начнем с начала, без взаимных оскорблений, пусть даже и шуточных.

– Договорились. Я, собственно, тут ради твоего Мастера, – совершенно серьезно выдал Эмеичи, меняя свой шуточный тон на деловой. Но подобострастия перед древним в его голосе все же не было, я от этого потомков быстро отучил. – После того как твои работодатели послали нам запрос о предоставлении информации по обратному вектору и потребовали специалиста, мы в авральном темпе начали поднимать все информационные каналы. Так до нас и дошла информация о том, что спустя столько веков ты нас осчастливил новой привязкой, а также что Мастеру Жанне насильственно пытались изменить направление вектора. Если бы один древний не пришел сам громить целительский отсек, то буквально секунд через сорок это делали бы мы. А так только и оставалось, что прочесть лекцию родителям мастера.

– У-у-у-у… – сказала Мастер, и даже я по связи не понял, кому она больше посочувствовала – своим родителям или лекторам.

– Короче, хорошо, что ты вовремя успел, но теперь надо убедиться, что девочке… то есть, извини, бабушке, – тут мелкая язва тонко усмехнулась одними глазами, – не успели серьезно навредить, и нивелировать последствия вмешательства в ауру. Потому меня и отправили к вам по маяку одним из аварийных телепортов.

Глава 44

Зефирка:

– Во, смотри, чем меня тут отвлекали, когда тащили в тот пыточный аппарат. – Пока новообразовавшийся «внук» считывал какие-то показатели моей ауры, я решила развлечь своего доисторического ящера анкетами претендентов. Ну еще и себя отвлечь от мысли, что когда-то мое Оружие… делало детей с другим Мастером. Теперь вот я его тоже поревновать заставлю! – Какие парни, прям на подбор.

– Да, я вижу, – невозмутимо кивнул Кекс, мельком скосив глаза на мелькающие по экрану досье. – Ксандр там тоже есть. Забавный вышел бы инцест. Бабушка-дедушка и правнук. М-да… и вот этот рыжий с дредами – перспективный малый, кстати, если приспособишься, конечно, к его необычной форме и повышенному либидо. И вон та гирька с цепью тоже очень многофункционален, почти как наш Веник. Кусаригама. Какое забавное название. Хм… своеобразный у твоих родителей вкус. Они тебе специально подбирали самое необычное оружие во всей призме?

– Да уж, нож с яйцами – это очень оригинально, – пробухтела я уязвленно. Не ревнует, гад! Так нечестно.

– Баад достаточно развитое оружие, – вдруг мельком заметил Ксандр. – Как и Филициус. Но они давно живут в статусе вольных наемников, хотя родители не оставляют надежды сосватать их какой-нибудь перспективной наследнице и подсовывают анкеты буквально всем кланам. Теперь вот до тебя добрались.

– А ты как в этот список попал? – Кекс заинтересованно шевельнул бровью в сторону внука, поудобнее устраивая меня у себя на коленях. Мы сидели на очень уютном зеленом диване с множеством подушек, а Эмеичи неторопливо кружил по периметру предмета мебели с каким-то датчиком, нацеленным на меня.

– За компанию, видимо. – Ксандр пожал плечами и снова сосредоточился на показаниях. – У нас принято уходить из клана после достижения совершеннолетия лет на пятьсот-шестьсот. Чтобы мир повидать и научиться самостоятельности. Так что я тоже наемник, и мои на обязательной привязке не настаивают. А вот матушка, точнее, обе матушки Фила почему-то решили, что безответственные родственники кинули друга их сына как цвирчонка на улицу, и решили меня немного усыновить. Теперь заботятся, как умеют. Я не всегда успеваю увернуться.

Я радостно захихикала, в красках представив, как Ксандр уворачивается от чужих матушек. Да, что такое заботливые леди клана, я знаю не понаслышке. Вон, аж прибором приходится чуть ли не в задницу тыкать, чтобы удостовериться: своей заботой они меня прибили не до конца.

– Все нормально, – еще через пять минут тщательного обследования заявил Эмеичи и убрал сканер. – Ты вовремя успел, дед, они даже энергетическую оболочку вскрыть не успели. Варвары.

– А у тебя тоже обратный вектор? – полюбопытствовала я.

– От рождения да, – кивнул Ксандр. – Но я умею пользоваться и стандартной скверной, благо для Оружия это возможно, в отличие от Мастера. Сейчас этому специально учат детей в клане. Чтобы никакие идиоты не начинали корежить ауру молодняка по незнанию. А Мастеров просто больше не отпускают в другие кланы. Были попытки объяснить совету всю пагубность этой практики, но нас просто послали. Еще, если не ошибаюсь, лет пятьсот назад.

Объявили обратный вектор генетической мутацией клана Козамалотл и на этом успокоились, а потом просто забыли.

– Дебилы, ржа! – проворчал Кекс.

– Ну… ты не вмешивался, изображал старого и равнодушного, Прародитель неизвестно где, мои старшие тоже сказали, что политика дело грязное и всех идиотов не переделаешь. – Ксандр пожал плечами. – Кот из дома, цвирки в пляс. Не удивлюсь, если эту информацию «забывали» специально, изымая из общедоступных архивов. Только вот зачем? Вариантов слишком много. Сейчас уже правды не отыскать.

– Ну, учитывая то, что созданный искусственно наркотик легко нейтрализуется именно обратным вектором скверны и одновременно с его появлением прямо-таки обострилась борьба с «неправильной генетикой», выводы напрашиваются сами, – задумчиво резюмировала я. – Что-то еще такое в голове вертится, вроде бы важное, но не могу вспомнить, что именно. Про госпиталь и того пацана, которого мы вытащили. Что-то я там то ли видела, то ли слышала… царапает мозг изнутри, а наружу никак не вытаскивается.

– Ментальный считыватель я с собой не взял, – задумался Ксан, – могу попозже принести. А сейчас, по-хорошему, как врач я вам рекомендую снять стресс. Тебя это тоже касается, основатель.

– Печеньки? – Кекс пересадил меня с колен на диванную подушку и встал.

– И тот десерт с мороженым! – закивала я радостно.

– Эм… чувствую себя педофилом, развращающим малолеток, – озадаченно сказал Эмеичи. –  Секс, дорогие предки! Я имел в виду секс!

– Да без тебя знаем! – отмахнулась я от умника, не сводя умильного взгляда со своего динозавра-кулинара. – Секс никуда не денется. А печеньки – это жизненная необходимость для правильного снятия стресса!

– Вот не зря я тебя тогда из лужи выловил. – Кекс деловито подвязал неизвестно откуда выуженный белый накрахмаленный фартучек и полез в кухонный шкаф. – Всё ты правильно понимаешь в смысле жизни. Подай мне керамический противень, он там… ну ты знаешь где.

А я действительно знаю. Слева за стеклянной дверцей, под ящиком с разными формочками для мармелада. Ровно там же, где в прошлой квартире лежал… а, да просто знаю, и всё. Даже про нож для разрезания тортов, хотя его в старой квартирке вообще не было. А в этой есть – на магнитной доске третий от правого края.

Резонанс? Он, родимый.

– Психи, – хмыкнул Ксандр, убирая свое медицинское оборудование в сумку. – Два сапога пара. Не буду мешать вашей органолептической премьере.

–  Я знаю, почему ты хмурый! В твоeм организме тоже не хватает печенек! – догадалась я.

– Действительно, не спеши, сейчас приготовлю пирожков, внучек. А то ты за последние пятьдесят лет схуднул. – Кекс изобразил старческие интонации и даже схватился за поясницу, слегка кряхтя.

– Не-не, спасибо, я не ем сладкого! – почему-то испугался Ксандр и торопливо попятился к выходу.

– Хм… тогда ты не мой внук, – вскользь заметил уже погрузившийся в сладостный выбор специй Кекс.

– Я не ем сладкого, – уязвленно огрызнулся Эмеичи, – именно потому, что твои дети меня в детстве им перекормили. И печь что-нибудь вкусное предпочитаю сам, ты слишком мало перца кладешь. Пока, предки, развлекайтесь. Увидимся.

– Точно, ты же у нас по мясу, – задумчиво констатировал старый «склеротик», который недавно еще «не мог вспомнить», как этого конкретного внучка зовут. – Ладно, потомок, свободен. Печенье с перцем я тебе потом испеку и пришлю. Чтобы не позорил семейную любовь к кулинарии.

– Премного благодарен за разрешение, основатель, – шутливо отсалютовал тот и исчез в телепорте.

Глава 45

Зефирка:

– Учитель! – Едва мы с Кексом шагнули из телепорта на приемную площадку академии, из ближайших кустов вылетел Веник и кинулся к нам как к родной маме и папе сразу после долгой разлуки. – Учитель! Скажите этой ду… Офелии, чтоб она от меня отстала. Не хочу я быть ее Оружием, пусть с кем другим вечность разделяет и вот это всё!

Я не выдержала и заржала. Кекс сохранил свою фирменную каменную физиономию. Веник выдохнул и перестал быть похожим на цвирка с горящим хвостом. Кусты в отдалении пошуршали и замерли; если там кто и прятался, то вылезать к нам не стал. Только край юбки остался торчать из-под веток.

– Я твой, а не ее учитель. Сказать я ей ничего не могу. – Кекс снова стал жутко строгим и монолитно-кирпичным.

– Тогда мне скажите! – упрямо набычился Веник. – Вот то, про никаких привязок в ближайшие сто, нет, двести лет! Чтобы все слышали, особенно одна ду… упрямая Мастер!

– Про двести лет я точно ничего не говорил. – Вот же ж гад, нарочно издевается. По каменной роже не видно, но я-то по внутренней связи чувствую, что Кекс уже ржет.

Веник возмущенно вытаращил глаза, кусты слева от аллеи зашебуршали активнее, подол сначала исчез, а потом вылез из-под листьев поближе к нам. И только тут вредный динозавр наконец закончил мысль:

– А вот про сто – могу подтвердить. Ты еще даже минимально с собственными боевыми особенностями не разобрался, какие тебе привязки, даже форма на каждой тренировке чуть-чуть изменяется. Стабильности нет, и, пока не проработаешь контроль, она не появится.

– Понял, учитель! – обрадовался Веник. И вслух, громко так, в сторону кустов повторил: – Никаких привязок! Плохой контроль!

Платье с рогами из веток однозначно надо придумать – вон уже и первая покупательница в наличии. Эта заплатит, не торгуясь, или я не с первого курса в одной группе с Офелией учусь. Даже если весь мир будет против, а показатели совместимости уйдут в минус, она на одном упрямстве их дотянет до нужного уровня и будет приставать к Венику до победного.

Но тут нашла коса на камень. Наш с Кексиком Грабель сам кому хочешь по упрямству фору даст. Хи! А ведь по факту-то они с Офелией похожи, и самое смешное, если Веник позволит измерить процент совместимости, он может оказаться гораздо выше, чем оба ожидают.

Но Веник в паре с Офелией к диагносту на три парсека не подойдет, просто потому, что наша прямолинейная завоевательница с самого начала допустила две грубые ошибки. Сначала задела его гордость, а потом попыталась надавить силой. Он от нее тоже будет шарахаться до последней капли скверны, ибо весь из себя независимый Грабль и нефиг тут всяким ду… Офелиям нос задирать.

«Ну, лет на десять развлечений мы себе устроили», – хмыкнул по ментальной связи Кекс, глядя на две практически одинаковые надутые физиономии: обладатель одной из них гордо вышагивал рядом с учителем по дорожке, а вторая высунулась из кустов, встретилась со мной глазами и тут же спряталась.

«Ты ж не разрешил привязку на сотню», – прищурилась я.

«Не выдержат. Ситуация стандартная на самом деле. – Он взглянул на ребят с некоторой ностальгией, явно вспоминая кого-то другого. – До конца учебы будут развлекать народ, но, как только окажутся порознь, оба поймут, что им друг друга не хватает. Болезненно не хватает».

«Где-то такое видел?» – меня интересовала не столько сама история неизвестной парочки, сколько реакция и эмоции моего Оружия. Смаковать их вот так, с близкого расстояния, не скрываясь, – настоящее удовольствие.

«И не раз. Потомки у меня достаточно… разнообразные». – Он слегка покачал в воздухе ладонью.

«А мне кажется, Офелия слишком сильно нос задирала и до сих пор ведет себя неправильно, – по некотором размышлении сказала я. – Она продолжает давить, и ей даже в голову не приходит, что можно иначе. Так что бегать от нее Веник будет дольше».

«Маленькая еще, – как само собой разумеющееся констатировал Кекс. – А грабли хорошо жизни учат. Что ментальные, что… материальные».

«Думаешь, она за десять лет настолько поумнеет, что сообразит поменять тактику?» – засомневалась я.

«Думаю, да».

«А спорим? – Меня вдруг разобрал азарт, а еще стало смешно, очень уж воинственно сопел идущий рядом Веник. – Спорим, что больше десяти лет будут воевать?»

«При твоем полном невмешательстве? И прямом, и косвенном?» – сразу уточнил прошаренный в спорах динозавр.

«У-у-у-у! Ну ладно. Я думаю, там и без меня хватит… развлекаловки».

«Не лезь вперед древнего в черную дыру», – пожурил меня Кекс.

«Испугался, что проспоришь? – продолжала подзуживать я. – Тогда сдавайся сразу!»

«Хм, давно-о-о меня маленькие девочки на слабо не брали. Беги уже на занятия».

«Нет, сначала тогда признай, что я выиграла!» – уперлась я, больше в шутку, конечно, но и немножко всерьез. Ибо нефиг маленькими девочками обзываться.

«А что мне за это будет?» – озорно подмигнул тот.

«Тебе?! – весело поразилась я Кексову нахальству. – Это мне будет! Выигрыш!»

«Ладно, признаю… признаю, что и пяти лет не пройдет, как официально о привязке объявят».

«За каждый год сверху ты должен мне желание! – деловито предложила я, поплевала на ладонь и протянула ее своему Оружию.