Текст книги "Равиен, дорога обратно (СИ)"
Автор книги: Ирина Смирнова
Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)
Глава 23
Ромэй:
Проснулся я от вкусного запаха жареной рыбы. Эти двое уже умудрились и наловить, и приготовить… и поругаться между собой. Ну, по крайней мере, со стороны это выглядело именно так – Тай, обычно выдающий какие-то ехидные реплики, просто сидел и молчал, причем человеком. Таня тоже молчала, не командовала, не шутила…
– Ну и какая рыба между вами пробежала?
– Не знаю, – Таня серьезно пожала плечами. – Но подозреваю, что это была ворона. Вот не зря он мне с самого начала не понравился.
– Да уж, это было очень заметно, – фыркнул я, а Тай у меня за спиной тоже ехидно что-то буркнул. Но тихо. Удивительно, обычно он всегда громко нес в мир все, что думает.
– Если вы не заметили, то это он вокруг меня кружил, – Таня обиженно пожала плечами. – А мне… от него нужны только крылья. Я все выбирала момент попросить его кровь… но побоялась, что он подумает что-то не то и решит, что я таким образом отвечаю на ухаживания. Да и… не надо, чтобы он точно знал, что я альфа. А вы, оба, если бы спросили прямо, прямой ответ бы и получили.
Таня отложила рыбу, которую чистила, и ушла в другой конец пещеры, села у воды.
Я уже направился в ее сторону, чтобы обнять и успокоить, как Тай выдал:
– Поэтому ты упорно попрекаешь меня белками? Вместо того чтобы спросить напрямую?
– Потому что ты ведешь себя очень похоже… – Таня говорила тихо-тихо, но в пещере не было посторонних звуков, как на поверхности, и было все отлично слышно. – На них… Они тоже хотели… всех подряд и меня в том числе. Сам сказал, что щенков делать не хотел, так… развлечься, – и она горько усмехнулась.
– Ты себя тоже очень похоже ведешь, – Тай говорил спокойно, даже как-то отстраненно. – Но это уже не мои проблемы. Ладно, пожалей несправедливо обиженную, огреби за то, что ты не думал так, как надо, и пойдем дальше, – последнее Тай выдал мне, чуть презрительным голосом, потом обернулся в лонгвеста и прорычал, уже в голове: – Я пока пробегусь вперед, не буду тебе мешать унижаться.
Татьяна:
Следующие пять дней мы почти не разговаривали. Пещерные пейзажи успели поднадоесть, хотя иногда попадались изумительно красивые места. В одном из гротов, например, Ромка чуть не остался жить, что-то лопоча о кристаллах-накопителях и самом богатом маге на свете. Я и не знала, что глаза у него могут стать больше лица, а впечатление было именно такое. Смешной…
Пещерка была небольшой и представляла из себя внутренности друзы, сверкая и переливаясь в свете магического шара нежно-сиреневым. Аметисты сидели плотно, от пола до потолка, этакими гнездышками из тесно прижатых друг к другу кристаллов. Нереально красиво, но отковырять хоть один на память не удалось, хотя магенок чем только стену не долбил. И каменюками, и заклинаниями. Его сдавленные ругательства эхом гуляли по соседнему залу, где я сидела. Лис, как всегда, убежал вперед.
Мы дали ребенку почти час на это развлечение. Не знаю, почему это сделал лонгвест, а мне было жалко своего Ромку, он все это время метался между нами и никак не мог понять, почему мы не разговариваем.
И с каждым днем становился все растеряннее и грустнее. Я утешала, как могла, но объяснить… не получалось пока.
Мы с лисом не разговаривали. То есть совсем. Если нужно было как-то взаимодействовать, старались обращаться через Ромку или вообще говорили что-то в пустоту. Я не могу сказать, что меня это не угнетало, но виноватой я себя не чувствовала.
Я объяснила все, что смогла, и как смогла. Я четко дала понять, что ворон мне неинтересен и я с ним не спала и его не лапала, как некоторые белок или девку в городе. Я не пыталась соблазнить Тайя и переспать с ним ради одноразового удовольствия. Я была с Ромкой… потому что не могла иначе, и я уже начинала догадываться, что так будет всегда – мне придется или выбирать, или искать того, кто станет третьим.
Если Тайю, чтобы быть со мной, надо, чтобы я надела паранджу и прекратила общаться и спать с Ромкой… что же. Он сам так решил. Я не могу отказаться от своего мага, это все равно, что отпилить половину себя и отправить куда подальше. Ну, нет так нет.
Мне было от этого… больно. Но такое происходило со мной не в первый раз, и я утешала себя, что время лечит все.
Я, кажется, влюбилась против своей воли в этого упрямого мужлана, который ни фига не умел ухаживать, как тот же ворон, зато умел заботиться. Даже теперь, когда мы вроде как в ссоре. Не знаю, как это случилось, и мне ни капельки не стыдно за свою влюбленность. Я не чувствую и не делаю ничего плохого, а он… как хочет.
Тай:
Обвинение в том, что мы прямо не спросили про ворона, я глотать не собирался. Ща! Пусть Ромка жует все, что ему в рот дают. Я, значит, белкам отказал, но меня ими попрекать можно. А ей поощрения вертихвоста припоминать нельзя. Она, значит, сюда явилась, крутая как самец павлина – это нормально. Нет, чтобы вести себя так, как все самки! Взяла и надулась, что я себя веду так, как у лонгвестов принято. В ее мире вон самцы себя так же ведут. Еще хуже, чем я, и ничего… Сиди рядом, на белок не смотри, к Ромке не ревнуй – он привязка, к ворону не ревнуй – она его укусить хочет… Не поговорили мы с ней. Мы – с ней. А она с нами? Ведет себя, как щенок…
Нет, нравится магу – пусть унижается. Она его как самца все равно не воспринимает. Но мне такое отношение даром не надо. Это у них там связки, привязки… А я член узлом завязывать ради призрачной надежды не собираюсь!
Нет, махнуть хвостом на все я не мог. Просто делал свое дело, молча. На попытки Ромки нас помирить – рычал. Вообще старался держаться от них подальше. Вечером искал ужин и завтрак. Утром убегал в разведку. Пока шли – бежал впереди.
Попадись мне сейчас те белки… съел бы, наверное. От рыбы уже мутило.
Татьяна:
Меня подташнивало от одного рыбьего запаха. Настолько, что я даже не пыталась доказать свою самостоятельность и тоже отправиться на рыбалку. Где Тай озера находил… мне вдруг стало неинтересно. Не буду я с ним соревноваться, бессмысленно. И вообще, чем дольше мы шли по этому подземелью, тем сильнее на меня наваливалась какая-то апатия.
Нет, я шла, готовила вечерами и по утрам, улыбалась Ромке, сгребала песок в кучу, чтобы устроить постель. Вроде бы даже любовалась красивыми гротами или водопадами. Но как-то… отстраненно. Уже пятый «день».
Не знаю, в какой момент я поняла, что если съем еще хоть одну рыбину, у меня отрастет чешуя и я уплыву в первую попавшуюся лужу. К черту! Вон, в том проходе мелькают тени, а у кошки достаточно ловкости, чтобы сбить в прыжке или достать со стены летучую мышь.
Объявив магенку, что я пошла ловить мясо, обернулась кошкой и стремительно проскользнула в узкую щель, что вела в соседнюю пещеру. Такую узкую, что за мной при всем желании никто из них не пролезет, и это хорошо. Мне надо побыть одной и выплеснуть… то, что внутри. Может, и апатия схлынет.
Вот, в том углу опять метнулась тень, да еще крупнее обычных. Упитанная мышь! Хочу ее!
Мышь, наоборот, меня не хотела категорически. Поэтому улепетывала во все крылья по довольно узким проходам и норам, где ей тоже приходилось работать лапками, и тогда я ее почти настигала, но как только мы выбирались в очередную пещеру, она срывалась с карниза и перелетала к другой стене, а мне приходилось догонять ее по полу.
Не знаю, чем меня заклинила именно эта зараза, но азарт, впервые с момента, когда мы попали в подземелье, просто захлестывал с головой.
Мышь, похоже, знала пещеры хорошо, но и она в конце концов устала и ошиблась. Выскочив из очередной дыры, я обнаружила мышиный облом. В этой пещерке ход был у самого пола, а с пола летучие мыши высоко не подпрыгнут. Упитанная тушка, помогая себе крыльями, похожими на потрепанные готские зонтики, поспешно ковыляла к противоположной стене. Ура!
Для начала я, не торопясь, обошла пыхтящую тварь сбоку и легонько тюкнула ее по кумполу, так, что мышь клюнула приплюснутым морщинистым носом в пол.
– Убирайт свой лап, глюпий зверь! – мышь сморщила морду еще больше, попытавшись грозно оскалиться набором швейных иголок в пасти. – Прочь!
От обалдения я плюхнулась на хвост и машинально шлепнула подымающуюся мышь по голове еще раз, снова ткнув ее носом в песок.
– Ой, извините! Я не знала… что бывают говорящие летучие мыши! – мне действительно стало неудобно, и не столько за погоню, сколько за этот нечаянный тычок.
– Тюпой зверь! Совсем тюпой, – мышь недовольно зашипела-застрекотала, как большой злобный сверчок, а потом начала отряхивать песок с морды лапами и брюзжать:
– Это не есть повод за мной бежайт!
– Ну… вы просто… крупная. Или крупный, – начала оправдываться я. – Я хотела вас съесть, я же не знала, что вы разумно…е.
– Зато ти неразюмное! Попадайт ти мой бабушка… – мышь мечтательно закрыла глаза.
– На вас не написано, что вы разговариваете! – оскорбилась наконец я. – Зато упитанность… налицо! – а сама с нарочитым интересом окинула взглядом кругленькое брюшко.
– Ти! – мышь была возмущена до предела. Она пыхтела и надувалась, как воздушный шарик, шерсть, видимо от злости, встала дыбом. – Мерзкий тощий… Что бы ти понимайт в упитанность?! Вот мой бабушка…
– Очень даже «понимайт»! – передразнила я и демонстративно облизнулась. Хватит уже, я извинилась и не собираюсь терпеть обзывалки от какой-то мыши с крыльями. – Будешь ругаться, снова суну носом в песок, поняло? Ты кто вообще?
– Я она, а не оно! Я есть потомок драйкон!
– Карликовых? – уточнила я.
Мышь подпрыгнула от возмущения и, волоча круглое пушистое пузико и концы крыльев по песку, заковыляла куда-то в угол. – Я не говорийт с глюпий зверь! – выдала она на прощанье.
– А ты свой размер в зеркало видела? – я мысленно пожала плечами и в два шага нагнала обидчивую диковинку. – И потом… у драконов чешуя. А тебя чего так… перешерстило?
Мышь притормозила, но сопела все еще сердито.
– А я знайт? Ми быль подземный драйкон…
– Сочувствую, – я и правда пожалела несчастную зверушку. – А давно? Ты тоже была драконом, или только твоя бабушка?
– Я не бывайт… я сразу мишь, – на мордочке бывшей дракоши среди наростов и канавок было трудно разглядеть хоть какое-то выражение, но круглые блестящие глазки стали очень грустными.
– И мама – мишь… а бабушка бывайт драйкон, а потом раз и… мишь… Бабушка от этого есть болеть на голову, очен. Пока не умирайт.
– Сочувствую… – повторяюсь, знаю, но что еще сказать-то? Я, конечно, подозреваю, почему скрючило несчастных пещерных змеекрылов, но логику воздействия не улавливаю… Остальные оборотни вроде как остались со своими зверьми, просто альфы исчезли…
– А человеком ты умеешь быть? Как тебя зовут? Меня – Таня.
– Вайка. Мой имя. Человейк мама умейт, я тоже умейт, но не любийт… Неудобно, – пояснила мышь.
– Очень приятно. Хочешь… рыбу? Кусочек?
– Нет, я мяйсо любийт. Тут много змий. У них вкусный мяйсо.
– Правда?! – я даже подскочила на всех четырех лапах. – Пошли, поохотимся?
Ромэй:
Таня умчалась на охоту, сказав, что у нее уже от запаха рыбы тошнота к горлу подкатывает. Матервестер, да я сам не то что нюхать, видеть ее уже не мог. Тая тоже откровенно воротило, но ничего другого не было, хотя я уверен, что эти двое по очереди исследовали уже все вокруг в поисках хоть какой-нибудь замены.
Помирить их я больше даже не пытался. Вчера вечером попробовал обсудить с Тайем, что происходит, и получил очередную странную фразу: «Чем больше самку травили в детстве, тем круче она потом на самцах отыгрывается». Ничего не понял, кроме того что мириться лонгвест не настроен. Таня тоже старательно не смотрела в его сторону, отмалчивалась и как-то невесело улыбалась. Вообще была непривычно тихая и задумчивая, только один раз вскользь буркнула что-то о том, что она ни с кем не ссорилась.
Так что я искренне обрадовался, когда она рванула на охоту, в ней даже как будто былой азарт проснулся.
Спустя полтенченя явился Тай, презрительно-небрежно бросил на пол пещеры рыбу, огляделся, фыркнул и уселся молча поодаль.
– Слушай, вы так и будете друг от друга морды воротить? – не выдержал я напряженного молчания.
– Ты-то чего переживаешь? – хмыкнул Тай, глядя на меня как-то странно. Раньше, в лесу, мы все время ругались, и при этом я чувствовал, что он ко мне относится иначе. Сейчас… Если это ревность, то какая-то очень подозрительная. – Сделаем то, что надо, и разбежимся. Это ты возле нее, как привязанный, – фраза была обидная, а вот улыбка у Тайя – грустная. – А я вполне могу ее бросить, понятно?! – чуть громче сказанная фраза прогремела в пещере, повторенная эхом раза четыре.
– Ты это мне или себе сейчас доказываешь? – кажется, я начинаю понимать, что происходит.
– Все, ша!..
– Нет, не «ша»! Я не знаю, о чем вы там говорили тогда, пока я спал, но что вы оба ведете себя как идиоты – уверен.
– Ну да, я тупой лонгвест, ты – умный маг, ворон – вообще мечта всех самок…
– И? – так, главное не дать ему сейчас замкнуться… Просто чувствую, что одного наконец-то прорвало и я сейчас вот-вот узнаю причину ссоры.
– Что «и»? Я, значит, должен терпеть то, что она с тобой спит, с вороном кокетничает… Ей, значит, можно! А мне надо смотреть и молчать, потому что иначе я ей напоминаю самцов из ее детства. Тупых болванов, насилующих самок… Вот скажи, где логика?!
Тай подскочил ко мне, приподнял меня за рубашку и поставил на ноги, уставившись мне в глаза:
– К самке в городе я пошел после того, как вас в кровати увидел. Но виноват – я. Белка на мне висла, я ее отшил. Ворон вокруг нее кружил, она его тоже отшила. Но опять, она за ворона – ни при чем, а я… Я! На белку бросался… Нет, ты же там был, я на нее бросался?! Она меня белкой попрекает – нормально, а я виноват, что у нее про ворона прямо не спросил! Оно мне все это надо?! Делить свою самку с магом и выслушивать, что я – гулящий насильник?
– Слушай, ну мы вроде как все решили… уговор, помнишь? – я даже слегка растерялся от таких явных провалов в памяти.
– Причем тут уговор?! Мы не договаривались, что меня будут сравнивать с насильниками, ворону глазки строить, а меня за белок гонять!
Я сочувственно покивал, стараясь не спугнуть поток красноречия лонгвеста, хотя в основном все уже было понятно. С причиной ссоры все было понятно, а вот как их мирить… Матервестер! И надо ли мне их мирить? Хотя если уж выбирать, то Тай мне роднее, чем Багдасар. Правда, к тому времени, как Тане детей захочется, может, рядом окажется кто-то еще более подходящий… или не подходящий. И вообще, что я себя обманываю? Было бы Тане наплевать на этого лонгвеста, она бы так не бесилась. И он тоже… так что…
– Делать-то что будем? – спросил я растерянно, плюхаясь снова на пол.
– А я знаю? – Тай уселся рядом и вздохнул. – Укусит она его, станет вороной, и все… Он-то ей насильников не напоминает.
– Ну, она же вроде как говорила, что он ей не нравится, – попробовал я успокоить… друга? Наверное, да…
Тай только усмехнулся. Ну да, ее поведение в домике слегка противоречило сказанному. Заговорит, очарует и… Я же сам тоже нервничал.
Тай:
Поговорил с Ромкой. Потом почистили рыбу. Нервничать начал еще пока чистил. Не выдержал, побежал искать. Ромка остался готовить еду себе и Тане.
Убежала наша самка очень далеко. Я шел по следу, пока не уткнулся носом в маленький лаз. Лонгвест в него пролезть не смог. Перетек в человека, попробовал протиснуться – застрял. Еле вылез обратно. Р-р-р! Таня туда просочилась кошкой, точно. Вся пещера пахла ею и кем-то еще, незнакомым. Вроде летучая мышь, но странная. Пролез снова человеком, наполовину. Огляделся. Увидел второй выход из пещеры. Снова еле вылез и рванул в обход. На втором повороте столкнулся с Таней. Она была кошкой, шла вся такая гордая и довольная собой. Мы тут нервничаем, а она таскается…
– Ты где была? – рыкнул я на нее.
Кошка резко остановилась и подняла голову. Нормальная самка извинилась бы, но эта могла и нагрубить. Конечно, прощения просить Таня не стала. Но ответила вполне спокойно:
– Охотилась на змей, больше десятка поймала. Сегодня приготовим.
Я кивнул:
– Молодец. А то от рыбы тошнит. Пошли, помогу донести.
– Пошли, – кивнула головой Таня. Но смотрела она на меня как-то странно. – Мы ловили по одной и складывали в пещере. Я познакомилась со здешней обитательницей, ее зовут Вайка, и змей она ловит просто суперски.
– Летучая мышь, – уточнил я.
– Да. Но когда-то ее предки были пещерными драконами. А потом вдруг превратились в мышей. – Мы вновь вернулись к пещере с узким лазом. – Подожди минутку, я принесу змей.
Татьяна:
Глаза у лиса, когда он наскочил на меня с претензиями, были встревоженные… даже испуганные. Я сначала не поверила, замерла. В голове веселым гопаком скакали мысли: «То есть не все равно, да? То есть дуться мы передумали?»
И что? Отплатить той же монетой, надувшись неизвестно на что? А не хочется чего-то. Глупо и… не знаю. Не хочется.
Мы с Вайкой хорошо поохотились, она оказалась веселой мышкой, когда перестала бояться и ругаться. А как она азартно верещала и скалилась, когда неслась на змею! Ух! Страшный зверь, прямо настоящий дракон.
Я ей так и сказала, когда мы подсчитали добычу – у нее было на целых три змеи больше. Мышка раздулась от важности и удовольствия и пригласила меня в гости. Я пообещала – как-нибудь, когда выпадет подходящий случай. А пока мне пора к моим спутникам.
Знакомиться с ними мышка отказалась категорически, не знаю, чего она застеснялась, вроде страхом там не пахло. Ну на нет и суда нет, мы договорились завтра сходить в змеиное гнездо дальше по пути нашего следования снова посоревноваться, я немного проводила новую подружку и вернулась.
А тут лис. Рычит, понимаешь.
Змей тащить в кошачьей пасти было, понятно, неудобно, не носить же по одной. Кстати, твари оказались довольно упитанные, в руку примерно толщиной, но короткие, около метра всего, и слепые. На вид совсем червяки, белесые, противные. А вот на вкус – мы с Вайкой не удержались и закусили одной – очень даже мясо. На птицу похоже, а еще точнее – на птичью шею, длинную такую.
Я обернулась человеком и собрала добычу, сложив ее в снятую куртку. Кстати, за счет упитанности змеек вышло килограмм пять разнообразия. Потом опять перекинулась в кошку и вернулась к поджидающему лису, а куртку пришлось волочить зубами по узкому лазу.
Только выползла, хвостом вперед, и вытянула кусок куртки, как меня отпихнул лис и одним рывком выдернул поклажу из норы. Принюхался, носом ковырнул пучок змеиных тел, оценил, даже присвистнул.
– Съедобные?
– Еще как! – от предвкушения сытного, МЯСНОГО ужина у меня поднялось настроение. – Пошли?
Лис кивнул, обернулся и снял куртку. Я сначала не поняла, чего он, но тоже обернулась, и тут этот тип молча набросил свою одежку мне на плечи, а узел со змеями поднял с пола. Вот так… еще, блин, про женскую логику что-то кто-то мычит… а мужскую кто-нибудь разгадать пробовал?
Или у него тоже от будущего ужина градус доброты подрос, а вредности понизился? То есть, как когда-то очень давно говорила тетя, мужика надо любить на кухне, тогда он тебя полюбит во всех остальных местах? Хм…
До пещеры, где мы остановились на отдых, мы так и шли молча. Мне как-то неловко было заговаривать первой. О чем? О змеях и мышах? Не хочется. О нашей ссоре? А как? И Тай молчал. Вот так и шли, пока за поворотом не открылся очередной гротик с песчаным полом и Ромка не поднялся от магического костерка нам навстречу.
Ромэй:
Эти двое явились вместе, молчаливые и смущенные, причем оба старательно скрывали последнее, но, матервестер! Я же не слепой! Причем на Тане была куртка лонгвеста, а ее собственная – у него в руках, завязанная узелком.
– Вот, – в голосе Тайя звучал сомнительный восторг. Белые гигантские червяки воодушевления у меня не вызвали, но я постарался изобразить хоть намек на заинтересованность:
– ЭТО едят?
– Это даже вкусно! – с энтузиазмом заверила Таня. – Почти как курятина! Вот сейчас я почищу и пожарю, за уши от угощения не оттянешь! Рыба… – она кинула быстрый взгляд на Тайя, – это хорошо и питательно, но разнообразие не помешает!
– Да кто бы спорил, – фыркнул тот. – Ты молодец. Я, правда, про мышь и драконов не очень понял.
Я пребывал в приятном удивлении, радуясь тому, что эти двое снова помирились. Хотя мотает их, конечно, из стороны в сторону. Засыпал с друзьями, проснулся с обиженными и разругавшимися, теперь вот снова вроде все нормально. Надеюсь, надолго.
– Сейчас поужинаем, и расскажу, – откликнулась Таня, уже сидящая возле плоского камня и ловко потрошившая червяков. Быстро надрезая своим складным маленьким ножичком, она потом одним движением сдирала змеиную кожу и выдергивала комок внутренностей из тушки.
Червяки и правда оказались съедобными и действительно вкусными. Особенно после пятидневной рыбной диеты.
Сытый и довольный, я закутался в плащ и сонно моргал, пытаясь бдить за обстановкой. Да, ужин прошел почти в молчании, но оно было не напряженным, как последние дни, а вполне таким уютным, ну только если слегка… загадочным.
То Таня заливалась румянцем, касаясь случайно руки Тайя, то тот поглядывал на нее искоса… Короче, засыпать было нельзя ни в коем случае, а то мало ли чем это все может закончиться.
– Так что там с драконами и мышами? – Тай наконец-то решился прямо посмотреть на Таню. Я заинтересованно закивал, невинная тема, из-за которой точно не поругаешься.
– Я погналась за очень крупной летучей мышкой, – начала рассказывать Таня, аккуратно откладывая в сторонку разрезанные и вычищенные змеиные шкурки. Зачем-то они ей понадобились. – Почти догнала, хлоп ее лапой, а она ка-ак давай ругаться! Ну вот… А потом мы разговорились и познакомились, и Вайка рассказала, что в пещерах издавна живут драконы, подземные. Правда, раньше они жили гораздо глубже, там, где большие гроты, просто огромные, там целые моря и острова есть, и можно летать… Вот. А потом случилось что-то, и все драконы вдруг при обороте превратились в летучих мышей. Многие погибли и сошли с ума, а оставшиеся ушли ближе к поверхности, в узкие ходы, куда за ними не смогли подняться глубинные хищники. Это дракону какая-нибудь гигантская плотоядная жаба на один чих, а мышку всякий сожрать может.
– А учитель говорил, что оборотень-предатель был как раз дракон, – выдал Тай.
Я задумался, вспоминая уроки истории, в которых, кстати, зверь оборотня Сэма Мак Тзе-Фуна не упоминался ни разу. Странно…
– Только он был не подземный, – уточнил лонгвест.
– Вот и я подумала, что странно… Чего бы драконы в мышей мутировали? Все оборотни остались кем были, а они в мышей. Теперь понятно. Покалеченный мир так просто не сдается. И забрал ипостась у предателя… – пока мы с Тайем сидели и переваривали вкусный ужин, Таня уже успела навести порядок, вымыть посуду и сложить ее в сумку.
– А я вот тут тоже подумал, – Тай оторвался от изучения какого-то особо интересного камушка и вновь пристально уставился на Таню. – А вот с чего все решили, что он предатель? Потому что по поведению похож? Как я на насильника?
Таня вскинула бровь, а потом тихо чему-то улыбнулась.
– Ты не похож на насильника. Просто некоторые твои поступки мне напомнили не самое хорошее время в моей жизни. Я пыталась тебе об этом сказать и попросить больше так не делать. Только мы друг друга не поняли. А дракон… Не знаю. Так просто мир не наказывает.
– Может, ему просто показалось, что он слишком много времени проводит с белками, – фыркнул Тай. – Учитель говорил, что наш мир создавала женщина. Вдруг это отразилось на его логике?
Таня вдруг хихикнула и, подойдя к сидящему Тайю со спины, запустила пальцы в его слегка растрепанную шевелюру.
– Конечно, мир родила женщина. Мужчины рожать не умеют, их дело хранить и карать тех, кто убивает детей создательницы. Это же ваши мифы, мир так говорит… А белки… – она все это время расчесывала пальцами непокорную черную гриву и словно массировала Таевскую голову, – белки это зло! – Таня опять хихикнула. – Особенно если злостно трясут декольте до пупа перед парнем, который тебе… нравится.
И тут Тай так посмотрел на Таню, что я сразу почувствовал себя немного лишним, и очень захотелось спросить что-то типа: «А ничего, что я здесь сижу?» Нет, уговор… Он, конечно, заключался мною в здравом уме, но только сейчас я по полной испытал дикое желание подорваться и рвануть куда-нибудь… к белкам, матервестер!
