Текст книги "Случайность (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– 11—
8 августа 202у года. Чуть более поздний вечер
Татьяна была уверена, что сейчас они поедут к нему, но Антон удивил. Отель располагался совсем недалеко от ресторана, и оказался ровно таким же, как и сам мужчина – не пафосным, но держащим марку. Изо всех сил старающимся быть на высоте.
Внутри номера было красиво. С натяжкой, но наверное его можно назвать уютным. Предполагающим, что на нейтральной территории пара сможет с лёгкостью настроиться на романтический лад. Однако несмотря на задумки местного дизайнера, никакой романтики Таня не ощущала – внутри была лишь нервозность, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. Они словно не предаваться сейчас страсти собирались, а просто начнут действовать по заранее задуманному сценарию, не вкладывая в это ничего личного. Механика вместо чувственности, ответственность вместо доверия. Обязательства вместо любви.
Антон отправился в душ первым, и Васильева потратила время его ожидания на размышления. Лишь мельком взглянув на мобильный и отметив, что новых сообщений ни от Михаила, ни от Зинаиды Петровны там не появилось, девушка уселась на кровать и просто уставилась в стену перед собой. Она прекрасно понимала, чем они будут заниматься этой ночью. В конце концов, Игнатьев станет уже четвёртым её партнёром, и вроде как всё должно пойти по накатанной. Но отчего-то не шло. Что-то мешало, не позволяя успокоиться и заставляя пальчики на руках дрожать. Может, нужно было попросить в номер хотя бы шампанского или вина? Или и вовсе накачаться им как следует ещё в ресторане?
Дверь в ванную открылась, и Антон в накинутом сверху халате показался перед ней.
– Ванная свободна, – он кивнул в сторону яркого прямоугольника света. В самой же комнате царил полумрак, хотя Татьяна не была уверена, что он приятный. – Идёшь?
– Да, разумеется, – кивнула она. – Кстати, я увидела фрукты, но не обнаружила ни вина, ни шампанского.
– Потому что я и не заказывал, – пожал плечами Игнатьев. – Женщины и алкоголь вообще не должны совмещаться. К тому же не хотелось бы, чтобы этот момент туманило хоть что-то.
– Тоже верно.
Таня кивнула и юркнула в сторону ванной. Там было влажно, хотя вытяжка неплохо справлялась с нагрузкой, а зеркало чуть запотело. Проведя по гладкой поверхности ладонью, девушка с трудом себя узнала, настолько потерянной выглядела она сейчас.
– Надо просто перетерпеть, – прошептала Татьяна своему отражению. – Первый раз всегда сложновато, но потом пойдёт проще. Антон – хороший вариант. Сейчас и вовсе единственный.
Она стянула с себя платье, с тоской осматривая чёрный кружевной комплект. Кажется, красиво раздевать её никто не собирался, и от этого становилось ещё тоскливее. Вся партия заранее расписана и просто обязана быть разыграна по нотам, но этого ли хотела Таня? Не факт.
Убрав волосы под одноразовую шапочку для душа, она встала под упругие струи воды и постаралась настроиться на предстоящий процесс. Там, за дверью, её ждал мужчина. Надёжный. Спокойный. Не бедный, что тоже плюс. Но самое главное, он был в ней заинтересован несмотря на наличие ребёнка от другого мужчины. Таня прекрасно знала, что её цена на брачном рынке весьма невелика: возраст пока позволял перебирать кандидатов, а вот фигура и статус диктовали свои правила. А ей нужно замуж. Как бы она ни фыркала во время беременности, но одиночество диктовало свои правила. Она отдавала себе отчёт в том, что Сашенька рано или поздно вырастет, и в его жизни появятся другие люди и новая семья. Ей просто необходимо подготовиться к этому моменту, чтобы не стать обузой, и Антон всё также кажется единственным выходом. Он ведь… хороший. И не против взять на себя ответственность за неё и за Сашу, а кому ещё нужен посторонний ребёнок, помимо своих родителей? Чёрт…
Татьяна уткнулась лбом в мокрую плитку и крепко зажмурила глаза. Перед внутренним взором появились цветные пятна, но это всё равно лучше, чем видеть Мишу. Михаил Максимов: топ-менеджер, гуру рекламы, объект грёз едва ли не половины женской части компании, притом не только их филиала. А ещё, самый лучший папочка для своего сына, который рассказывает ему сказки, кормит с ложечки, меняет подгузники с виртуозностью заправской нянечки и стремится быть рядом с их малышом каждую свою свободную минуту.
А ведь у него получилось. Таня не верила в него, и первые месяцы всё ждала, когда же он наиграется в отцовство. Бросит это гиблое дело и займётся чем-то другим. Но нет, Миша вначале мотался к ним каждые выходные, терпя перелёты и дорогу, а после и вовсе перебрался в их город и, соответственно, филиал. Что бы ни происходило у него на личном фронте, сын явно находился в приоритете, потому что ни одной встречи Максимов не пропустил. А кроме того, своей деликатностью он и её сбивал с толку, потому что за четыре месяца, которые она встречалась с Антоном, не получила ни единого упрёка что бросает сына, и ни одного косого взгляда. Он берёг её нервы и репутацию, и как бы ни отмахивалась от помощи, оглядываясь назад понимала, что без поддержки Миши ей бы было в разы тяжелее.
Во время каждого его визита она старалась, чтобы они пересекались как можно реже. И чем дальше, тем яснее понимала – это не уязвлённая гордость в ней говорила, а страх. Таня боялась начать любоваться некогда обожаемым мужчиной. Боялась признаться себе, что до сих пор нет-нет, да и видит после его прихода пикантные сны. Но больше всего переживала из-за того, что стоит разрешить себе хотя бы лишний вздох рядом с Михаилом, и может начать размышлять, что не всё между ними потеряно. Но – всё. Она уже слишком далеко зашла.
– Антон – хороший, – прошептала Таня себе, срывая с головы шапочку для душа и запуская её в урну. – И всё у нас будет хорошо.
Вот только лучше бы он разрешил ей напиться…
Мужчина ждал её, наполнив бокалы соком. Татьяна с жадностью влила его в себя, только потом сообразив, что Антон наверняка хотел сказать какой-то тост. Буквально на мгновение во взгляде Игнатьева промелькнула укоризна, но говорить что-то вслух он не стал, и девушка была ему за это благодарна.
Антон поцеловал её, как и всегда осторожно и деликатно – именно такими и были его поцелуи каждый из тридцати восьми раз. Уже тридцати девяти. Татьяна подсчитала их не специально. Просто пыталась отследить, когда же помимо механических действий начнёт работать и химическая составляющая, но никакой эмоциональной подоплёки так и не дождалась.
Её халат упал на пол, немного опередив его. Антон Валерьевич вёл уверенно, и ощущался его опыт. Пожалуй, на такого партнёра она смогла бы положиться и в постели, и в жизни, и оставалось лишь настроиться самой. Ещё чуть-чуть, и Таня точно будет готова.
– 12—
8 августа 202у года. Ещё немного позднее
Поцелуи стали глубже и настойчивее, а прикосновения – откровенней. Губы мужчины уже побывали на плечах Татьяны, шее и ключицах, сейчас спускаясь ниже, и от щетины на лице Антона оставались следы, неприятно покалывая кожу. Очень хотелось замереть и просто не двигаться, но вряд ли партнёр оценит, что в первый же их раз Таня покажет себя в постели бревном. Значит, сейчас самое время брать себя в руки и…
– Тебя трясёт.
Таня даже не сразу поняла, что Антон сейчас разговаривает с ней. Настолько погрузилась в свои мысли и попытки настроиться, что начисто пропустила момент, когда мужчина отодвинулся от неё, заставляя поёжиться от прохлады кондиционера.
– Что? – переспросила она.
– Трясёт, – Игнатьев и вовсе сел на кровати, внимательно смотря на девушку. – Притом сразу, с самого начала. Я чувствую себя, словно какой-то насильник, который принуждает жертву.
– Я… Извини, – чуть стушевавшись, пробормотала девушка. – Кажется, мне просто нужно ещё немного времени.
– Времени?
Антон приподнял брови, и как-то сразу перестал казаться таким же добрым и надёжным, как раньше. И да, теперь Татьяна ощутила, что её действительно потряхивает.
– Буквально пару минут, – попросила она ещё тише. – Просто это немного…
– Немного что?
Он поднялся на ноги, вышагивая по комнате и совершенно не смущаясь собственной наготы. Таня же искоса посмотрела на простыню и задумалась, можно ли ей натянуть на себя хотя бы этот кусок ткани.
– Тань, давай откровенно, – мужчина развернулся к ней лицом и смотрел совершенно серьёзно. – Мы с тобой знакомы с зимы, и общались не раз и не два. Четыре месяца как встречаемся, видясь минимум дважды в неделю. Ходим по кафе, болтаем, обсуждаем какую-то ерунду. Чёрт побери, я нянчусь с твоим сыном и даже планировал переселить его к нам вместе с тобой! И ты всё ещё считаешь, что тебе нужно время? Или тут дело в чём-то другом?
Таня еле заметно вздохнула, прекрасно понимая, как это выглядит со стороны Антона. Несколько месяцев она водила его за нос, принимая ухаживания и подарки, а в самый ответственный момент решила дать поклоннику от ворот поворот. Получалось низко, даже скорее отвратительно. Всё равно, что наобещать клиенту индивидуальный подход и первоклассный дизайн, а в последний момент кинуть. Особенно печально, что в плане работы Игнатьев как раз таки получил свой первоклассный проект, и наверняка рассчитывал, что и в жизни дизайнер окажется настолько же исполнительной.
– А знаешь, что самое отвратительное? – спросил Антон, подходя ближе и усаживаясь перед девушкой на корточки. – Я даже разозлиться на тебя не могу. Смотрю в эти твои наивные напуганные глазки, и понимаю, что не в состоянии тронуть тебя против твоего желания, хотя и хочется, очень хочется. Чёрт знает, чем ты меня приворожила…
* * *
В гостиную Таня входила практически на цыпочках. Время было без малого полночь, а в этом доме довольно строгий распорядок дня: Зинаида Петровна отходит ко сну в половину десятого, и примерно тогда же Сашенька обычно засыпает и видит свои сладкие сны.
Мысли о сыне заставили Татьяну поёжиться. Всё-таки хорошо, что у них с Антоном всё завершилось, так толком и не начавшись. Зато в очередной раз она убедилась, что опыт чужих поколений не врёт: сложно, очень сложно мужчине полюбить чужого ребёнка. Они и о своих-то не всегда заботятся, и как знать, насколько бы сильно пришлось страдать Александру. Может она и мягкотелая бесхарактерная мать, но твёрдо убеждена, что малыша нужно баловать и купать во внимании, а не отселять подальше, прививая самостоятельность. Но у Игнатьева явно был свой план действий, и таким же отцом, как Миша, он точно не стал бы.
Переключившись мыслями на бывшего возлюбленного, девушка потёрла плечи руками, словно слегка озябла, и осторожно проскользнула внутрь, к ванной комнате. В отличие от той, в отеле, она не была настолько просторной, зато давала чувство уюта и защищённости. И Таня, стоило ей встать под струи душа, принялась с остервенение оттирать кожу, чтобы смыть ощущение чужих прикосновений.
Потратив на это минут десять, а потом ещё некоторое время растирав себя полотенцем, она размышляла о своей несостоявшейся личной жизни. Получалось как-то… не очень радужно. Притом не только с Антоном, но и вообще. И чем дальше, тем всё казалось хуже.
Два года с Васей теперь выглядели целой жизнью, хотя по факту помимо общих лекций они виделись совсем немного. Андрей продержался намного меньше, и всё закончилось так же печально. С Михаилом их связывали четыре очень горячие ночи и маленький сын, но не более. С Антоном в итоге даже не дошли до постели. Она не смогла. И что же это? Может, какое-нибудь родовое проклятие?
Покачав головой, что начинает рассуждать в духе Зинаиды Петровны, девушка надела на себя домашнее платье и выскользнула из ванной в свой кабинет. Там есть диванчик, на котором можно поспать до утра, ведь тревожить сон сына и его папочки совсем не хотелось. А ещё больше не хотелось отвечать на наверняка возникнувшие бы вопросы.
С чего она вообще взяла, что ей нужны отношения с мужчиной? Спотыкалась столько раз, и вновь захотелось наступить на те же грабли? Нет уж. Проще оставаться одной, не портя жизни ни себе, ни другим, ведь посмотреть перед уходом в глаза Антону она так и не решилась.
Кто она для него? Бесполезная вертихвостка. И для других, скорее всего, была ровно такой же.
Потерев разнывшиеся после трудного дня виски, Таня бросила взгляд на часы – почти что полночь. Надо хотя бы попытаться поспать, а значит ей необходима нормальная подушка и одеяло, которые можно раздобыть в гардеробной. Но до того, как поднялась с дивана, услышала по ту сторону двери знакомый тонкий голосок.
– 13—
8 июля 202у года. Поздний вечер
– Ма-а-ам… – тянет тоненький голосочек, и у Татьяны сжимается сердце.
– Я тоже скучаю по ней, – негромко отвечает сыну Михаил. – Давай посидим немного в её кабинете. Почитаем сказку, чтобы ты смог заснуть. А утром откроешь глазки, и мама будет уже рядом.
Дверь отворилась, и на пороге застыл Миша с сыном в руках. Мальчик был уже в пижамке, но глазки, которые при ней всегда светились радостью и любовью, сейчас были грустные и, если только тусклый свет светильника не исказил, даже немного красноватые.
– Таня?..
Она не понимала, что говорить и делать. Оправдываться? Требовать отчёта самой? А, впрочем, всё равно, потому что её маленькое сокровище встрепенулось на руках отца и громко проговорило «мама».
Секунда, и малыш был у неё на руках. Татьяна прижимала его к себе, целовала мягкие щёчки и повторяла, что никогда больше так не поступит. Как ей вообще в голову могло прийти, что в год он уже достаточно большой, чтобы провести без неё целую ночь? Что справится без неё и не заскучает. Что кефирчика перед сном и безусловно любимого, но всего лишь папы хватит, чтобы заснул спокойно. Да пропади они пропадом, все эти свидания! Тем более, что толку с них никакого. Обойдётся как-нибудь без этой личной жизни, ведь ещё много месяцев, а то и лет только один человечек останется для неё самым важным.
– Тань…
Ох, мамочки! Она начисто забыла о том, что Миша вообще-то стоит сейчас рядом. И если сыну хватит объятий, поцелуев и того, что она просто с ним, то его папочке придётся дать ответ как минимум на несколько вопросов.
– Мама, ам!
Оба взрослых застыли. Маленький, волшебный, просто замечательный Сашенька оказался маминой палочкой-выручалочкой, позволяя ещё на несколько секунд отсрочить свой ответ и тайком вытереть мокрые от слёз щёки.
Сынишка пальцем указал на диван, и Таня устроилась сама, усаживая сына на колени и прикладывая к груди. Надо же… А ведь совсем недавно был таким крошечным. Сейчас же еле умещается на её коленях попой, ноги и вовсе ставя в сторону. Большой мальчик, но при этом ещё и очень маленький.
Михаил присаживается рядом, и Таню накрывает волна смущения. Она не кормила сына при нём уже очень давно, оставляя этот процесс на время вокруг снов. Сейчас, разумеется, было не до стеснений – Саша требовал свою порцию внимания, но близость мужчины всё равно сбивала с толку. А ещё, позволила вновь осознать, что там, в номере, она бы просто не смогла. Даже просто обнимая сына после прикосновений постороннего человека, Татьяна чувствовала себя странно, и искренне радовалась, что приняла душ. Как-будто в их мирок едва не проник кто-то посторонний, кого пускать ни в коем случае нельзя. Что было бы с ней, зайди они с Антоном дальше? И как бы чувствовала себя, смотря Мише в глаза?
Несколько минут Саша ещё казался перевозбуждённым, но постепенно успокоился, находясь в привычном тепле материнских рук. Глазки мальчика начали закрываться, и вот он уже мерно посапывает, уходя в глубокий сон.
– Такой забавный, когда спит, – прошептал Миша, а у Татьяны пробежали по телу мурашки. Как у него получается произносить слова, что она на них так реагирует? – Забрать его в кроватку?
– Дай ему минуту или две, чтобы заснул покрепче, – в тон ответила девушка. – Иначе может проснуться, и придётся начинать всё сначала.
Максимов кивнул, и пару минут они действительно просидели в тишине, стараясь даже не двигаться и изо всех сил делая вид, что им не неловко в обществе друг друга. Впрочем, о неловкости Татьяна быстро позабыла. От Миши исходило какое-то тепло, и температура за окном тут не играла никакой роли. Скорее это было ощущение на уровне инстинктов, и они твёрдо указывали, что на сидящего рядом мужчину можно положиться. Надёжный и заботливый самец, который до сих пор будоражил её мысли и вызывал чёткое желание уткнуться в его грудь. Другое дело, что здравый смысл Таню не покинул окончательно. Вот что бы Миша сказала, сделай она это? Она – женщина, в ночи вернувшаяся со свидания с другим. Теперь дело уже не в ней и её гордости. Это Михаил достоин более честной и порядочной женщины.
– У тебя всё в порядке? – словно подслушав эти мысли, негромко спрашивает Максимов, и поправляет её выбившийся из хвоста локон. Так нежно и так… интимно, что ли.
– А что со мной может быть не в порядке? – она постаралась ответить максимально невозмутимо. – Поможешь отнести его в спальню?
Мужчина осторожно перехватил сына, прижимая к себе, и уже через минуту мальчик посапывал на большой кровати.
– Ты ляжешь вместе с ним?
Татьяна бросила на Мишу быстрый взгляд и помотала головой.
– Лучше ты. Из нас двоих именно тебе не уместиться ни на одном из диванов: ни в кабинете, ни в гостевой.
Мысль о том, что гостя можно и вовсе отправить домой, казалась кощунственной. Максимова вообще не хотелось никуда отпускать. Он был островком спокойствия в её полуразрушенном мире, хотя ещё недавно Таня была уверена, что тот может рухнуть от одного его присутствия.
– Не бойся, он проспит всю ночь, – улыбнулась она, поймав скептический взгляд мужчины. – К тому же, вам всё-таки надо потренироваться быть вместе.
Потому что как бы ни старалась, из головы не выходили взгляды Лариной на Михаила, и её ладонь на его плече. И размышления секретаря о том, что Миша с кем-то явно встречается. Когда же у него появится своя семья, вряд ли новая супруга окажется рада, что он так часто наведывается к ним, а значит Сашу придётся отдавать папе на день или выходные.
Он медленно кивнул, и девушка воспользовалась этим, чтобы поскорее сбежать. Вытащив из шкафа в гардеробной подушку и плед, она направилась в свой кабинет и постаралась устроиться там с максимальным комфортом. Улеглась на один бок, потом перевернулась на другой. Сон не шёл, что в принципе логично – уж слишком нервным и волнительным получился вечер.
Промучившись ещё минут десять, девушка поднялась с дивана и направилась на кухню. Кажется, где-то там был мятный чай, который Зинаида Петровна всегда рекомендовала при расстройствах, и сейчас он придётся как нельзя кстати.
На цыпочках пробравшись в коридор, Татьяна юркнула в сторону кухни, но замерла на пороге. Там, за столом, уже сидел Михаил. По правую руку от него стояла рация радионяни, а слева дожидался своего часа чайник с явно только что заваренным чаем.
– Привет, – негромко проговорил мужчина, встречаясь взглядом с хозяйкой дома. – Чай готов, я как раз ждал тебя.
– 14—
8 июля 202у года. Ночь
– Эм… – такой прозорливости Татьяна не ожидала. – Спасибо.
Сбегать назад в кабинет теперь было бы неловко. И, если честно, не хотелось этого делать.
Устроившись за столом, девушка смотрела, как Михаил наливает ей в кружку чай, а после взяла ту в руки, грея ладони. Не то, чтобы в июле существовала такая необходимость, но ночь выдалась не слишком жаркой, а важным казался сам ритуал.
– О, чуть не забыл!
Миша по-хозяйски открывает один из верхних шкафов на кухне и достаёт оттуда бутылку коньяка. Кажется, его для выпечки использует Зинаида Петровна… Хотя может и в кофе себе добавляет, с этой старушки станется. Но больше удивляет не осведомлённость мужчины, а то, как плещет немного напитка вначале в свою кружку, а потом и ей.
– Это же алкоголь! – возмущается Таня, неверяще глядя в получившуюся жидкость. – Мне ведь нельзя, я кормлю.
– Здесь граммов семь в лучшем случае. Они выветрятся из тебя уже через полчаса, а к следующему кормлению и вовсе ничего не останется. Зато с коньяком ты хотя бы перестанешь быть такой напряжённой.
Девушка прикусывает губу и взглядом утыкается в стол. А ведь и правда, ничего с ней из-за такого количества не случится. И Миша никогда не оперировал отдельными категориями, всегда рассматривая картину целиком.
Несколько минут они просто сидят, каждый наслаждаясь своим напитком. Татьяна чувствовала разливавшееся по телу тепло, но вряд ли дело исключительно в коньяке. Скорей уж тут сказывалось присутствие Максимова.
– Вы поругались?
Она вскинулась, не сразу сообразив, о чём её спрашивают. Поругались? С Антоном? Да вроде бы нет – просто расстались, и потому мотает головой, не проговаривая словами ничего.
– Он сказал что-то не то? Или сделал? Повёл себя грубо?
– Миш, да всё в порядке! – Таня никак не ожидала сейчас подобной реакции. Миша волновался за неё. Не высказывал претензий, не ругался, а просто беспокоился. Искренне и в открытую. – Просто мы сошлись на том, что больше не стоит видеться друг с другом.
Пауза. Небольшая, разве что пару вздохов сделать, а после Михаил интересуется уже несколько строже.
– И какова причина расставания с его стороны?
– Причина?
Разумеется, можно сейчас взять и отмахнуться. Или сказать, что не его, Максимова, это дело. В конце концов, напомнить, что он и вовсе не имеет прав устраивать допросы. Но Таня прекрасно понимала, насколько измотана сейчас. Ей очень хотелось выговориться. Позволить себе этот миг слабости, хотя бы один-единственный раз.
– Я просто не создана для отношений с мужчиной, – выдохнула она. – И раньше у меня не получалось, но сейчас… Это апофеоз какой-то! Четыре месяца встречаться с мужчиной, но пойти на попятную, когда вы наконец должны были… дойти…
Как досказать всё Мише она не понимала, если учесть их общее прошлое. Но взрослый же мальчик, должен и сам догадаться.
Видимо, догадался, потому что выражение на его лице сменилось со строгости на удивление.
– Погоди-ка, – начал он. – Вы что, до этого ни разу...?
Кажется, ни у неё одной проблемы с называнием вещей своими именами. Но почему такое удивление?
– Миш, я сегодня вообще-то впервые собиралась уйти с ночёвкой. До этого меня не было дома от силы час или два. И что можно успеть за такое время?
Она могла бы и продолжить, но осеклась. Два часа… За это время они с Михаилом успевали очень многое. Таня была зацелована вся от макушки до самых пяточек, её успевали красиво раздеть, а душ они и вовсе принимали вместе. И это не считая основного процесса, после которого она засыпала, совершенно измотанная, с искусанными губами и парочкой засосов на теле. Теперь понятно, что думал о ней Максимов.
– В общем, – Таня слегка прокашлялась. – Я решила, что лучше сосредоточусь на Саше. Ему я нужнее, а всё остальное – не самый обязательный сценарий.
– Тань, – выдохнул мужчина, отодвигая от себя стакан с остатками чая. – Игнатьев имел на тебя весьма определённые планы. И явно собирался жениться. Но… – он выдохнул ещё раз, и только в последний момент удержался, чтобы не взять ладони Тани в свои. – Ты ведь сама понимаешь, что если какая-то часть тебя и хотела выйти за него, видя в Антоне надёжного партнёра, то было и что-то, что не давало покоя. Тормозило всё это время, и остановило сейчас. Так что же это?
На несколько секунд Татьяна застывает, не зная, стоит ли продолжать, подпуская Мишу ещё ближе и давая надежду самой себе. Скорее всего, пустую. Но эти секунды проходят, и приходит осознание: если не расскажет ему, то просто с ума сойдёт.
– Он… – запинается, но продолжает. – Он словно ломал меня. Пытался сделать такой, какая будет ему удобна. То есть, в целом-то я его устраивала, но были какие-то моменты, которые пытался исправить, словно дошлифовывал статуэтку до идеала. В его понимании, спутница жизни должна быть послушной, мягкой, покладистой. Сидеть дома, забыв о работе. Возможно, рожать детей. И мне стало страшно. Как быть с тем, что он может запретить мне и дальше заниматься дизайном? Или, что ещё хуже, не будет любить Сашеньку так же, как своих детей? Глубоких чувств между нами и не было, но рисковать так сильно, просто цепляясь за единственный вариант – этого я допустить не могла.
– Ты ведь отдаёшь себе отчёт в том, что Антон – не единственный вариант?
Миша смотрел очень внимательно, не позволяя даже подумать об иных кандидатах. Разумеется, он имел ввиду себя, но если ещё полгода назад Татьяна бы выставила главной причиной свою обиду, то сейчас всё обстояло намного хуже.
– Миша, – вздохнула она. – Я четыре месяца встречалась с другим. Мы общались, ели вместе, ходили на свидания. Целовались, в конце концов.
– Но так и не дошли до главного, – не соглашается Михаил. – Милая, давай попробуем ещё раз?
– Попробуем что? – хмурится девушка. Разговор заходит куда дальше, чем она рассчитывала. – У нас были всего лишь четыре… даже не ночи – встречи!
– У нас было больше двух лет, хорошая моя, – не соглашается Михаил и мягко улыбается. – Знаешь, как всё это закрутилось?
Татьяна знала и не знала одновременно. Никогда они не обсуждали свои чувства и мысли до этого: всегда у кого-то из них на такое не было желания.
– На работе был аврал, – начал Максимов. – Хотя нет, настоящая катастрофа, когда до запуска оставались считанные дни, а ничего ещё не готово. Сами мы элементарно не справлялись, наш дизайнер слёг с температурой, да и не то, чтобы до этого с него был особый толк. И я позвонил Кузнецу. В смысле, Вадиму Андреевичу, и в частном порядке попросил об одолжении. Он поразмышлял недолго, а после пообещал отправить к нам, как он выразился, домовую стерву. Мол, она хоть и не коммерческий дизайнер, но умеет структурировать информацию и работать в сжатые сроки. Я был готов хоть на чёрта в ступе, не то что на какую-то там стерву, и согласился встретить дизайнера, окружить заботой и организовать досуг. А потом приехала ты, – взгляд Михаила потеплел, а Таня ощутила приятное волнение, какое охватило её тогда. – Хорошенькая такая, с сосредоточенным личиком, и буквально с первых минут полностью погрузилась в работу. По тебе было видно, что ты – профессионал, и я весь день только и делал, что старался разглядывать тебя не так откровенно.
Васильева спряталась за ободком чашки, делая глоток. В тот момент она думала только о том, что у них всего два дня и ворох работы. Ей даже в голову бы не пришло, что директор рекламного отдела, о котором ходило столько слухов, станет на неё как-то там смотреть.
– За восемь часов ты сотворила чудо, обработав весь материал и подготовив для нас основу. Но стоило рабочему времени подойти к концу, как вместо сосредоточенности на твоём личике появилась усталость. Я был уверен, что в баре после двух-трёх бокалов выпивки тебе станет легче, но ты стала такой рассеянной и хрупкой, словно воздушной, что вместо того, чтобы заняться твоим досугом, а потом спокойно проводить до номера, я окончательно потерял голову. А когда не оттолкнула после первого поцелуя, то понял, что не смогу остановиться. И ты не сможешь.
– Мы оба не смогли, – кивнула Таня, улыбаясь чуть печально. – Но это ведь ничего не значило. Не для тебя так точно, иначе бы на следующий день не стал делать вид, будто ничего и не было.
Михаил с удивлением посмотрел на неё, а после медленно покачал головой.
– Я не стал первым проявлять инициативу с утра, потому что помимо прочего Кузнец предупредил, что ты не заводишь интрижек на работе. Мол, именно поэтому мы с тобой сможем подготовить проект максимально быстро – надёжнее отправить только кого-то из пацанов. Я был уверен, что если для меня ты сделаешь исключение, то как-нибудь покажешь это. Хотя бы один взгляд, одна улыбка, но она будет только для меня.
А вот теперь настал черёд Тани удивляться. Получается, они просто не поняли друг друга?
– Я не смогла бы сделать первый шаг. Женщины его вообще не должны делать. И в тот момент подумала, что когда с вечера ты говорил, что нужно расслабиться, то именно это имел и ввиду, а не алкоголь, который я всё равно не употребляю.
Они оба помолчали. Совершенно дурацкое недоразумение, стоившее им двух лет.
– Таня… Прости, – он ловит удивлённый взгляд девушки. – За то, как отреагировал на новость о беременности – прости меня. Просто у меня был определённый план. Я думал, что со временем наши встречи станут чаще, ты постепенно привыкнешь ко мне, и мы начнём встречаться как нормальная пара. Приезжать друг к другу. Пить кофе по утрам, чтобы взбодриться после жаркой ночи. Болтать о работе и создавать общие проекты. Съездить вместе в отпуск. Поклеить обои в нашей квартире, разругаться из-за этого вдрызг, а потом мириться там же, срывая друг с друга одежду среди банок с красками и эскизов. Но мы умудрились перепрыгнуть через всё это, куда-то деть несколько лет и перейти сразу к стадии родительства. Я оказался не готов.
– Вот это я как раз и поняла, – опять невесело хмыкнула Таня. – Хотя кто был бы готов на твоём месте? Мне стоит быть благодарной уже хотя бы потому, что ты ни разу не оспорил факт отцовства.
– Не нужно так, милая, – Михаил мягко покачал головой. – Но мне действительно потребовалось время. Я пришёл в себя, понял, что ребёнок – это не помеха, и мы сможем сделать всё то же, просто в другом порядке. Собирался сказать тебе об этом, но ты стала прятаться от меня. А стоило наконец нам встретиться, и я получил отказ.
– Мы оба наломали дров в то время, – выдыхает Таня. – Просто моя охапка в конечном итоге оказалась больше. И я совсем не уверена, что при таких вводных данных у нас хоть что-то может получиться. Антон – он…
– Я правда пытался тебя забыть.
Татьяна замирает, не рискуя продолжать, а взгляд Максимова становится твёрже.
– Саше было месяца три, ты относилась ко мне по-прежнему холодно. Вообще перестала разговаривать, каждый раз закрываясь в кабинете и оставляя нас с Сашей на Зинаиду Петровну. Я решил, что пора перевернуть эту страницу, и пригласил девушку на свидание.
– Анастасию? – поинтересовалась Васильева, изо всех сил стараясь изобразить на лице равнодушие. И тут же отшатнулась, увидев, насколько скептическим стал взгляд мужчины.
– Мозги я всё же окончательно не растерял. Нет, это была девушка с сайта знакомств. Я зарегистрировался на одном и написал весьма симпатичной особе, сам представившись автослесарем. Она же работала официанткой. Действительно миленькая, активная, и наверняка кому-то станет отличной женой. Меня она наверняка посчитала импотентом, ведь до главного мы так и не дошли. Не смог. Прикипел к вам. Целую её, а перед глазами всё равно ты, с нашим сыном на руках. Я искренне надеялся, что если ты начнёшь встречаться с другим, то для меня это послужит знаком, но результат видишь и сама.
