Текст книги "Сказки врут!"

Автор книги: Ирина Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Это… – У меня перехватило дыхание. – Э-э…

– Эскалибур, – услужливо подсказал темный.

Лодка поравнялась с державшей меч рукой и замерла.

– Наверное, это тебе.

– Мне? – Я инстинктивно попятилась. – Зачем?

– Не хочешь, не бери.

– Хочу! – Я кинулась вперед, выхватила Эскалибур из холодных пальцев и в следующую секунду чуть было не упала за борт под тяжестью подарка: весил легендарный меч немало.

Рука помахала прощально и медленно ушла под воду. Свет погас, и лодочка поплыла дальше.

А меч остался у меня! Это же надо – Эскалибур! А вот эта, под водой, – владычица озера, да? Значит, это то самое озеро? Зажав клинок между коленями, я завертелась, разглядывая все кругом. На берегу, к которому мы приближались, виднелись возвышающиеся над кронами деревьев башни. Замок? Камелот?!

Колдун, которого я не забросала вопросами лишь потому, что их было слишком много, насмешливо хмыкнул, заметив, как я ошалела от удивления и радости, и вынул из кармана пачку «Мальборо». Умеет, блин, сбить настроение! Волшебное озеро, Эскалибур и Сокол с сигаретой – именно о такой сказке я и мечтала всю жизнь.

– Можно здесь не курить?

– Можно. – Он щелкнул зажигалкой. – Не кури.

Слава богу, ему хватило такта не выбросить окурок в воду. Но ничто не помешало ему втоптать его в песок, когда мы причалили и выбрались из лодки. Ну и черт с ним! Зато у меня Эскалибур!

Я нежно поглаживала меч, любуясь отблесками звезд на отполированном клинке и соперничающими с ними в сиянии камнями на рукояти. У самой крестовины были выгравированы какие-то символы.

Всмотревшись, я смогла разобрать надпись.

– Made in Taiwan?! – взревела я, оскорбленная в лучших чувствах.

– А чего ты хотела? – развел руками колдун. – Сувенирная копия. Оригиналов на всех не напасешься. Но размер, вес и прочее – один к одному.

Заметно. Особенно вес.

– И да, вместо алмазов в лучшем случае циркон. Зато можешь себе оставить. А если не нужен, вон, в камень воткни.

Ха-ха. Меч в камне. Очень смешно.

Но он и не думал смеяться. Отобрал у меня оттянувшую руку фальшивку и с силой ткнул острием в прибрежный валун. Клинок вошел как в масло. Я знаю, что это избитое выражение, но иначе и не скажешь. У них тут и камни поддельные?

Ухватившись за рукоять, я попробовала расшатать меч, но тот, как оказалось, засел прочно.

– Это сможет сделать лишь избранный! – изрек темный с пафосом.

Он взобрался на камень, поплевав на ладони, выдернул лже-Эскалибур и воздел его над головой. «Пара-па-па!» – пропели невидимые фанфары, и к небесам взметнулся столб света.

Цирк, да и только!

Заметив мою недовольную гримасу, Сокол спрыгнул на землю, раскрутил меч и зашвырнул его обратно в озеро. Послышался громкий всплеск, и появившаяся над водой рука показала нам кулак.

– Идем дальше?

За небольшим лугом начинался сад, не по сезону цветущий и благоухающий до одури, словно кто-то обрызгал каждый цветочек сладкими духами. От этого запаха немного кружилась голова, но не болезненно, а как-то даже приятно… как от того вина, что я попробовала на юбилее шефа. Так вот что значит «пьянящий аромат»!

Сокол опять шагал впереди, приподнимая нависшие над тропинкой ветки и время от времени оглядываясь, не отстала ли я. Когда у его ладони вспыхнул алый огонек, я решила, что колдун снова закурил, но спустя мгновение такой же огонек появился над его головой. Потом у плеча. А потом… Разноцветные светлячки слетались к нему, будто давешние летучие мыши, кружились, касались волос и одежды и испуганно отлетали в сторону, чтобы снова вернуться. Он замер, позволив им облепить себя, и подманил меня пальцем. Я осторожно приблизилась и услышала мелодичный звон тысячи колокольчиков, нежный и манящий.

Огоньки порхали теперь и вокруг меня, яркие и живые. Их теплый свет обволакивал, а дивный звон гнал прочь все мысли. Осталась лишь одна, совершенно нелепая. Вдруг подумалось, что, если я сейчас поцелую стоящего рядом со мной мужчину, эти огоньки окружат нас, формируя рамочку-сердечко, словно в каком-нибудь мультике… Нет, я не собиралась его целовать! Но гипотетически…

– А… – Я подалась вперед. – А… апчхи!

До чего же приторный запах!

– Будь здорова, – мрачно пожелал темный, утирая ладонью лицо.

– Спасибо, – в том же тоне ответила я, отгоняя от себя приставучих светлячков. Звон сменился возмущенным стрекотанием. – А теперь объясни, куда ты меня притащил. Что за диснейленд?

– А что не так? – Он поднял руку, золотистый огонек опустился на его ладонь, увеличился в размерах, и миниатюрная танцовщица сделала несколько па, звеня стрекозиными крылышками. – Ты же хотела чудес?

– Чудес, да. Но не спецэффектов!

– Не понимаю, о чем ты. Тут все настоящее. Никаких муляжей, скрытых ниточек и продвинутой электроники. Ни анимации, ни голографических проекторов. Лодка, которая плывет сама по себе, меч в камне, эти вот… забыл, как они называются, – это тебе не чудеса?

– Чудеса, – сникла я. – Но…

– Ты еще и половины не видела.

– Верю. Но давай лучше вернемся.

Заслышав мои слова, светлячки в ужасе кинулись врассыпную.

– Уверена?

– Да. Мне здесь не нравится.

В сгустившейся в отсутствие волшебных огоньков тьме я не видела, но чувствовала его испытывающий взгляд. Мужчина достал сигареты – теперь я и не думала возражать, и табачный дым разогнал удушливые ароматы сада.

– Сюда привозят новичков, – произнес он с расстановкой. – Что-то вроде проверки. Не официальный тест, но многое может сказать о человеке. Около тридцати процентов доходят до конца экскурсии и улетают счастливыми. Работа в компании таким не светит. Так что ты не настолько безнадежна, как можно решить на первый взгляд.

– Значит, это всего лишь проверка?

– А ты как думаешь?

«Грифон», двухчасовой перелет… Не много ли мороки ради того, чтобы я подержала в руках тайваньскую подделку?

– Думаю, что тут есть что-то еще, – сказала я наугад. – Как в ящике с двойным дном.

– Я бы скорее сравнил это с ширмой.

– Да? И что за ней?

Тлеющий окурок улетел в кусты.

– Идем. – Сокол протянул мне ладонь.

Недолго колеблясь, я взяла его за руку, и колдун рывком сдернул меня с тропинки. Перед глазами промелькнуло что-то большое и искрящееся, и цветущий сад сменился странно знакомыми деревцами. Ощущение дежавю усилилось, когда мы вышли на берег: деревянный причал, лодочка на волнах. Но сейчас в ней уже были весла.

Теперь все по-настоящему.

Весла с тихим плеском погружались в темную тягучую воду, скрипели уключины. Темный греб молча, без видимых усилий и в мою сторону не смотрел, скользя рассеянным взглядом по поверхности озера.

Когда до противоположного берега оставалось совсем немного, он вдруг остановился и без слов кивнул куда-то в сторону. Там, метрах в десяти, пробивалось из-под воды слабое мерцание: нежно-зеленый свет сменялся розовым, потом желтым и голубым. Я прождала несколько секунд, опасаясь очередной руки с тайваньским подарком, но свечение лишь сместилось немного, так и не обнаружив своего источника.

– Значит, сегодня не выйдут. – Сокол снова взялся за весла.

– Кто?

– Они.

Пояснять что-либо он был не настроен.

Берег, к которому мы причалили, сейчас был другим. Сохранились лишь общие очертания да черный абрис замка за высокими кронами, а в остальном все было иначе: вместо утоптанной дорожки едва различимая тропка, вместо благоухающего сада – густой лес.

Правда, знакомые огоньки появились, едва мы ступили под сплетенные ветви деревьев. Но теперь они не окружали с чарующим звоном, а прятались в кустах, следя за нами издали. Один осмелел и вылетел на тропу передо мной. Завис в воздухе, и я смогла рассмотреть крошечную крылатую фигурку и умилительную рожицу под золотыми кудряшками. Но когда я, не удержавшись, потянулась к дивному созданию рукой, кукольное личико сменилось сморщенной мордочкой, и феечка раззявила полную игольчатых зубок пасть, намереваясь вцепиться мне в палец.

– Ой! – Руку я в последний момент отдернула, но крылатых монстриков передо мной было уже трое, и настроены они были совсем не дружелюбно.

– Не бойся, они только поначалу такие.

Пока я опасливо таращилась на угрожающе жужжащих летунов, колдун вынул из-под футболки небольшой сверток. Внутри оказалось сало, которое передала мама. Сокол достал нож, нарезал угощение тонкими ломтиками и положил на камень у дорожки.

– Это отвлечет их ненадолго. А потом, сытыми, они покажутся тебе милее.

Злобные созданьица еще немного покружили перед моим лицом, но, заметив, что их товарищи уже ринулись к еде, решили не тратить на меня драгоценное время.

– Кто это такие? – спросила я шепотом, когда мы отошли от жадно чавкающих светлячков.

– Э-э… Пикси? Я не уверен, но, кажется, кто-то придумал называть их именно так.

– А кто это на самом деле?

– Думаешь, они нам сказали?

Он достал сигареты и пистолет-зажигалку.

– Как ты это делаешь? – не вытерпела я.

– Что?

– Это. Откуда ты все вытаскиваешь? Я уже давно заметила: не может столько всего поместиться в карманах и за поясом. А если бы поместилось, выпирало бы под одеждой!

– Ремень, – коротко бросил Сокол, закуривая. И продолжать, похоже, не собирался.

– Насос, – ляпнула я.

– Какой насос? – переспросил мужчина ошарашенно.

– Помповый. Мы же в слова играем? Ты сказал «ремень», я – «насос». Тебе на «с».

Темный внимательно посмотрел на меня и вдруг расхохотался.

– Ремень, – пояснил он, отсмеявшись, – неоартефакт ограниченной мощности и срока действия. Входит в стандартное обмундирование наших бойцов. Мне достался по дружбе. Создает дополнительное пространство вместимостью до полутора кубических метров.

– Настоящий артефакт? – уточнила я недоверчиво.

– Неоартефакт. Искусственно созданный предмет с конкретными свойствами.

Он задрал футболку, демонстрируя мне чудо магической науки, но в темноте я смогла заметить только тускло блеснувшую пряжку.

– Разве не все артефакты создаются искусственно?

– Изначально нет. Древнейшие и сильнейшие артефакты были просто вещами, которые использовали в процессе волшбы, и так они впитали силу своих владельцев, приносимых во время обрядов жертв или природных эманаций. То есть создавались ненамеренно.

Предвидя очередную лекцию, я решила умерить любопытство и ни о чем больше не спрашивать. Сложно верить в чудеса, когда каждое из них имеет нуднейшее объяснение. Вот малышки-пикси, уплетающие соленое сало, – совсем другое дело. Они настоящие, живые. Не слишком добрые, но, несомненно, волшебные, пусть даже единственное волшебство, на которое они способны, – какая-нибудь мелкая пакость.

– Идем. – Сокол приподнял тяжелую ветку, открывая уходящий влево от тропы проход. – Василич верно заметил: не сезон. Но хоть издали посмотришь.

Никогда еще короткая стрижка не радовала меня в такой степени – низкие ветви так и норовили вцепиться в волосы и заставить свернуть с выбранного пути. Но мы не желали сдаваться, продираясь сквозь чащу, и вскорости были вознаграждены за упорство: лес закончился, и взору открылась широкая долина, озаренная светом кривобокой, нереально большой луны.

Высокая густая трава в этом свете была похожа на ленивые волны темного моря, а над этими волнами плыли, перекатываясь и меняя очертания, крупные капли расплавленного серебра. Семь или восемь. Иногда они расплывались блестящими пятнами, иногда приобретали вполне отчетливые формы, но даже в такие мгновения, когда ясно можно было рассмотреть длинные ноги, изогнутые шеи и мускулистые туловища, язык не повернулся бы назвать этих животных лошадьми. Да и слово «животные» тут было неуместно. Дивные существа неспешно бродили по лунному лугу, время от времени склоняя увенчанные витыми рогами головы, вместе с травой отщипывая упавшие с небес звездные искорки. Впереди вышагивал… самец?.. вожак? Рог у него был больше, чем у остальных, и напоминал воинственно поднятый меч, а свечение вокруг головы образовывало высокую корону. Рядом с ним шествовала подруга: тяжелый раздувающийся живот не портил ее красоты, и она знала это, величаво и гордо демонстрируя свое будущее материнство. Еще две кобылки, поскромнее, тоже пребывавшие в интересном положении, брели следом. А поодаль от остальных стояла, светясь стократ ярче других, тоненькая красавица с ниспадающей почти до копыт гривой. Когда ее силуэт таял, оборачиваясь капелькой ртути, он нежно сливался с такой же каплей поменьше, которая, вновь обретая четкость, превращалась в крохотного малыша, доверчиво льнущего к боку матери и пошатывающегося на слабеньких пока еще ножках.

– Наверное, вчера ожеребилась, – сказал Сокол. При всем желании его тон не вышел ни сухим, ни деловитым. Видно было, что колдун, как и я, поддался очарованию волшебных существ.

– Они восхитительны, – прошептала я. Ради одного взгляда на них стоило лететь сюда, и я была благодарна темному за подаренную возможность. Но так же, как и он, не собиралась признаваться в своих чувствах. – А правда, что…

– Что единороги подпускают к себе только девственниц? Нет. Может, когда-то так и было, но сейчас девственность перешла в разряд технических характеристик и не имеет ничего общего с духовной чистотой. А они сами выбирают себе друзей.

По промелькнувшей в этих словах грусти стало понятно, что сам Сокол в друзья к единорогам так и не попал, хотя пытался, видимо, не раз.

– Пойдем. Не стоит их беспокоить.

Я с радостью провела бы остаток времени, наблюдая за серебряными пятнами на темном лугу, но вынуждена была подчиниться. К тому же ночь действительно становилась волшебной, и возможно, у колдуна есть, что еще мне показать.

Пришлось вернуться в лес. Деревья теперь пропускали нас беспрепятственно, а затем и вовсе выстроились стройными рядами вдоль узкой тропинки, уводившей в заросли боярышника. Из-за кустов слышались голоса и смех.

– Ты же просила фей? – подмигнул Сокол. – Только поосторожнее с этими дамами. Они не злые, но чувство юмора у них своеобразное.

Он раздвинул ветки, пропуская меня на широкую поляну, и в тот же миг грянула музыка. Веселая плясовая закружила в хороводе сорвавшиеся с деревьев листья, головки ярких цветов и десяток сытых и по этой причине довольных светлячков-пикси. Яркий вихрь носился над травой, забавляя рассевшихся по краям поляны девушек.

Какие там фотомодели! Феи походили на глянцевых красоток не больше, чем единороги на лошадей. Нереальная красота, чистый восторг! Блестящие, скорее светящиеся волосы, у кого-то золотистые, у кого-то серебристые, а у кого-то черные, как небо над головой, и так же искрящиеся звездами. Глаза тоже звезды. Кожа даже на вид нежная, словно лепесток розы… Я и не подозревала, что мой захламленный цифрами балансов и статотчетности мозг способен рождать подобные ассоциации.

Едва мы с Соколом вышли из тени, феи обступили нас, заинтересованно разглядывая и негромко переговариваясь на незнакомом мне языке, сопровождая эти перешептывания лукавыми улыбками. Пока я очарованно смотрела по сторонам, пытаясь сосчитать, сколько же их тут (десять? двадцать?), одна из них подхватила темного под руку и утащила в цветной хоровод. Другая, златовласая красавица, вся такая тоненькая и воздушная, что, казалось, ночной ветерок колышет не только подол ее прозрачного платьица, но и невесомую фигурку, задорно сверкнув изумрудными глазищами, протянула мне ладонь:

– Идем.

Голос у нее был удивительный, певучий и завораживающий.

– Идем. – Я несмело коснулась изящных пальчиков. Музыка звучала теперь в моей голове, а ноги уже отбивали незнакомый, но совсем не сложный ритм.

Фея рассмеялась, и я ответила таким же счастливым смехом. Промелькнула перед глазами хитрая мордочка пикси, закружились цветочные лепестки… Но тут что-то с силой сдавило мое плечо и вырвало из волшебного вихря.

– Она не танцует, – заявил Сокол.

Так ревнивый муж отшивает в кабаке подвалившего к его жене нетрезвого кавалера.

– Почему? – Я сердито топнула ногой и попыталась вырваться.

– Не надо, – скорее попросил, чем приказал мужчина. – Это серьезное испытание, Ася. Боюсь, ты к нему еще не готова.

Что-то вспомнилось о танцах с феями, что вроде бы можно доплясаться до смерти или потерять счет времени и задержаться в волшебном лесу лет на сто. То ли из сказок, то ли из какого-то фильма… Или я сама это придумала после его слов?

Хотела расспросить темного, но он вдруг отстранился и отпустил мою руку, уставившись, не мигая, туда, где среди деревьев мелькало чье-то белоснежное платье.

– Сокол, – позвала я обеспокоенно.

– Подожди, – отмахнулся он. Потом как будто взял себя в руки и даже обернулся на меня мельком. – Подожди здесь. Я сейчас.

Я могла поклясться, что он не видел ни меня, ни цветочного хоровода, ни фей, расступающихся перед ним, когда, словно под гипнозом, шел к остановившейся у края поляны девушке. Она появилась, и все вокруг померкло в сравнении с ее красотой. Белое платье, белые волосы, белая кожа… Я знаю, что у этого цвета море оттенков: снежный, молочный, лилейный, алебастровый, но все это не то. Сияюще-белый. Звездно-белый… Она сама была звездой, спустившейся с ночного небосклона, а я… Я не пошла вслед за Соколом лишь потому, что понимала, что девушке-звезде сейчас не до меня. Как он глядел на нее неотрывно, так и она смотрела лишь на него, не отводя больших, бездонно-черных глаз.

Златовласая фея осторожно коснулась моей руки и улыбнулась, отвлекая от таинственной незнакомки. Поманила пальцем, но звала уже не в круг танцующих, а в сторону, к поросшему мхом пню, похожему на трон лесного царя. Несколько ее подруг проводили нас любопытными взглядами, о чем-то шушукаясь, и их шепот был похож на шелест теплого моря.

– Ты в первый раз здесь, – заговорила фея. – А может, и в последний. И я хочу сделать тебе подарок. На память.

Как будто кто-то в здравом уме может их забыть!

– Что ты хочешь получить?

– А что… Что можно?

– Все! – рассмеялась она, обводя рукой поляну. – Хочешь музыку, которая будет с тобой всегда? Веселье? Крылышки пикси, чей звон прогоняет беспокойные сны?

Мне бы ума побольше. Я вздохнула, не к месту вспомнив события последних дней и свое в них участие. Конечно же после встречи со светлым в парке я не могла просто бросить Серого на произвол судьбы и двух конкурирующих организаций, но увязнуть в этом настолько, самой напроситься, тогда как от меня ни пользы, ни помощи… А я даже не уверена, что нужна ему…

– Теперь я знаю, что тебе пригодится, – улыбнулась златовласка.

На ее ладони появился маленький флакончик, наполненный бесцветной жидкостью.

– Что это?

– То, что избавляет от сомнений. В любви. Вы же зовете это любовью?

– Любовное зелье? – Я отдернула уже потянувшуюся к подарку руку.

– Нет. Я же сказала: то, что избавляет от сомнений. Не рождает новых чувств, а освобождает те, что уже есть. Или избавляет от иллюзий, если чувства – всего лишь обман. Добавь несколько капель в питье того, чье сердце хочешь открыть. Если он действительно любит, он это поймет… Но если не любит, тоже поймет. Так что подумай хорошо, нужен ли тебе подобный дар.

Я обернулась на Сокола. Он что-то говорил Звезде, и та задумчиво кивала в такт словам. Потом обвила руками его шею, заставляя мужчину наклониться, коснулась губами его лба и вдруг развернулась ко мне. Я не успела отвести взгляда и на несколько мгновений утонула в глубоких черных глазах. А Звезда, продолжая обнимать темного, чуть заметно кивнула. Наверное, хотела, чтобы я взяла зелье.

Флакончик нырнул в карман джинсов, и златовласая дарительница беззаботно засмеялась, словно враз забыла о нем.

– Пойдем! – Шелк нежных пальцев обвил мое запястье, а голова вновь наполнилась звуками музыки. – Не бойся, потанцуй с нами…

Цветочный вихрь закружил нас и, на мгновение показалось, оторвал от земли. Звезды упали с небес и, смешавшись со светлячками-пикси, заплясали в ярком хороводе, раскрашивая ночь дивными красками. Не было сил противиться нарастающему ритму. И я не противилась, даже наткнувшись на укоризненный… нет, скорее встревоженный взгляд темного. Пара-ра-ра-пам-пам! Это же просто танцы, Сокол. Всего лишь танцы…

ГЛАВА 11

В себя я пришла уже в салоне «Грифона», промычав спросонья крепко засевший в голове мотив. Отделенный от меня проходом колдун обернулся на звук, и я приготовилась к упрекам.

– Извини, – шокировал он меня первым же словом. – Мне не нужно было тебя оставлять.

– Ну, я… это…

– Ты неплохо справилась для первого раза.

А может, и последнего. Я вспомнила слова феи и нащупала в кармане подарок.

– Только Нат не рассказывай, – попросил темный. – А то еще устроит мне разнос за то, что бросил тебя там одну. Правила все-таки.

– А кто это был? Та девушка, к которой ты отошел? – Поняв, что он и не думал сердиться за мое непослушание, я позволила себе немного любопытства.

– Девушка? – удивился Сокол. – А, королева… Ты видела ее девушкой?

– Кем же еще? А это была королева? Королева фей? Правда?

– Правда. – Мужчина откинулся на спинку и закрыл глаза. – Древняя старуха, седая и сморщенная.

Я растерянно заморгала, не уловив в его словах шутки. Звезда – старуха? Но темный ничего больше не добавил.

– А о чем вы говорили?

– О жизни, – ответил он коротко.

– Она тебя поцеловала.

– Пожелала удачи.

– А…

– Все. – Он рывком поднялся. – Прилетели.

Таксист не подвел. Хронометр Сокола показывал без пятнадцати шесть, а автомобиль уже ждал у обочины. Темный как всегда галантно распахнул передо мной дверцу, дождался, пока я устроюсь на сиденье, и занял место впереди.

– Давай в город, а там…

Мужчина на миг запнулся и громко скомандовал:

– Ася, из машины!

Я пулей вылетела наружу, стукнувшись головой, а затем оступившись и подвернув ногу, но от страха перед неведомой опасностью пробежала, наверное, еще метров десять и спряталась в высоких зарослях кукурузы.

– Что там? – прошептала я, наконец остановившись. – Сокол…

Колдуна рядом не было.

– Сокол!

Широкая ладонь накрыла мой рот, и я в ужасе заколотила ногами по воздуху… и по коленям сграбаставшего меня в охапку мужчины.

– Уф-ф… – прошипело мне в ухо. – Не брыкайся. Я это, я. И не ори.

– Сокол… – вцепилась я в него, едва темный поставил меня на землю. – Что там? Что с водителем?

– Вырубили. Но жив.

– Кто?

– Да тише ты! – шикнул он на меня. – Как раз это я и пытаюсь выяснить.

– Помощь нужна? – вежливо поинтересовались со стороны, и я испуганно вытаращилась на зависшую над полем полупрозрачную фигуру.

Мамочки! Это же… Это…

– Ван Дейк!

Не удержавшись на ногах, я шлепнулась на зад, а просвечивающийся мужик в костюме, галстуке, с аккуратной стрижкой и даже при часах, но невесомый и полностью, полностью просвечивающий, злорадно заржал:

– Где ты откопал такую идиотку, Сокол?

Колдун смерил привидение уничижительным взглядом и протянул мне руку, помогая подняться.

– Не бойся. Это не голландец. Всего лишь проекция.

Он неуважительно швырнул в прозрачную физиономию ком земли, пролетевший зависшую в воздухе картинку насквозь.

– Какого черта ты тут разлетался, Алекс? И как вообще…

– Как я тебя нашел? – ухмыльнулось привидение. – Отследил по карте. Ты оплатил полет, а Василич, как положено, сдал в бюро координаты. У меня ведь по-прежнему первый уровень доступа, в отличие от некоторых.

– И? Чего ты хочешь?

– Для начала поговорить.

Теперь, когда я перестала трястись и взяла себя в руки, стало ясно, что это действительно не Ван Дейк. Тот, по рассказам, был стариком, а этому не больше сорока пяти. Да и не голландец, однозначно, скорее армянин, но речь чистая, без акцента.

– Александр Акопян, – словно поняв, о чем я думаю, представил прозрачного Сокол.

– Акопян? Как знаменитый фокусник?

И похож, усики такие же…

– Фокусник, да, – обидно захохотал невесомый. – Сим-салабим, ляськи-масяськи!

– Ближе к делу, Алекс, – раздраженно прикрикнул темный.

– Ближе к делу, ближе к телу… Кстати, где тело, Сокол? До меня доходят интересные слухи – первый уровень, ты же помнишь? Поговаривают, ты снова взялся за проект Ван Дейка и опять решил меня кинуть.

– Проект закрыт уже пять лет.

– После того как ты присвоил наработки, я помню. В итоге у тебя сейчас вся информация по седьмому вместилищу, по восьмому и непосредственно вместилище номер девять. А я, как всегда, остался ни с чем.

При упоминании о восьмом вместилище Сокол заскрежетал зубами, и, думаю, Алекс, присутствуй он здесь во плоти, уже получил бы в ухмыляющуюся морду. А так колдун лишь сплюнул да потянулся к карману за сигаретами.

– Чего ты хочешь? – повторил он свой вопрос.

– Долю. Официальное признание и дивиденды конечно же. Доступ ко всем материалам эксперимента и возможность участия на равных. Согласен?

– Нет. Проект закрыт, Алекс. То, что я делаю сейчас, не имеет к нему никакого отношения и не предполагает дивидендов. С первым уровнем ты должен был знать об этом.

– Я знаю, – скривился прозрачный. – А еще я знаю тебя. Ты можешь обмануть Брюссель, можешь навешать лапши Францу и его прелестной женушке, но меня ты не проведешь.

– Думай что хочешь, – ответил колдун невозмутимо. – Или пиши официальное ходатайство, чтобы тебе разрешили присоединиться. Но лучше не трать время. С нашей стороны дело курирует Эбель, а от бельгийцев приехал Ле Бон. И ни тот ни другой тебя отчего-то не любят… Даже не знаю, отчего.

Послав привидению прощальную и едкую ухмылку, Сокол, уже не глядя на него, спокойно взял меня за руку и повел к краю поля.

– Не переживай, за нами он не проследит. Проекцию вывел по координатам «Грифона», так и будет тут висеть – объемная картинка с радиусом передвижения в сто метров.

– То есть он сейчас где-то далеко, а это вроде как голограмма? – Я вырвала у темного руку и остановилась.

– Да.

– А кто же тогда вырубил водителя?

Ответом на мои слова прямо перед нами, вновь напугав меня до чертиков, возникла треклятая проекция.

– Я предвидел твой отказ, – сообщил Акопян колдуну. – Так что… без обид, да?

Не успел он растаять в воздухе, как что-то ухватило меня за щиколотку. От неожиданности я завизжала и вцепилась в футболку стоявшего рядом мужчины, но неведомое что-то с силой дернуло, ткань выскользнула из пальцев, и я завалилась на спину. Зажмурилась, когда по лицу хлестнули длинные жесткие листья, а открыв глаза, закричала снова: надо мной, дохнув в лицо трупным смрадом, нависла жуткая рожа.

Зомби – в этот раз самый что ни есть настоящий, уже не первой стадии разложения труп – провел распухшими, сочащимися гноем пальцами по моей щеке, и к горлу подкатила тошнота.

– С-сокол… – выдавила я, борясь со спазмом.

Мужчина не отозвался: я слышала лишь какую-то возню в стороне и чье-то зловещее хрипение.

Мертвец наклонился, и из приоткрывшегося рта вывалился черный язык.

– Сокол!

– Хр-р-ра! – в ответ на мой крик рыкнул мне в лицо зомби.

– С-со…

Что-то хрустнуло, и оскалившийся труп покачнулся и плашмя упал на меня.

– Вставай!

Темный стащил с меня неупокойника, но в следующий миг протянувшаяся из зарослей рука вцепилась мне в волосы. Я вскрикнула, и колдун с силой втоптал в землю костлявую конечность.

– Поднимайся! На дорогу, быстро!

Как?! Путь преграждали восставшие мертвецы: двое мужчин в официальных черных костюмах, женщина и мальчик лет десяти… Господи, мальчик! Меня согнуло пополам…

– Шевелись! – грубо ткнул в бок Сокол, поднимая пистолет.

Первым выстрелом мертвой тетке разнесло голову. Вторым – отбросило назад одного из мужчин. А затем он опустил оружие:

– Бесполезно.

На смену выбывшим из игры зомби пришли новые. Примерно по десятку за каждого. Продирались с хрипением через высокую кукурузу. Окружали. Перекошенные синюшные лица, вылезшие волосы, у кого-то уже проглядывали из-под сползшей кожи кости…

– Приготовься, – толкнул меня Сокол, сбивая оцепенение. – Я сниму вон тех двоих, и сразу беги. Беги, не останавливайся, поняла?

– А ты?

Не ответив, он выстрелил.

Тычок в спину, и я лечу в сторону дороги, в страхе и панике недоумевая, что же мне делать на пустынной грунтовке, рядом с оставшимся без водителя такси. Перепрыгиваю лежащий на пути труп… А тот вдруг вскидывает руку, в последний момент успевает сцапать меня за ногу, и я снова лечу, но теперь уже лицом прямо в рыхлую землю…

– От халэпа! – послышалось над головой.

Неведомая сила подняла меня в воздух, перевернула и бережно усадила, поддерживая под мышки до тех пор, пока я полностью не оправилась от падения, не отплевалась и не открыла глаза, чтобы тут же зажмуриться от яркой вспышки.

Когда мне все же удалось разлепить веки, зомби, все до единого, лежали неподвижно. Над ними замер с пистолетом в опущенной руке Сокол, а рядом смущенно переминался с ноги на ногу Василь Василич.

– Ты ж цэ… чэк забув, Соколыку, – помахал он бумажной лентой.

Темный поглядел на него, на мертвецов, на меня, грязную и перепуганную, и вдруг рассмеялся, громко и так искренне, что я не смогла сдержать улыбки.

– Тю, дурносмих, – покачал головой пилот.

– Василич, – колдун от души пожал усачу руку, – ну ты даешь…

– Та шо я? Я ж ничого, – пожал плечами летчик. Строго оглядел из-под насупленных бровей трупы, и земля задрожала, начав медленно всасывать в себя тела.

– Идите уже! – переключился он на русский. – А я тут приберусь малеха. И на кладбище, откуда их черт принес, прогуляюсь. Недалеко должно быть, километра два. Не дело ж это: придет родня на могилки, а там…

– Василь Василич, спасибо тебе. – Темный, как в тиски, зажал его ладонь, не позволяя сделать и шага. – По гроб не забуду. Только ты, если можно…

– Можно, – кивнул тот серьезно. – Дальше меня не пойдет, не боись. Сам с этим тараканом разберешься, когда время придет.

Подкрутил седой ус и хмыкнул:

– Ще политаймо, Соколыку. Ще политаймо.

С таксистом, слава богу, все было в порядке. Очнулся, когда Сокол потрепал его по плечу, протер глаза.

– Всю ночь катаюсь, разморило что-то, – извинился он перед нами. То ли темный что-то с ним сделал, то ли он и правда не помнил нашествия зомби… То ли в арсенале у Акопяна были не только ходячие мертвецы, но я не хотела об этом думать.

Ни об этом, ни о чем другом.

– Алекс – некромант. И удаленное управление всегда давалось ему без труда, хоть я и не думал, что он сумеет поднять за раз больше десятка. – Темный изменил привычкам и сидел теперь на заднем сиденье рядом со мной. Вынул из-за волшебного ремня упаковку влажных салфеток и, словно заботливый папаша трехлетку, оттирал меня от грязи, попутно объясняя недавнее происшествие: – Наверное, узнал координаты, нашел поблизости кладбище и приготовился к встрече.

– Зачем? – только и смогла спросить.

Шофер сосредоточенно следил за дорогой и, казалось, не слышал нашего разговора.

– Не знаю. Честно, Ася, понятия не имею. Вряд ли хотел убить. Напугать, возможно. Заставить принять его условия. Отказаться от участия, чтобы дело перепоручили ему.

– Зачем?

– Мы с ним работали над делом Ван Дейка. Давно. Не только мы, конечно, там много народу участвовало, но мы были – как бы это назвать? – ведущими специалистами, что ли. Его и мои способности неплохо сочетались и как нельзя лучше подходили для этой работы. Потом… потом проект свернули, но Алекс вбил себе в голову, что я продолжаю исследования, которые мы начинали вдвоем, вот и…