Текст книги "Проверка на измену (СИ)"
Автор книги: Ирма Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 32
Кровь начинает быстрее бежать по венам, отгоняя остатки сна. Наконец я в своей стихии!
В перерывах между гонками я будто погружаюсь в пустоту, в какое-то бесполезное существование. Уроки вождения, встречи с мамой, дом, работа, дом… Все кажется бессмысленным, слишком монотонным. Неужели это и есть реальная жизнь? Фу!
Хотя с некоторых пор в ней появилось и кое-что необычное, что внесло разнообразие, но пока не переплюнуло гонки и адреналин.
Воспоминание о Нике отражается на моем лице кривой усмешкой. Девчонка с такими тараканами – и умудрился же я именно на нее запасть! Надеюсь, за ту неделю обдумывания, на которую мы условились, она примет правильное решение. Вся эта тема с проверками на измены – бред и провокация. Это стена, которой Ника отгораживается от всего мира, и из-за этой стены ее личная жизнь тоже страдает. Вот, допустим, решил бы я сейчас на ней жениться – и что сказал бы маме: «Привет, это Ника, моя девушка, разводит мужиков на секс. Нет-нет, она сама ни с кем не спит, просто играется с ними. Что, глупо, говоришь? Тоже так считаю, но что поделать, нужно же уважать чужие увлечения…»
Тьфу! С чего я вообще задумываюсь о свадьбе?
– Диман, – кто-то сбоку протягивает руку, и я жму ее, с трудом припоминая имя говорящего. Здесь, на гонках, меня многие знают. Кого-то я учил, кому-то помогал найти нужных мастеров, с кем-то участвовал в заездах. Хотя последних я никогда не забываю – противника нужно знать в лицо. Это явно не кто-то из них.
Я здороваюсь с ним, еще с несколькими знакомыми, и потом пробираюсь к своей «Субару». Сейчас налетят зеваки и начнут спрашивать, как я перепрошил авто, к кому обращался, сколько стоит… Уходить от вопросов не нужно – любой такой разговор приносит мне больше полезных знакомств, которые могут пригодиться в будущем.
Тут же подбегает кто-то из организаторов гонки, щелкает меня на телефон. В последнее время все новости они выкладывают в телеграме, и я даже не сопротивляюсь – показываю свой автомобиль во всей красе. Потом, когда я первым приеду на финиш, надо не забыть рассказать о школе, где преподаю. Хороший пиар для всяких зевак, мечтающих стать гонщиками.
– Дим, вновь в конкурентах, да? – еще один знакомый подходит ко мне пожать руку. Его имени я тоже не помню, но уже по другой причине – в заездах он всегда представляется своей по-детски глупой кличке: Сильвер. За несколько лет он сменил несколько машин, и все они были принципиально серебряного цвета. Полагаю, на такую краску денег уходит больше, чем на некоторые автомобили.
Сын богатеньких родителей, умеющий, впрочем, не только пользоваться их деньгами. Кажется, у него что-то типа своего бизнеса – по крайней мере мне кто-то об этом говорил. С его техникой сложно тягаться, но несколько раз мне удавалось вырвать у Сильвера победу. Пару раз побеждал и он меня. В общем, принципиальные соперники, как сказали бы в футболе.
– У тебя новый конь? – Сильвер кивает на мой «Субару».
– Недавно взял.
– Прошла лошадка была порезвее.
– Сегодня мы это и выясним.
– Конечно. – Сильвер еще раз оглядывает мою машину сомневающимся взглядом и уходит к своему Доджу.
Единственный в нашем городе Додж, к тому же нафаршированный по полной программе. Похоже, Сильвер надеялся, что я похвалю и его обновку, но я увидел ее уже после того, как он ушел. Со стороны я, наверное, выгляжу как самовлюбленный хам. Ну и пусть!
К дороге выходит один из организаторов, просит выстроить автомобили. Сильвер, разумеется, в первом ряду, я – во втором. Все происходит в небольшой суматохе, ведь в неофициальных гонках нельзя просто взять громкоговоритель и отдать указания. Мы и так собрались подальше от частных домов, чтобы не приехала полиция. Она бы и так не приехала – за наше движение есть кому вступиться – но нарываться лишний раз никто не хочет.
Скоро начнется заезд. Я решаю уже не выходить из машины и потратить последние минуты на то, чтобы успокоиться. На дороге нужно быть сосредоточенным, собранным и достаточно быстрым. Доджа я не обгоню на прямом участке – благо на нашем маршруте такой дороги почти не будет. Зато у меня есть шанс на поворотах, особенно учитывая гололед. Додж шипованный, конечно, но, как и всякая иностранная премиум-машина, он просто не предназначен для гонок по льду. У меня будет преимущество.
Пиликает телефон. Забыл выключить! Вот уж чего точно нельзя – так это отвлекаться. Тяну руку к мобильнику, чтобы выключить его, и вижу сообщение от Ники. Улыбка помимо моего желания расплывается по лицу.
«Удачи, гонщик! Жду тебя на финише!»
Сердце бьется быстрее, но уже не только от предвкушения скоростного заезда. Ника каким-то образом оказалась на гонке? И как только узнала? Вообще, по-хорошему, я бы и сам ее пригласил, если бы не тот серьезный разговор, случившийся недавно. Но теперь, после этого воодушевляющего сообщения, разговор остался в прошлом.
Моя девушка ждет меня впереди, на финише. Если не это повод прийти первым, то что тогда вообще может быть поводом?
Я стартую, вжав педаль газа в пол и только на рефлексах успев объехать авто впереди. Додж сорвался с места быстрее меня, но это ничего. Я смогу обогнать его, если не буду сильно тормозить на поворотах… Главное – суметь вырулить.
Глава 33
– Стартовали! – объявила Карина. Вместе с ней за новостями в телеграме следили и другие, и сейчас народ загудел в предвкушении, сгущаясь ближе к финишной черте.
Их разгоняют несколько организаторов и очень просят не выходить на проезжую часть, потому что водителями будет сложно остановиться. Люди недовольно отмахиваются, но все-таки перемещаются на тротуары. Вот они, минусы уличных гонок – не думаю, что их хоть кто-нибудь согласовывал с полицией, иначе тут хотя бы легкие перегородки были. А так – что? Надеяться на сознательность зрителей?
Я пытаюсь нырнуть вглубь толпы, чтобы не стоять у края дороги, но Карина меня удерживает.
– Ты чего? Если сейчас оставим место, потом не проберемся к победителю.
Мысль о Диме – а я нисколько не сомневаюсь, что победит Дима, – меня немного успокаивает, и я отхожу от дороги лишь на несколько шагов, для спокойствия. Однажды я привыкну к быстрым машинам, но не сегодня.
– А сколько они должны ехать? – спрашиваю я. Мороз кусает меня за щеки, несмотря на руки в перчатках, которыми я пытаюсь отогреться.
– Вроде бы быстро. Минут десять, думаю, – неуверенно отвечает Карина.
Но через десять минут никого не было. Как и через пятнадцать, и через двадцать.
– Они точно стартанули? – беспокойно шепчут в толпе. Я тоже волнуюсь. Мысленно строю маршрут гонки: действительно, мы даже днем с Димой могли бы добраться быстрее, чего уж говорить о ночной пустой трассе? Где же они?
– И телега молчит, – нервничает Карина рядом, не выпуская телефон из рук. – Может, маршрут изменили? Поэтому едут дольше.
Эта мысль успокаивает меня, но ненадолго. Я решаюсь вслед за сообщением Диме, которое отправила перед гонкой, позвонить. Если он сейчас в пути, просто не ответит, а если что-нибудь случилось…
***
Шум в голове. Ноги онемели и ничего не чувствуют, сжатые в тиски металла. Холодно. Меня сковало льдом, и совершенно нет сил пошевелиться…
Что же было? Дорога, гололед. Я хорошо стартанул, не сразу, но вырвался вперед – сразу за Доджем, не отставал. Надеялся обогнать на поворотах, в городе. Сильвер – умелый водитель, не пропускал меня вперед, но без агрессии, аккуратно, чтобы не задеть мое авто.
Что же потом случилось?.. Кажется, Сильвера повело. Неконтролируемый занос, причем вычурный, почти нереальный для опытного водителя – его повело при повороте направо, развернуло на дороге. Я едва успел вывернуть руль, чтобы обогнуть Доджа, но перед капотом уже выскочил столб. От него увернуться не получилось.
Да, вот что случилось. Глаза открываю с невероятным трудом, будто к векам прицеплены килограммовые гири. Руки в крови. Чья это?
Пытаюсь пошевелить правой – не поднимается. Ее вжало в сиденье металлической пластиной. Мой «Субару» разбит, похож на кучу хлама, и я – в самом центре этой груды металлолома. Живой. Дышу. Но больше почти ничего не могу. Хотя и дышать больно. Перед лицом что-то белое – подушка безопасности сработала? Ну, мою руку она не спасла. Под ней не видно ног – наверное, их передавило металлом капота.
– Эй, дружище! – бьет кто-то в окошко. – Ты живой?
Голос Сильвера. Значит, он вышел из заноса куда удачнее, чем я. Забавно. Если бы я не сориентировался, мы бы столкнулись и сейчас оба были бы в металлических оковах, а так – только я. Герой, блин.
Я не могу даже голову на его голос повернуть. Тело ватное, упало лбом на руль. Не могу его поднять, как бы ни старался.
Сколько времени прошло? Кажется, кроме Сильвера кричит еще кто-то. Они пытаются открыть дверь моей «Субару», но не могут. Ругаются, что дверь смяло, тут нужно распиливать. Мою машину – распилят. Я еще и кредит не отдал. Можно распилить меня вместе с ней?
Что-то звенит и мерцает в разрушенном салоне. Вновь открываю глаза. На это уходят мои последние силы, и я чувствую – сейчас отключусь. Перед тем как потерять сознание, вижу на экране телефона – «Ника». Прости, девочка моя, что так и не доехал до тебя…
Глава 34
– Они молчат слишком долго! – возмущается Карина. Я молчу, потому что уже не чувствую лица и рук – все промерзло. Ночью, зимой устраивать гонки. Что за глупость! Да еще сердце так неприятно колет… Дима так и не ответил на звонок. Поначалу надеялась, что он просто еще едет, но обещанные «десять минут» давно прошли. Все уже должны были финишировать, но нет ни одного участников заезда.
– Гонку отменили! – возмущается кто-то рядом. – Они что, издеваются?
Карина, услышав новость, тут же заглянула в телефон и показала мне. Скупое объявление – «Заезд переносится». Ни фотографий, но объяснений.
– Что-то случилось, – уверенно говорю я. Неприятное ощущение в груди разливается, меня охватывает легкая паника.
Подруга замечает это и хватает меня за руку:
– Успокойся, Ник. Все будет окей. Дай мне пять минут.
Она возвращается даже раньше – разыскала среди ворчащей толпы какого-то мужика, присела ему на уши.
– Это Коля, он нас довезет. Проедем по маршруту, наверняка что-нибудь заметим.
Я спешу в его машину. Коля включает обогреватель, неспешно настраивает печку.
– Давай поживее, красавчик, – торопит Карина, и я ей благодарна. У меня не получается вымолвить ни слова. В голове не осталось никаких мирных объяснений, почему отменили заезд. Что-то случилось!
Мы наконец трогаемся, объезжаем разбредающуюся толпу.
Карина щебечет что-то успокаивающее, но я ее едва слушаю. И когда вижу впереди мигалку скорой, в ушах вообще начинается белый шум, а глаза окутывает пеленой. За секунду до этого замечаю – синий автомобиль. Вернее, то, что от него осталось. Металл обнял столб, сделав кольцо из капота.
– Ника! – Карина быстро поворачивается ко мне с переднего сиденья. – Подожди! Не истери раньше времени! Сначала все выясним!
Но я ничего не хочу выяснять. Вдруг случилось страшное? Я даже из машины выходить не хочу, не могу… Если буду сидеть здесь целую вечность, то никогда не узнаю, что с Димой что-то случилось. Уж не отвлекла ли я его своим сообщением? Не стал ли он вести машину хуже после нашей недавней глупой ссоры?
Какая мелочь! Откажусь я от всех своих проверок, только не говорите мне, что он…
– Живой. – Карина садится в машину, на этот раз на заднее сиденье, берет меня за руку, заботливо и успокаивающе поглаживает. Ее голос гораздо менее радостный, чем должен быть – она ведь вернулась с хорошей новостью, разве нет? – Без сознания, но живой. Его в машину впечатало, сейчас будут доставать. Нет-нет, тебе лучше не смотреть. – Карина крепче держит меня за руку, не давая выйти. – Зрелище так себе, если честно. Они вскрыли дверь и кое-как его стабилизировали, обкололи там чем-то, не знаю. Но сейчас врачам лучше не мешать.
Я смотрю через окно, как медики крутятся вокруг синей машины и что-то делают, но что – не понимаю. На месте водительского сидения провал, мое зрение будто бы отказывается понимать, что там.
Коля – наш спонтанный спутник – протягивает мне какую-то тряпку, и я понимаю, что плачу.
Карина уже не просто держит меня за руку, а обнимает, и я прячусь в ее мягкую меховую шубку, лишь бы не увидеть случайно ничего, что видеть не хочется.
– Ника, кажется, выносят, – теребит меня Карина за плечо через некоторое время.
Я срываюсь из машины, бегу к носилкам. По пути отмечаю – тело не накрыто тканью. Жив!
Меня пытаются остановить, и я беспрекословно подчиняюсь, сама замираю. Дима на носилках не движется, его одежда – даже куртку не надел в машине, как и всегда, – пропитана кровью. Особенно правое плечо и ноги. Его увозят в машину скорой быстро, меня не пускают за ним, но вежливо спрашивают:
– Вы знакомы?
– Да…
– Вы Ника?
Я поднимаю голову на знакомое имя.
– Откуда вы знаете?
– Мы пытались позвонить вам, – объясняет врач скорой. – Ваш телефон записан у молодого человека как контакт для экстренных случаев.
Не мама, не его драгоценный босс Андрей, а я… вот уж не ожидала.
– Вы можете назвать его данные?
– Кое-какие могу, фамилию, имя, дату… Что с ним? Он будет жить?
– Давайте вы продиктуете данные, пока его укладывают, и нам нужно ехать, – терпеливо просит врач, и я, конечно, рассказываю все что знаю. Диктую свой номер, чтобы потом со мной дополнительно связались. Меня также просят сообщить обо всем родителям Димы – и что мне говорить? «Ваш сын при смерти, держитесь»? Кажется, у мамы Димы какие-то проблемы со здоровьем, ей точно нельзя про такое знать…
Дима, ты выбрал самый неподходящий «экстренный» контакт в мире!
– Вы его жена? – спрашивает врач напоследок. Я быстро соображаю и говорю:
– Да!
– Мы везем его в третью городскую. Можете поехать следом, но смысла в этом немного. Сейчас его отвезут в операционную. Лучше потратьте это время с умом и оповестите всех, кого стоит оповестить. Состояние тяжелое. И вот, возьмите, – врач передает мне Димин телефон.
Почему-то мне кажется, что он не должен был этого делать. Больше врач ни о чем не спрашивал – он быстрым шагом дошел до скорой, и машина тронулась, освещая путь мигалкой.
«Состояние тяжелое», – застряло в голове.
На часах три-тридцать ночи.
Дима в больнице. У врача было такое лицо, будто я могу попрощаться.
Глава 35
Разумеется, я не сомкнула глаз до самого утра – ждала звонка из больницы, вдруг что-то выяснится. Карина осталась со мной, чтобы поддержать, но она тоже не понимает, что делать. Когда все в руках врачей, чувствуешь себя совершенно бесполезной. И даже стоять возле реанимации и кричать «я тебя люблю!» не получится – российские больницы не созданы для голливудской романтики.
– Пора, – говорит подруга.
Я смотрю на часы: ровно восемь. Нормальные работающие люди уже просыпаются, и я решила не откладывать важные дела, позвонить, как минимум, шефу Димы и обо всем рассказать. Наверное, решилась бы обзвонить и его друзей, но Дима мало о ком рассказывал, вся его жизнь крутится около машин и его автошколы. А еще – вокруг мамы, которой я даже не знаю, как все рассказать.
Надеясь, что Андрей еще не проснулся и не возьмет трубку, что наш разговор отложится хотя бы на полчаса, я набираю его номер.
Мне отвечает собранный мужской голос:
– Слушаю.
А вот мой голос дрожит – и я понимаю это только во время приветствия:
– З-здравствуйте, вы меня, наверное, не помните… – Тут же беру себя в руки и пытаюсь говорить ровнее. – Я девушка Димы, Ника. Ночью он участвовал в гонках и… и…
Язык отказывается говорить дальше. Карина, сидящая рядом, кладет руку мне на плечо, посылая лучи поддержки. Но не успеваю я собраться с мыслями, как Андрей уже говорит сам, совершенно пустым голосом:
– Жив?
Он все понял. Мне не пришлось говорить, что Димина машина врезалась в столб, что он в тяжелом состоянии, что врачи до сих пор мне не позвонили. Все, что от меня нужно, – сказать «да» или «нет».
– Да, – отвечаю. – Он в третьей городской. Меня попросили обзвонить его близких… Но я почти никого не знаю.
– Матери его звонили? – спрашивает Андрей сурово.
– Еще нет…
– Не нужно. У нее слабое сердце, я сам сообщу… или не сообщу. Что с Димой? Сильно ушибся?
– Сильно, – единственное слово, на которое у меня хватает сил.
– Понял. Держите меня в курсе. Я позвоню тем, кого знаю. Вас пустят к нему?
– Пока не знаю. Собираюсь ехать.
Действительно не знаю, получится ли попасть к Диме. По закону, вроде бы должны пускать только родственников – в том числе жену. Но я не жена. С другой стороны, кто в нашей стране сильно соблюдает законы?
Я беру наличку из шкафа на случай, если понадобится закон «обходить» – должно сработать хотя бы на какой-нибудь не особо честной медсестре. Ловлю раздвоение личности. Меня тянет к Диме, кажется, будто своим присутствием я хоть что-нибудь поменяю… Но так страшно увидеть что-то плохое. Приехать и услышать: «Извините, вы опоздали…» Или увидеть его растерзанное металлическим зверем тело.
Все, не бояться! Я вызываю такси и мчусь к нему, всей душой надеясь, что операции, реанимации и все остальное, что должно было пройти за эту ночь, прошло успешно.
По больнице иду как в тумане. Как нашла нужную палату, уже и не вспомню. А вот возле нее меня встречает тот самый фельдшер, который вытаскивал Диму из машины и опрашивал меня. Он сразу меня узнает, подходит.
– Вы к своему мужу, верно?
Киваю.
– Как он?
– Стабильное тяжелое состояние.
– К нему можно?
Фельдшер щурится, смотря на меня.
– Жене – можно, – говорит наконец он, и я понимаю: он меня раскусил. И все равно пропускает.
В палате не замечаю ничего, кроме койки и спящего Димы на ней. Во рту и от вен идут трубки, подключен к аппарату, который тихонько пищит – совсем не так громко, как в фильмах.
– Давайте недолго, – просит фельдшер. – Я приду за вами через пять минут.
Пять минут – кажется, что этого мало, но я даже не знаю, что делать. Просто подхожу к койке и кладу руку на холодную ладонь Димы. Он не реагирует. Стоит ли что-нибудь говорить? Наверное, нет… но я все-таки говорю.
***
Я всегда хорошо ориентировался в пространстве. Умел хорошо действовать даже в темноте, ночью, различая лишь метр дороги впереди себя, выхватываемый светом фар. Но сейчас я оказался в по-настоящему темном пространстве. Мрак настолько густой, что он даже оглушает и обездвиживает – я не могу пошевелить и пальцем, а звуки… что-то до меня доносится. Кажется, еще недавно я слышал звук сирены скорой помощи, какие-то незнакомые голоса. Но в последние дни, недели, месяцы – сколько же я здесь нахожусь?.. В последнее время не слышу ничего, кроме монотонного писка раз в секунду.
В секунду?.. Хм, ведь так можно попытаться отсчитать время?
Но я сбиваюсь слишком быстро. Мозг отказывается думать. А еще… еще что-то вдруг начинает пробиваться через писк. Что-то приятное, знакомое, не похожее на холодные мужские голоса, которые кружили возле меня недавно.
Что голос пытается мне сказать?..
– …придумала, что ко мне приедет принц на коне. Вот такая странная была мечта в детстве. А может, и не странная? Наверное, все девочки о чем-то таком мечтают, но я не просто мечтала – я верила. Даже знала, что так случится. Я видела его во снах в свои пять или шесть лет, и еще долго помнила его лицо. Сейчас уже не вспомню, конечно, но у него были темные волосы, как у тебя.
Что-то нежно касается моей головы. Меня гладят?
– И у него был конь. Не синий, конечно, – смеется голос. – Наверное, белый. И принц этот очень любил приключения, как говорила мне мама: искать проблемы на пятую точку. Знаешь, сражался с драконами, другими рыцарями, забирался на высокие башни к принцессам. Настоящий адреналиновый маньяк.
Рука продолжает гладить меня по голове. А еще, кажется, вторая рука касается моей ладони. Я пытаюсь пожать ее в ответ, показать, что я ее слышу. Что именно ее голос смог пробиться через темный туман, достучаться до меня. Жаль только, что пальцы даже на миллиметр не двигаются, хотя я истратил все силы, чтобы ими пошевелить.
Ника не успела ничего больше рассказать. Кто-то попросил ее выйти, и я вновь остался наедине с писком.
Глава 36
Я поймала какое-то странное состояние. Вроде бы должна беспокоиться, плакать, желать убиться об стену от печали – но ничего этого нет. Я увидела Диму и стала спокойной, как удав. Он жив – это главное. Тело ниже пояса накрыто простыней, так что я не смогла рассмотреть его ноги, может, от их вида мне бы и стало хуже. А может, все не так плохо, как мне показалось ночью. Кажется, у него еще было ранено плечо – но и этого я не заметила, разве что краешек бинта торчал из-под больничной рубашки.
Собранность, уверенность, сжатые кулаки. Мое тело и психика поступили не так, как обычно, не стали забиваться и прятаться, а пришли в боевую готовность. Только бы найти себе занятие, чтобы не сойти с ума от волнения, которое, хоть никак и не проявляется, но все же не оставляет меня!
Андрей приехал в больницу к десяти утра. Я должно была бы уже быть на работе, но не поехала – отпросилась, вкратце рассказав, что случилось. А теперь просто сижу на скамейке у основного корпуса и жалею, что никогда не курила – хотя бы сейчас знала бы, чем заняться.
– Привет. – Андрей издалека увидел меня и, кажется, узнал. Я несколько раз заезжала к ним на полигон, да и первое занятие начала со знакомства с ним, так что неудивительно.
Выглядит он устало, будто не спал всю ночь. Андрей садится рядом со мной, достает из пачки сигарету и подтверждает мою догадку:
– Я говорил ему не участвовать в гонке. Но разве же его отговоришь?
– Мне он даже не рассказал.
– Своей матери он тоже не рассказывает.
И как мне это воспринимать? У меня уже закралась мысль, что Дима не говорил о гонке из-за нашей ссоры. Но, возможно, по крайней мере так явно считает Андрей, он молчал, чтобы я не волновалась. Глупость. Чтобы я не волновалась, нужно просто не участвовать в таких опасных играх!
– Как он?
– Пока не приходил в себя, – говорю я и рассказываю о том, что удалось узнать от врача.
Состояние тяжелое, но пока стабильное. Все процедуры провели, раны зашили, органы не повреждены – не считая конечностей. Тело потеряло много крови, поэтому сейчас ему непросто. Но вроде как прогнозы хорошие.
– А с машиной что? – спрашивает Андрей, и я мгновенно вскипаю.
– С машиной? Вас еще интересует, что с машиной?!
– Да, интересует, – спокойно отвечает он. – Она еще не оплачена. Дима надеялся выиграть и оплатить с приза кредит – как понимаешь, теперь этого сделать не получится. А если случится худшее… – Андрей на секунду теряет спокойствие, но тут же находит его вновь: – В таком случае долг ляжет на плечи его матери. Поэтому я и спрашиваю, подлежит ли машина восстановлению. Сейчас от нас ничего не зависит, остается думать на шаг вперед.
Он прав. Я достаю телефон и показываю снимки аварии – кто-то из зевак уже успел выложить из в местный новостной аккаунт. Андрей, видимо, старой формации, не привык узнавать все из интернета. Он хмурясь рассматривает хлам, который еще вчера был автомобилем.
– Это плохо, – заключает он.
***
Вечером Карина приехала ко мне, боясь оставлять меня наедине с моими мыслями. Я ей благодарна – я бы с удовольствием от размышлений сбежала бы, если бы могла. Чтобы не молчать и не создавать гнетущей тишины, я рассказала Карине о долге, который навис над Димой.
– Так он же не сам разбился, – удивляется она.
– Как это не сам?
– Ну, есть такая теория… Там никого же во время аварии не было, но между людей ходит слух. Есть в их сообществе какой-то типчик… У него еще прозвище странное, металлическое… Сильвер. Как мальчишки, честное слово! – Карина качает головой.
– Так и что с ним? – поторапливаю я.
– Насколько я поняла, он как-то криво вошел в поворот, и Диме пришлось его объезжать, вот он и вшатался в столб. Так что этот Сильвер, по сути, виноват. Даже забавно, что Лешку так называют теперь.
– Лешку? – теряюсь я.
– Ну, Леха Серебров. Я училась с ним вместе в универе. Богатенький буратино, но трудолюбивый, как Папа Карло. Даже не знала, что он увлекается гонками, а как увидела его фото – сразу узнала.
Сильвер, Серебров… Кажется, прозвище я действительно слышала ночью, кто-то говорил, что он один из фаворитов.
– Если он не сам въехал в столб, может, этот Серебров захочет ему помочь? – размышляю я вслух. – Отдать за него часть долга, а то и весь. Дима же мог и его протаранить, но он избежал аварии. По сути, спас его!
– Ага, конечно! – смеется Карина. – Знаешь, есть такие люди, как весы: у них на одной чаше хорошие качества, а на другой – плохие. Вот у Лехи на одной чаше – деньги, трудолюбие и смекалка, а на второй – полное отсутствие ответственности. Он бабник еще тот, обрюхатил у нас одну девчонку и свалил в закат. Думаешь, хотя бы аборт ей оплатил? Ага, щас!
Это уже плохо. Надежда, вспыхнувшая во мне, угасает так же мгновенно. А мне-то казалось, что я смогу хоть немного помочь Диме…
– С другой стороны, – продолжает рассуждать подруга, – он ведь мажор. У него и отец вроде бы какой-то крутой. Лехе нельзя светиться в скандалах, особенно теперь, когда у него тоже какой-то там бизнес образовался. Он и с места аварии-то сразу свалил – хорошо хоть, совести хватило скорую вызвать. Ссыкло, в общем, то еще. Ни за что сам не признается.
– Там же было столько людей. Неужели его не узнают, или его машину? – уже не веря собственным вопросам, спрашиваю я.
– Деньги решают все. Особенно запросы простых смертных. Вот если бы он сам признался… Да, Ника?
Голос Карины как-то плавно меняется, становится хитрым, как у лисы. Я смотрю на подругу, не понимая, чего она добивается.
– Ты что-то задумала?
– Есть один вариант. Подобраться к нему поближе и вытащить признание. Или видео с регистратора. Или что угодно.
– И ты готова это сделать?!
Карина смеется:
– Я? Меня Леха узнает, мы целых три дня с ним встречались. А если точнее – три ночи. Нет, к нему надо подсылать кого-нибудь новенького. Кого-нибудь, кто уже стал мастером мужского пикапа.
Я невольно поднимаю брови, не веря в то, что Карина предлагает.
– Я, что ли?
– Есть другие варианты?
– Нет, но… Впрочем, могу и попробовать. Напишу ему сообщение, как обычно.
– Шутишь! – вскакивает Карина. – Какое сообщение? Это тебе не спермотоксикозный пацан, и не блудный муж, готовый запрыгнуть на первую попавшуюся юбку. Серебров – человек серьезный, и баб у него было хоть отбавляй. Его надо ловить на живца. У меня с ним вроде остались общие знакомые, я придумаю, как к нему подобраться. Вот и подберешься, повиляешь там бедрами, поулыбаешься – зацепить его не сложно, куда сложнее потом будет разговорить. Зато представь, если получится – твой Димочка выйдет из комы, и ему не придется горбатиться на кредит! Прикроешь его симпатичный зад.
План звучит жутко. Будь Дима в сознании, он бы ни за что не позволил бы мне на такое пойти. Но сейчас он в коме, и еще неизвестно, сколько в ней пробудет. Потом еще какое-то время уйдет на восстановление – вряд ли он сможет вернуться к работе сразу. Зато когда наконец восстановится, он не попадет в кредитную кабалу. А этот трусливый Серебров, который даже не подумал ответить за свою вину, отдаст что должен…
Есть только одна проблема. Я ведь уже обещала Диме, что завяжу с проверками. А тут – даже не общение по телефону, а реальные встречи и буквально соблазнение! Получится ли? И если получится, как отреагирует Дима?
