Текст книги "Подозрение (СИ)"

Автор книги: Ирина Сафина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Соня говорила и поражалась своим словам. Что она несет? Она наговаривает на невиновного человека! Ведь она сама, своими глазами видела эту фишку под локтем мертвого Кононова еще до того, как Торопов ее забрал. Однако желание защитить Костю оказалось сильнее порядочности. Соня была готова обвинить весь мир, кого угодно, только бы выгородить Костю, только бы его спасти...

Томилин повернулся к Торопову.

– Это правда? – задал он Торопову свой любимый вопрос. – Вы действительно взяли фишку на месте преступления или, наоборот, намочили ее в крови? Зачем вы взяли фишку?

Торопов смутился. Он открывал рот, намереваясь что-то сказать, а затем закрывал, передумав.

Взлохмаченный, раскрасневшийся, с выпученными глазами, он напомнил Соне мультяшную рыбку. Стало жаль этого запутавшегося в своей злобе мальчишку.

– Я не понимал, что делаю, – пробормотал Торопов. – Я смотрел на труп Кононова и думал, что меня арестуют, посадят в тюрьму за то, чего я не совершал. Тогда мне казалось это таким реальным, таким страшным! И тут я увидел фишку, сразу узнал ее. Я подумал – возьму, проверю свою версию и преподнесу полиции преступника. Больше ни о чем не думал...

– Плохо, что не думали. Очень плохо! – покачал головой Томилин, а затем обратился к Константину: – Вам придется проехать с нами, молодой человек. Для допроса и выяснения обстоятельств.

– Нет! – закричала Соня и кинулась к Константину. – Нет!!!

Томилин брезгливо, едва касаясь пальцами Сониного пиджака, попытался отстранить ее. Когда это у него не получилось, бросил оперативникам:

– Уведите его.

Шестаков подошел к Соне, обнял ее за плечи, увлекая за собой.

– Что ты так расстроилась, Софи? Его ведь не арестовывают и даже не задерживают, а просто везут в отделение, чтобы официально запротоколировать допрос.

– Думаешь? – Соня смотрела на Шестакова сквозь пелену слез.

– Уверен, – ответил Сергей и крепче сжал объятия. А потом произнес утвердительно и печально: – Он тебе дорог...

Торопова и Константина уводили оперативники. Сотрудники фирмы вышли их провожать. Как Томилин ни старался разогнать собравшихся, это у него не получилось. В конце концов, он махнул рукой и разрешил:

– Черт с вами, прощайтесь... Будто на войну провожают!

Костика обнимали все. Мужчины жали руки, женщины целовали и плакали. Никто не верил в его причастность к убийству. К Торопову подошли только Соня с Тамарой.

Тамара повисла на шее племянника и зарыдала в голос. Соня гладила ее по плечу, успокаивала, но от каждого Сониного прикосновения Тамара начинала всхлипывать еще громче.

– Николай, – обратилась Соня к Торопову, – не могу сказать, что одобряю твои поступки, наоборот, считаю их ужасными, но хочу, чтобы ты знал – я верю, что ты убийца.

– Спасибо, – тихо произнес Торопов, а затем повторил еще раз, одними губами: – Спасибо...

Соня отвернулась. На душе скреблись кошки. Глупый мальчишка должен быть благодарен настоящему убийце за то, что тот его опередил. Как ни странно, но злодей убив одного человека, спас другого. Иначе Торопов, одержимый местью, мог совершить непоправимое и перечеркнуть свою жизнь.

Константин высвободился из объятий Натальи и подошел к Соне, притянул ее к себе. Соня всхлипнула.

– Девочка моя, ну что ты... Все будет хорошо, я обещаю.

– Все будет хорошо, – с надрывом повторила за ним Соня. – Все будет.

Наконец, терпение Томилина лопнуло. Он отдал приказ оперативникам, те подтолкнули Константина в спину и увели.

Глава 16

Отравитель

Соня неторопливо брела по коридору в свой кабинет с единственной целью – забрать сумку и уйти домой. Находиться в офисе не было сил.

– Софи, подожди!

Шестаков бежал по коридору вслед за ней.

– Я думала, ты уехал вместе со всеми, – удивилась Соня.

– Похоже, я один помню про наш план, – проговорил Шестаков отдуваясь.

– Какой план? – за прошедшими событиями и волнениями Соня напрочь забыла об обещании помочь с разоблачением отравителя.

– Как это какой? План с медальоном. Софи, от тебя многое зависит. Приводи мысли в порядок, и начнем действовать. Я спрячусь в кабинете, а ты объявляй сослуживцам о медальоне. Когда сделаешь это, демонстративно уходи из офиса под каким-нибудь предлогом.

Шестаков проговори это и скорым шагом направился в сторону приемной. Соня растеряно смотрела ему вслед. Утром, соглашаясь помочь Шестакову, она думала, что провернуть подобное дело – сущий пустяк, но то было утром. Пришло время приступить к действию, и Соня уже не ощущала былой решимости. Лгать сослуживцам, подозревая в каждом из них убийцу, – нелегко. Но, назвавшись груздем – полезай в кузов. Соня вздохнула, развернулась и поплелась в сторону торгового зала.

Возле стеллажей с ноутбуками Наталья и Нина утешали заплаканную Тамару.

Соня подошла и, не глядя им в глаза, сказала:

– У меня есть важная информация. Стойте тут и никуда не уходите, я позову остальных.

Галина Петровна и Николаев разговаривали в центре зала. Соня подошла и, ничего не объясняя, увлекла их за собой.

– Что случилось, Сонечка? – спрашивала Галина Петровна, пытаясь выдернуть руку.

– Действительно, Софья Андреевна, куда вы нас тащите? – возмущался Николаев.

Соня молчала, пока не подвела их к остальным.

– Слушаем меня внимательно, – сказала Соня, оглядывая всех поочередно. – У меня ультиматум.

– Что у тебя? – округлила глаза Нина.

– Ультиматум, – повторила Соня.

– Какой-то бедлам, – фыркнул Николаев. – То приглашают непонятно зачем, то ультиматумы какие-то...

– Тихо! – гаркнула Наталья на весь магазин. Поодаль продавцы и менеджеры навострили уши. Наталья зыркнула на них, а затем добавила: – Не мешайте, пусть Соня скажет!

– Да я что, пусть говорит, – стушевался Николаев.

– Все высказали свое возмущение? – поинтересовалась Соня, а затем продолжила: – Теперь слушаем меня. Вы знаете, что перед тем как ударить Кононова по голове, его еще пытались отравить?

– Да ты что?! – воскликнула Тамара.

– Не может быть! – ахнула Галина Петровна и прижала руки к груди.

Николаев нахмурился и промолчал. Лицо Нины не выразило никаких эмоций, а Наталья кивнула:

– Я это знала, – сказала она. – Вчера меня допрашивали и рассказали про отравителя. Всю ночь думала, кто мог пойти на такое? К тому же, что это получается? Среди нас не один убийца, а двое?

– Да ты что?! – снова воскликнула Тамара.

Все это время Соня изучала лица сослуживцев, задаваясь вопросом – кто из них? Ни по словам, ни по их поведению, даже предположительно вычислить отравителя Соня не смогла. Она решила продолжить:

– Вполне возможно, что убийц двое. Так вот, насчет отравителя. Я нашла медальон Ольги Тиль. Внутри оказался кокаин.

– Кокаин?! – в один голос воскликнули Наталья, Галина Петровна и Николаев.

Тамара и Нина промолчали. Соня не удивилась, что реакции Тамары, она знала о кокаине раньше, но Нина? Неужели от вездесущего секретаря не укрылась и эта тайна? "Впрочем, – подумала Соня, – Нина всегда была в курсе всех событий, удивляться нечему".

– Да, кокаин, – подтвердила Соня. – Именно его подсыпали в водку Кононову еще за столом. Поэтому Олегу Игоревичу стало плохо. Патологоанатом сказал, что эта попытка убийства – отравление – была удачной. Даже без удара по голове, шеф был обречен. Кокаин, перемешанный с водкой, плюс запущенная язва и открывшееся кровотечение – у Олега Игоревича не было шансов выжить.

Соня замолчала, давая сослуживцам время переварить услышанное. Она принялась вновь рассматривать их лица, их реакцию. Кроме Нины, все стояли, подобно соляным столбам, прикованные к месту осознанием того, что один тех, с кем они вместе сидели за столом, преднамеренно убивал Кононова, но при этом смеялся и разговаривал, как ни в чем не бывало. Одна Нина выразила свои эмоции движением. С перекошенным от ужаса лицом, она покачнулась, и на миг Соне показалось, что Нина вот-вот упадет. Соня кинулась к ней, обняла, поддерживая.

– Нинуль, как ты себя чувствуешь?

– Он бы умер от отравления, да? – вместо ответа спросила Нина.

– Да, Нинуль, он бы умер...

Первым очнулся Николаев и сразу перешел к делу.

– Что вы говорили про ультиматум?

Соня помедлила с ответом. Наблюдая за реакцией сослуживцев, она уже начала сильно сомневаться в том, что отравитель среди них. В конце концов, здесь, в торговом зале, собрался неполный состав участников застолья и, как бы не был уверен Шестаков в обратном, но отравителем мог оказаться и Тиль, и Торопов, и Ольга Петровна, и Волков. Константин не мог, эту мысль Соня отмела сразу же. Не мог! Да и мотива для убийства у него нет. Только не Константин.

– Ультиматум таков, – наконец, проговорила Соня. – Даю отравителю один час для того, чтобы он подумал и явился с повинной. Иначе, через час, я достану из сумки медальон и отдам его в полицию. Медальон я упаковала надлежащим образом, на нем сохранились отпечатки и потожировые следы. Кстати! Не стоит рассчитывать, что, если преступник стер отпечатки, то эксперты ничего не найдут! Современные методики позволяют по остаткам потожировых следов определить, кто именно прикасался к медальону.

– Неужели? – недоверчиво спросил Николаев.

– Точно! – отрезала Соня. – Даю один час, а затем беру из сумки медальон и иду в полицию.

Галина Петровна подошла к Соне, взяла ее руку и прижала к своей груди.

– Сонечка, а почему ты нам об этом говоришь? Ты думаешь, что отравитель среди нас?

– Да, Соня, почему? – поддержала маму Галю Тамара.

Соня опустила голову и тихо проговорила:

– Ничего я не думаю, просто предупредила... я не знаю, кто отравитель, но лучше бы он сдался сам...

– Мы свободны? – неожиданно зло спросила Нина.

Соня вздрогнула

– Конечно...

Нина развернулась и, гордо вскинув голову, ушла. Тамара и Галина Петровна поплелись вслед за ней. Возле входных дверей остались только Соня с Николаевым. Соня ждала, что Николаев тоже уйдет, но он дотронулся до ее плеча и тихо произнес:

– Софья Андреевна, мне хотелось бы с вами поговорить.

– Хорошо, – согласилась Соня, а ее сердце начало отплясывать бешеный танец, стало трудно дышать. Неужели Николаев желает сознаться? Что делать? Бежать за Шестаковым?

Николаев увлек Соню к столикам сторожей, предложил ей стул, а сам сел на краешек стола.

– Вы уж простите меня, что я так накинулся на вас, говорил неподобающим тоном. Погорячился. Софья Андреевна, вы в курсе событий. Я понял, что один из следователей – ваш знакомый?

– Один из оперативников, – поправила Соня. – Сергей Шестаков, мой однокурсник.

Николаев кивнул в подтверждение каких-то своих мыслей.

– Значит, вы в курсе всего, что здесь происходит?

– Более-менее, – призналась Соня.

– Расскажите мне, – попросил Николаев. – Я ведь толком ничего и не знаю. Эта новость про отравителя, как обухом по голове! Неужели среди нас двое убийц? Кто они? Все так странно себя ведут... что здесь происходит, Софья Андреевна?

– Хорошо, я расскажу, – согласилась Соня и начала рассказ.

Вначале она поведала Николаеву о Вячеславе Тиле, о спектакле, который разыграла Наталья с помощью "Мастеров игры". Соня призналась, что, по утверждению Шестакова, Вячеслав – наиболее вероятная кандидатура на роль убийцы гаечным ключом.

Николаев с эти не согласился:

– Он не мог убить. Я давно знаю Славу, он не смог бы вот так, глядя в глаза, нанести удар. Ни деньги, ни опасность не заставили бы его. Слава игрок, а не убийца.

– Я тоже так думаю, – согласилась Соня, – но факты – упрямая вещь, они говорят против Тиля.

Когда Соня рассказывала о Галине Петровне и Федоре, Николаев кивал, соглашаясь. Оказалось, он все знал. Еще с тех времен, когда они все вместе служили в Знаменке под Москвой.

Николаев решил прояснить кое-какие моменты.

– Понимаете, Софья Андреевна, Олег был таким человеком... совестливым, что ли. Он не бросал людей, которых любил, желал их опекать, тащил за собой. После того, как его дела здесь, на Дальнем Востоке, пошли в гору, Олег не оставлял меня в покое! Звонил, писал, даже угрожал мне нищей и безрадостной жизнью, если я не приму его предложение и не перееду сюда. Олег чувствовал себя спокойно, если все дорогие ему люди находились рядом, и он мог следить за их судьбой. Поэтому он переманил сюда меня, Тамару, Галину с Федором... он хотел опекать нас также, как и свою дочь.

– Можно задать неприятный вопрос? – спросила Соня.

– Конечно, – Николаев кивнул, а затем предугадал Сонин вопрос: – Хотите спросить, почему я так поступил с Олегом? Почему начал пропускать через свой магазин "серый" товар?

– Да.

Николаев помолчал, прежде, чем ответить. Он поднял голову и принялся изучать стену за Сониной спиной.

– Бес попутал. Иначе не могу объяснить. Однажды мне предложили продать пару ноутбуков. Я долго не соглашался, знал, что Олег будет против, но деньги... эти проклятые бумажки! Да, я хорошо зарабатывал, будучи директором магазина, но во мне еще жила память о тяжелых временах в Знаменке, когда наше государство плюнуло на военных. Я помнил и о том, как не мог купить подарки на день рождения детям, и о том, как мы с женой пересчитывали крупы и мелочь на хлеб, дабы экономично их расходовать и дотянуть до зарплаты, которую выплачивали раз в два месяца. Это в лучшем случае! Помнил о холоде в полуразрушенном деревянном бараке. Софья Андреевна, я не смог отказаться от денег! Принял сначала пару ноутбуков, потом еще и еще. Затем втянулся, и понеслось... Мне даже понравилось ощущать себя теневым бизнесменом. Риск будоражил кровь! Сейчас я сожалею об этом. Олег мне доверял, он был светлым человеком, а я...

– Вы знали, что Торопов племянник Тамары?

– Знал, – ответил Николаев. – Расскажите, что тут с ним произошло. Когда я пришел в офис, его уже уводили, я так толком и не смог ничего выяснить.

Соня рассказала. Для Николаева история с договором оказалась ошеломляющей новостью. Во время Сониного рассказа, он вскакивал, восклицал: "Не может быть!", или наклонялся к самому лицу Сони, будто боялся пропустить хоть слово из ее уст.

– Несчастье бросает тень вперед, – вдруг сказал Николаев.

– Что? – переспросила Соня и с удивлением воззрилась на него.

– Не помню, где я прочитал эту фразу, но она мне запомнилась. Несчастье бросает тень вперед. Вдумайтесь в в эту фразу, Софья Андреевна!

– Эта фраза Федора Соллогуба, был такой писатель. Странно, что вы ее произнесли. Недавно я тоже вспоминала ее, но по другому поводу, – задумчиво проговорила Соня.

– Большая сила в этих словах, – Николаев кивнул, подтверждая. – Многое из того, о чем мы с вами говорили, то, что здесь произошло – завязано на прошлом, на прошлых несчастьях и обидах. Взять, хотя бы, Николая Торопова. Бедный мальчик! Несчастье, произошедшее с его отцом, бросило тень настолько далеко вперед, что затронуло и его жизнь тоже.

Соня вспомнила Шуру, ее предположение о том, что разгадку тайны надо искать в прошлом.

– Одна моя знакомая сказала, что в основе всех преступлений лежит застарелая, выношенная обида. Даже те преступления, что совершаются в состоянии аффекта, основаны на старых обидах и несчастьях. Я думала над этим и согласилась со своей знакомой. Взять, хотя бы, маньяков. Да, их жертвы выбраны вроде бы и случайно, но в основе преступления все равно лежит застарелая обида. Например, на женщину, подобной комплекции и внешности, которая когда-то унизила маньяка, или еще что подобное... Разгадка убийства в прошлом.

Николаев отрицательно покачал головой.

– Не думаю, что данный тезис оправдывается на сто процентов. Все-таки существуют и спонтанные преступления.

– Например? Какие? – заинтересовалась Соня.

Ранее она никогда не общалась с Николаевым. Теперь же, беседуя с ним, Соня поняла – ей нравится этот человек. Николаев оказался интересным собеседником.

– Например? – Николаев немного подумал, а затем улыбнулся Соне: – Например, чтобы скрыть другое преступление! Получается, что второе преступление вызвано первым, следует за ним. Ко второму уже не будет относиться тезис – загляни в прошлое.

Соня кивнула и тоже улыбнулась Николаеву.

– Да, вы правы. Думаю, такие преступления – вторичные, сложнее всего раскрыть. Они тоже основаны на прошлом, только совсем недавнем, застарелая обида сюда не подойдет.

– Есть еще бытовые, как говорится "по пьяной лавочке".

Соня подумала и вновь в подтверждение кивнула.

– Получается, что так. Не все преступления из прошлого.

– Не все, но большинство. Все-таки, большинство...

Вдруг истошный женский крик пронесся по торговому залу. Соня вздрогнула и принялась оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где кричат. То же самое делал и Николаев.

Продавцы и менеджеры первыми определили, где находится источник крика. Они сорвались с места и побежали в коридор, ведущий к приемной. Николаев и Соня поспешили следом.

Когда Соня, обогнав Николаева, подбежала к приемной, там уже толкались – Наталья, Тамара, Галина Петровна, а также менеджеры и продавцы. Все напряженно столпились у дверей ее кабинета.

Соня локтями проложила себе дорогу и, влетев в кабинет, замерла.

Шестаков защелкивал наручники на запястьях Нины. Она упиралась, кричала, пыталась стукнуть Шестакова ногой.

– Нина?! – в изумлении воскликнула Соня и набросилась на Шестакова с упреком: – Что ты делаешь с Ниной?!

– Задерживаю по подозрению в попытке убийства Кононова Олега Игоревича.

Сергей повернулся, и Соня заметила царапины и кровь на его щеке – следы сопротивления Нины.

– Ниночка, скажи, что он ошибается, – проговорила Галина Петровна, робко входя в кабинет.

– Он ведь ошибается, Нина? – спросила Тамара и тоже перешагнула порог.

Нина перестала сопротивляться и встала, распрямив плечи.

– Да пошли вы все! – крикнула она. – Строите тут из себя святую невинность! У каждого по скелету в шкафу, а туда же...

– Нина, что ты говоришь? – воскликнула Тамара.

– А то! – рыкнула на нее Нина. – На себя посмотри, ангел-примиритель, наша Тамарочка! Сколько бед за твоей спиной в Знаменке и здесь? Даже здесь, встречаясь с Кононовым, ты гуляла от него. Да, да! Я сама слышала ваши ссоры!

– Ниночка, прекрати, ты говоришь глупости, – вступилась за Тамару мама Галя.

– Ничего не глупости, – фыркнула Нина. – Я слышала, как они ссорились! Кононов обвинял Тамару в изменах. Может, наша святая Томочка стукнула его по голове в порыве страсти?

Тамара расплакалась. Галина Петровна обняла ее и бросила испепеляющий взгляд на Нину.

– Ты сама не знаешь, что говоришь, – всхлипывала Тамара. – Олег ревновал меня, но для этого не было причины! Вокруг меня были мужчины, я со многими дружила, но не изменяла Олегу!

Нина фыркнула и отвернулась.

– Хватит! – не выдержала Соня. – Люди, послушайте, что вы говорите! Посмотрите, в кого вы превращаетесь... Нина! Я от тебя такого не ожидала. Все как будто сошли с ума! Еще два дня назад, я считала вас всех порядочными людьми, но теперь о многих изменила мнение. Разве так можно?!

Шестаков взял Нину под локоть и подтолкнул к выходу.

– Пойдемте, я вызвал машину.

Соня преградила им дорогу и уперлась рукой в грудь Шестакова.

– Никуда вы не уйдете, – заявила она. – Во всяком случае, пока ты не расскажешь, что здесь произошло. А ты, – добавила Соня, обращаясь уже к Нине, – пока не объяснишь, почему решила отравить Кононова.

Нина отвернулась от Сони и принялась разглядывать жалюзи на окнах. Шестаков посмотрел на лица работников фирмы – заинтересованные, полные решимости узнать правду, и понял – его не пропустят просто так.

– Хорошо, – нехотя согласился он. – Объясняю для всех и один раз, ответов на дополнительные вопросы не будет. Я следил за сумкой Софьи Андреевны Громовой, в которую она, по нашей просьбе, положила медальон, и ждал прихода отравителя.

Сослуживцы, как по команде, повернули головы и воззрились на Соню.

– Да, я рассказала о медальоне по просьбе милиции, – подтвердила Соня.

В одно мгновение Нина скользким ужом вывернулась из рук Шестакова и кинулась к Соне, вцепилась в ее волосы, утробно рыча и брызгая слюной.

Она пыталась расцарапать Соне лицо, выкрикивала проклятия. Соня сопротивлялась, но силы оказались не равны. Нина повалила Соню на пол, пнула ногой.

Шестаков, Тамара с Натальей и двое парней – продавцов, кинулись разнимать женщин. Нина лягала их ногами, умудрилась непостижимым образом, расцарапать лица сразу двоим – одному из продавцов и Наталье.

Наконец, мужчинам удалось оттащить Нину, и Наталья убежала смывать кровь, а Соня осталась сидеть на полу, обхватив голову руками. По пальцам стекла кровь – Нина расцарапала недавнюю рану, полученную прошедшей ночью.

– Пропустите! – выкрикнул запыхавшийся Шестаков. Одной рукой он держал Нину за цепь между браслетами наручников. С боков Нину крепко держали под руки двое продавцов. – Разве не видите, что эта женщина опасна?! Софи, как ты себя чувствуешь? Поедем с нами, в отделении врач тебя осмотрит.

Соня аккуратно, боясь приступа боли, покачала головой.

– Теперь я точно никуда не поеду, пока не узнаю всех подробностей.

– Расскажите, что сделала Нина? – робко попросила от дверей девчушка-менеджер.

– Надеюсь, она сама нам расскажет, что произошло и почему, – буркнул Шестаков. – Я застал Нину Еремину в тот момент, когда она пыталась тайком изъять из сумки Софии Громовой медальон с кокаином, скрыть следы преступления.

Нина обвела присутствующих надменным, презрительным взглядом. Она уже оклемалась и дышала ровно, спокойно. Только слипшиеся и растрепанные волосы, да надорванный рукав платья говорили о недавней драке.

– Хотите знать? Ну что ж, я вам расскажу. Вам, белым воротничкам, и не снилось, что такое быть секретарем! Секретарь – это второй начальник, серый кардинал. Я знала все, что происходит в фирме, все тайны. Знала обо всех сделках. Именно ко мне вы приходили за советом и информацией. О, когда я была вам нужна, вы были обходительны и добры! Очень добры! Но как только приходило время зарплаты, деления премии и прочих регалий, что вы говорили? Она же секретарь, хватит ей и грошей, пусть радуется! Разве не так? Секретарь, профессия, не требующая образования. Кто на что учился, так говорили вы и считали меня вторым сортом. Я не второй сорт! Я смеялась над вами, над вашими тайнами, над вашими потугами хорошо выглядеть! Я наслаждалась своей властью над вами! Как думаете, откуда директор узнавал о ваших проступках? А когда ваша премия вдруг становилась меньше ожидаемой, с чьей подачи это происходило? Это я мстила вам!

– Боже мой, Нина, – ахнула Галина Петровна, прижимая руки к груди. – Боже мой...

– Удивляетесь, мама Галя? Удивляйтесь! Ни черта вы все, здесь собравшиеся, не понимаете в людях!

– За что ты отравила Кононова? – грубым, резким тоном спросила Соня.

– Ах, Сонечка, лапочка, за что? Да за твою долбанную заявку!

– За что? – не поняла Соня. – Какую заявку?

– Тендер этот дурацкий, на поставку компьютеров для школ. Да, Соня, я не отправила заявку, я потеряла ее!

Нина отчеканила последнюю фразу и встала навытяжку, как солдат, готовая встретить любой удар. Однако никто не собирался нападать на нее. Соня посмотрела на Тамару, маму Галю, торчащего в дверях Николаева, сколько немого сожаления отразилось в их взглядах. Они жалели эту несчастную злобную дурочку, одним махом перечеркнувшую свою жизнь и покушалась на жизнь другого человека из-за будничного дела. На кону не стояли ни жизнь, ни смерть, ни тайны прошлого. Нина совершила должностное нарушение – потеряла документ, пропустила срок отправки заявки на конкурс и решила прикрыть его уголовным преступлением – убийством. Немыслимо, абсурдно, нелогично, но это было так.

– Ты побоялась, что Кононов тебя уволит? – спросила ее Соня. – Нина, это не стоило жизни человека! Даже, если бы тебя уволили, ты смогла бы устроиться в другом месте. Ты – хороший секретарь. Разве заявка стоит жизни человека?

Тамара отодвинула от стены стул и присела на него, на самый краешек. Сложила руки на коленях, поправив подол платья, и только затем посмотрела в лицо Нине.

– Ты хотела убить человека из-за клочка бумаги... не могу поверить... Где ты взяла Ольгин медальон?

– Нашла! – со злостью крикнула Нина.

– Ты нашла его в туалете, когда приходила искать меня и Ольгу Тиль? – спросила Соня.

Нина промолчала. Вместо нее ответил Шестаков.

– Думаю, да. Тогда у Ереминой и созрел замысел на убийство.

Внезапный Нина обмякла. Нервы сдали. Нина грузно осела на пол.

– Я не хотела убивать, – тихо проговорила она. – Не хотела... Я думала, что он заболеет, ляжет в больницу, а потом забудет, что обещал меня уволить... я бы за это время что-нибудь придумала... что-нибудь придумала...

Расталкивая продавцов, в кабинет вошли двое рослых мужчин в форме.

– Сергей Юрьевич, мы приехали, – сказал один из полицейских и кивнул на Нину, лежащую без движения лицом вниз на полу. – Забираем?

Шестаков кивнул, парни подхватили Нину под руки. Соня вышла из кабинета и посмотрела им вслед. Двое рослых парней тащили под руки безвольное тучное тело Нины.

– Поедешь со мной в отделение? – спросил Шестаков. Он подошел так тихо, что Соня вздрогнула от неожиданности, услышав его голос.

– Константин там? – спросила Соня, не поворачивая головы.

– Скорее всего. Если б его отпустили, он был бы уже здесь.

– Тогда поеду, – сказала Соня и решительным шагом направилась к выходу.

Глава 17

Несчастье бросает тень вперед

Спустя полчаса они сидели в кабинете Шестакова втроем – Сергей, Константин и Соня. Сергей разлил по кружкам кофе, плеснул в каждую по ложке коньяка. Молчали.

Соня осмотрелась. Шестаков оказался прав, утверждая, что прогресс упрямо обходит отделения полиции стороной. Все осталось в таком же виде, как было в девяностых, когда Соня проходила практику в этом отделении: металлический сейф советского образца, колченогий стол, опасные для жизни сидящих стулья. Особенно поразила Соню печатная машинка с заправленными в нее листами, стоящая на столике у окна. Определенно, ей пользовались до сих пор! На столе Шестакова стоял ноутбук, но, как догадалась Соня, вряд ли он принадлежал местному хозяйству. Скорее всего, Шестаков принес его из дома сам.

Константин, которому уже рассказали последние новости, все никак не мог прийти в себя. Он крутил в пальцах сотовый телефон и бессмысленным взглядом смотрел на закрытые решетками окна.

– Не могу поверить! – воскликнул Константин. – Все уже понял, но поверить не могу. Нина – убийца! Пусть и несостоявшаяся, но все же...

– И такое бывает, – заявил Шестаков и критическим взглядом окинул бутылку с коньяком. – Может, того, по капельке?

Предложение приняли единогласно, проголосовав кивками. Сергей достал из сейфа небольшие стеклянные стопки и разлил по ним коньяк.

– Действительно, черт знает что происходит, – сказала Соня, принимая из рук Сергея наполненную стопку. – Сегодня я много думала о том, как мало мы знаем о людях рядом с нами. Пока не наступает момент истины, или как у нас – момент убийства. Сколько вскрылось грязи, злобы! Но и хорошее о людях я тоже узнала. Например, Тамара. Она смогла справиться со своей ненавистью к брату, начала высылать ему деньги, взяла племянника под свое крыло. Не все могут признавать свои ошибки.

– Знаешь, я не согласен, – сказал Сергей. – Не понимаю ненависти Тамары. Брат вступился за нее, считая, что Кононов ей не пара. Произошел несчастный случай и пострадал брат Тамары, не Кононов! За что ненавидеть брата, пострадавшего?

Соня задумалась, отпила глоток коньяка, а затем сказала:

– Для меня произошедшее в Знаменке тоже не стало бы поводом для ненависти, но Тамара другая. Она восприняла происходящее именно так, с обидой для себя. Не нам судить ее чувства, мы многого не знаем. Главное, что Тамара смогла справиться с ненавистью, осознать ее нелепость и попыталась, хоть как-то, искупить свою вину перед братом. Это важно.

Константин опорожнил стопку одним махом и поставил ее на край стола.

– Это твое единственное хорошее, почерпнутое о людях за прошедшие дни? – спросил он.

Соня с удивлением посмотрела на Константина. Таким она его еще не видела – чересчур серьезным, чересчур безапелляционным и злым.

– Что с тобой? – спросила его Соня. – Ты такой... странный.

– Устал разочаровываться в людях. Сегодняшний день превысил установленные лимиты, – проговорил Константин и протянул Шестакову пустую стопку: – Серега, налей еще.

Сергей наполнил коньяком опустевшие стаканчики. Свою стопку Соня прикрыла рукой.

– Мне не нужно, – сказала она. – Костя, ты ошибаешься, Тамара не единственное хорошее, как ты выразился. Есть еще.

– Например?

– Например, Николаев. Раньше я с ним не общалась, а сегодня поняла, что он очень интересный человек.

– Вор, – буркнул в дополнение Костя.

– Он осознал свой поступок и сожалеет! – заступилась за Николаева Соня. – Еще Галина Петровна. Меня поразила ее преданность Кононову и то, что, несмотря на пережитые потрясения, она не изменилась. Осталась такой же доброй и отзывчивой.

– Ерунда, – пробурчал Константин и показал пальцем на пустую стопку. – Серег, наполняй! Солнышко мое, я понимаю, что ты цепляешься за любую возможность оправдать хоть кого-нибудь, найти хоть что-нибудь хорошее в людях, с которыми проработала столько лет, но твои доводы не выдерживают критики. Николаев – вор, самоотверженность Галины Петровны объясняется только тем, что ей было удобно находиться рядом с Кононовым. Шеф, хоть и тайно, но помогал растить сына.

Соне этот разговор не нравился, как и тот Константин, что сейчас сидел перед ней. В нем не осталось ничего от прежнего задиристого, немного взбалмошного, веселого Костика, с которым было легко. Соня смотрела на оболочку, тело Костика, но видела угрюмого, разочарованного человека. Может быть, это всего лишь минутная слабость? Или Костя в душе на самом деле такой – слишком уставший, не верящий в людей?

В поисках поддержки Соня посмотрела на Шестакова, но тот лишь пожал плечами. Для оперативника, который ежедневно сталкивается с людской злобой и предательством, их разговор был подобен разговору детей в песочнице. Наивный, пустой. Сергей многое мог бы рассказать о людях, но, по-видимому, решил не вмешиваться, не подливать масла в огонь. Соня почувствовала, что благодарна ему. Хотя бы за это.

"Нет, Костя не такой, он остался прежним, – подумала Соня и взлохматила волосы. – Просто сегодня такой день. Косте нужно поверить в людей заново. Смочь поверить. И все будет хорошо. Все будет".

Судорожно роясь в памяти, Соня пыталась выудить оттуда хоть один пример, который Костя не смог бы оспорить. Хоть один! Но перед мысленным взором всплывали иные картины – труп Кононова в луже крови, разводной ключ, и тут же – воспоминание о дне, когда она была счастлива с Костиком, поездка на дачу Хомяка...

"Все не то, не то... Стоп! Шура! Конечно же, Шура!"

– Есть такой пример! Есть люди, хорошие, чистые, настоящие люди! – сказала Соня и даже хлопнула в ладоши. Мужчины переглянулись, их взгляд отразил лишь непонимание. – Шура!