Текст книги "Случайность (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
– Миша…
Он поднялся со своего стула и подошёл к девушке вплотную.
– Хорошая моя, давай хотя бы попробуем. Я не стану торопить тебя, мы будем идти в том темпе, к которому готова. Но очень тебя прошу, нарисуй наш дом.
– Дом? – эхом переспрашивает Татьяна.
– Два этажа. На первом обязательно кабинеты – у каждого свой, огромная кухня-гостиная и комнатка для Зинаиды Петровны, потому что без неё мы не справимся, – улыбается мужчина. – А сверху пусть будет наша комната, зона библиотеки и обязательно три детских.
– Сколько детских?!
– Нарисуй, – он продолжает, нежно прижимая девушку к себе. – А я его построю.
Они стоят так, замирая на несколько минут, а после Таня осторожно кивает.
– Давай.
– Но всё это завтра. А сейчас пойдём спать.
– Миш…
– Просто спать, – и она получает поцелуй в лоб. – У нас там, если ты забыла, ребёнок в кровати.
Она прячет улыбку на его груди, прижимаясь чуть сильнее. Её любимый мужчина не торопит её. Он готов подождать, и это… великолепно!
– 15—
9 июля 202у года. Позже
Татьяна открывала глаза медленно и даже с некоторой опаской. Действительно ли всё, что произошло вчера, ей не привиделось? Или она сейчас всё-таки в номере отеля, а рядом спит Антон?
Но нет, Антона не было, а окружали женщину родные стены. На кровати буквально в нескольких сантиметрах от неё посапывал маленький сын, а вот Миша не спал. Он внимательно разглядывал любимую, и стоило их взглядам встретиться, как потянулся убрать локон с её лица.
– С добрым утром, – проговорил он, почти не снижая тон. – Девятый час, вам обоим пора просыпаться, иначе испортите режим дня.
– Конечно.
Таня кивнула и приподнялась на локте, слегка поглаживая, а заодно и будя Сашу. Утренние обнимашки и прочие ритуалы помогали малышу проснуться, а ей – прийти в себя и отбросить смущение. Получается, теперь они с Мишей вместе? Как настоящая семья?
Она бросила быстрый взгляд на мужчину и тут же отвернулась. Спал Михаил в домашних брюках, а вот футболки на нём не было. Дыхание перехватывало от того, насколько он красивый и желанный, и приходилось осаживать себя и напоминать, что они сейчас не одни. И очень может быть, пока ещё рано переходить на другой уровень.
Мужчина потянулся к футболке, а после забрал сына, чтобы помочь ему с утренними процедурами. Горшочек голубого цвета стоял в ванной, как и подставка для раковины, чтобы начать умывание и чистку маленьких молочных зубов. Татьяна же, воспользовавшись паузой, быстро переоделась в домашний сарафан и собрала волосы в хвост. Пальцы вообще-то так и тянулись к чему-то более красивому, но женщина отдавала себе отчёт в том, что наряжаться сейчас будет как минимум странным. Её одолевали сомнения по целой куче вопросов, касаемых их с Мишей отношений, однако все они достаточно быстро потеряли актуальность, стоило любимым мальчикам вернуться в спальню, а ей – рассмотреть рисунок на футболке Михаила.
– Это… – запнулась она. – Это вообще что такое?!
– Подарок Зинаиды Петровны, – совершенно спокойно хмыкнул мужчина.
Таня раскрыла рот в возмущении, но тут же его и захлопнула. А ведь со старушки станется отчебучить что-то подобное… Подарок няни был, скажем, так, с перчинкой: линейный рисунок на белом фоне изображал лежащую на спине обнажённую женщину, над которой… будем считать, склонился мужчина. Особой пикантности добавляла надпись на английском, которую можно было бы перевести как «завтрак чемпиона», и Васильева покраснела, не сдержав эмоций.
– А давай-ка ты наденешь что-нибудь другое.
– В чем проблема, солнышко? – улыбнулся Михаил, и посмотрел на возлюбленную весьма многозначительно. – Саша ещё не умеет читать, а твою экономку мы подобным не смутим, если учесть, что выбирала вещь именно она. Или ты стесняешься своих же мыслей и желаний?
Если Татьяна думала, что покраснеть ещё сильнее у неё не получится, то это не так. От воспоминаний почти двухгодичной давности стало жарко. Хотелось поскорее взять на руки сына, уткнуться в его макушку и хотя бы так попытаться скрыть своё смущение, но Миша, разумеется, ей этого не позволил. Он подошёл вплотную, оставляя лишь совсем чуть-чуть пространства между ними, и, наклонившись, прошептал на ушко:
– Если продолжишь делать такое невинное личико, то мне будет очень сложно продолжать держать дистанцию. Или ты хочешь, чтобы я нарушил обещание?
Он отодвинулся, подхватывая их малыша на руки и первым выходя из спальни, а Таня чувствовала, как внизу живота запорхали совершенно обезумевшие бабочки. Что с ней только что было? Это вообще нормально, так чутко реагировать на мужчину?
Из кухни доносились умопомрачительные ароматы яичницы с беконом и блинчиков – Зинаида Петровна расстаралась так, словно сегодня праздник.
– Ну надо же, действительно дома, – хмыкнула старушка, едва удостоив Татьяну взглядом. – А я с утра смотрю, и босоножки твои стоят, и вещи в стиралку убраны. На родной постельке спится лучше ведь, да, детка?
Таня молча юркнула за стол, решив не отвечать. Экономка в её отношениях с Антоном избрала ровно ту же тактику, что и Михаил: не комментировать и позволять делать всё, что вздумается. Вполне возможно, эти двое просто спелись, чтобы девушка набивала свои шишки самостоятельно.
Первые несколько минут завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь болтовнёй Максимова, который решил сам покормить кашей сына. Сашенька же изо всех сил пытался показать, что ничего не имеет против блинов или бекона с тарелки папочки. А вы когда-нибудь пробовали отказать годовалому малышу, который мастерски умеет строить глазки?
Татьяна то и дело ловила себя на мысли, что сидит сейчас какая-то до неприличия счастливая. Груз, уже давно опустившийся на её плечи, наконец испарился, и наступило время затишья. Впрочем, и оно оказалось недолгим.
Тарелка её с кашей не успела опустеть до конца, когда Зинаида Петровна поднялась положить свою посуду в мойку и первой заметила остановившуюся неподалёку машину.
– Ну надо же… – протянула экономка, заглядывая в окно. – А к нам тут гость приехал, с утра пораньше.
– Гость?
Васильева переспросила с удивлением, так как сама она этим воскресным утром никого не ждала. Но ей, в отличие от старушки, даже подниматься на ноги не пришлось. Лежавший на столе мобильный завибрировал, а на экране высветилось лаконичное «Антон Валерьевич Игнатьев».
На мгновение Татьяне показалось, что внутри у неё всё оборвалось. Разве вчера вечером они не обсудили всё, что было можно? Не решили, что лучше им и вовсе больше не встречаться, раз уж своею нерешительностью она ставит их обоих в неловкое положение?
Взамен этим мыслям почти сразу же пришли и другие. Антон предположил, что всё это время девушка водила его за нос исключительно ради того, чтобы позлить бывшего возлюбленного. А может и не бывшего. Татьяна это предположение решительно отвергла, но какие-то несколько часов полностью изменили ситуацию. Теперь они с Мишей вместе, и это всё придётся как-то рассказать Антону, смотря ему в глаза и краснея. Получается, он оказался прав…
Так и не ответив на звонок, Таня всё продолжала гипнотизировать телефон. Погаснув, экран вспыхнул снова – Игнатьев решил во что бы то ни стало дозвониться.
– Вы только посмотрите, какой настырный! – хмыкнула Зинаида Петровна, которая везде успела: и в окошко подсмотреть, и на экран мобильного. – Ну и чего с ним теперь делать?
– Я… – начала было Татьяна.
– Подождите меня в доме, я недолго.
Михаил поднялся из-за стола, одним махом допивая свой кофе. А после, поцеловав растерявшуюся возлюбленную в макушку, направился к выходу из дома.
Опешившая, Таня поднялась было за ним, но тут её уже перехватила экономка.
– А ты куда собралась, детонька? – хмыкнула она, смотря в глаза своей работодательнице. – Там чисто мужской разговор, не для твоих глазонек и ушек.
– Но это… – растерялась девушка. – Разве это правильно? Я заварила всю кашу, мне её и расхлёбывать. Миша не должен…
– Очень даже должен, – отрезала Зинаида Петровна. – Дай мужику почувствовать себя мужиком и отстоять своё семейство. Ты и так ему больше года это не позволяла.
Девушка закусила губу и выглянула в окошко. Она видела, как Антон вышел из машины и встал напротив Михаила, зажимая мобильный в руке. Лица своего любимого она разглядеть не могла – тот стоял к дому спиной. Но то, каким сердитым выглядел Игнатьев, увидеть не составляло труда.
– Так что, дала старикашке от ворот поворот?
– Зинаида Петровна!
Татьяна обернулась к стоявшей позади её плеча женщине, смотря на неё весьма сердито. Ну да, поклонник был сильно старше, но сорок семь – не самый дряхлый возраст. И явно не экономке, которой самой скоро исполнится семьдесят, его так называть.
– Я уже знаешь сколько лет «Зинаида Петровна»? – наставительно фыркнула женщина. – Так что у вас вчера было? Не впечатлил тебя в постели, и ты сбежала при первой же возможности, эту ноченьку проведя с более горячим мужиком?
Таня собиралась было возмутиться, но спорить с этой дамочкой – себе дороже. И потому, еле заметно вздохнув, отвернулась от окна и решилась говорить откровенно.
– До постели дело не дошло. Я… – Таня опустила взгляд. – Испугалась. Разумеется, Антон не был в восторге, и мы вроде как решили больше не видеться. Не думала, что он захочет приехать сюда, да ещё и с самого утра.
– Десять часов – не так и рано, – пожала женщина плечами. – Эх, надо было мне с Мишкой на деньги спорить! Я ведь сразу ему и сказала, что ничего у вас с этим хмырём ещё не состыковалось. Болтик не нашёл свою гаечку, и…
– Ну хватит уже этих ваших странных ассоциаций! И он не хмырь, а нормальный мужчина. Просто…
– Просто не твой, – чуть улыбнулась ей экономка, подхватывая на руки уже заскучавшего в креслице Сашеньку. – А твой сейчас как раз и расставляет все точки над каждой буквой алфавита.
Видимо, уже и закончил, потому что в этот момент Михаил вернулся в дом, а с улицы послышался рёв отъезжавшего автомобиля.
– Ну давай, рассказывай нам всё в подробностях, – тут же потребовала Зинаида Петровна, передавая Сашеньку на руки отцу. – Ты же не хочешь, чтобы из-за любопытства старая и больная женщина замучилась бессонницей?
– Там нечего рассказывать, – пожал плечами Михаил, и Таня тут же поняла – очень даже есть. Просто полную версию им никто и никогда не выложит. – Антон решил, что им с Татьяной стоит дать своим отношениям второй шанс, а я сообщил, что шанс у него априори был только один. Упустил – его проблемы. И давайте закроем эту тему. Ещё блинчики есть?
Женщины переглянулись, но продолжать расспросы не стали. Экономка направилась к плите, вытаскивать из-под крышки парочку тоненьких почти ажурных блинов, а Татьяна принялась варить новую порцию кофе. Некоторое время на кухне царила тишина, нарушаемая болтовнёй маленького Саши, которому всё же достался кусочек блинчика, да стук ложечек о стенки кружек. Но вот с едой и напитками было покончено, и Зинаида Петровна берёт мальчика за ручку.
– Ну всё, родители, на вас уборка кухни, – с важным видом заявляет она, вытирая щёчки Саши от остатков варенья. – А у нас с этим парнем по плану час прогулки на свежем воздухе. И мы даже не подумаем заходить домой раньше этого времени!
Татьяна и Михаил переглянулись и тут же отвели взгляд. Час наедине – это много, или всё же мало?
– 16—
9 июля 202у года. Позже
– Я помою посуду, – Максимов поднялся из-за стола, подхватывая свои тарелку и кружку.
На долю Тани оставалось только убрать баночки с вареньем и сгущённым молоком, и с этим делом она справилась достаточно быстро. Расставила на столе салфетки, поправила шторки, заодно рассматривая, как в дальней части двора, рядом с клумбой, маленький Саша с интересом собирает пирамидку из пластиковых кубиков, а Зинаида Петровна сидит рядом, взяв в руки очередное вязание.
Сколько бы ни пыталась девушка найти себе занятие, взгляд то и дело возвращался к Мише. Вид крепко сложенного мужчины, который моет на твоей кухне посуду, приводил её в смятение, но вместе с этим заставлял мысли двигаться во вполне определённом направлении. Таня всё продолжала разглядывать спину мужчины и его руки, сильные и мягкие, и вспоминалось, как он прижимал ими к себе их сына. А ещё, как своими пальцами касался её.
Бабочки в животе опять запорхали, собираясь в тугой и весьма горячий комок. Она сама хотела взять паузу в их отношениях. Начать всё заново, но в этот раз действовать неспеша, постепенно переходя от нежности к страсти. Вот только тело требовало совершенно другого, и если прошлым вечером с Антоном ей хотелось просто замереть и дождаться, когда всё наконец закончится, то сейчас не собиралась упускать ни одной минуты.
Закусив губу буквально на мгновение, она отложила полотенце, что до этого терзала в руках, и сделала шаг к своему любимому, обнимая и утыкаясь лицом в его спину.
– Таня? – он замирает, так и держа в руках последнюю тарелку.
– Просто постоим так, хорошо? – шепчет она, не в силах совладать с эмоциями. – Мне это нужно.
– Что тебе нужно ещё? – тарелка всё же опускается на сушилку, но сам мужчина разворачиваться не торопится.
– Стоять вот так, вдыхая твой запах. Чувствовать себя защищённой. Знать, что есть в моей жизни человек, который готов взять на себя заботу обо мне, и о моём ребёнке.
– Нашем ребёнке, милая, – поправляет Михаил, и Таня чувствует улыбку в его голосе. – Я могу развернуться и обнять тебя?
– Не… не уверена, – чуть сбившись, отвечает девушка.
– Почему?
Почему? Потому, что всё так же не хочет упускать ни минуты рядом с Мишей. Но так и не решила, готовы ли они оба к такому.
– Потому что чувствую себя девчонкой с гормональными качелями, которая никак не может определиться в своих желаниях, – выдохнула она, ещё крепче прижимаясь к широкой спине. – Извини.
– Где-то я читал, – протянул Максимов, – что для женщин это нормальное и практически естественное состояние. Особенно для беременных и недавно родивших. Давай всё же посмотрим, что там с твоими желаниями?
Он развернулся, тут же ловя девушку в свои объятия, и в очередной раз Таня поняла, что пропала. Рядом с этим мужчиной у неё никогда не получалось держать себя в руках, если только он сам ей не подыгрывал. Но стоило оказаться как сейчас, наедине и в полной безопасности, как начисто срывались все предохранители.
Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, а после время растворилось для них двоих. Михаил чуть наклонился, ловя своими губами губы возлюбленной, и позволяя первому за столько месяцев поцелую наконец случиться.
Мягкий, нежный поцелуй, позволяющий просто вспомнить друг друга. Короткий вздох, и вот тот поцелуй сменяется на другой, куда как более горячий. Объятия становятся теснее, пальцы блуждают по ткани, то и дело задевая открытые участки тела, а расстояния между телами, кажется, и вовсе нет.
Отрываться друг от друга – последнее, чего бы хотелось обоим, но эта пауза им просто необходима.
– Хорошая моя, ты ведь понимаешь, что это значит? – выдыхает Максимов, переводя дыхание. – Уверена, что уже готова?
– Готова или нет, но останавливаться я не хочу. Пойдём в спальню?
Потому что каждая секунда промедления приносит откровенную муку. И как она вообще смогла столько продержаться без его объятий и ласк? Как получилось убедить себя, будто спокойно будет жить без Миши дальше?
– Спальня подождёт, раз ты так замечательно привела в порядок стол, – мужчина качает головой, а глаза Тани расширяются в удивлении. – Привыкай, милая, что пределами кровати мы ограничиваться не будем. Особенно если учесть, что дети ещё долгое время будут рядом с нами.
– Милый…
– Потом. Всё потом, потому что я тоже соскучился по тебе, твоему запаху и по твоим стонам.
Шаг, и вот они уже рядом с обеденным столом. Татьяна даже опомниться не успевает, как оказывается усажена на него, а подол сарафанчика до неприличия высоко задран. Впрочем, все мысли вообще довольно быстро покидают её голову, и последнее, что запоминает пока страсть не затопила её окончательно – как футболка с провокационной надписью падает на пол.
* * *
Когда спустя час Зинаида Петровна входила в кухню, поддерживая топающего Сашеньку двумя руками, Михаил уже заканчивал заваривать чай. Женщина внимательно осмотрела помещение, мужчину и сам стол, а после весьма многозначительно хмыкнула.
– Мама? – малыш смотрел на папу, но искал не только его.
– Мамочка пока отдыхает. Давай-ка нальём тебе компотика, сынок.
– Ты только глянь! – наконец выдаёт няня. – Кухня чище, чем я её оставляла, наша девочка спит, а ты сияешь, словно кот, дорвавшийся до сметаны. Что-то подсказывает мне, что ты не успокоишься, пока она тебе ещё и дочку не родит. И не стыдно так изматывать Танюшу?
– Вот за что мы вас любим, Зинаида Петровна, так это за тактичность и прозорливый ум, – улыбается мужчина, усаживая сынишку на стульчик и подавая ему поильник с напитком. – Чаю?
– То есть, угадала?
Женщина усаживается, с благодарностью принимая кружку, и продолжает внимательно смотреть.
– И что теперь будете делать?
– Жить, – Михаил уселся напротив, заодно поправляя на Сашеньке футболку. – Работать и строить карьеру. Рожать ещё детей. Создавать свой собственный мир. И вы нам, кстати, очень в нём нужны.
– Ну разумеется, – фыркает няня. – С таким-то настроем!
– Мама!
Александр был первым, кто увидел входящую на кухню Татьяну. Действительно сонная, со взъерошенными распущенными волосами и в рубашке любимого мужчины. Она уселась между ним и сыном, гладя последнего по головке.
– Может всё-таки поспала бы? – заботливо спросил Михаил, стойко игнорирую ехидные взгляды пожилой женщины. – Мы справимся сами.
– Потом посплю, вместе с Сашей, – отмахивается Таня. – Сейчас же хочу побыть всем вместе.
Теперь она утыкается в плечо Миши, и тот сразу обнимает её, притягивая плотнее.
– После обеда нарисуем его вместе?
– Наш будущий дом?
– И обязательно несколько детских.
– Сбавили бы вы пыл, парочка, – в шутку ворчит Зинаида Петровна. – Я – старая и больная женщина, на всех ваших отпрысков меня может не хватить!
– Не переживайте, мы будет о вас очень хорошо заботиться.
Старушка качает головой, но больше не комментирует. Пожалуй, с такой семейкой ей действительно будет интересно жить и дальше. Особенно если в новом доме для неё организуют комнатку побольше и персональное кресло-качалку.
