Текст книги "Равиен, дорога обратно (СИ)"
Автор книги: Ирина Смирнова
Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
Глава 14
Ромэй:
Для входа в город мне пришлось помагичить на высшем бытовом уровне – привести в порядок свою одежду и уложить волосы девушки в красивую причёску. Таня сидела смирно, но рожица у неё все это время было, как у терпеливой мученицы, поэтому ехидная улыбка не сползала с моего лица. А ведь нужно же было ещё выбрать, какая укладка ей пойдёт. Ну и под конец я ещё и переодел этих двух лохматых… О, насколько крутым магом я себя чувствовал! Смог бы я достичь такого без связки с Таней? Скорее всего, нет. А тут, почти без усилий… Ну ладно, голова всё же закружилась, и я ненадолго присел, но, матервестер! Пусть не из ничего, а из уже имеющихся на них тряпок, но я создал новые наряды в сине-золотой цветовой гамме Аржинтов, добавив к ней то тут, то там немного чёрного, подчёркивая, что это оборотни боевого мага! Моё едва ли не полное отсутствие практического опыта искупалось наличием у меня двух… ДВУХ! зверей! Причём оба, как специально, тёмного окраса.
Как же гордо я входил в ворота! И хоть на плече у меня сидела маленькая невзрачная чёрная кошка, но зато за спиной плёлся, порыкивая на любопытных стражников и прижимая уши от шума, огромный мощный лонгвест! Правда, главный стражник чуть всё не испортил, потребовав подтверждения, что этот оборотень – мой. В доказательство я вынужден был заставить Тайя выполнить несколько тупых приказов, от которых его морда становилась всё более мрачной и свирепой. Но уважительный шепоток вокруг ласкал мои уши, и я летал от удовольствия, в буквальном смысле этого слова!
В конце концов мы так и вступили в город: я, левитирующий где-то на высоте полуметра над землёй, с кошкой на плече, и злющий Тай, оглядывающий всех с таким видом, точно вот-вот сожрёт.
Начальник охраны, в качестве извинений, порекомендовал мне лучший постоялый двор в округе и поставил на ладони штамп, означающий, что меня надо принять, накормить и обслужить вне зависимости от желаний и возможностей хозяина.
Печать эта мне пригодилась, поскольку свободные комнаты нашлись только для особых гостей, но зато сразу две, небольшие, но уютные. Расположены они были в разных концах коридора, но это неважно. Кровати… Ванна… И нормальная еда!
Апартаменты я осмотрел со скучающе-высокомерным видом аристократа, вежливо процедив: «Благодарю Вас, сударь» – и тут же, чуть ли не по перилам, съехал на первый этаж, в таверну.
Я хотел пирогов, супа, тушёных овощей, сока, молока, бубликов… о, настоящие, ароматные бублики с маком… пироги… «С птицей не надо!!!» Наверное, прозвучало слегка истерично, но если меня сейчас кто-то попытается накормить жареной конкау, я его самого съем!
Тай и Таня, приняв человеческий образ, по-прежнему привлекали внимание. «Какая красивая пара!» «Какой лонгвест…» «Он и правда тебя слушается?» Последний вопрос задавал практически каждый. Матервестер! Можно подумать, привязанные оборотни бывают непослушными!
Татьяна:
Я вертела головой по сторонам, косилась на Ромку и тихо хихикала про себя. Времени-то прошло всего ничего, а магёныш изменился и очень заметно. Нет, он сам, вероятно, ещё не отследил этого за собой, но я-то вижу разницу. Вот, например, у ворот, при общении со старшим охранником (кстати, весьма мерзкий дядька, так и шарил по мне липкими глазёнками), от Ромэя повеяло таким высокородством, куда деваться! Но как сейчас это отличалось от него же университетского…
Там, в универе, его надменность была какой-то… Нет, не наигранной, а нарочитой… Тогда он пыжился впустую. Теперь же, почувствовав, что действительно что-то умеет, Ромка держался с внутренним достоинством, которое инстинктивно улавливалось окружающими и воспринималось ими как должное.
А вот Тайю в кои-то веки перепало моё сочувствие. Мы ещё на опушке леса договорились, что «на людях» он притворяется и слушается «хозяина» беспрекословно. Всю дорогу до города лис бухтел, недоверчиво зыркая на Ромку, тот тоже не всегда успевал промолчать, а я успокаивала обоих. И не зря старалась: подозрений наше трио не вызвало.
Город оказался на удивление чистым и вовсе не средневековым. Скорее, ассоциировался с северной Францией годов, этак, двадцатых. Автомобилей на улицах не было, но и кринолинами мостовую никто не подметал. Женщины красовались в юбках чуть ниже колена и в разноцветных блузах. А пару раз попадались и в довольно широких расклешённых брюках. Мужчины побогаче, щеголяли в замшевых костюмах или в шёлковых коротких пиджаках, а победнее – в кожаных или суконных штанах и куртках.
В таверне я снова молча угорала от смеха, наблюдая, как наш нежный магёнок дорвался до благ цивилизации (хотя от ванны и я не откажусь) и особенно кулинарии. К еде он помчался практически галопом, кинув нам на ходу: «Догоняйте!»
Спускаясь вслед за своим «владельцем» в зал, где для нас уже накрыли стол, я шёпотом уговаривала Тайя не психовать. Как я поняла, общих правил по дрессировке оборотней нет, и каждый маг живёт, как ему совесть подсказывает. Может миску на пол бросить, а может и вместе с собой посадить. К чести нашего спутника, у него даже мысли не возникло про пол, и обед был сервирован на троих.
Только мы уселись, дружно облизнувшись и настроившись на получение пищевого удовольствия… как принесло на наши головы какого-то придурка.
Этот идиот летел через весь зал с воплем: «Ромэй, старина! Какая встреча! Выгуливаешь свою кошеч…» На этих словах «голосящий кивин» подавился собственным «выступлением» и вытаращился на Тайя глазами совы, неудачно приземлившейся на сучок.
Ромка, привстав, кивнул:
– Рад видеть.
Вообще-то, по нему было заметно, что «рад» он весьма условно, но в глаза это бросалось только тому, кто его хорошо знает. Прибывший же явно не был с ним знаком столь близко, поэтому, нагло плюхнувшись на свободное место и ткнув пальцем почти в лицо Тайю, задал абсолютно дебильный вопрос:
– Это кто?!
Офигевший чернобурка рыкнул, но я пнула его, и он попробовал взять себя в руки.
Ромка, пожав плечами, пренебрежительно-небрежно произнёс:
– Лонгвест. Или ты разучился чувствовать зверя?
Вот не могу сразу определить, что именно преобразилось. Вроде и интонация та же насмешливо-снисходительная, и физиономия носом в потолок, а… другой он. Не знаю.
– Папашин, что ли? Ты там что-то такое болтал… Но у него, вроде, волк был? – визитёр тоже пытался сделать морду кирпичом – мол, видали мы таких высокомерных.
– Ты забыл и как определяется возраст у оборотней? – Ромка взял кувшин с вином, налил сначала мне, потом себе, лису… и лишь после этого нашему нежданному гостю.
– Да ладно! – тот никак не прокомментировал очередность, но едва не заскрипел зубами. Его фальшивая доброжелательность растворилась в злобном недоверии. – Ещё скажи, что это ты призвал такую тварюгу и привязал! Да весь выпуск ржёт над твоей кошачьей немочью! – что характерно, на меня эта помесь обезьяны с вонючкой даже не смотрела.
– Пусть ржут, – наш «хозяин» передёрнул плечами. Обида на его лице постепенно трансформировалась в издёвку над собеседником. – Призвал я на самом деле лонгвеста, и он явился ко мне, но позже. Чтобы учителя не видели. А то отняли бы и перевязали на себя, сообщив, что я с ним не справлюсь. Помнишь, за год до нашего поступления была подобная история?
– Врёшь! – судя по всему, такой поворот произвёл нехилое впечатление, скептицизм однокурсника сменился завистью. – Что, сам притопал в универ?
– Да! – Ромэй расслабленно откинулся на спинку скамейки, положив руку мне за спину и как бы невзначай приобнимая.
– Как? Хотя… – у Ромкиного собеседника в глазах мелькнуло какое-то воспоминание. – Понятно… Аурика, дура, не закрыла тогда свою комнату с привязанным котом, и тот сбежал. Когда искали, в подвале нашёлся лаз, через который он выбрался за стену, потом подрал ректорского пса и утонул в реке, стремясь её переплыть. Этой кретинке назначили переэкзаменовку по оборотнелогии и запретили привязку на год. Твой там… пролез?
Магёныш многозначительно промолчал и, улыбнувшись, спросил у меня:
– Заказать твоих любимых пирожных?
Интересно, а какие мои любимые? Заодно и узнаем. Я кивнула.
Тай сидел с каменной мордой, поглядывая то на прижимающую меня руку, то на придурка, то на Ромку. Но есть ему это не мешало, равно как и глушить вино стаканами. Пока мы с нашим «боссом» первый едва пригубили, лис выдул уже второй. Любопытно, а он раньше с алкоголем сталкивался? Вот тебе и «дикий зверь из дикого леса». У них в чуме случайно самогонного аппарата припрятано не было? Зря я не присматривалась.
– Силёнок у тебя, конечно, прибавилось… – всё такой же завистливый взгляд ощупывал Ромэя, словно норовя проникнуть и под кожу. – Но лонгвест! Может, и правильно бы отобрали! С чего ты взял, что справишься? Он тебя хоть слушается?
Снисходительная усмешка точно примёрзла к Роминому лицу, а его пальцы на моём плече сжались от напряжения. С едва уловимым усилием он повернулся к Тайю и нахмурился, глядя на его тару. По всей вероятности, тоже заподозрил, что это вторая.
– Вина больше пить не смей, – процедил он и снова уставился на своего однокашника: – Цирковое представление с дрессированным оборотнем я показывал у ворот города. Для начальника охраны. Так что ты немного опоздал.
Тай демонстративно отодвинул от себя напиток и зло сверкнул глазами. А я подумала, что Ромка молодец. Не стал пользоваться ситуацией, чтобы отыграться на чернобурке за лесные шуточки и подколки.
В этот момент к нам подскочил хозяин заведения, доставив пирожные, которые мне понравились в таверне, где мы встретили бабушку.
«Друг» обалдело приоткрыл рот:
– Ты что, сделал заказ мысленно?!
Магёныш уничижительно ухмыльнулся, вызвав у меня улыбку. А в груди разливалась тепло от его внимательности. Запомнил же. И вообще, растёт, блин, над собой, как космический корабль поперёк Большого театра. Надо как-то поощрить. И я легонько чмокнула Ромэя в уголок губ.
Тай:
Зачем нам надо в город – я не понимал. Могли бы обойти и заночевать где-нибудь в поле. Ну да, сразу до Энтакатоша мы бы не добрались. Согласен. Но с какой радости проводить ночь здесь?!
Меня раздражало всё. Запахи. Взгляды. На меня, на Таню – оценивающие, изучающие, облизывающие. Спокойствие моих спутников. Магёныш вообще действовал на нервы.
Он всё улаживал. Всё… Я чувствовал себя беспомощным щенком, а он – уверенным самцом. Комната… Странное название для жилища.
Таверна. Запах жареного мяса смешивался со сладким ароматом питья и противно-приторными выхлопами. Пот. Грязь. Вонь немытых ног… Р-р-р-р!
Люди. Маги. Оборотни.
Я не мог расслабиться ни на секунду. Силился контролировать каждого. Опасность была повсюду.
Когда к нам присоединился ещё один маг, я понял, что сейчас просто его загрызу. Унял это желание. С трудом, но смирился с его присутствием.
По-хозяйски обнимающий кошку Ромка – очередная крупица к моему остервенению. «Я закажу тебе твои любимые пирожные». Не знаю, что это, но заранее ненавижу!
Какой вкусный сок…
Чего это самка на меня так подозрительно смотрит? Сиди и жди свои «пирожные»… В голове всё плывёт, и злоба… она уже почти разрушила все барьеры.
«Не смей больше пить»
Ща! Хотя да, я же должен его слушаться. Я же послушный. Р-р-р-р!
Поцелуй при всех стал последней каплей… Я не слепой, понятно, что здесь не лес. Тут всё решают круглые блестящие железячки. Деньги. Дал денег – комната. Ещё – еда. Снова – вино. Опять заплатил – пирожные эти, р-р-р-р! Так за что его целовать? За то, что у него есть возможность купить всё это?!
– Всё, ша! Я к себе!.. В смысле, я пойду к себе? – вовремя вспомнил, что надо спрашивать. Второй маг ведь ещё тут. Изучает меня, лапы постоянно тянет, глазами масляными блестит.
– Какой стеснительный оборотень! – сейчас укушу, будешь знать!
– Я тоже наелась… Можно, и я наверх? – засуетилась Таня, косясь на меня.
– Я не щенок – сам доберусь. Лопай то, что принесли, – рыкнул я ей, стараясь, чтобы остальные меня не слышали.
– Мне уже хватит, – миролюбиво пожала плечами кошка.
Магёныш кивнул… я подскочил и ринулся к лестнице. Танино дыхание, поднимаясь, я чувствовал спиной, затылком.
– Ну, ты чего надулся? – спросила она.
Мы были одни на тропинке со множеством дверей. Коридор. Они называют это коридором.
– Надулся? Я? – швырнув девчонку к стене, я навис над ней. – У меня нет повода?
– По-моему, нет, – кошка сердито пихнула меня в грудь. – Мы же договорились, что ты притворяешься, что у тебя привязка. Ты сказал, что согласен. Чего тогда бесишься?
Злость захлёстывала. Подчинение – не моё. Тем более тому, кого я не уважаю. Сложно. Вдвойне тяжелее чувство… что я вновь малолетка. Весь мой опыт здесь не нужен. Тут важны блестящие железячки. Деньги.
Всё моё существо рвалось туда, где я мог стать собой. Но для этого надо пережить ночь, и тогда завтра мы в лесу. Всего одну ночь.
– Поцелуй меня, – я смотрел на самку и ждал.
– Э-э-э? – Таня уставилась на меня с удивлением. – Зачем? То есть… почему… то есть… ты вообще о чём?!
– Зачем? Лишь за дело целуешь, да? Только за пирожные?
Во мне кипели гнев и обида. Вот поцелуй она меня – отправился бы спать. Но ведь нет же!
– Ты идиот, – спокойно сказала Таня.
Оттолкнув меня обеими руками, она ушла в ту комнату, где бросил свою сумку маг. Даже не оглянулась ни разу.
Я пролетел по коридору и, хлопнув дверью, упал на кровать…
Идиот… Наверное. Надо было не соглашаться и послать их в город одних? Извёлся бы. Хотя и сейчас извелся…
На этой лежанке было неудобно. Скрипела она и пахла другими самцами. Я крутился на ней больше тенченя. Может, и больше двух. Потом понял: дело не в ней. Плохо. Неуютно. Неспокойно. И… Стыдно. Вздохнув, решил извиниться. Стучать не стал – просто приоткрыл дверь…
Ромэй:
Несмотря на настойчивые уговоры одногруппника ещё выпить, перекинуться в картишки, а потом и откровенное предложение выкупить у меня лонгвеста за хорошие деньги, я был непреклонен, как скала. Нет, мелькнула нехорошая мысль – продать Тайя, потом подождать, пока он вернётся обратно, и свалить всё на крепость привязки… Но, судя по возбуждённому лицу моего собеседника, у него был уже опыт в перепривязке. Или, по крайней мере, он знал, к кому обращаться. Сидеть с ним рядом было противно, ещё более мерзко было вспоминать моё детское желание что-то доказать таким, как он, выпендриться, заставить их себя уважать… Глупо, матервестер! Хотя я не удержался и продемонстрировал своё умение левитировать предметы. Увидел застилающую его глаза зависть и решил, что показывать переделку вещей не буду, – умрёт ещё, захлебнувшись слюной!
– Мне пора, завтра вставать рано!
– Послушай, ты не понимаешь…
И всю дорогу до моей комнаты я вынужденно внимал бреду про кучу денег, которую я смогу получить.
Татьяна:
Вроде и обижаться на этого дурака глупо… а всё равно обидно. При чем тут пирожные и поцелуи? С какого перепуга я заслужила намёки на собственную продажность? Да ещё от кого?! От самодовольного мачо, ни разу не показавшего мне, что я для него что-то значу как… женщина, а не как самка – на раз-два спариться, и потом побежать за первой попавшейся лисой…
Чем больше я думала, тем сильнее злилась. Лис-крыс-на-хвосте-репей-повис! Лобзай его, видите ли! В коридоре, ни с того ни с сего. Облезет!
Ну и пусть дуется. А я спокойно приму ванну: когда удобства становятся редкостью, они превращаются в блаженство.
Помыв голову, я нежилась в горячей воде, любуясь на привычные взгляду, начищенные до блеска краны. Единственное, до чего не додумались здешние водопроводчики, это смеситель – горячая и холодная вода подавались по отдельности. Но тем не менее! Я, когда только переместилась сюда, приуныла, имея в перспективе чумы и воду исключительно в речке. А тут практически цивилизация!
Вырезанная из целого бревна ванна мне тоже понравилась больше наших чугунных или акриловых. Во-первых, потрясающе красивый узор полированной древесины, во-вторых, тёплая она, уютная. И большая, позволяющая вытянуться во весь рост и даже понырять. Наслажде-е-ение.
Из-за приоткрытой двери я уловила, как явился Ромка, и что он не пустил внутрь своего назойливого сопровождающего. Слава кошачьей мамочке, лишь этого мерзавца тут не хватало.
Я прислушалась.
– Пошевели мозгами! Такая сумма за обычного лонгвеста на дороге не валяется, – видимо, разговор шёл давно, поскольку Ромка отмахивался уже с раздражением:
– Не продаётся он!
– Ты себе ещё одного притянешь, раз такой сильный! – не унимался торгаш. – Подумай, в начале карьеры эти деньги тебе пригодятся. Если что, я сведу тебя с покупателем… за процент, конечно.
– Сказал нет, значит, нет! Я своих не продаю, понял?! – дверь захлопнулась.
Умничка мой, так его! Тоже мне, старушка-процентщица. Обломится ему, пакостнику, наш чернобурка.
Ромка пробормотал что-то себе под нос и деликатно постучался ко мне:
– Таня?
– Сейчас выйду…
Натягивать пусть и обновлённое с помощью магии, но всё равно, по моим ощущениям, нестиранное бельё, мне не хотелось. В начале вечера Ромка упомянул, что здесь есть прачечная, и для собственного комфорта я собиралась сдать одежду туда. А пока завернулась в огромное и очень пушистое полотенце, укутавшись в него от груди почти до колен. Как следует заправила краешек, глянула в большое настенное зеркало – вполне приличный вид. И направилась в комнату.
Магёныш стоял в раздумьях у единственного в помещении спального места. Услышав, что я выхожу, он обернулся и застыл.
– Чего? – Я ещё раз осмотрела себя. Полотенце намотано добротно. – Чего ты?
Громко сглотнув, он смущённо опустил глаза в пол и что-то быстро прошептал. Хи, он так забавно стесняется. У меня даже настроение поднялось, хотя где-то по краю сознания всё ещё свербел и кололся противный лис. Ладно… вот уйдём из города, и Тай снова станет спокойной самоуверенной скотиной. Амплуа нерешительного и настороженного психа ему абсолютно не к лицу.
В номере по полу дуло, да и после ванны стало прохладно, поэтому я с ногами забралась на кровать.
– Отвязался этот ушлёпок?
Рома изумленно уставился на меня, потом хмыкнул:
– Забавное слово, никогда раньше не слышал. Но да, отвязался. Хотел Тайя купить, очень настойчиво хотел.
– Я много таких слов знаю… А у этого урода желалка треснет… Ладно, хватит о грустном… Ром, надо завтра пораньше выйти, чтоб купить припасы и двигаться дальше, а то наш лис окончательно озверел в городе.
– Я заметил, – юноша смущённо косился на меня, то краснея, то бледнея, и, наконец, сжав кулаки, выдал: – Я тоже… Сейчас… Матервестер! Вот чего ты надо мною издеваешься?! У меня в зале опять в глазах потемнело… Но я не хочу как всегда, ясно?! Скорее сдохну…
– Да что ж вы все озабоченные такие, – укоризненно прицокнула языком я. – Ну неужели отношение можно выразить только через секс? Ромка! – тут до меня допёрло, что ещё он сказал, и я встревожилась: – У тебя слабость? Снова?
– Да, – магёныш надулся и уставился в окно. Вздохнул. Виновато посмотрел на меня: – Причём тут секс! Лучше вообще никакого, чем как у нас, понимаешь?
– А как у нас? – склонив голову к плечу, я машинально поправила расшитое объёмными узорами покрывало.
– А… А никак… – он обреченно махнул рукой и пошатнулся.
– Эй! – совсем испугалась я. – Ты мне эту жертвенность прекращай! Ром…
Мне было и жалко его, и неловко, и… Между отталкивающим длинным и костлявым засранцем, которого я привязала, и уже почти родным Ромкой была огромная пропасть. У меня теперь не получалось относиться к нему, как инструменту для починки мира.
– Ром, а чего ты ждал? – я поймала его за руку и силой заставила сесть рядом. – Это вы придумали такую дурацкую привязку… я просто перехватила твой… шаблон. Ты ведь… не именно меня к себе тянул, ты обо мне, как о человеке, тогда даже не думал. Оборотень, животное, источник силы, игрушка для секса и битья. Скажешь не так?
– Я же тебя не обвиняю… Тебе был нужен маг, а тут я… удачно подвернулся. Ты сделала всё правильно… Но я больше не желаю, чтобы меня использовали!! То есть… Да, я тоже развиваюсь как маг… И… – Ромка заткнулся и посмотрел на меня загнанной ланью. Потом растерянно улыбнулся: – Запутался я что-то совсем… Мысли скачут вместе со звёздочками в глазах.
– А никому не нравится, что его эксплуатируют, – невесело подвела я итог. – Эх ты, «звёздочка в глазах»… моих. Дошло теперь, как это мерзко и тяжело, когда ты всего-навсего орудие и вещь для другого? Ладно… надеюсь, осознал, – я потянулась и взъерошила Ромкину шевелюру. – Знаешь… я тоже мечтаю быть кому-то необходимой по-настоящему, а не как оборотень, батарейка или самка для вязки, – я непроизвольно покосилась туда, где ночевал лис.
Мой собеседник в это время, отвернувшись в другую сторону, постукивал подошвой ботинка о пол. Потом, вздохнув и передёрнув сведёнными от напряжения плечами, он промямлил:
– Ну, да… Я догадываюсь… Конечно…. А тут я… Помеха…
– Чему это? – не догнала сначала я, лишь затем сообразив. – Вот ты дурень! Не знаю, может некоторым самцам что-то и мешает, а мне нет. Ром! А ну, перестань киснуть. Ты классный, когда ведёшь себя как человек. Ты мне нравишься. Но, между прочим, сам ты мне таких слов ещё ни разу не говорил.
– Каких? – Рома повернулся ко мне, в глазах какой-то отчаянный блеск, губы искусаны, под глазами синева, лицо бледное… покойников краше в гроб кладут.
– Что я тебе тоже симпатична, чучело.
– Я не… Разве нет? – юноша задумался, потом обескураженно покраснел: – Правда, не говорил… Во я идиот, да?
– Да! – засмеялась я. – Но у тебя есть шанс исправиться.
Ромка улыбнулся, и засветился, как лампочка. Таким он меня вообще невероятно завораживает: морда одновременно хитро-лукавая и сконфуженно-неуверенная.
Пока я об этом размышляла, он сполз с кровати на пол, выпрямился, одернул свой сюртук, набрал в грудь воздуха и произнёс:
– Таня, ты потрясающая девушка, умная, красивая, добрая и… ты мне очень нравишься… вот! – мило порозовев, он отвёл взгляд, но вдруг спохватился: – Ой, подожди, я сейчас! – и выскочил за дверь. Интересно, куда это он намылился?
Но минут через пять Ромэй влетел обратно с букетом цветов:
– Это тебе!
– Спасибо, – мои щеки тоже потеплели. – Первые цветы в новом мире… спасибо, Ромка!
Румянец на скулах магёнка обозначился ещё заметнее:
– Я ещё с пирожными заказал… Но потом как-то не до них…. Ты не подумай, я не потому что стыдно перед Гвенэем было! Просто хотелось красиво… Я раньше никогда не дарил.
Ромка запинался и смущался, став очень милым и трогательным и напоминая котёнка-подростка, немного нескладного, но невыразимо очаровательного. Котёнок… котище… а как же лис? А что лис? Ему только одного и надо. Причём даже не навсегда, а на раз.
Ромэй:
– Слушай…
Тане явно не понравилось, как меня снова качнуло. Её лицо из смешливо-кокетливого резко стало серьёзным.
– То, что с тобой происходит, это… это неправильная привязка, – закусив губу, она долго и пристально смотрела мне в глаза, словно стараясь прочитать мысли. – Мы можем… всё изменить. Стать настоящей парой. Равноправной, дополняющей друг друга.
– Как в древних легендах? – спросил я дрожащим от возбуждения и предвкушения голосом.
– Да, – согласилась девушка. – Только… Ром… это на всю жизнь. Это так близко, как… как… даже влюблённые так не врастают друг в друга, понимаешь?
Я подтверждающе махнул головой. Вот она, моя морковка! Сама в руки падает… И сила, и связка, и Таня. Прав был старый кагхни. И пророчество не врало… «Понимание в дороге важней построенных мостов».
– Мы будем единым целым. Насовсем. Если больно тебе, то больно и мне, и наоборот.
Я опять кивнул. Было страшно, очень. Сердце слабо трепыхалось, под опущенными веками мелькали чёрные мушки, тело отяжелело, а голова стала вообще неподъёмной.
И у меня было всего два способа это прекратить. Или попробовать предложенное, или позволить Тане вновь… «Зато неправильные привязки можно разорвать!» – завопило что-то внутри меня. Да, но хочу ли я этого разрыва? С нашего «знакомства» прошло меньше двух недель, а я уже достиг уровня мастерства старших магов. Так что нет, нет и ещё раз нет!
А кроме того я отчаянно желаю быть возле этой девушки. Видеть, как она улыбается, как откидывает чёлку со лба, как щурится и покусывает губу, задумавшись. Слышать её голос и смех. Иметь возможность дотронуться. Глупо, конечно, нельзя магам влюбляться в оборотней. Семьи-то всё равно не получится, но…
Я взглянул на Таню, попробовав забыть, что я хочу стянуть с неё эту тряпку, что нормальная привязка сделает меня сильнейшим из ныне живущих магов, что… Вот просто: она и я. Всегда рядом, постоянно вместе. Пока смерть одного не утянет за собой второго. Готов ли я к этому?
Паника была безумная. Матервестер, я так не трусил, когда Таня на меня в облике этнакату напрыгнула… не успел испугаться, видимо. И когда она привязывала меня в Университете, не боялся, потому что не верил, что всё по-настоящему. Наверное, я ещё не созрел для того, чтобы навечно соединять с кем-то свою жизнь, но… её взгляд, сначала тёплый и взволнованный, потом настороженный, затем погасший и разочарованный…
– Нет!.. То есть, да! Я согласен.
Таня, затаившая в ожидании моего ответа дыхание, опустила плечи, выдохнула и расслабилась.
– Тогда… надо всё сделать правильно. То есть… – она смутилась, но потом упрямо прикусила губу и пронзила меня своими серо-голубыми глазами. – Откроешься мне? Сам.
Я зажмурился и старательно, как первокурсник на практическом занятии, потянулся к ней. Всем своим существом.
Татьяна:
Почему я это предложила? Зачем? С какой стати ждала реакции с таким напряжением, словно от неё зависит моя жизнь? Не знаю. Но тем не менее зависит.
Вот такой вот… Ромка. Иногда по-мальчишески дурной и обидчивый, иногда не умеющий думать. Но, когда обстоятельства изменились, он преобразился под их влиянием. К тому же он не отказывался учиться, никогда и ничему.
И, пожалуй, я даже представить не могу, что у меня когда-нибудь будет другой маг. В этом мире каждая альфа должна найти свою магическую половинку, чтобы обрести целостность. Так сказала инфосфера. Это не связано с влюблённостью, любовью, семьёй и детьми. Нет, никто не запрещает, но… это что-то большее. Это вторая составляющая души, силы, жизни. И она у меня появилась…
Следуя ритуалу, Ромэй открылся мне, и я словно листала книгу его жизни, погружаясь в неё и узнавая юношу заново… это трудно передать словами.
Вот я на берегу неглубокой речушки выуживаю из воды крупные ракушки, а с противоположного берега меня зовёт… мама. Пора ужинать, ведь отец и его волк уже вернулись…
Затем большая комната, судя по количеству подростков – аудитория, и важный, противный дядька за кафедрой что-то вещает менторским тоном…
А теперь сижу под одеялом с ментасрезом… там герои-маги… я стану таким же! Да! Ой! Надо же было так махать руками, чтобы упасть с кровати!..
Такая милая, робкая малышка-служаночка. Хоть бы папа не застукал! Я не сделаю ей больно, ей будет хорошо, правда… Нужно лишь не забыть принять вид опытного ловеласа и называть её «крошка»… Тебе же нравится, крошка? Да?? Да-а-а! Какой кайф!..
Тёплый хлеб и молоко перед сном. Мам, ну я же вырос!..
Учебники-учебники-учебники… голова мутная и ничего не соображает… Сколько времени? Уже полночь? Ничего! Я им докажу! Им всем! Я не сельский маг, я…
Я даже не сразу смогла отделить себя от магёныша в этом калейдоскопе воспоминаний. А потом потянулась навстречу и распахнула себя, так же доверчиво, как Ромка.
Смотри, вот это моя мама. Папа. А это миарми, ты её тоже полюбишь…
А вот это мой первый мальчик… он человек, и нам было весело. Но совсем не так, как с тобой, совсем…
Это – море… я его обожаю… видишь, какое оно… огромное, живое…
А снежная равнина прекрасна в своей мёртвой льдистой бескрайности. Только там, где безумно холодно, можно научиться по-настоящему ценить тепло других людей. Когда после целого дня бега по холодрыге в жарком чуме тебе подают плошку горячего питья и миску с нарезанным мясом…
Я ничего не пожалела, и он тоже. Мы пили друг друга, как самое лучшее вино, до донышка.
Дура, я такая дура, я же абсолютно не понимала, что предложила! Больше нет Тани. Не осталось Ромки. Есть мы. Навсегда.
В какой момент я заметила, что полотенце с меня исчезло, а на Ромке нет… вообще ничего? А, вроде, был нормально одет. Когда мы успели? Неважно…
Это так волшебно – целоваться и чувствовать сладость поцелуя за двоих. И каждое прикосновение, как удар тока. Это у меня настолько гладкая, шелковистая кожа? Это… он вздрагивает, стоит мне ненароком коснуться его члена бедром? Это моя рука скользит вниз и обхватывает… ааах!
Любое движение, каждый вздох – общий. Это не занятие любовью с самим собой, это другое! Это малейшая эмоция сразу с двух сторон: стонать, задыхаться, тонуть и взлетать… вдвоём…
Я в нём? Он во мне? Неделимы…
Я оседлала его бедра, выгнулась, потянулась и вобрала его естество в себя. Точно так было всегда. Словно только так и должно быть. Его руки на мне. Одновременное ощущение сладкой тяжести грудей в ладонях и восхитительного трепета от его пальцев на сосках… И снова жадные губы, глубже, сильнее, в такт движениям!
Ещё… ещё немного… А-а-х! Взрыв! Звёзды в глазах! Один звездопад на двоих.
Ромэй:
Утром я проснулся от яркого света, льющегося в щель между занавесками. А ведь планировали встать чуть ли не на зорьке…
Удовлетворённо улыбнувшись, я потянулся, осторожно убрал руку с Таниной талии и тихо сполз с кровати. Сначала умоюсь, приму душ, а уже после этого…
– Который час? – сонно спросила девушка и тут же, резко открыв глаза, села. – Ой!
– Ну, не «Ой», конечно, но однозначно не рассвет, – улыбнулся я. Настроение было такое, что вот взлетел бы… Взлетел и кружил бы, кружил… Кружил!
Подхватив любимую на руки, я, сам не заметив как, очутился под потолком… Никаких усилий, никакого напряжения, просто захотел и… Матервестер! Как это потрясающе! А если ещё быстрее? А если вылететь из комнаты?
До этого Таня визжала и смеялась, но тут вдруг уцепилась за крюк, на котором висела лампа, и стопорнула меня:
– Стой-стой! Куда ты?
Вот что называется «спустила с небес на землю», матервестер! Но и правда, куда это я? Мы же оба голые. Аккуратно усадив девушку на кровать, я снова взмыл вверх, но уже невысоко, и направился в ванную. Таня устремилась за мной. Надеюсь, душ вернёт нам возможность мыслить более-менее… приземлённо. И, кстати…
– Странно, а почему Тай нас не растолкал, как ты думаешь?
– Я думаю… я думаю… – Таня бесцеремонно пихнула меня в бок и тоже залезла под прохладные струи. – Я думаю, что надо быстро одеваться, чтобы у него спросить, почему не разбудил, – закончила она с тревогой в голосе и схватилась за полотенце.
