Текст книги "Случайность (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
– 4—
29 июля 202х года
Таня поправила лямочку сарафана и осторожно переложила сынишку вертикально. Ношение столбиком, отрыжки, смена подгузником – вот уже десять дней в том числе и из этих моментов состояли её дни. Десять дней счастья, живущего под боком. Тёплого и вкусно пахнущего молоком. С ясными глазками, которые пока ещё неосознанно смотрят на этот мир, но Татьяна умеет быть терпеливой.
Её маленький домик теперь превратился в царство его высочества Александра. Всё нынче вертится вокруг него, всё для него и делается. И даже если на первый взгляд это выглядит как забота о матери, то исключительно потому, что сытая и здоровая мамочка нужна будет ему.
Выписали из роддома их на третьи сутки, как и полагается – после всех прививок, обследований и измерения веса. В комнате у фотозоны они наверняка смотрелись странно – просто новоиспечённая мама с малышом в руках вместо букета цветов, а праздничный макияж заменили мешки под глазами от недосыпа. Забирать молодую семью никто не приехал, и это было логично – Татьяна никого и не просила. В принципе, и некого было. Зато дома их уже ждала Зинаида Петровна – помощница по дому, а заодно и няня Саши.
За три недели до родов Васильева наняла одинокую женщину, у которой уже даже внуки выросли. Не приходящую, а при условии постоянного проживания. Помощница оказалась весьма норовистой и говорливой, но очень доброй и заботливой. Она и с Сашей подежурит, пока Таня допиливает очередной проект, и советами одарит, и сварит молодой мамаше диетический бульон.
При мыслях о диете девушка развернулась лицом к зеркалу и посмотрела в отражение. Разумеется, первым делом взгляд выцепил малыша в белых носочках, голубеньком комбинезончике и с чёрными волосами. Возможно, теперь так будет всегда – малыш станет занимать центральное место в её жизни. Но секунда или две, и молодая мама уже придирчиво осматривает саму себя.
Пока что отражение не слишком-то Татьяне нравилось. Она и раньше не считала себя красавицей, но сейчас на лице хранились следы недосыпа, а под свободным серым сарафаном живот был обмотан простынёй, потому что пока даже не думал спадать. Растяжки, ноющие мышцы таза, постоянно сухая кожа, ведь с этой жарой просто не успеваешь пить... Одна радость – хотя бы голова чистая, и кожа на ногах гладко выбрита. За этим очень яро бдит Зинаида Петровна, стращая Таню, что такими темпами и до состояния разваленной калоши докатиться недалеко. Калошей становиться не хотелось, поэтому волосы держались в чистоте, а на лице даже имелся какой-никакой лёгкий макияж.
Звонок в дверь отвлёк Таню от собственного созерцания. Вообще-то она никого не ждала, а у помощницы имелись свои ключи. Уложив Сашеньку в кровать, одёрнула подол, пригладила волосы и направилась к входной двери.
На пороге стоял Миша. На работе всегда одетый с иголочки, сейчас мужчина смотрелся очень уж взволнованным и даже немного взъерошенным.
– Эм… привет? – проговорила Таня, не очень понимая, как ей быть. Бывшего своего любовника она не ждала, и, разумеется, не приглашала. По идее, Максимов даже знать не должен, где она живёт.
– Почему? – строго спрашивает он. – Почему я узнаю о том, что ты родила, от посторонних людей, да ещё и десять дней спустя?
Татьяна прикусывает губу. Он недоволен. Даже зол. И, кажется, имеет на это право, потому что про него попросту забыли. Она не специально оставила Михаила в неведении – просто не подумала, что это стоит сделать. Десять дней единственным мужчиной, который занимал мысли девушки, был сын, а всё остальное казалось совершенно неважным.
– Я про тебя забыла, – просто и спокойно признаётся Таня. – Извини.
Максимов открывает рот, но тут же его захлопывает. Возможно, он хотел бы много чего ещё сказать, но стоять так вот на пороге в планы Татьяны не входило.
– На улице жарко, проходи внутрь, – говорит она, освобождая проход. – Пойдём, познакомишься с сыном. У тебя есть запасная одежда?
– Я… – кажется, Миша даже застывает на мгновение. – Я не подумал про это. Когда узнал, что ты родила сына, рванул в аэропорт в чём был.
Плохо. Одежды таких размеров у Тани попросту не было. Но и пускать к ребёнку человека, прошедшего два аэропорта и такси, ни в коем случае нельзя.
– Ладно, – принимает решение молодая мамочка. – Ванная комната слева по коридору. Приведи себя в порядок и ополоснись, а я сейчас дам тебе футболку Зинаиды Петровны. Благослови небеса эту объёмную женщину…
А новую вещь ей Таня потом купит.
Приготовления ко встрече отца и сына прошли достаточно быстро. Танюша даже не успела осознать свои мысли: волнуется она, или быть может рада приезду Миши. Опять пригладила ладонью сарафан, поправила выбившиеся из хвоста локоны и взяла мальчика на руки.
– Ну что, Сашенька? Готов увидеться с папой?
Малыш ей, разумеется, не ответил, зато надул пузырь из слюней. И Таня в очередной раз подумала, какой же он красивый. Особенно сейчас, когда сморщенная кожа разгладилась, волосики стали чистыми, а ноготочки аккуратно подстрижены. А ещё зажила царапина на пухлой щеке – Александр прямо с нею и родился, не иначе как расцарапав себя прямо в утробе.
Присутствие мужчины она почувствовала сразу, обернувшись. Но взглядами они не встретились, ведь Михаил смотрел только на крохотного сынишку. Мгновение или два молодую женщину захлёстывали ревность – как посмел любоваться так открыто! Чуть позже это чувства сменились страхом, не заберёт ли малыша насовсем. Но очень быстро все волнения уступили место спокойствию. Всё будет хорошо, она в этом уверена.
– Садись в кресло, я дам тебе его на руки, – Таня кивком указала на широкую качалку. – Только голову придерживай, младенцы её не держат сами месяцев до трёх.
Максимов послушно уселся, как до этого не менее послушно приводил себя в порядок, и девушка отметила, что в чужой футболке со слегка выцветшей розовой пантерой он смотрится нелепо и одновременно мило. Она обернула Сашу в тонюсенькую пелёнку, чтобы лишний раз не травмировать нежную кожу, а потом аккуратно передала сынишку отцу.
На Мишу было любо-дорого посмотреть. Чего там только не было: и страх, и волнение, и неверие. И, кажется, восторг. Но что поделать, маленькие дети – они такие. Татьяна и сама прекрасно понимала, что рождение сына навсегда останется самым ярким событием в её жизни. Не будет существовать ничего, что бы смогло его затмить.
– Как его зовут? – едва слышно спросил мужчина.
– Саша. Сашенька…
Именно так, нежно и ласково, как и он сам.
Малыш заёрзал на руках у отца, ощущая непривычный запах. Так было и когда его брала на руки Зинаида Петровна, но у неё он успокаивался уже минуты через две. Интересно, как будет сейчас?
– А полное имя?
Вопрос с подвохом, но Таня не видела смысла отвечать на него не правдиво.
– Васильев Александр Васильевич.
У мальчика были её фамилия, и от неё же производную она использовала как отчество. Даже на секунду не появилось сомнений в том, что всё делает правильно.
Пауза в разговоре получилась тяжёлой, и Таня это чувствовала. Возможно, ощущал и маленький Саша, потому что перебирал ткань пелёнки своими крохотными пальчиками с удвоенной силой.
– То есть, ты предпочла сразу же вычеркнуть меня из его жизни? – сурово спросил Михаил, смотря женщине в глаза.
– Миш, не нужно так, – а вот Татьяна этого запала не оценила. – Я не отрицаю, что Саша – твой сын. Если захочешь, приезжай и общайся, никто тебе этого не запрещает. Только пожалуйста, предупреди в следующий раз.
– А как нужно? – мужчина только в последний момент сообразил, что тон стоит сбавить. – Ты записала его на себя, не дав даже моего отчества. Не хочешь, чтобы другие знали, кто отец, и отказываешься выйти за меня замуж.
– Замуж? Выйти замуж?!
Слово прозвучало, словно триггер, и Таня понимала, что её понесло. Гормоны, стресс после родов, напряжённая обстановка на работе. Ох, зря Михаил вообще начал этот разговор…
– Не ты ли сразу же и дал мне от ворот поворот?
– Я что, не могу передумать?
– А что, передумать не могу уже я? Ты, чёрт побери, директор рекламного отдела! Любое решение принимаешь за секунду, и оно будет для тебя единственно верным на всю жизнь. Ты моментально дал ответ, как только я тебе сказала про беременность, а значит ни о каком браке и совместной жизни речи быть не может.
– И что теперь? – Миша даже поднимается на ноги, но всё равно осторожно держит сына. – Если захочу, чтобы он был моим по закону, придётся обращаться к тебе через суд?
Таня застыла, словно из неё выбили весь воздух. Суд?.. Это он что… серьёзно?
– 5—
29 июля 202х года. Там же
Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.
– Что с ним?
– Он голоден, – спокойно ответила Татьяна.
– И… нужно что-то принести?
Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!
– Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, – улыбнулась она. – Дай его мне.
Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.
Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней – Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления – штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…
От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык – ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.
Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.
– Миша, – тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. – Миш, просто так получилось. Этот малыш – случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.
Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.
– Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.
– Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, – Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. – Таня…
– Всё хорошо, – Татьяна продолжает уже шёпотом – малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. – Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь – приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь – насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.
Возможно, Михаил и собирался что-то сказать или возразить, но в это время послышался стук входной двери. И если мужчина напрягся, то сама Васильева только вздохнула с облегчением.
– Ну и жарища! – произнесла весьма дородная женщина, заполняя собой практически весь дверной проём. – В последний раз такое было, когда в наш колхоз привозили новые сорта индюшек в… запамятовала каком году.
Возрастом ближе к семидесяти, Зинаида Петровна полностью сохранила и активный настрой, и ясный ум, и цепкий взгляд. Особенно последнее, потому что смотрела на сидящего с краю кровати Максимова она весьма и весьма оценивающе.
– Дорогой дедушка Мороз, – продолжила Татьянина помощница по хозяйству уже через несколько секунд, и смотрела при этом в потолок. – Если ты наконец принёс мне толкового мужика в качестве подарка, то сильно припоздал – мне уже шибко давно не семнадцать. И почему упакован в ту старую футболку, в которой я мою полы?
– Зинаида Петровна, не нужно столько патетики, – Татьяна с огромным трудом сдерживала улыбку, за месяц совместной жизни не только привыкнув к манере разговора женщины, но и полюбив её. – Это Михаил, отец Сашеньки. Он иногда будет заглядывать к нему в гости.
Взгляд старушки опять вернулся к мужчине, в котором смущение было серьёзно потеснено удивлением, а после еле слышно хмыкнула.
– Ну хвала небесам! Не от святого духа понесла, как я переживала. Лимонаду-то этому Михаилу плеснуть? Холодненького.
От холодного лимонада не отказалась бы, пожалуй, и сама Татьяна, но Миша покачал головой и поднялся на ноги.
– Я пойду уже, – произнёс он, смотря не столько на женщину, сколько на сына. – Действительно, свалился вам словно снег на голову. Не против, если прилечу на следующих выходных?
– Я уже сказала, приезжай, когда самому удобно. Просто предупреди.
Буквально на минуту Максимов скрылся в ванной, переодеваясь в свою одежду, а после направился к выходу. Таня со спящим сынишкой пошла его проводить.
Уже стоя в дверях, мужчина обернулся и наклонился поцеловать Сашу в висок. Девушке показалось, что в этот момент она перестала дышать: слишком близко Миша был, слишком родным казался. Но миг, и они вернули прежнюю дистанцию.
– Береги себя, – проговорил Михаил, обращаясь вроде бы и к Тане, но не смотря на неё. – Пока.
– Пока.
На улице было и вправду жарко, и девушка поспешила закрыть за гостем дверь. Да и какой был смысл смотреть ему вслед?
Она вернулась в спальню и уложила Сашу на кровать, сама устраиваясь рядом. Вообще-то детская кроватка у них тоже имелась, но пока не использовалась по назначению. Зинаида Петровна утверждала, что будет стоять скорее как манеж, а спать лучше ложиться с ребёнком под боком. Разумеется, соблюдая технику безопасности.
А вот, кстати, и сама женщина. Явилась, держа в руках два стакана с напитками и поглядывая на подопечную с такой хитринкой, что Таня сдалась первой.
– Можете спрашивать всё, что захотите.
Старушка же хмыкнула и уселась в то кресло, где четверть часа назад сидел Михаил.
– А чего спрашивать, если и так всё понятно, – она демонстративно пожимает плечами. – Хороший, кстати, мужик. Видный такой, симпатичный. Женатый, что ли?
– Нет, – Татьяна помотала головой. Только подобных глупостей ей не хватало!
– Тогда чего не берёшь себе? – подивилась Зинаида Петровна. – Сейчас, когда сына увидел, он же прям тёпленький! Такого можно сразу в загс тащить, не отказал бы.
– Сейчас – разумеется. А мне надо было сразу.
Старушка посмотрела на поджатые губы Тани и с тоской покачала головой.
– Гордая, значит? Не боишься потом своей гордостью умыться, каждую ночь окропляя подушку слезами? Его, такого уязвимого, сейчас любая краля может утащить.
– Не боюсь, – Таня со вздохом переводит взгляд на сына, и слабая улыбка трогает уголки губ. – И так знаю, что буду сожалеть об этом решении. И что рыдать буду ночами, тоже в курсе. Но если я не нужна сразу, то обойдусь как-нибудь без подачек из милости. Если хотите, можете осуждать.
Именно поэтому Татьяна и не рассказала никому из родни про беременность. Особо близких у неё и не было, а те, которые остались, подобной родственнице вряд ли образуются. По мнению многих, родить ребёнка без мужа – позор, и с этим ничего не поделать. Ничего, им и вдвоём с Сашенькой будет хорошо.
Но Зинаида Петровна не осуждает, а смотрит весьма весело.
– Да вот ещё! И вообще, так ему и надо, этому папашке, – хмыкает она. – А ты себе кого получше найдёшь, с таким-то подарком. Получше, покрасивее да побогаче.
Вот в этом Таня сомневалась, но спорить с женщиной – себе дороже. Тем более, сейчас самое главное в её жизни сокровище дремлет под боком, а второе счастье – работа – как раз ждёт внимания, чтобы закончить последний эскиз. Вот это было тем, на чём стоит сосредоточиться, а остальное подождёт.
– 6—
19 декабря 202х года
– Уверена, что потенциальные клиенты окажутся довольны, – закончила свою речь Анастасия Ларина и широко улыбнулась слушателям.
На финальном слайде, который демонстрировала прима агентства, стаяла картинка будущего интерьера частной медицинской клиники нового направления. Клиенты дизайнерской студии оказались весьма нерешительными, и несмотря на близость открытия так и не определились с концепцией, а значит и предстоящей рекламной компанией. Решено было предоставить несколько вариантов дизайна на выбор, и второй из них Антон Игнатьев только что просмотрел.
– Спасибо, – сказал мужчина, чуть натянуто отвечая на улыбку ведущего специалиста агентства. – Думаю, этот вариант намного ближе к тому, что мы и хотим получить.
– Мы тоже делали ставку на него, – кивнул Вадим Андреевич Кузнецов, оглядываясь по сторонам. – Верно, Миш?
Максимов не ответил. Он ждал совершенно не этого выступления, но Таня опаздывала и неизвестно, успеет ли вообще. Как раз она должна была представлять свой проект второй, но до сих пор так и не появилась.
Ещё один взгляд на клиента. Игнатьев показался ему не слишком-то надёжным и совершенно нерешительным. Про таких ещё говорят «ни рыба ни мясо», хотя как-то же он умудрился основать компанию и вести дела немало лет. Медтехника и оборудование – вещи достаточно тонкие, с нахрапа такое не взять. Как знать, вдруг это просто специальный ход со стороны мужчины? И за невыразительным, почти как и его внешность, характером, скрывается настоящий стержень. Но это всё будет видно в процессе работы, а чтобы к ней приступить, им просто необходимо определиться с концепцией. Интересно, почему же Таня так опаздывает? Вдруг с Сашенькой что-то произошло?
Выгнав из головы тревожные мысли, мужчина ещё раз осмотрел зал, задержав взгляд на экране проектора. Ларина показывала отличный результат, действительно выбившись за последний год в лидеры. Оно и немудрено, ведь прошлой приме сейчас не до полного погружения в проекты. Кузнецов задумал эти показательные выступления как раз с целью вернуть Васильеву в большой бизнес, но, кажется, шанс так и пройдёт мимо Татьяны. А Настя уже чувствует себя победительницей, что и логично – «зелёный» Жорик попросту не смог бы составить ей конкуренцию, особенно когда дело касается таких крупных площадей.
– Раз других вариантов нет, то может сразу и начнём согласовывать планы? – протянула Анастасия, подходя к ним вплотную. – Тем более, раз Михаил Евгеньевич уже здесь.
Мужчина внутренне подобрался – намёки Насти становились очевиднее от встречи к встрече. Ларина была, разумеется, красива и талантлива, но… беспринципна, что ли. И это было одним из факторов, заставлявших держать девушку на расстоянии. Но, разумеется, не главным, ведь основную причину он вчера держал на руках, показывая, как нажимать кнопочки на музыкальной книжке, пока его мамочка сидела в кабинете и подбивала последние данные в проект. Жаль, что все её старания так и прошли впустую…
– А как же третий вариант? – протянул Игнатьев.
– Видимо, его мы даже не увидим, – хмыкнула девушка, а Максимов и Кузнецов переглянулись.
Обычно в такие моменты Ларина начинала, как говорится, брать клиентов в оборот. И если перед ней стоял мужчина, то и весьма активно флиртовала. Не то, чтобы речь можно было расценить как откровенные намёки или обещания, но факт имел место быть. Однако не в этот раз: по всей видимости, сорокасемилетний Антон был не её полёта птица.
– Прошу прощения за опоздания. Уделите мне буквально пять минут?
Компания обернулась на голос вошедшей, и у Михаила буквально перехватило дыхание. Он не Танюшу даже увидел сперва, а просто общее пятно. Образ, излучавший мягкость и нежность, и только после этого удалось рассмотреть детали.
На Тане были мягкие сапожки и тонкое шерстяное платье, а длинные волосы водопадом стелились по спине, лишь слегка убранные с висков. Если сравнивать с нею же, но полтора года или даже год назад, то она явно набрала вес, вот только все эти изгибы и плавность шли ей исключительно на пользу. В футболках и домашних сарафанах это не бросалось в глаза, но сейчас у Максимова от этого зрелища практически перехватывало дыхание. А главной его изюминкой был светлый, в тон остальной одежде, слинг, откуда проглядывали маленькие пяточки в носочках и темноволосая с медным отливом макушка.
Зинаида Петровна вчера слегла с болью в пояснице, хотя сам Миша видел, что старушка усердно симулирует, позволяя отцу взять на себя заботы о Саше. Скорее всего, это же знала и Татьяна, но дёргать старушку не стала, и сегодня сына привезла с собой. Хотя наверняка понимала, что далеко не каждый готов видеть в своей компании младенцев.
– Георгий, вас не затруднит отключить свет с этой половины зала? – попросила молодая женщина, обращаясь к своему коллеге. И тот, по сути, ещё мальчишка, едва ли не вприпрыжку побежал исполнять это указание. Всё-таки подход к людям Таня находить умела, используя для кого кнут, для кого пряник, а кому хватало и ласкового взгляда.
Пока Жорик разбирался с рубильниками, сама Васильева поставила на стол небольшой приборчик и осторожно размотала слинг. Теперь мальчишка был уже у неё на руках, с интересом оглядываясь по сторонам, а девушка полезла в телефон, явно запуская какие-то приложения.
– Надеюсь, она не начнёт менять ему подгузник прямо тут, – негромко фыркнула Ларина, смотря на действия коллеги с презрением. – Только такого нам не хватало!
Миша скосил взгляд на Анастасию, но быстро выбросил девушку из головы. Понятно, почему она злится: Ларина всерьёз рассчитывала выступать последней, чтобы именно её презентация запомнилась клиенту. Но Таня со своим опозданием, скорее всего не случайным, её переиграла.
Верхний свет частично погас, образовывая полумрак над центральным столом, и в этот момент одновременно с музыкой покоившийся до поры до времени приборчик засветился мягким светом.
– Когда я только обдумывала концепцию будущего проекта, – начала Татьяна, используя очень мягкие интонации в голосе, – то представляла себе тех, кто придёт сюда. Кто эти люди? Что будет для них самым важным? И в голову сразу же пришло: нежность и надёжность.
– Хороша, чертовка! – шёпотом проговорил Вадим Андреевич, с восторгом смотря на свою протеже. – Ох, хороша…
И Михаил не мог с ним не согласиться. Татьяна всё продумала: и своё опоздание, и внешний вид, и то, как образ молодой матери будет сочетаться с её концепцией и видением клиники, куда будут приходить родители с детьми. Мягкий голос и приятная музыка служили великолепным фоном для совершенно короткого, минуты на три ролика, но тот был представлен не в виде слайдов, а голограммой на проекторе-вентиляторе, который Таня не поленилась сама запрограммировать и принести. Картинки появлялись в воздухе одна за другой, играя с воображением и заставляя любоваться ими. Аура дизайнера окутывала всех вокруг, и совершенно ожидаемым стало, что Антон Игнатьев смотрел на женщину, не скрывая восхищения.
– Это то, что мне и нужно, – негромко проговорил он, когда последняя голограмма растворилась в воздухе, а верхний свет был вновь включён. – И хочу, чтобы проект вела вот эта фея.
