Текст книги "Миллиардер и поп-дива (сборник) (ЛП)"
Автор книги: Ив Монтелибано
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
После того, как быстро вытер полотенцем свое тело, он снова поднял ее и пошел обратно в спальню.
Dio, дай мне продержаться чуть дольше.
ВСЕ ВКЛЮЧЕНО
– Я – чист. Ты об этом знаешь, правильно, Валенна?
– Да. Я почувствовала запах твоего... Он хорошо пах.
– Что?
– Все, что хорошо пахнет, скорее всего, чистое. Простая логика.
Он усмехнулся.
– Piccola, ты говоришь смешные вещи.
– Извини, я порчу настроение?
– Нет. – он поцеловал ее в губы. – Ничуть. Просто у меня никогда не было женщины, которая заставляла бы меня смеяться в постели, особенно твой термин «Аполлон-11» о моей эрекции. – он до последнего пытался сохранить невозмутимое лицо, но потерпел неудачу. И усмехнулся. – Я больше никогда снова не буду смотреть, как раньше, на мой стояк.
Она шаловливо улыбнулась и схватила его за член.
Он поморщился от болезненного удовольствия.
– Piccola, полегче.
Она надулась:
– Но я хочу прикасаться к тебе.
– Совет номер три: обычно я могу сдерживаться в течение нескольких часов, прежде чем кончить, но с этой маленькой сексуально возбужденной, очень любопытной девственницей, я в нескольких секундах от извержения. Я не хочу, чтобы это так быстро закончилось, так что будь полегче с «Аполлоном», хорошо?
Он убрал ее руку с члена и поцеловал кончики ее пальцев.
– Позже, ты сможешь играть с «Аполлоном» столько, сколько захочешь. А прямо сейчас, я хочу поиграть с тобой.
– Ммм…
– Я хочу, чтобы ты испытала свой первый оргазм. С помощью моего языка.
– Ммм…
– Ты этого хочешь, Cara mia?
Она облизала свои губы.
– Да, пожалуйста.
Он ухмыльнулся и ударил своим языком по ее губам. Ее собственный язык метнулся, чтобы сделать то же самое с ним. Все его тело покрыли мурашки. Позже на его члене должно быть больше движений ее языка.
Он ее поцеловал, сначала нежно, наслаждаясь мягкостью ее губ. Они у нее были такими изысканными, что он мог бы покусывать и облизывать их вечно. Он проскользнул своим языком в ее рот. Жадно, она его всасывала, подражая его движениям.
Джан углубил поцелуй, расхищая ее рот. Она была такой вкусной. Он не мог дождаться, когда съест ее киску.
– Джан... ты такой вкусный, я хочу облизывать тебя повсюду. – простонала она в его губы.
Женщина, которая могла читать его мысли? Невозможно. Но она целовала его так, словно проглотит его целиком. Ему лучше поторопиться, иначе он потеряет контроль и извергнется прямо на простыни.
Он опустился на кровать между ее ног.
В течение нескольких секунд, он восхищался видом. Голая, она была богиней безудержно распростертой под ним, готовая к тому, чтобы ее взяли. У нее была большая грудь, талия настолько тонкая, что он мог обхватывать ее своими руками, бедра, сексуально расширяющиеся, образуя аппетитную букву «V» и все еще не изведавшие удовольствий, и длинные, гладкие ноги, которые будут безупречно смотреться, обернутыми вокруг его бедер.
– Ты такая красивая, Cara.
Обхватив ладонями ее обширные груди, он их поднял и потерся об их мягкость.
– Они идеальные, такие идеально подходящие для моих губ и языка. – он продолжил наклоняться к ее розовым соскам.
– Джан! – выдохнула она, схватив его за голову.
Он сосал набухшие соски, как жадный младенец.
Она стонала, выгибая на кровати свое тело.
Валенна чувствовал себя вибрирующим хаосом возбужденных нервов. Но как приятно он ее разрушал!
Его губы на ее груди были волшебными. Облизывая и потягивая, он выдыхал пламя на ее соски. Тепло путешествовало, как ртуть, к ее другим эрогенным зонам, опаляя ее вплоть до пальчиков ног. Ее выделения лились потоком между ее ног.
Он поцелуями выстилал свой путь вниз по ее телу, оставляя полосы горячей слюны на ее перегретой коже. Его язык метнулся в ее пупок, вкручиваясь, делая ее все более и более влажной.
Наконец–то, его лицо было у нее между ног.
Она плотно закрыла свои глаза, зная о его намерении. Выиграла ее скромность. Она извивалась под ним, пытаясь сбросить его.
– Джан…
– Красивая. У тебя самая красивая киска, Piccola.
Ох, блин! Должна ли она его поблагодарить?
Он шире развел ее ноги, толкая ее колени вверх, полностью обнажая для себя ее наиболее приватную часть, чтобы делать то, что ему заблагорассудится.
– Открой свои глаза.
– Нет. Это так... Я никогда не…
– Открой глаза, Cara. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я ем твою киску.
Наблюдать за ним?! Ни за что! Она покачала головой.
Она почувствовала, как горячая, мягкая плоть жадно поглощала ее киску, двигаясь снизу вверх.
Это было нежное прикосновение, но все ее тело резко дернулось в ответ. Ох, блин, он действительно ее ел!
Она, наконец–то, открыла глаза, не в силах отказать себе в этой необычайной интимности. Она должна была все видеть. Это произойдет только один раз.
Его язык был, ох, таким грешным. Скандально грешным. Ее киска выглядела, как подарок, который он поглощал с удовольствием.
– Cazzo, ты такая сладкая, Piccola, я могу есть тебя вечно.
Вид был прямо из этих порно клипов, над которыми она хихикала с Нушей. Но это было вживую. Она была порно звездой. Губы ее киски были широко раскрыты его большими пальцами, также она чувствовала себя так, словно он распял перед собой ее душу. Это переживание было из этого мира. Она никогда не была в таких интимных отношениях с мужчиной.
Она беспомощно смотрела, как он многократно проводил своим языком по обе стороны от ее клитора, дразня чувствительную плоть, расположенную вокруг него, пока она не задыхалась от потребности, поднимая свои бедра, желая большего.
– Джан ... пожалуйста!
Он сделал паузу и ухмыльнулся ей.
– Да, Cara?
Она издала мяукающий звук. Сейчас боль в ее чреве была хуже.
– Ты хочешь, чтобы я лизал твой клитор, Cara?
Она была в таком огне, что могла только неоднократно кивать.
В конце концов, он щелкнул кончиком своего языка по ее болезненному напряженному бутону.
– Oooooх, боже! – Валенна сильно прикусила свою нижнюю губу, иначе она бы закричала. Ее руки вцепились в простыни. Бессвязные стоны вырывались из ее горла, когда она подверглась нападению со стороны ощущений, скручивающих пальцы на ногах.
Как его язык мог двигаться таким образом? Он порхал так быстро. Быстрее, биения ее сердца.
Это было самой испорченной вещью, которую она видела, она чувствовала его язык «действующий» на ее киске. Он сделал паузу и обмакнул свой палец в ее расщелину, извлекая из нее безостановочно сочащиеся липкие соки.
– Ты такая мокрая, Рiccola. Посмотри на это. – он облизал покрытый смазкой палец. – Вкусная.
– Джан... – ох, почему эти итальянские ласковые выражения звучат сексуальнее для ей ушей? Или это потому, что он произносил их?
Он потер ее губы своим мокрым пальцем.
– Попробуй, какая ты вкусная.
Ох, блин, это было не из ее лиги. Слишком испорченное! Но ее язык выскочил, чтобы облизать его палец, впервые пробуя свою собственную сущность. Черт побери, она действительно сладкая на вкус!
Он обмакнул свои пальцы в ее влажности и снова их облизал.
– Этот сладкий, сладкий горшочек меда – мой. Скажи мне, что он мой, Piccola.
Это было совершенно бесстыдно, но она была в плену собственнического взгляда его глаз. Мужчина ее хотел. На самом деле ее хотел. Она могла это видеть. Почувствовать это.
– Он твой, Джан. Только твой.
Чистое самодовольство неандертальца, которое расползлось на его лице, сделало ее еще более влажной, если это вообще было возможно.
– Никогда не забывай об этом, Piccola.
Ее смущение угасло.
– Я тоже хочу тебя попробовать.
– Позже, Cara. В данный момент, я хочу, чтобы ты сосредоточилась на своем собственном удовольствии. Не смущайся. Не борись с ним. Не сдерживайся. Я хочу, чтобы ты кончила в первый раз. Я хочу эту честь, Валеннa. Отдай ее мне.
О боже, этот мужчина мог сказать самые красивые слова в нужное время. Она могла только кивнуть в знак капитуляции. Кто станет его лишать этого?
Он наклонил свою голову и снова ее ел, сосал ее клитор, на этот раз так, как он делал с ее сосками, с бОльшим давлением. Ее голова откинулась на подушки. Ее кости превратились в патоку.
Он стонал глубоко в своем горле, и она почувствовала вибрации на ее опухших, сверхчувствительных складках.
– Джан, о, Джан... Оооо, боже! – Боль в ее сердцевине увеличилась до почти невыносимой интенсивности. Что–то внутри нее собиралось взорваться. Это было очень приятно, и все же очень странно.
– Джан... пожалуйста... я не могу... стоп... стоп!
Он остановил свой язык, но власть захватили его пальцы. Она чувствовала на своем клиторе постоянное поглаживание, движение по кругу, из стороны в сторону, вверх и вниз...
Она билась о подушки своей головой, когда стало слишком много изысканной вкусной боли.
– Не борись с этим, Piccola. Уступи ему. Уступи мне.
Он шире развел ее губы, извлекая из чехла ее клитор, и неумолимо его сосал, пока ее таз не начал толкаться вверх и вниз, тереться о его лицо в дикой развязности.
Она гналась за чем–то, о чем не знала, зная только то, что она должна была это поймать, чтобы пережить эти потрясающие ощущения, яростно проносящиеся вихрем внутри нее.
– Джан...!
Она плотно закрыла свои глаза и отпустила это.
Что–то внутри нее отступило. Интенсивное давление взорвалось в ее сердцевине.
Она закричала, ее мысленный взор взорвался калейдоскопом слепящих цветов, все ее тело зажало от спазмов самого умопомрачительного удовольствия, которое она никогда раньше не знала. Она отключилась.
Она вернулась обратно на Землю из–за ощущения, что ее растягивают.
Валенна открыла свои глаза и встретилась с внимательным взглядом своего любовника.
Было ли возможно, что он выглядел еще красивее?
У нее была для него песня. Она сейчас ее писала:
бесформенная внутри твоего совершенства
беспомощная из–за твоего разорения
потерянная в твоем тайном саду
никогда ... ох, больше никогда не буду прежней
Эта песня будет называться «Никогда».
– Вот оно. – пробормотал он, его голос был веселым, прекрасный блеск пота покрывал его лицо и тело.
– Что…? – слабо спросила она.
– Твоя «вишенка».
– Ммм?
– Dio, она такая нетронутая. Чем ты занималась всю свою жизнь, Cara?
Она чувствовала, что ее киску стимулируют изнутри. Сразу же пламя, которое на мгновение погасло, вернулось к жизни. На этот раз ощущение было другим. Это происходило внутри нее.
Ее внимательный взгляд упал между ними.
Два его пальца были наполовину внутри нее.
– Ох... – едва выдохнула она. Она даже не заметила, как он пихался своими пальцами внутрь нее, она была такой потерянной во время своего первого... оргазма.
Он поворачивал свои пальцы, заставляя ее неуверенно стонать. О боже, сейчас, когда она знала, как ощущается оргазм, ее киска не могла дождаться еще одного. Она снова могла чувствовать боль, зарождающуюся внутри нее.
– Ты такая тугая. Я хочу это чувствовать вокруг своего члена. – его глаза были сосредоточены между ее ног, когда он осторожно растягивал нетронутое отверстие. – Cazzo, это будет так хорошо чувствоваться вокруг моего члена.
Все ее тело снова было в огне. Ох, что же с ней происходило? Ей хотелось большего.
– Джан…
Он поднялся над ней. Она затаила дыхание.
Его пенис выглядел массивным, внешняя кожа так плотно натягивалась вокруг его толстого стержня, что вены выделялись, как прекрасная резьба, украшающая его. Сливовый кончик блестел от жемчужно–белого сока, который она также ужасно хотела попробовать. Ее влагалище сжалось вокруг его пальцев, представляя его внутри нее.
– Валенна.
– Возьми меня. – потребовала она, страстно желая больше, чем он мог ей дать. Она хотела чувствовать все, что можно было чувствовать с ним. Абсолютную интимность. Первичное объединение мужчины и женщины.
Ее руки двинулись, чтобы схватить его член.
Он застонал и дернулся, как будто она причинила ему боль.
– Dio, Piccola. Медленно. Я так близок.
– Тогда возьми меня прямо сейчас.
– Я сделаю тебе больно.
– Все нормально. Нет никакого другого способа, чтобы лишить меня девственности, лишь обычный, не так ли? Давай сделаем это.
– Ты уверена, Cara? – он казался страдающим, действительно обеспокоенным.
Что–то внутри нее расплавилось. Его подлинная забота о ней была такой милой. Он так много времени терпеливо знакомил девственницу с основами, ей было его практически жалко. Ей было интересно, каково это было для него. До этого момента она была единственной, получающей реальное удовольствие.
Желание сделать это свидание стоящим его времени и денег стало для нее более срочным. Она ни в коем случае не оставит паршивое впечатление о себе в постели у этого великолепного, горячее–чем–ад, супер–жеребца.
Валенна подняла к нему свое лицо.
– Возьми меня, Джан. Я твоя. Я хочу почувствовать тебя внутри. Пожалуйста.
С диким стоном, он поймал ее губы в свирепом поцелуе. Обвивая свои руки вокруг ее шеи, она обхватила ногами его талию и подняла свое тело, потираясь своей киской о его пах. Он был таким большим и таким сильным, что она висела на нем, она повисла всем своим весом на его теле.
Боль вернулась с удвоенной силой. Казалось, внутри нее открылась дверь, и ее плотская богиня была высвобождена. Сейчас было невозможно перестать желать удовольствия, которое она испытала всего лишь некоторое время назад. Ох, она определенно получит еще больше от этого великолепного, ох, такого восхитительного мужчины.
Его язык вонзался в ее рот и втягивался обратно, имитируя движения, которые, она знала, он скоро будет делать своим членом в ее киске. Мысли об этом толстом, длинном куске твердой мышцы, проникающем в нее, заставляет стенки ее влагалища с жадностью сжиматься в ожидании.
Она хотела, чтобы ее прокололи, чтобы ее «чпокнули», чтобы ее лишили девственности.
Сейчас.
– Джан, пожалуйста, войди в меня сейчас.
Он опустил ее на кровать и опустился на нее всем своим весом. Она вздохнула, приветствуя его тяжесть.
– Я не хочу использовать презерватив, Cara. Я хочу почувствовать всю тебя вокруг моего члена. Это нормально? – грубовато он спросил ее, его руки устроили ее ноги таким образом, что она была бы раскрыта и готова его принять.
– О, да! Я тоже хочу, чтобы ты это сделал. Я тоже хочу чувствовать всего тебя внутри меня.
– Ах, Валенна, ты сводишь меня с ума.
Она ухмыльнулась.
– Это идея.
– Это не сработает. – прохрипел он.
Прежде чем она узнала, что он имел в виду, он неожиданно перекатился вместе с ней. Сейчас он лежал на спине, а она оседлала его. Это положение заставляло ее запыхаться еще больше. Ее заполнило ощущение передачи полномочий, когда она смотрела на него, лежащего под ней, на всю эту твердую массу костей и мышц, с кожей загорелой сверху донизу, и когда ее бедра обхватывали его пах, как прекрасного, гоночного жеребца.
Он держал ее за бедра и руководил ею, чтобы она скользила своей киской о толстую кромку его члена, лежащего сейчас на его животе, как древко горящего стержня.
Ощущения были невероятными! Она могла бы к этому привыкнуть. О, да!
Ему не нужно было обучать ее ритму. Она была танцовщицей. Она быстро научилась движениям. Ее бедра двигались волнообразно, находя наиболее приятное положение для максимально влажного трения.
– Dio, Валенна! – он прерывисто дышал, на его шее выступили сухожилия, когда он сжал ее ягодицы и встретил ее движения своими собственными
Она уперлась ладонями в его грудные мышцы и быстрее задвигалась над ним, сильнее потирая своим клитором о его стержень.
– Джан, о боже, это так хорошо... так хорошо...!
– Cara, я не могу продержаться дольше. Направь меня в себя.
Зная то, что он хотел, она ему улыбнулась и приподнялась. Ох, она была настолько готова к этому.
Она взяла его стержень, в данный момент, покрытый ее соками, такой горячий и пульсирующий от своей собственной необходимости в освобождении. Джан со свистом вдохнул, когда она потерла выпуклым кончиком о свои мокрые, покалывающие нижние губы. Он поддерживал ее задницу, когда она пыталась найти свою дырочку, используя его кол, ее киске не терпелось снова найти удовольствие.
Кусая свою нижнюю губу, она медленно опустилась на него.
Валенна задохнулась, когда он толкнулся в ее узкое отверстие.
Но он не вошел дальше.
Тяжело дыша, она попыталась снова, протирая его о свою мокрую дырочку.
Он выругался и взял управление в свои руки. Направляя свой стержень на ее вход, он толкнулся вверх, когда направил вниз ее бедра.
Она вскрикнула, когда головка его члена заскочила внутрь.
– Ох! О, мой Бог! Джан ...!
Он резко застонал.
– Cazzo, piccola! Такая тугая! Ты меня убиваешь ...!
Он осторожно потянул ее бедра дальше вниз, пронзая ее.
– Cara, возьми больше... пожалуйста.
Она знала, что это, должно быть, убивало его. Несмотря на увеличивающийся дискомфорт, она опустилась на него чуть ниже, его твердая длина неумолимо растягивала нетронутые внутренние ткани.
Она перестала двигаться. Он был слишком большим, и она не думала, что может вобрать его еще больше.
– Джан... Я не знаю, что делать ...
– У тебя отлично получается, Cara. Все еще больно? Я хочу, чтобы ты могла контролировать проникновение.
– Больно, и я боюсь продолжать. Я не знаю, как… Ты должен это сделать.
Он зарычал и снова изменили их положение, не разделяя их тела.
Он развел ее бедра, так широко, насколько это было возможно.
Ее опухшие половые губы сейчас блестели от ее обильных соков, были напряжены до предела вокруг его толщины, заманивая его, чтобы он полностью проникнул в нее, и Джан не мог бы продержаться еще дольше.
Он толкнулся глубже в нее. Она закричала, ее острые ногти больно зарылись в его бицепс, но это было долгожданное отвлечение от вкусной боли в его паху, угрожающей семяизвержением в любую секунду.
Dio, она была такой чертовски уютной, что это приносило очень приятную боль его члену. Так вот, как ощущалась настоящая девственница.
Чертовски невероятно. Нереально.
Он медленно протолкнулся, а затем осторожно отстранился.
Воткнулся еще глубже, пока головка его член не встретила сопротивления.
– Я хочу войти в тебя, Cara. Я знаю, что это принесет тебе боль, но ты должна меня принять, Cara mia. Всего меня. Пожалуйста?
– Да, о, да, Джан!
Его пальцы вернулись на ее клитор. Она застонала, сладко сжимаясь вокруг него. Он хотел почувствовать больше того сжатия, когда она снова кончит.
Собрав свою последнюю унцию самообладания, он попеременно облизывал ее притягательные соски, в то время, как делал мелкие толчки, мягко ударяясь о ее девственную плеву. Он ничего не хотел больше, чем пробить этот маленький барьер и взорваться внутри. Dio, так хорошо!
Его большой палец быстрее скользил по ее маленькой «фасолинке», и она была на пути к очередному оргазму. Было невероятно приятно чувствовать каждое трепетание ее тугого влагалища, пока она поднималась в высокую высь. Пот стекал по его лбу от неописуемого удовольствия от нахождения внутри нее. Его грудь готова была вот–вот взорваться от примитивной гордости из–за того, что его член был первым, вошедшим в этот рай, за то, что был первым, кто заставил ее чувствовать удовольствие такого рода. И все же, несмотря на неистовые мольбы своего тела о завершении, что–то внутри него отказывалось уступать. Он хотел убедиться, что ее боль не будет травмирующей, когда это все закончится.
Но, merda, это ему стоило его душевного равновесия.
Он никогда не вспахивал киску без резины. Он был безрассудным в юности, но не с сексом. Но сейчас он хотел, чтобы ничего не стояло между ними. Джан чувствовал ее мокрый канал, обхватывающий его, как перчатка, покрывающий его своим экстрактом. И ему это нравилось: ее жар, ее гладкость, ее теснота.
Он толкался под углом, так что головка его члена терлась о сладкое местечко внутри нее, пока он стимулировал ее клитор снаружи. Какая–то всемогущая сила на небесах знала, где идеально расположить точку G. Не слишком глубоко внутри нее.
Удерживая себя на одной руке, он углубил свое проникновение, заставляя уступить эту гибкую мембрану, мешающую его входу. К настоящему времени, она даже не замечала, что он рвал ее девственную плеву, она была такой исступленно потерянной в своем удовольствии.
Он потер ее сильнее, быстрее, толкаясь глубже в нее, отчаянно желая вколачиваться в нее оставшейся длиной своей эрекции. Cazzo, это было за пределами всего, что он когда–либо испытывал. Он терял свой гребаный рассудок, вершина его черепа могла взорваться в любую секунду.
Он опустился коленями на кровать, положил ее ноги к себе на плечи и наклонился, чтобы пожирать ее губы, поющие эти сладкие, сладкие песни своей страсти. Он предоставил ее киске завершающую серию очень быстрых, мелких толчков, неумолимо ударяющих по ее точке G.
Она взорвалась вокруг его члена.
При первом спазме ее киски, он врезался в нее.
Он прорвался через ее девственную плоть.
Она закричала.
Он издал мучительный стон, словно только что нырнул в эпицентр самых жестоких потрясений из плотских ощущений.
Это была точка невозврата.
– Cara ... Валенна ...! – он полностью перешел на итальянский язык, когда им полностью завладела его инстинктивная потребность.
Он взял ее так, как действительно этого хотел.
Жестко.
Быстро.
Глубоко. Так глубоко, как он мог бы зайти внутрь нее, пока они не стали одним целым, и он не мог сказать, где начинается его тело и, где заканчивается ее.
Тесная. Такая чертовски тесная!
Горячая.
Влажная.
Девственница.
Его.
Вся его.
Сейчас.
Сейчас.
Сейчас!
Он поддался этому.
Ей.
С диким ревом, он взорвался, как сверхновая звезда, вся его вселенная заполнилась белым светом, его сперма бесконечно стреляла внутрь нее... а он был ничем... ничем, просто сжиженной массой чистейшего блаженства, плавающего в ее глубинах.
Беспомощный. Голый. Открытый.
Он был разрушен. Полностью.
Но он не возражал.
Это было самым возвышенным опустошением.
В ее сердцевине была тупая боль, словно она была разорвана на две части, и в тот момент временно приостановила свое существование, но ее тело уступило шоку, ослабляя его.
Она улыбнулась. Любя эту боль. Она по–прежнему качалась в своем экстазе. Ее оболочка все еще трепетала от ее второго оргазма, но сейчас это угасало, обосновываясь в пульсации. В счастливой пульсации в самом ее сердце.
Она с любовью скользнула своими ладонями по его спине. Скользкой от пота. Такой гладкой. Бугрящейся твердыми мышцами. Он был везде таким красивым, как одна из тех известных итальянских статуй, вылепленных мастерами эпохи Возрождения.
Она улыбнулась, когда ее ладони властно изогнулись вокруг его твердой задницы, сжимая ягодицы.
Из него вырвался низкий стон, но он не двигался над ней. Он был мертвым грузом, лежащим поверх нее, застывшим внутри нее, соединенным с ней.
Она никогда не хотела быть отделенной от него.
Внезапная мысль совершенно ее потрясла.
О, нет. Даже не смей туда идти.
Он только что забрал ее «вишенку» наиболее удивительным эпическим образом.
Больше ничего.
Но ее глаза наполнись слезами. Нельзя было отрицать давление в горле, сильную боль в ее груди, как будто кулак сжимал ее сердце.
Она знала, что это за признаки. Они у нее были, когда она писала свои самые печальные песни. Те песни, которые выиграли ей пару «Грэмми» и множество других наград.
Ее шедевры.
Боже. Нет.
Просто. Не нужно.
Пожалуйста, нет.
Джану не хотелось двигаться. Ему хотелось никогда не покидать этот маленький рай.
Но он был должен.
Должно быть, он сейчас причинял ей боль.
Медленно подняв голову, он посмотрел на ее лицо.
Джан затаил дыхание.
На ее губах была безмятежная улыбка, ее глаза светились от удовольствия. От удовлетворения.
Знание о том, что он заставил ее так себя чувствовать, побуждало его хотеть кричать от ликующей радости или рыдать от облегчения.
– Я сейчас такая опустошенная.
В течение нескольких секунд он просто пялился на нее, думая, что он неправильно ее расслышал.
Она ему ехидно ухмыльнулась.
– Я так восхитительно заполнена итальянским блюдом, что могу отрыгнуть.
Он рассмеялся.
Она хихикнула, ее киска вибрировала вокруг него, снова заставляя его затвердеть.
Только эта женщина могла заставить его рассмеяться посреди того, как он ее трахал, и заставить его затвердеть всего через несколько минут после того, как он кончил внутрь нее, словно чертов катаклизм.
Он никогда не сталкивался с кем–то похожим на Валенну.
Никогда.
Он нежно коснулся ее лица, проводя пальцами по ее щекам.
– Да, без сомнения, ты уже не девственница, Валенна Джонс. Я таки лишил тебя «вишенки».
– Спасибо. Я боялась, что она превратится в чернослив. Ты герой моей «вишенки». Ты спас меня от консервации.
Он снова усмехнулся и ущипнул ее милый нос.
– Ты такая смешная, Cara mia.
Она подняла лицо, чтобы оставить быстрый поцелуй на его губах.
– И ты так... чертовски... эпичен.
– Эпичен?
– На мой взгляд, это самый лучший комплимент, так что не жалуйся на мой ограниченный словарный запас. Я выше слов, как таковых, я удивлена, что до сих пор помню свое имя.
– Тебе не нужно еще больше подпитывать мое эго. Просто то, что я забрал твою девственность, заставляет меня хотеть бить себя в грудь, как Кинг Конг на небоскребе «Эврика» [Прим. пер. – Башня Эврика (с яз. Eureka Tower) – самый высокий ]. Прямо сейчас я определенно чувствую себя номером один.
Она закатила глаза.
– Мужчины и права хвастаться их внутренним «самцом».
– У меня есть все права, чтобы этим хвастать. Это самая дорогая девственность в мире.
– Ты думаешь, что мы попали в книгу рекордов Гиннесса? Девственность Валенны Джонс была самой дорогой девственностью в истории, проданной с аукциона, «взломанная» Джанфранко Золдатти, предложившим самую высокую цену в пятьдесят миллионов долларов.
– Неплохо. Я лично попрошу кое–кого, кого я знаю в «Гиннесе», сделать для нас специальную запись. Это обязательно должно быть запечатлено на страницах истории.
– Ты знаешь кого–то из «Гиннесса»?
– Конечно. У меня есть несколько записей об автомобильных гонках.
– Ох.
Они некоторое время пялились друг другу в глаза.
Это был самый нежный момент, который он когда–либо разделял с женщиной. Он не был тем парнем «с приятными воспоминаниями», тем, кто обнимался и после «действия» обменивался глупой беседой с женщиной. Это было признаком чего–то большего, чем секс. И он избегал этого любой ценой. Никогда не желая вводить в заблуждение любую женщину, заставлять ее думать, что он чувствовал к ней больше, чем эту десятисекундную сногсшибательную высоту, которую он забудет в следующую минуту.
Но сейчас, он не мог вспомнить, чтобы был таким расслабленным, купаясь в женском тепле и внутренней красоте, на самом деле наслаждаясь «приятными воспоминаниями». Это был еще один первый раз для него с этой женщиной.
Dio, он теряет контроль.
Прежде чем, смутить себя, озвучиванием своих мыслей, он осторожно вышел из нее.
Она вздрогнула.
– Извини, Cara.
Он посмотрел вниз, между ними и замер.
Его член был покрыт кровью.
Страх, словно кувалдой, ударил в его грудь. Больше крови испачкало простыни под ее попкой. Кровь на складках ее киски была более светлого оттенка, вероятно, разбавленная его спермой, вытекающей из нее.
Dio, она истекала кровью?!
– Что ...? – спросила она вялым голосом.
–У тебя кровь!
Она посмотрела вниз между ними.
– Ох. Да. Ты собираешься взять ее и поместить в рамку? – хихикнула она.
Он вскочил с кровати.
– Не шути, бля, об этом! Я собираюсь позвать врача!
Она резко села в кровати, ее глаза расширились.
– Что?! Ты – сумасшедший?!
– Ты истекаешь кровью, она размазана по всей гребаной постели!
Она закатила глаза.
– Успокойся. У меня нет кровотечения, ты, дурачок.
– Но тут слишком много крови! Тебя должны проверить!
– О боже, серьезно? И что же мы скажем врачу?
– Предполагается, что врачи говорят о своих пациентах с другими. Они могут быть привлечены к суду за нарушение конфиденциальности.
– Нет, окей? ПРОСТО. НЕТ. Я в порядке. Я сама себе делаю больнее, чем это, когда падаю с шелковых веревок. Это ничего. – она прекратила это легким движением своего запястья.
Ругаясь, он пошел к бару, а затем направился в ванную. Когда он подошел обратно к кровати, у него было несколько кубиков льда, завернутых в салфетку, и влажное полотенце.
– Раскрой свои ноги.
Она подчинилась, ухмыльнувшись.
– Это не смешно. – проворчал он, осторожно очищая ее мокрым полотенцем. Он вздрогнул, когда ткань впитывала ее кровь. Dio, как сильно она из–за него пострадала? Он боялся, что очень сильно разорвал ее внутренности.
– Это очень больно, Piccola? – спросил он ее, сильно обеспокоенный.
Она нежно коснулась его лица, пробежав пальцами по его волосам.
– Нет, я в порядке.
– Ты уверена?
Улыбка, которую она ему подарила, была такой милой, что он чувствовал себя еще более виноватым.
– На самом деле. Все нормально. Просто царапина.
Он прижал «пакет со льдом» между ее ног.
– Подержи его там некоторое время.
Она сжала ноги вместе и поморщилась.
– Это не чувствуется хорошо. Моя киска была в огне, и теперь это ледяной холод.
– Валенна, это не смешно. – предупредил он, но его губы дернулись, сдерживая ухмылку.
– В любом случае, что бы ты сказал врачу? Что ты так хорошо упакован, что заставил истекать кровью мою бедную девственную киску?
Он посмотрел вверх на потолок, покачивая головой. Потом усмехнулся.
Сел рядом с ней, прижался спиной к спинке кровати и осторожно поднял ее на свои колени, прижимая к себе. Казалось, кулак, сжимал его сердце. Он чувствовал тошноту от вида ее крови, его разрывало чувство вины. Но она была такой бесстрашной. Никакой истерики. Редкое племя. А еще гребаный лучший секс. Dio, он не мог вспомнить, чтобы когда–нибудь становился таким твердым внутри тела женщины, как это произошло с ней.
Это был несравненный опыт.
Он натянул на них одеяло.
Она прильнула к нему, как кошка, потираясь щекой о его грудь.
– Ммм, это приятно. Очень хорошо.
Он поцеловал ее в волосы, вдыхая ее запах, сейчас благоухающий мускусом ее иссякшего возбуждения. Его рука ласкала ее ягодицы под простынями, нежно пробегая ладонью по гладкой длине ее ноги.
Она произвела больше тех «мурлыкающих» звуков, ее ногти лениво царапали его вдоль руки.
Его внутренности завязывались в узлы. Он не мог вспомнить, чтобы когда–нибудь чувствовал себя так, словно нашел машину своей мечты и мог устроить ей тест–драйв, а она принадлежала музею, ей никто не владел, но восхищались многие.
Merda, его аналогия была ужасной. Но словарный запас гонщика был ограничен только областью его познаний. Его страсть вращалась в автомобилестроении, с тех пор, как он пришел к осознанию, что унаследовал автомобилестроительную империю. Но как бы то ни было, все, что он знал это то, что одного круга по гоночной трассе в этой конкретной машине, было недостаточно. Он должен был иметь больше кругов. Намного больше. Достаточно для десяти Гран При.
