Текст книги "Сказ о Лебедином женихе (СИ)"

Автор книги: Ирина Жалейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

 Пролог.

  Хотите – верьте, хотите – нет, но в далёкие стародавние времена приключилась в одном селении такая история.

  ***

  Война была позади. Село постепенно приходило в себя. Детский смех был слышен повсюду, на лицах женщин сияли улыбки. Все мужья вернулись домой живыми. Не это ли было счастье? Старцы восседали, гордо расправив плечи, потому что ни один человек из села не был взят в полон, ни одна семья не потеряла своих близких. Минуло их лихо злое, обошла боль стороной.

  Со времени победы минул год. Хорошее лето предвещало богатый урожай. Лес шумел молодой листвой, обещая ягод в этом году без счёта. Голова селения Ведагор вышел на крыльцо дома, наслаждаясь рассветным часом. Это был высокий, широкоплечий мужчина со шрамом на щеке, что достался ему в награду от врага, который пал от его меча. Борода была небольшая, но окладистая. Его льняные волосы были прямыми, словно сам колос, рассыпаясь вокруг головы до плеча, прихваченные на макушке в хвост. Зелёные глаза внимательно смотрели вокруг.

  Женщины коров уже отправляли в луга. Петухи прокричали утреннюю песню. Пёс вышел к ногам хозяина, заглядывая ему в глаза. Мол, пойдём сегодня поля оглядывать али в деревне останемся? Ведагор потрепал верного стража по голове.

  – Погоди, набегаешься ещё в полях. Дома сегодня дела ждут, – сказал Ведагор псу.

  К ним подошла статная женщина и подала мужу крынку [1] свежего молока. Ведагор выпил молока, вытер усы с бородой и посмотрел на жену. Её сине-зелёные глаза искрились счастьем. Волосы цвета спелой пшеницы были заплетены в две тугие косы.

  – Как наше дитятко себя чувствует сегодня, душа моя? – спросил Ведагор жену, руку ей на живот положив.

  – Слава Богам, подрастает малыш, – ответила женщина.

  Она провела рукой по его щеке, заглядывая в глаза.

  – Век бы на свою Ладушку смотрел, глаз не отводя, – сказал Ведагор, поцеловав жену. – И трёх детей наших в лихую гади́ну сберегла, и ещё меня дитятком осчастливит.

  – Век бы в твоих глазах отражалась, лю́бый, – она провела по его щеке рукой и пошла в дом.

  – Ну, полно. Пора и за труды приниматься, – сказал Ведагор, не то псу, не то себе, и пошёл к сараю.

  Спустя время на порог дома выбежала девчушка лет шестнадцати. Зелёные, как у отца глаза сияли на утреннем солнце. Статью удалась вся в мать. Лицом была красива. Толстая коса ниже пояса отливала золотом на солнце. Никого такая краса не могла оставить равнодушной.

  – Тятя [2], тятя, я с тобой пойду, – крикнула она отцу и побежала к сараю.

  Не один раз ей доставалось за нрав своевольный от матери. Упряма была, вся в отца. Старшая в роду. Ей рано пришлось повзрослеть. В лихие годы и топор в руках приходилось держать, и нож. Однажды братьев своих меньших на защиту встать пришлось. От лихих людей в тот день своими силами отбилась, к праотцам их отправив, пока взрослые к ним подоспели. Так в тот день её детство и закончилось. И часто с тех пор в её глазах мать боль видела. Нелегко у человека жизнь отнять. То только в былинах красиво выглядит. А в жизни след на душе неизгладимый оставляет. Та́ война у многих на долгие годы шрамы оставила. Кому на теле, кому на душе.

  – Куда со мной собралась, Светозара? – усмехнулся Ведагор, выходя из сарая. – А матери кто по дому помогать будет? Ей уже одной не справиться, да и не женское дело топорами махать. Мы сегодня сруб ставить будем, а ты лучше мне обед принеси да братишек с собой приводи.

  – Но когда на охоту пойдёшь, то меня с собой возьми, тятя, – Светозара прижалась к отцу.

  – Доченька лю́бая, слово даю, что возьму тебя с братьями на охоту. Вот уж непоседа ты моя своевольная, – он поцеловал дочку в макушку.

  – Я ей покажу охоту, – вышла на крыльцо Лада. – Ишь мне, что оба удумали, – сказала она, помахав полотенцем в их сторону. – Завтракать пошли, охотнички вы мои.

  Ведагор с Светозарой засмеялись в один голос, заходя в дом.

  День был солнечным, небо ясное. По небу носились стрижи, с криками пролетая над головой собравшихся. Значит, уже совсем скоро лето вступит в свои права. На стройку пришли мужчины двух родов. По осени будет свадьба. Это было радостное событие для всех. Жизнь продолжалась. Новые семьи, новое счастье. Один из родных племянников Ведагора суженную себе по сердцу отыскал, в сваты удачно съездил, отказа от девушки не услыхал. Сегодня был хороший день, чтобы заложить дом. Брёвна уже устоялись, время своё отлежали. И вскоре будет на этом месте новый дом, готовый принять к себе молодую семью.

  – Здравь будь, Ведагор, – заговорил старший из соседнего селения.

  – И тебе здравствовать со всей твоей семьёй, Горыня, – обнял друга Ведагор.

  – Принимай под своё начальство славных тружеников, смотри, сколько добрых молодцев с собой я привёл, – показал на своих родичей Горыня.

  – Славное поколение растёт, славные молодцы, да и мои не плохи. Да, ребятки, – посмотрел на своих Ведагор.

  – Да, Голова. Наши работники не посрамят себя.

  – Посмотрим, кто из нас мастеровитей будет, – звонко выкрикнул один из юношей. – Меня мой отец с пелёнок учил столярскому делу.

  – Так и мы не лыком шиты, – хором засмеялись ему в ответ.

  – Рад буду и у вас науке этой поучиться, – паренёк улыбнулся собравшимся, проведя рукой по своим золотым кудрям.

  – Ну, полно пустое молоть. Пора за дело приниматься. Оно нас ждать не будет, дом сам не построится, – приструнил всех Ведагор.

  – Познакомься с моим сыном, Ведагор. Подойди к нам, Злата́н, – сказал Горыня, махнув сыну рукой.

  Юноша направился к ним. Была в нём видна удаль молодецкая. На открытом лице сверкали лазоревого цвета глаза, украшенные чёрными как смоль ресницами и тёмно-коричневыми бровями. От чего его взгляд казался задорным, но пронзительным. Роста он был выше остальных, сила чувствовалась в его теле. Почти полная копия отца. Он шёл уверенной поступью. За таким молодцем ни одна дивчина не пропадёт. Видно не мало он ловил на себе девичьих взглядов да слышал вздохов за спиной.

  – Ну здравь будь, Златан, – протягивая юноше руку, усмехнулся Ведагор, словно себя молодым в этом юноше углядел.

  У самого нрав был, как у ершистого петуха. И за словом в карман никогда не лез, и в обиду себя никому не давал.

  – И тебе здравствовать, Ведагор, – поздоровался с ним юноша.

  – Пойдём посмотрим, чему тебя отец научил. Может и мои ребята у тебе чему поучатся, – похлопав по плечу юношу, сказал Ведагор и со всеми пошёл сруб ставить.

  Если человек был мастером своего дела, то у него любая работа спорилась. А ежели вместе такие мастера собирались, то и вовсе дело на месте не стояло. Застучали молотки, зажужжали пилы. Златан песню начал, другие за ним её лихо подхватили. Так за делами, шутками да песнями дело спорилось, что и время замечать не приходилось. Пока солнце в зенит не поднялось, да припекать не начало. К отцам из дому детишки обед принесли, да и на гостей дорогих прихватили. Светозара с братьями своими младшими пришла, обед отцу принесла. Расстелив в теньке дерева покрывало, стала еду раскладывать, да краем глаза на людей из соседней вёски поглядывать. Братья уже отца окружили, уговаривая их на стройке оставить. Тот отмахиваться не стал и согласие своё дал. Подрастали сыновья. Одному скоро уж двенадцать лет минет. Второму десять. Пострелёныши, всё им было любопытно, всё им было интересно. К столу своему Ведагор пригласил Горыню с сыном.

  – Отведайте, гости дорогие, чем богаты, – присаживаясь возле скатёрки на землю, сказал Ведагор.

  – А кто это у нас тут такой тихий да скромный обед принёс? – спросил Горыня.

  – Это дочка моя, Светозара, – гордо сказал Ведагор.

  – Сразу видно, что света от неё много идёт да столько, что и глаза не отвести, – сказал Златан, посмотрев на девушку.

  Светозара зарделась румянцем да глаза опустила.

  – Откушайте, люди добрые, снеди нашей, не побрезгайте, – произнесла Светозара.

  – С таких рук всякая еда слаще мёда будет, – присаживаясь рядом с отцом, произнёс Златан.

  – Познакомься, дочка, с Головой соседнего села Горыней и его сыном Златаном, – сказал ей отец.

  – Рада знакомству, – сказала Светозара, тишком глянув на Златана.

  Он в ответ ей улыбнулся ясной улыбкой и открыто посмотрел в глаза. Светозара улыбнулась ему в ответ да опять глаза опустила.

  – И мы рады познакомиться с детьми Ведагора, – сказал Горыня.

  Мужчины принялись за трапезу, а Светозара пошла к младшим братьям, что возле сруба крутились. Там уже вся малышня собралась, обсуждая что-то друг с другом. На Светозаре было яркое голубое платье, которое подчёркивало её девичий стан. Золотая коса вдоль спины раскачивалась от её плавных шагов. Она шла, словно лебедь по воде плыла.

  – Хороша у тебя невеста подрастает. Али кто к ней сваты уже засылал, Ведагор? – спросил Горыня у друга.

  – Пока сватов не привечали в доме. Я сам с войны вернулся недавно. Пока раны свои зализал да силы восстановил, – задумчиво произнёс Ведагор.

  – Да, потрепало нас всех на этой войне против супостатов. Потрепало. В моём роду не все домой вернулись. Не всем радоваться пришлось. Сын мой старший голову сложил далеко от дома своего. Только его прах матери домой и вернул, – вздохнул Горыня. – Но Боги миловали моего второго сына Златана. Да и младшие трое подрастают. А там глядишь, Златан себе скоро по сердцу девушку отыщет.

  – Ты не печалься, отец. Всему своё время будет. Нам всем ещё долго раны зализывать. Долго по ночам ушедшие из жизни нас тревожить будут. Не скоро мы это забудем. Не скоро, – сказал Златан. – Но жизнь продолжается. Вот и в наших родах свадьба по осени будет. Пойду-ка я с малышнёй пообщаюсь.

  Златан схватил в руки пирожок, улыбнулся отцу, поклонился Ведагору и отправился к ребятне.

  – О чём речь ведёте, витязи юные да девицы-красавицы? – услышала Светозара за своей спиной звонкий голос Златана.

  – Объясняем девчонкам, как в руках топор держать нужно, – засмеялись мальчишки.

  Девчонки тихо застыли в сторонке, гостя разглядывая. Мальчишки гордо посмотрели на Златана, мол, а нас учить ни чему уже и не нужно. Сами всё и так знаем.

  – Почто девушке топор в руках? Ей бы вышиванку [3] да мужа хорошего. Не так ли, Светозара? – Златан посмотрел на девушку.

  – Светозара сама кого хочешь поучит топор в руках держать. И ты на мою сестру тут сильно глаза не распахивай. В обиду её не дам, – гордо встал впереди сестры старший из братьев.

  – Я не собирался сестру твою обидеть чем. И помыслов таких не было. Как звать тебя, славный защитник сестры? Меня Златаном, – сказал он, протягивая руку пареньку.

  – Меня Любояром кличут, – пожимая протянутую руку, ответил мальчишка.

  – Крепка рука, хороший у тебя брат подрастает, славный защитник, Светозара, – перевёл взгляд на девушку Златан.

  – Я и сама себя от злых людей защитить смогу, – гордо посмотрела ему в глаза Светозара.

  – В том мне сомнения нет. И пирожки ты вкусные печь умеешь. Оторваться от них не могу, – сказал он, откусывая пирожок и глядя ей в глаза.

  – Это каждая девушка делать умет. Эка невидаль, – хмыкнула она ему в ответ.

  – Не скажи, не каждая девушка так вкусно приготовит, – улыбнулся Златан.

  – То маменька моя так вкусно печёт. Её впору благодарить. Не меня. А я учусь у неё пока.

  – Значит, есть у кого обучаться. Я думаю, что и ты мастерица на все руки. Вон какая лента мудрёная в косу твою вплетена. Да и ремешки у братьев да отца твоего узором радуют. Али то не ты сделала?

  – Это моя сестра красоту такую делает. Она и плетёт, и вяжет, и вышивает лучше всех в округе, – гордо сказал Любояр.

  – А мне сплетёшь ли поясок? – спросил Златан, всё ещё глядя на Светозару.

  – Много чести незнакомому человеку пояса плести, – хмыкнула Светозара, холодно посмотрев ему в глаза.

  – Так время ещё познакомиться будет, дом чай не один день ставить будем. Али я тебе чем-то не приглянулся? Али обидел чем? – спросил Златан.

  – На обиженных воду возят. Да и я себя в обиду не дам. Рука у меня крепка, любому обидчику зубы пересчитаю, – показала кулачок Светозара.

  – Надеюсь, что мне их пересчитывать не придётся. Я ведь сюда не на войну пришёл, а с помыслами светлыми и чистыми. Молодым дом ставим. А там, глядишь, и другой ставить начнём.

  – Хочешь – начинай другой, хочешь – не начинай, то́ дело твоё, – всё больше почему-то ярилась Светозара.

  – То́ дело не одного касается, а двоих. Почто незамужнему человеку дом, ежели в нём жены не будет? Бобылём и под отцовской крышей жить можно, – сказал Златан.

  – Мне что до того, где ты жить собрался. Мне и под отцовской крышей хорошо, – сказала Светозара, насупившись.

  – Не пойму я тебя, Светозара. Вроде и слова плохого я тебе не сказал, и не обидел чем. А ты меня словно во враги записала, – удивлённо застыл Златан.

  Светозара гордо посмотрела ему в лицо. Он увидел, как в её глазах слёзы стали наворачиваться, губа нижняя затряслась. Златан хотел прикоснуться к её голове, чтобы успокоить, но она от него, как от огня в сторону шарахнулась, развернулась спиной и припустила со всех ног домой, позабыв и про отца, и про обед, и про всё на свете.

  – Что это с ней, Любояр? – спросил Златан, непонимающе переведя взгляд на её брата.

  – В войну к нам в деревню с двух сторон лихие люди нагрянули. Матери наши в поле были. Пока старшие мужчины с ними бились, двое пробрались к нам во двор. Может за курицами, может ещё зачем. Один в хлев сразу пошёл, а мы там за сеном прятались. У сестры моей в руках нож был отцовский, да рядом вилы с топором лежали. Тать [4] нас усмотрел и бросился к сестре. Я ему наперерез побежал, да кулаком в лицо получил так, что сознание потерял. Младший брат за ногу его ухватил. Тот его отшвырнул к стене, да так, что потом три месяца выхаживали. Думали, что и не встанет. А после нас тать на сестру набросился. Так она его ножом порезала, а потом сверху вилами к земле пригвоздила. Когда я очнулся, то на сестре было всё платье порвано. А рядом с первым и второй тать лежал. Она ему на ноге сухожилье перерезала, а когда тот упал, то ему на голову топор и опустила. Не дала моя сестра над собой надругаться да нас убить. Но с тех пор ни о каком замужестве и слышать не хочет. Не ты в том виноват. В том война виновата да я, что не сам защитил сестру и брата. Мал ещё был, силёнок не хватило.

  – То не ты виноват был, Любояр. Не ты, – Златан прижал к себе мальчишку и вздохнул, глядя вслед убежавшей Светозаре. – То́ время такое было. Та́ беда никого стороной не обошла.

  ***

  Недели летели. Лето хорошее пришло. Благодатное. То дождиком грибным радовало, то солнечным днём. В полях рожь да пшеница подрастала. В лесах ягоды своей поры дожидались. Жизнь была мирная да спокойная. Ребятня на озеро бегала рыбачить. Хозяюшки по хозяйству суетились. Мужья в поле ходили да на стройке трудились. Старшие на завалинке предстоящую свадьбу обсуждали да строителей хороших. Уже первый этаж достраивали. Жить новой семье в доме добротном, доме надёжном. Всё селение на ту стройку уже переходило да с людьми из соседнего селения раззнакомилось. Девушки всё жалели, что парни недалече жили и на ночь часто верхом на лошадях домой возвращались. Но бывали дни, когда дотемна работали, тогда вечерами ужин устраивали в общинном доме, да там и ночевать оставались. Были среди соседских парней хорошие да пригожие. Работящие, что любо дорого было посмотреть. Все девушки сами обеды на стройку отцам носили. Про парней щебетали. Одна Светозара от стройки шарахалась, как от чумы. Обеды отцу отказывалась носить. Всё больше в доме да за хозяйством была. Матери помогала. Та её пару раз силком обед нести заставила, так она ни в какую. Хоть ты кол ей на голове чеши.

  – Доченька, негоже так от людей шарахаться да по углам прятаться. Никто тебя там ни в обиду не даст, ни злого чего не замыслит. Пора к жизни возрождаться. Если память твоя только плохое будет держать то, что хорошего в ней будет? – ласково как-то сказала Лада.

  – Я понимаю всё, матушка. Да только не мил мне там из парней никто. А их шутки я слушать не хочу. Не радуют они меня, – вздыхала Светозара.

  – Так тебя же никто не сватает, никто не принуждает к чему. Ты посмотри, как там молодёжь вся днями пропадает. С подружками своими постой. Шутки прибаутки никому навредить не смогут. Авось и ты улыбнёшься чему. Сходи, отцу обед занеси, – протягивая узелок, сказала Лада.

  – Хорошо, матушка. Схожу. Но ежели что не понравится мне, то ноги моей там не будет, – сказала Светозара, схватила узелок, положила к остальной снеди в корзину и вышла из дому.

  Мать только тихо в спину ей головой покачала да слезу с глаз вытерла. Не скоро её дочке забыть тот день. Не скоро её сердце сжиматься от боли перестанет. Не скоро она людям душу свою откроет. Но и ежели дома седеть-то, как узнаешь, кому сердце отзовётся, кому радоваться будет.

  Светозара шла по знакомой улочке одна. Вся ребятня вообще со стройки не вылезала. Подружки её около парней околачивались, шутками их подбадривая. Те им спуску не давали. Шум, гомон, смех был на стройке. Дело спорилось.

  Светозара впервые за три недели на стройку ступила, даже на секунду замер гомон, так ей удивились все. Подружки первыми опомнились, подбежали да обнимать начали. Отец улыбнулся, дочери радуясь. Лишь Златан застыл, думая как подойти к ней, чтобы не обидеть чем. Ни словом, ни движением.

  Ведагор с Горыней привычно уселись возле покрывала, на которое Светозара еду расставляла. Златан тихо присел рядом с отцом, поблагодарил за еду да молчу начал кушать. Отцы друг с другом переговаривались. Младшие братья подбегали к скатёрке, хватая пирожки, и опять убегали к друзьям. Дел у мальчишек было невпроворот. Мастерам помогали и своим, и соседним. Всё им знать хотелось. Всё изучить.

  – А почто в твоём селе нет кузнеца, Ведагор? То́ не дело, – заговорил первым Горыня.

  – Так он бобылём перед самой войной умер да сына после себя не оставил. Мой старший сын у него в подмастерьях был. Так ему тогда 8 лет было. А его двенадцатилетие мы только в середине зимы отпразднуем. Так что мастера старого мы схоронили, а нового не вырастили, – вздохнул Ведагор. – Вот и приходится к вам частенько наведываться. Ваш мастер всем мастерам мастер.

  – Так то́ дело поправимое, Ведагор. Нужно вам нового мастера найти. После войны многие домов лишились. Многие деревни дотла были сожжены. Ты о том не помышлял ли? – сказал Горыня.

  – От чего же не помышлял. Да только мало ли какой человек к нам придёт. Кто он, да и откуда будет? Почём нам знать, что добрый человек? После войны всяко люду ходит. Кто-то из татей может себя за хорошего человека выдать, а внутри злым и остаться.

  Светозару передёрнуло от слов отца. Златан несмело посмотрел на неё, перестав кушать. Ведагор за плечи дочь обнял да к себе крепко прижал. Светозара несмело посмотрела на Златана.

  – Вкусная еда сегодня, Светозара. Руки золотые у тебя и твоей матери, – сказал Златан и опять принялся за еду, не смея что-то ещё произнести.

  – То я пекла. Ты же сам сказал, надобно учиться. Вот и учусь, – Светозара несмело посмотрела на него в ответ, и её щёки покрылись румянцем.

  – Хорошая из тебя хозяюшка, Светозара, матери на радость да отцу на загляденье, – Златан улыбнулся и продолжил кушать.

  Светозара продолжала сидеть возле отца и смотреть на мужчин. Златан периодически поднимал на неё несмело глаза и улыбался ласковой улыбкой, словно сестре своей.

  – У моих дальних родичей на постое кузнец сейчас живёт. Да у них в селе и свой имеется, так он всё без дела ходит-мается. Что поможет в кузне иной раз. А так всё больше кому чем по хозяйству помогает. Тамошнему мастеру и без надобности ещё один помощник. У него и так двое сыновей в кузне трудятся. Может, к себе его возьмёшь? – спросил Горыня.

  – А что за человек? Откуда пришёл? Почему один живёт? – серьёзно спросил Ведагор.

  – Он родич моих родичей. С войны пришёл, да вот возвращаться ему уже некуда было. Всех родных его убили, деревню сожгли. Ни матери, ни отца, ни дома не оставили. В той стороне шайка татей по лесам ещё шастала. Так он малую дружину сколотил из воинов соседних деревень. И они безобразие то́ в лесах тамошних пресекли. А потом так у родичей в деревне и остался. Уже полгода без дела мается. По хозяйству помогает. Да что толку с человека, если любимое дело делать не может. Жалко парня. Хороший человек пропадает.

  – Юн?

  – Ему только двадцать пятое лето минуло. Но парень толковый. Ты подумай над этим, Ведагор. Неволить никто тебя не будет. В этой деревне ты – Голова. Тебе за всех и отвечать.

  – Я поразмыслю над твоими словами, Горыня. А теперь пора и за труд приниматься. Благодарю, дочка за обед. Порадовала ты меня с гостями. Порадовала, – Ведагор поцеловал дочку в макушку и пошёл с Горыней к стройке.

  – Ты прости меня, ежели что не так сказал тебе в прошлый раз, Светозара. Ничем тебя обидеть не хотел. Ни взглядом, ни словом, ни смехом, – тихо сказал Златан, поднимаясь с земли.

  – Это ты меня прости, ежели что не так. Не твоя в том вина, – улыбнулась Светозара ему в ответ. – Ты не хотел меня обидеть.

  – Ничем не хотел. Я ведь в глаза твои загляделся. Свет в них увидать хотел. Пытался разговорить, а всё вишь, как вышло. Не со зла то́, – Златан посмотрел в глаза Светозаре.

  – Я знаю, Златан. Но сердце моё на тебя молчит, не отзывается. Я боюсь, что ни на кого не отзовётся. Там страшная боль поселилась. Видно мне с ней и не справиться. Мне когда про сватов да свадьбу разговоры заводят, так я тех татей перед глазами видеть начинаю. Как они платье на мне рвали. Глаза их бешеные вспоминаю. Как вилы одному в грудь вонзила, как второму топор на голову опустила. Кровь их в каждой красной тряпке вижу, – сказала Светозара дрожащим голосом, теребя кончик косы.

  Златан подошёл к ней и обнял.

  – Не хочешь меня суженым назвать, позволь братом стать. Не обижу тебя ничем, слово плохого не скажу. Не только отец с братьями на защиту твою встанут, но и я своей грудью тебя защищать буду. Хочу, чтобы не пугалась меня никогда. Я понимаю, что нельзя сердце девичье неволить. Никого неволить нельзя. И я тебе неволить не хочу.

  – Но ежели тебя братом своим назову, то и свататься ко мне ты уже никогда не сможешь, – посмотрела на него Светозара.

  – Не смогу. Но зато я смогу видеть в твоих глазах радость. Разве то́ не счастье? А сердце твоё растает однажды. Вот увидишь. Не может не растаять. Я сам много смертей видел. И друзей своих, и врагов. И брата моего у меня на глазах убили, а я его защитить не смог. Не уберёг. Многих эта война не пощадила. Многих. Но я жить продолжаю, суженую свою ищу. И однажды для своей семьи дом поставлю. Жену свою туда введу. И ты должна начать жить. Понимаешь? Так ты готова назвать меня своим братом, Светозара? – Златан посмотрел внимательно в её глаза

  – Я готова назвать тебя своим братом, Златан, – улыбнулась она ему в ответ.

  – Так тому и быть, сестрёнка.

  Златан прижал её к себе и поцеловал в макушку. Светозара прижалась к нему и вздохнула. На поляне в один миг тихо стало да так, что крик стрижей с высоты неба громом казались.

  – Пора к трудам приступать, – отстранился Златан и пошёл к отцу.

  – Я тебе пояс сотку, самый красивый, братец, – громко крикнула ему Светозара вослед.

  – Я буду рад его носить, сестрёнка, – крикнул Златан через поляну, да так, что все вокруг те слова услыхали.

  Горыня похлопал сына по плечу, а Ведагор прижал к себе, что есть силы. Светозара улыбнулась им троим и пошла снедь со скатерти в корзину прибирать. Её сердце хоть и билось ещё глухо, но вера в людей опять просыпаться начала.

  ***

  Дни шли за днями. В лесу ягода первая поспела, грибы свои шапки показали. Птицы щебетали во весь голос. В орешнике орехов выросло, что ветки ломились, обещая хороший урожай. Женщины с детьми по грибы да ягоды ходить стали. Песни в рощах пели. Гомонили на весь лесок. С ними всегда пару мужчин шло, время ещё не спокойное было. Не всех татей лесных разогнали. То там, то сям слухи ходили о людях перекатных да злых. Чужаков дальше окраины сёл не пускали. Люди ещё не забыли боль войны. Но в этот день в лесу было хорошо. От девичьего смеха. От юношеского задора. Детишки перекликались друг с дружкой. Смех да песни над лесом слышны были.

  На стройке уже второй этаж строили. Баню закладывали. И там скучать никому не приходилось. И там шум да гам. Жених наравне со всеми работал. Для лю́бой своей старался. Два рода ему в том помогали. Скоро породнятся они через детей своих. Внуков на коленях нянчить будут. Всё чаще и чаще свадьба обсуждалась в перерывах. Уж и осень не за горами. Вот и время урожая придёт. А пока веселились юноши с девушками, словами перебрасываясь да с малышней перекрикиваясь. В хорошем настроении дом ставили на радость, да на счастье.

  Вдруг из-за околицы показался незнакомый человек. За спиной его меч висел, завязками завязан, показывая, что не со злом он ступил на эту землю. На поясе кинжал в ножны был вложен, да тесёмкой перевязан. Человек слегка прихрамывал на левую ногу, словно ранен был, да рана та не затянулась. На его лбу был шрам, который скрывался в волосах. С виду юноша-юношей был, а в глаза посмотреть, так старцем казался. Одет он был, как и все, в рубаху подпоясанную, штаны домотканые, сапоги на плечах нёс, а сам босым шёл. На плечах его котомка висела небольшая. Сам высокий, плечи широкие. Взгляд голубых глаз был открытый, от чего сразу становилось понятно, что не тать перед тобой. Волосы курчавые, русые в хвост завязал. Таким его и увидал народ на стройке.

  – Здравы буде, люди честные. Боги вам в помощь в деле вашем, – низко поклонился он всем присутствующим, руку правую к сердцу прижав.

  – И тебе здравствовать, мил человек, – заговорил Ведагор. – Кто будешь, откуда путь держишь, зачем к нам пожаловал?

  – Звать меня А́гний. Так отец меня нарёк. Один я остался. Без семьи и дома. Вот пришёл к вам на постой, если разрешите да дадите корни свои пустить. Никому лиха не принесу, никого не обижу чем. А ежели встать на защиту семей ваших придётся, то и раздумывать не стану. Мною много боёв выиграно, много врагов от моей руки пало. Не пришлось бы краснеть за меня отцу моему, ежели бы живым тот по земле ходил. Но оставила меня война и без семьи, и без рода.

  – И что ты делать умеешь, мил человек? – продолжил разговор Ведагор.

  – Я – кузнец, Голова́. Меня отец молот с малых лет держать научил. Я и коня подкую, и меч сделаю, и сковородку для хозяйства. Могу и мелкие украшения для девушек да жён ваших делать. Мой отец был знатный мастер. Многими его вещами люди и по сей день радуются. Да и я сам уже многим пользы принёс. Красоты в дом сделал. Утвари разной. Так не откажите в крове мне, Голова́?

  – Меня, Ведагором, звать, – подходя к незнакомцу представился он, протягивая руку. – Много мне о тебе Горыня сказывал, да Златан поддакивал. Ежели они и половину правды про тебя говорили, то такой человек нам нужен. Обделён ничем не будешь. Дом кузнеца пустует. Рад он будет обрести нового хозяина, коли для доброго дела жить к нам пришёл.

  – Мне не ведомо, что про меня дядька Горыня да родич Златан говорили, но я не посрамлю их слова. Сами увидите, каков я мастер. Сами посмотрите на труды мои. А там уже и решите, оставаться мне у вас, али выгоните взашей. Я на то не обижусь, пойму. Тяжело одному по земле своё имя нести да честь отстаивать. Лишь дальние родичи мне заступниками могут быть.

  – Может они тебе и дальние родичи, но нам их род скоро сородным [5] будет. Их словам я верю. Вот к свадьбе мы готовимся да дом молодым ставим.

  – То дело хорошее, то дело нужное. И я помогу вам. Кузнец в любом хозяйстве нужен.

  – Тогда добро пожаловать к нам в село. Рады мы тебе. Подходи знакомиться.

  Агний подошёл к дядьке обняться да с Златаном поздороваться. Потом его родичи со всеми знакомить пошли вместе в Ведагором. Вечером было решено домой им не возвращаться, а устроить вечерние посиделки за общинным столом. Ведь не абы что, а дело важное. Человека нового в свою семью принимать. Хоть и чужой по крови, но всё сородич дальний. Всё с ними родством един, да корнями своими, да Богами. Потому и зовётся Народ, что живёт по кону и традициям, их общими предками заведёнными.

  Ведагор отвёл Агния в его дом, показал хозяйство, баньку истопил да на стол снеди поставил, что жена его Лада собрала.

  – Мы тебе хозяйство наладим, курей дадим, животину потом, ежели захочешь, – сказал Ведагор. – Ежели нужда в чём понадобится, говори. Всем поможем. Ты поосмотрись, что от старого хозяина осталось. Ненужное мы заберём. Нужное дадим.

  – Курей да животину я после заведу. Дай сперва пообжиться. Я с кузницы начну. Там перво-наперво порядок наведу. А потом и до хозяйства руки дойдут. Молчать не стану, коли что-то понадобится. Но вот подмастерья бы мне, – кушая щи, сказал Агний. – Вкусно твоя жена готовит. Давно так не потчевался. Матушку свою вспомнил, – тихо вздохнул он.

  – То не жена, то моя дочка. Она всё за матушку прячется, а сама страсть, как готовить любит. Ты кушай-кушай, с дороги проголодался поди. Мне про тебя Горыня много не рассказывал. Но про судьбу твою поведал. Знаю, что многое пережить довелось. Много горя ты на своём веку повидал. Без дома остался. Ну, да ничего. Пообживёшься. А там смотри и жену по сердцу найдёшь. Свою семью создашь.

  – Боюсь, что сердце моё умолкло навсегда, – посмотрел Агний в глаза Ведагора.

  – Не уж-то и невесту свою потерял? – поднял бровь Ведагор.

  – Сватов не засылал. Но отец мне присмотрел девушку. Тихая она была да хорошая. Сердце моё от неё не пело. Этого я не познал. Но мила она мне была. Ежели бы меня выбрала, я и думать не стал.

  – И что с ней случилось?

  Агний посмотрел на Ведагора. В его глазах стояли слёзы. Руки стали трястись. Он голову обнял и тяжело вздохнул.

  – Не нужно ворошить старое. Прости, что боль тебе напомнил, – Ведагор положил руку ему на плечо.

  – Её те тати извели, – глухо заговорил Агний, пряча лицо в руках. – Они её в лес утащили. Её даже похоронить не смогли. Они тело её на корм воронам кинули. Когда их главарь мне эти слова в лицо выплюнул, то я снёс ему голову. А родных моих ещё во время войны всех вырезали. Деревню всю дотла сожгли. На пепелище я вернулся да на руины. Но те слова я до сих пор забыть не могу. Татя того, – сказал Агний, поднимая глаза на Голову́. – Я прошу тебя, Ведагор, о свадьбе не заикаться, о сватах не говорить. Я знаю, что у вас дочери подрастают красавицы. Что они счастья в дом к мужу принесут. Но то́ не мой дом будет. Не мой. Я всё ещё улыбку той девушки помню, что на войну меня провожала. А перед глазами тело растерзанное воронами всплывает. Говорят, ты на войне сам был. Видал многое. Не мне тебе о всех бедах рассказывать. Ты и сам многое порассказать сможешь. Ты и сам на такие тела девушек насмотрелся. Вот только лица у них все теперь для меня одинаковые.