Текст книги "Проверка на измену (СИ)"
Автор книги: Ирма Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 26
«Так что, сегодня наша встреча в силе, милашка?»
Милашка… Кто вообще использует такие словечки по отношению к совершенно незнакомым девушкам? Кто готов рисковать настоящими, уже существующими отношениями ради непонятной интрижки на стороне? Какой идиот будет их защищать?
Со злости – на весь мир! – бью подушку. Никак не могу успокоиться после того, что узнала о Диме. И этот негодяй еще смеет мне звонить! Писать! Хотя нет, написал он всего раз, очень коротко: «Все в порядке?». Причем написал на второй номер, потому что свой настоящий я для него заблокировала. Не хочу иметь с ним ничего общего! И ни с кем!
«Конечно в силе. Никак не могу дождаться, когда мы встретимся. У меня на эту ночь огро-омные планы», – пишу я очередному подонку. А за пять минут до предполагаемой встречи, когда он, наверное, уже увиделся с поджидающей его вместо меня настоящей девушкой, я пишу прощальное: «Надеюсь, такие, как ты, когда-нибудь вымрут, кобель!»
Зря я это. Ведь когда я только начинала всем этим заниматься, установила для себя много правил. Не давать своего настоящего имени. Не отправлять фотографии с лицом. Не писать ничего сверх тех сообщений, которые требуются для проверки на верность. Никаких личных эмоций! Теперь все эти правила нарушены, и виной всему – Дима.
Не знаю, почему именно его обман так на меня подействовал. Расставание с Олегом я пережила куда проще – да, поплакала вечерок в подушку, но потом как-то быстро отпустило, хотя мы с ним были вместе довольно долго. А вот Дима… с ним я не виделась и десяти раз, но почему-то уже привязалась. И не только ко внешности, как мне казалось поначалу, но и к чему-то еще – вспыльчивый, мужественный, веселый. Умеющий отстаивать свою точку зрения, пусть она даже не совпадает с моей. У Олега всего этого не было – просто симпатичная мордашка, поселившаяся у меня дома. Диму же я успела впустить в свое сердце – видимо, поэтому и не могу так быстро избавиться от мыслей о нем. Вымещаю обиду на других мужчинах. Да, они этого заслуживают, но…
Вдруг – звонок от Карины.
– Привет, Ник, – слегка обеспокоенно произносит она. – Извини, я сегодня гонец с грустными новостями. Не хотела тебе говорить, но еще больше – не хочу, чтобы ты топталась на одних и тех же граблях…
– Говори, – сухо отвечаю я.
– Видела Диму с какой-то девушкой. Видимо… – Карина замолкает. Она обычно легко относится к подобным историям, но тут, наверное, понимает, что это может меня задеть.
– Все в порядке, Карин. Я в курсе.
– Ты в порядке?
– Относительно. Не парься, ты меня совсем не расстроила.
На самом деле – расстроила еще как. Особенно когда рассказала подробности. Карина видела Диму где-то возле кафе. Сначала он просто говорил с неизвестной ей девушкой, а потом она повисла на нем – таким образом, что тут и объяснять ничего не нужно. Явно та самая, которая написала ему «Привет, любимый».
Что ж… Придется вновь учиться жить заново, в этот раз уже совершенно не доверяя другим людям.
***
Я знал, где искать Олю. Моя бывшая работает в торговом центре и всегда приходит на обед в одно и то же кафе – знаю это, потому что я сам несколько раз сидел с ней в уютном заведении на углу. Теперь тот угол я стараюсь обходить стороной, чтобы случайно на нее не натолкнуться.
Удивительно, как можно ошибаться в людях, когда страсть ложится пеленой на глаза. С ней так и было – Оля симпатичная длинноногая брюнетка, на которых обычно пускают слюни парни. Я тоже пустил, чего уж скрывать. Познакомился с ней на гонках, где участвовал просто по приколу. Она же была простой зрительницей, сама подошла, сама предложила встретиться вечером. Дальше – все как в порно-романах, никакой романтики – как у нас с Никой – сплошной секс. Когда я понял, что больше ничего Оля дать не может, решил расстаться. Получилось не очень вежливо, потому что «нет» она явно слышать не привыкла. Затаила обиду, нашла мою машину и разбила ее к чертям. Теперь нужно с ней поговорить и выяснить, чего она пыталась этим добиться. А еще лучше – дать ей такого леща… Черт, даже этого я не могу. Отец с детства вбивал в меня правило «девушек бить нельзя», и теперь, чтя память о нем, я все еще не нарушаю запрет.
В 13.30 подхожу к тому самому кафе и жду. Обеденный перерыв у Оли короткий, примерно в это время она уже должна выходить. Рассчитал точно – ее «цок-цок-цок» от каблуков я замечаю даже раньше, чем успеваю ее увидеть.
– Дима! – она бросается мне на шею, будто мы все еще встречаемся. Прикосновения липкие, неприятные – после них надо будет помыться раза на два. Какая же мерзость. Уворачиваюсь от любых попыток меня коснуться.
Оля это замечает и надувает накачанные губки.
– Ты обиделся?
– Ты ебнулась? Ты мне машину разбила!
– Ну что ты. Я же не специально.
Если до этого у меня и были сомнения, точно ли это сделала Оля, то теперь их не осталось. Злость вырвалась из меня криком:
– Не специально? Превратила ее в хлам – не специально?! Ты же знаешь, сколько я вкалываю, чтобы ее отработать! Ты же знаешь, мать твою, что она мне нужна не просто покататься! От нее жизнь моя зависела – а ты ее расхерачила!
Рука невольно сжимается в кулак, и я невероятным усилием воли сдерживаюсь. Пап, если бы ты знал, какие идиотки встречаются в мире, ты бы не запрещал мне бить женщин!
– Свой джип я тоже помяла, – пытается оправдаться Оля. У нее такой невинный вид, будто она мне на ногу наступила, а я тут разорался из-за такой мелочи.
– Лучше б башку свою дурную помяла. Мы расстались давным-давно, до тебя еще не дошло?
– Не так уж давно.
О боже, у нее что, айкью в районе десяти? Как я мог встречаться с этим?
– Я просто увидела тебя с другой девушкой и немного вспылила. Прости, котик.
Оля тянется ко мне. Нет, она серьезно не понимает, в каком я сейчас состоянии? Что я едва себя контролирую?
На мгновение я закрываю глаза и делаю вдох-выдох. Оля в это время успевает обнять меня, а я просто пытаюсь удержать кулаки, которые так и чешутся. Так и стоим, будто бы влюбленная парочка – со стороны, наверное, так и выглядит.
Открываю глаза. Впереди, возле входа в кафе, замечаю другую девушку – лицо у нее какое-то знакомое. Где я мог ее видеть? Я готов отвлечься на что угодно, лишь бы не думать сейчас о прилипале-Оле. Она же уже щебечет мне на ушко, продолжая обнимать меня:
– Давай забудем об этой мелочи. Я очень скучаю.
Я постиг дзен. Понял, что дуры – есть дуры, до них ничего не доходит. И даже если я сейчас ее действительно ударю (а делать я этого, разумеется, не буду), она все равно не поймет, что наделала. Избалованная девчонка. Работает в ТЦ, только потому что ни на что больше не способна. И тот джип, на котором она в меня въехала, не ее – родители купили бездельнице, чтобы добиралась на работу, на которой и за сто лет не заработает на такой транспорт. Не знает цену труду. Не понимает, как тяжело быть простым человеком без богатеньких родителей. Она о жизни не знает ни-че-го.
Злость прошла. Осталась только жалость – как когда смотришь на какую-нибудь букашку. Я совершенно спокойно беру Олю за запястья и отвожу ее руки от себя. Она, дурочка, приняла этот жест за прощение.
– Я пишу заяву. Номер твоего джипа знаю – он же не твой, твоего отца? Значит, заявление прилетит на его имя. Пусть восстанавливает мою машину.
Оля хлопает глазами. Сначала непонимающе, а потом – вполне себе с осознанием. Так было и в день, когда я решил с ней расстаться – сначала она давила мне на жалость, а потом, поняв, что это бесполезно, кинулась на меня с кулаками. Сейчас Оля тоже превращается в безумную всего за несколько секунд.
– Заяву? Ты с ума сошел? Отец меня убьет. Ты решил мне отомстить?!
Она быстро переходит на крик. Пытается вырвать руки. Я отпускаю их, и Оля, не удержавшись, падает на асфальт. Я ухмыляюсь. Я не бил ее, пап, она сама упала. Но как же приятно видеть, что ей больно. Плохим людям должно быть больно.
– В следующий раз я собью не твою машину, а тебя!
– Удачи с этим.
Я, не желая продолжать разговор, машу ей напоследок и ухожу быстрым шагом прочь.
Сегодня нужно действительно заглянуть в полицию. Не люблю я их, но выяснять отношения с этой идиоткой самостоятельно у меня нет никакого желания.
А потом… потом нужно-таки дозвониться до Ники. У меня закралось подозрение, что этот ее игнор и черный список взялись неспроста. Могла ли она увидеть сообщение Оли у меня в телефоне? Вполне могла – по времени подходит. И, учитывая ее пунктик о борьбе с изменами, могла истолковать его по-своему. Только вот и мне есть что сказать ей – Ника так и не отключила свой второй телефон, на него так же поступают сообщения от разных мужиков.
В другой ситуации я бы плюнул на это и переключился бы на работу, вновь забыв об отношениях. Только вот все три дня, что мы с ней не общаемся, я ощущаю пугающую пустоту… И это ощущение мне совершенно не нравится. Поговорю с Никой. Может, мы действительно друг другу не подходим, слишком разные – пусть тогда это выяснится в прямом разговоре, а не через избегание друг друга.
Сегодня же вечером заеду к ней.
Глава 27
Уходить с головой в дела, развлечения, куда угодно, лишь бы подальше от реальной жизни – это мой вариант. Сколько себя помню, всегда так было. Я и учиться-то с интересом стала, только когда между родителями начали расстраиваться отношения. Дома с каждым днем становилось всё невыносимее, а за пределы четыре стен меня, подростка, особо и не пускали. «Плохому научишься». Можно подумать, дома меня учили чему-то хорошему – мама с папой скандалили без передыху, изматывая друг друга и меня заодно. За неимением лучшего я садилась за учебники. Потом и в университет, в общагу, сбежала с преогромным удовольствием, а с родителями теперь общаюсь только по необходимости. При этим – безумно люблю их обоих, но по отдельности.
Может, им и жить стоило бы тоже – раздельно. Но ради меня они, даже после пережитых неприятностей, решили не расходиться, и сейчас я всё чаще задумываюсь: а стоило ли на них давить? Вдруг они нашли бы себе другие пары и были бы куда счастливее, чем есть сейчас?
От грустных мыслей о прошлом меня отвлекают сообщения на втором телефоне. Сегодня охмуряю двух парней – они очень похожи и внешне, и по манере общения, так что я уже успела несколько раз перепутать их имена и содержание разговоров. Но эти двое едва ли заметили подвох – их разум затуманен мыслями о прекрасном шансе замутить с красоткой на стороне.
Не успела я им ответить, как в дверь постучали. Я пошла открывать. Иногда ко мне заглядывает соседка – просит чем-нибудь помочь, типа за цветами присмотреть, так что внезапным вечерним гостям я не слишком удивляюсь и открываю замок, даже не спрашивая, кто там. А зря. Если бы знала, кто, ни за что бы не открыла.
На пороге стоял Дима. Сосредоточенное лицо, нахмуренные брови, но при этом – какой-то открытый, добрый взгляд. Сочетание несочетаемого.
– Ты читала сообщение, которое пришло мне на телефон, – не спрашивает, а утверждает он. Вместо ответа я пытаюсь закрыть дверь, но Дима останавливает ее, открывает шире и шагает в квартиру. Легкая паника – он что удумал? Но Дима, кажется, просто хочет мне что-то сказать.
– Нам говорить не о чем. Ты мое отношение знаешь. Я против…
– Против измен, да, – договаривает он за меня. – Дальше что? Из-за одного сообщения решила, что у меня кто-то есть? А спросить не пробовала?
– О чем спрашивать? Тебе какая-то телка – ой, извините, твоя девушка – пишет «любимый». Тут не о чем спрашивать.
– Ага. А я ей что-нибудь писал? – Он поднимает одну бровь и чуть наклоняет голову набок, глядя на меня с какой-то жесткой иронией. – Таким макаром любая ошибившаяся номером дурочка может меня подставить?
– Так она ошиблась номером?
– Нет. Это моя бывшая. Объяснить, что это слово значит? Это человек, с которым ты встречался – но уже давно. Вот.
Дима достает телефон и открывает переписку с Олей – так подписан контакт, – демонстративно пролистывает его вверх. Тонна сообщений от нее – и ни одного от него. Это можно было бы легко подделать, удалить часть переписки. Но среди Олиных сообщений мелькает и одно от Димы, и вот в его подлинности я уже не сомневаюсь:
«Ты отстанешь от меня или нет? Мы уже три месяца как разбежались, уймись!»
– Черт, – только и остается сказать мне.
– Обязательно девушкам нужно самим что-то себе накрутить, напридумывать, а потом парням приходится с этим разбираться.
Я смотрю на Диму со смущением. Он отчасти прав – да, напридумывала. Но я так часто вижу (и создаю) ситуации, где мужчины изменяют, что уже и не предполагаю никаких других вариантов.
– Ну что, теперь уже: «привет»? – Дима распахивает руки, и я с радостью и легкостью погружаюсь в его объятья. Правда, ненадолго – он отодвигает меня и не спрашивая разрешения разувается, проходит вглубь квартиры. – Пойдем, попьем чаю. Есть еще что обсудить.
Мы проходим на кухню, и я ставлю чайник, хоть и понимаю, что это лишь предлог.
– Проблема не в том, как ты отреагировала. Проблема в том, что ты ни слова мне не сказала – сама всё решила за двоих.
– И ошиблась, – шепчу я.
– Ошиблась, – кивает Дима. – Я мог показать тебе эту переписку в тот же день. Нужно было просто спросить. Ты так ворчишь на мужиков, которые что-то там утаивают, не говорят со своими девушками о проблемах, вместо этого бегут налево за юбками. А сама-то что? Неужели так сложно было задать вопрос, который решил бы всё в тот же миг? Почему из-за твоего молчания я три дня ломаю голову, что же случилось?
«Три дня ломаю голову». В голосе Димы обвинение, но я все равно капельку рада – значит, не только мне было плохо. Неужели между нами действительно возникли чувства? В это сложно поверить – мы ведь так мало друг о друге знаем. И все же…
– Извини. Я была неправа, – тяжело вздыхаю, всеми силами показывая раскаяние.
Дима смотрит на меня несколько секунд, потом как-то резко выдыхает воздух и усмехается.
– Ладно, проехали. Идем уже ко мне.
Под звуки закипающего чайника я погружаюсь в его объятья, и мы сидим на диванчике на кухне, словно помирившаяся семейная пара, которая спешно пытается придумать, о чем же можно поговорить после ссоры.
– Как дела с машиной? Полиция нашла кого-нибудь?
– Сначала нашла. Какого-то типчика. Я так и не понял, с чего они взяли, что это он, у него вроде и машины-то нет.
Прекрасно знаю, «с чего они взяли». Я сама навела их на Олега. Значит, ошиблась?
– Но он не виноват, – продолжает Дима. – Я сам нашел виновного. Вернее, виновную.
– Это… Оля, кажется?
– Ага. Видимо, у меня такая судьба – связываться с ненормальными. Хотя в сравнении с ней ты вполне себе адекватная.
Его грудь подрагивает от сдерживаемого хохота. Троллит меня, понятно.
– Ты просто плохо меня знаешь, Дим. Может, я той «ненормальной» еще и фору дам.
– Это намек, что с тобой лучше не ссориться?
– Почему же намек? Прямым текстом говорю!
Перешучиваясь, мы касаемся друг друга, и объятья плавно переходят в прелюдию. Когда Дима уже нависает надо мной над диваном, я взвываю:
– О-о нет, даже не думай! Еще раз ютиться на этом полуметре я не хочу. Пойдем уже в спальню.
– Любишь комфорт? – шепчет Дима над ухом, даже не думая меня отпускать. – А как тебе фраза «с милым рай и в шалаше»?
– Согласна на шалаш, где нет этого узкого дивана. Там хотя бы нет риска упасть и сломать себе голову.
Дима смеется, встает на ноги и помогает мне подняться. Рывок получается слишком резкий, я вновь оказываюсь в его объятьях, но Дима, ведомый хорошим настроением, закидывает меня на плечо.
– Отпусти! – то ли визжу, то ли хохочу я. – Варвар!
– Добыча. Моя женщина! Нести в пещера. Любить, целовать, – ржет он в ответ и, изображая походку неандертальца, тащит меня в спальню, где закидывает (довольно аккуратно) на кровать.
А вот здесь уже не до шуток. Мне нравится целовать его, нравится, как его руки уверенно и при этом нежно снимают с меня одежду. Нравится, что при моей попытке опуститься ниже Дима легко направляет мои движения, намекая, что делать дальше. Да и сам не теряется – его губы изучили, наверное, все мое тело, прежде чем мы добрались до самого важного.
Ловлю себя на мысли, что еще ни с кем у меня не было именно так – легко, как-то естественно, весело, комфортно, чувственно. И речь не только про секс, но и про всё остальное. Проблемы, которые кажутся мне неразрешимыми, Дима умудряется обернуть в легкую задачку буквально несколькими фразами, парой действий. Он легко простил мне и испорченную машину, и мою несвоевременную обиду за обман – который на самом деле не был обманом.
Я чувствую, что однажды мы вернемся к теме моих проверок и что однажды это тоже может стать камнем преткновения. Но, буду верить, и в этой ситуации Дима сможет легко разобраться с проблемой и указать путь, который устроит нас обоих.
И этот разговор действительно состоялся. Правда, завершился он совершенно не так, как я планировала.
Глава 28
Декабрь подкрался незаметно. Я и оглянуться не успела, а Карина как-то в разговоре случайно бросила: «Вы же с Димой уже три месяца встречаетесь?»
Действительно, три месяца. За это время у нас появились свои традиции: например, проводить пятницы вместе, что бы ни случилось. Из-за этого Карина на меня постоянно ворчит – раньше вечер перед выходными целиком принадлежал ей, теперь же приходится встречаться в другие дни.
Еще одна традиция, вернее, ритуал – при встрече рассказывать какую-нибудь новость, или что-то забавное, что с нами случилось за последнее время. Началось всё как шутка, но теперь ни одно свидание не обходится без «обмена новостями», буквально одной фразой.
Когда Дима заезжает за мной в очередную пятницу, я сажусь в его автомобиль, который одолжил ему шеф, и с ходу говорю:
– Сегодня меня чуть не покусала собака.
– А у нас на полигоне ученик въехал в ворота.
– Да ладно? – удивляюсь я. – И что теперь, платить будет?
– Конечно. И еще за сработавшую подушку безопасности. Хотя, может, за нее и не будет – тут уж как Андрюха решил. Понаберут криворуких, которые правую педаль от левой не отличают… А что там у тебя с собакой?
– Бездомный пес прицепился. Хотела покормить его, купила сосисок, а он мне чуть пальцы не откусил.
– Тебе стоит быть аккуратнее, – серьезно произносит Дима и трогает машину с места. – Без пальцев ты не сможешь хорошо делать те штуки, которые у тебя сейчас так замечательно получаются.
– Пошляк!
– Ну да, я такой. Ты разве только сейчас заметила?
Мы едем покататься по городу, после чего наверняка заглянем ко мне. Это тоже уже своеобразная традиция. Но она вдруг нарушается Димой:
– Слушай, мне домой нужно заглянуть, буквально на пять минут. Не против заехать?
Значит ли это, что мне нужно будет к нему заходить? Я знаю, что Дима снимает квартиру, но многие ночи проводит с мамой – она чем-то серьезным болеет, из-за чего ее никак нельзя оставлять одну надолго. Про какой из домов сейчас говорит Дима? Впрочем, разницы нет, я все равно не против.
– Давай.
Едем не на съемную квартиру – в ней я уже была, адрес помню, – значит, к его маме. Дима наворачивает круги по двору, пытаясь найти свободное место, но не находит.
– Блин. Придется подпереть слегка. Ну, я все равно туда и обратно – вряд ли хозяин вернется. Все, давай.
Мой парень убегает, а я остаюсь ждать его в машине.
Вообще немного странно, что он до сих пор не знакомил меня с мамой. Не то чтобы мне сильно этого хотелось, даже, скорее, наоборот: я считаю, что чем меньше с родней парня общаешься, тем целее нервы. Отношения с Олегом мне это явно продемонстрировали. И все же от такого утаивания рождалось волнение: мы вместе уже три месяца. Разве это недостаточный срок, чтобы хотя бы мельком нас познакомить? Воспринимает ли Дима наши отношения так же серьезно, как я?
А я, между прочим, очень даже крепко влипла. Не подумать перед сном о Диме часик-другой – и вечер проходит зря. Мои мысли в течение дня, чем бы я ни занималась, всегда возвращаются к нему и дарят тепло в душе.
Откуда-то сбоку подошел мужчина и посмотрел на автомобиль, который Дима подпер. Потом на меня. Потом знаками показал, что надо подвинуться – он торопится. Блин, это косяк. Позвонить Диме? Или отогнать автомобиль самой? За руль я не садилась с тех самых пор, как было наше второе и последнее занятие с Димой, но тут, похоже, нет выбора. Я выхожу из машины и занимаю водительское место. Газ-тормоз помню, ключи на месте. Ну что может случиться?
***
Мама прислала сообщение, когда я уже подъезжал к Нике. Поднялось давление. Ничего страшного, но лучше бы перепроверить и заставить ее отвлечься от дел, которыми мама себя постоянно нагружает.
Когда я захожу в квартиру, вижу, что не ошибся: хлопочет что-то на кухне, готовит в жуткой духоте.
– Мам, ну е-мое! – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не материться при ней. – Сама же написала про давление. Иди и ложись, не занимайся ерундой!
– Так я же знала, что ты приедешь. Решила блинчиков приготовить.
Блинчиков, блин. Везет мне на безумных женщин – даже мама такая же.
– Какие, нафиг, блинчики? Шутишь? Бросай все, пока я не выкинул к черту.
На немолодом лице мамы появляется обида. Я обнимаю ее рукой и уже мягче отвожу от плиты.
– Не обижайся, я же о тебе беспокоюсь. Да и нет у меня времени, буквально на пару минут заехал, попроведать.
– А что у тебя, работа?
– Не совсем.
Я отключаю плиту, прибираю все на кухне и иду к маме в спальню – она уже легла и наконец успокоилась. Меряю ей давление – чуть повышенное, но в пределах допустимого. Ложная тревога.
– А может, у тебя девочка появилась? – с прищуром спрашивает мама.
«Девочка», блин. А я тогда кто, «мальчик»? Иногда мне кажется, что она до сих пор не научилась воспринимать меня как взрослого человека.
– Появилась. Ждет в машине.
– Так завел бы, познакомил, – тут же встрепенулась мама.
– Как-нибудь в другой раз.
– Или у вас все несерьезно?
– Серьезно, серьезно…
Говорю поначалу, чтобы она не приставала с вопросами, а потом понимаю: я ведь сказал правду. Ника как-то очень быстро проникла в мою жизнь и стала неотъемлемой ее частью. Может, действительно пора их познакомить? Только согласится ли сама Ника? Не подумает ли, что я куда-то спешу? Ладно, об этом я подумаю позже, и так задержался тут слишком долго.
Я достаю из аптечки таблетки от давления, кладу рядом с маминой кроватью, даю наставления не пить их, если не станет хуже, и наконец выхожу из квартиры.
Возле моей машины какой-то сумбур. Нику держит за руки незнакомый мужик… нет, знакомый, это наш сосед – его тачку мы заблокировали на парковке. Сначала я ускоряю шаг, готовый вломить ему, если он обидел Нику, но на подходе замечаю: он, наоборот, пытается ее успокоить. Ника плачет?
– Ты чего? Что тут произошло? – Резко приближаюсь, и сосед растерянно смотрит на меня.
– Да я сам не понял. Попросил ее отогнать машину, она только с места тронулась – и как разревется!
Опять этот ее страх? Если раньше мне казалось, что Ника притворяется, чтобы показаться слабой – некоторые девушки любят так заигрывать – то теперь понимаю, что тут явно что-то более серьезное. Я обнимаю ее и прижимаю к плечу, успокаивая.
– Тише, тише. Ну ты чего? Дождалась бы меня, я ведь говорил, что скоро выйду.
– Я думала… – сквозь успокаивающиеся всхлипы отвечает Ника, – думала, у меня получится. А оно опять как накрыло!
– Понял, понял… Ладно, садись на пассажирское. Сейчас отгоню машину, выпустим соседа, и потом поговорим.
Ника послушно садится на свое место, я отъезжаю. Растерянный мужик пожимает плечами, а я киваю в ответ, мол, ничего страшного, не твоя вина. Когда он уезжает, я поворачиваюсь к Нике. Она уже нашла в бардачке салфетки и вытирает лицо.
– Слушай, это прямо ненормально. Это из-за того, что ты за руль опять села? Откуда у тебя такой страх?
Ника молчит, как надувшийся ребенок. Я беру ее за руку и как можно нежнее пытаюсь уговорить:
– Послушай, можно всю жизнь просто избегать руля. А можно понять, в чем причина страха, и попытаться что-нибудь с этим сделать. Давай попробуем разобраться?
– Да тут нечего разбираться, – вдыхает наконец Ника. – Я прекрасно знаю, с какого момента всё началось. И мой страх, и… кое-что остальное. Только не хочу грузить тебя своими проблемами и воспоминаниями.
– Раз уж я твой парень, забудь о таких словах. «Мои проблемы». Есть только наши, окей?
Ника как-то странно на меня смотрит, будто не может решить, стоит ли впускать меня в свою душу. А потом все же кивает.
– Ладно, я расскажу. Только обещай, что никогда не расскажешь моим родителям. Я поклялась им, что никто об этом не узнает.
