Текст книги "Как потерять жену за 100 дней (СИ)"
Автор книги: Ирина Шайлина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 17. Женя
Наталья Викторовна жила у нас уже вторую неделю. Я тихо ненавидела и избегала ее. Сашка не понимал, что происходит, он никогда не сталкивался с такими вот тихими, бытовыми, женскими войнами.
В воскресенье мне на дежурство было в ночь, но так как режим был нещадно сбит, отоспаться я не смогла и убедившись, что дома никого нет, легла. Сон мой не продлился долго – вскоре я проснулась от заливистого, не принадлежащего свекрови и весьма громкого смеха. Я посмотрела на время – меньше двух часов спала. Уснуть снова мне явно не дадут, получается, меня будет вырубать все дежурство. А потом я вернусь, Саша уйдёт на работу и свекровь снова будет шуметь специально. Сдавшись, я вышла из комнаты.
– О, Женечка, – промурлыкала свекровь. – А к нам Кира заглянула.
Кира мило улыбнулась мне своей идеальной улыбкой, я махнула ей рукой в знак приветствия. Я снова почувствовала себя бледной молью по сравнению с ней, но сегодня это не делало мне больно. Я слишком хотела спать.
– Я спала, – устало сказала я.
– Ой, прости, я не подумала…а почему Саша не выходит, тоже уснул?
Я посмотрела на довольную собой свекровь. На идеальную Киру, в короткой, не по погоде юбке и злорадно усмехнулась.
– А у Саши проект горит, его прямо с утра и выдернули, несмотря на воскресенье.
Я злорадствовала во-первых потому, что свекровь в кои-то веки ничего не знала, во-вторых потому, что план покрасоваться стройными ножками перед моим мужем провалился.
– Как жаль, – протянула свекровь теряя всякую любезность. – Ничего, Кира, мы подождём, может он скоро приедет.
Ждите, подумала про себя я. Мне несколько минут назад пришло сообщение о том, что начальство рвёт и мечет, возможно, до позднего вечера просидеть придется. Я отправилась в душ, высушила волосы и переоделась, планируя свалить из дома. Обуваясь, слышала разговоры на кухне вполголоса, хотя особо и не старалась прислушиваться.
– Кажется, он ее любит, – тихо сказала Кира.
– Когда кажется, креститься надо, – фыркнула свекровь. – Ты в него с пятнадцати лет влюблена, твои чувства тоже надо уважать.
Я глаза закатила, а потом вдруг подумала – эти двое сидят тут и ждут Сашку. И ждать будут долго. Поэтому, воровато оглянувшись, я запустила руку в сумку свекрови. Дверь на кухню была закрыта, но страшно мне было так, что сердце о ребра грохотало – как не услышали только? М в сумке, у свекрови, как назло, столько всего, и гремит все…ключи нашлись в боковом кармашке.
– Забери меня на углу Островского, пожалуйста, – прошептала я в трубку Светке, словно свекровь и тут меня могла услышать, а я уже почти до остановки добежала. – я без тебя не вывезу, ты мне жизненно необходима.
Светка приехала на своей новой красной машинке – подарок влюбленного по уши ухажёра. Светлые волосы небрежно растрёпаны, на губах красная помада, в руках сигарета. Я села на переднее пассажирское и, как на духу, вывалила свой план, пока сама со страху не передумала. Это Светка у нас бесстрашная, а я вот трусиха.
– Авантюристка ты у меня, – выдохнула сигаретный дым Светка. – Но я одобряю, поехали, адрес говори.
Адрес я знала только потому, что Сашка до сих пор был прописан в той квартире, в гости меня свекровь не звала. Доехали быстро, поднялись на этаж. Возле двери я замерла.
– А если там и правда строители? – неуверено спросила я. – Стены штукатурят.
– Тогда скажи пришла с проверкой и пизды всем дай.
С тяжёлым вздохом и не без трепета я подобрала нужный ключ, отперла квартиру и вошла. Пахло вкусно – лимоном и цветами. Чисто, ни пылинки. Ламинат на полу, нисколько не вздувшийся. Стиральная машинка на месте. Обои на месте. Впрочем, кое что от ремонта есть – связанные между собой скотчем рулоны обоев, сложенные в коридоре. Стало быть, ремонт все же планировался. Когда нибудь, зачем спешить, когда можно пожить с любимым сыночком и его нелюбимой женой?
– Чего и следовало ожидать, – сказала Света.
– Саша ни за что поверит.
– Запиши видео.
Тогда Саша будет в шоке от того, что я украла ключи его матери, ворвалась в его дом…я так боялась потерять его, разочаровать его. Но Светка была права, иначе он мне не поверит.
– Запишу, – решительно мотнула головой я.
И записала. Короткий ролик, секунд на сорок, но все в нем было заметно и понятно. В чувством опустошения я заперла квартиру и спустилась вниз.
– Можно я посплю у тебя пару часиков? – спросила я. – Свекровь специально шумит, чтобы я не могла выспаться.
– Поехали, – кивнула моя любимая Света. – А потом тебя до офиса благоверного подкину, напиши, чтоб дождался. Поговорите без лишних ушей.
– Красивая и любимая моя Светочка, – пропела я, и звонко чмокнула ее в щеку.
Мы приехали в Светкину старую квартиру. Я легла в маленькой спальне, которой Света не пользовалась, высокая, железная кровать, старше нас обеих вместе взятых протяжно скрипнула, принимая мой вес, а затем успокоилась, обещая мне крепкий сон. На стене висел ковер – как у моей бабушки когда-то, красный, с загогулинами. Я провела по одной из них пальцем, как когда-то в детстве, ощутила кожей шершавую колкость ковра и тоже, как и кровать успокоилась. Все будет хорошо, а может и не будет, но поспать мне нужно в любом случае.
Глава 18. Саша
Женька стояла у проходной, ожидая меня. Она выглядела испуганной, взъерошенной, как промокший воробушек, и одновременно воинственной. Я сразу понял, что дело неладно.
– Соскучилась? – спросил я, поцеловав ее, чтобы немного разрядить обстановку. – У тебя же дежурство.
– Вот сейчас и отвезешь в больницу. Нам поговорить нужно, пошли в машину.
Я открыл дверь Женьке и дождался, когда она сядет. Закурить бы сейчас, неожиданно для себя подумал я, хотя прежде меня на сигареты даже по пьяной лавочке не тянуло. Сейчас бы стоял, затягивался, вдыхая горький дым и имел полное законное право оттянуть предстоящий разговор ещё на пару минут. Но сигарет не было, хотя я даже по карманам себя похлопал, словно они там когда-то бывали.
– Говори, – вздохнул я, садясь в машину.
Вместо слов Женька протянула мне свой разблокированный телефон и ткнула на экран, запуская видео.
– Смотри.
– Это мамина квартира, – растерялся я. – Ты разве там была? Не помню…
– Просто смотри.
Это и правда квартира моего детства. Чистота. Я даже мог воспроизвести на память запах, там всегда так пахло, свежо, и самую малость терпко, цитрусами. Я послушно досмотрел.
– О чем это должно было мне сказать?
Женька закатила глаза, досадуя на мою тупость.
– Это видео я сняла сегодня.
– Ты проникла в мамину квартиру? – дошло до меня. – Без позволения? Ты ключи украла? Женя, это аморально…
– Идиот! – рассердилась Женя. – Ты видишь, что там никаких следов затопления или ремонта? Обои она купила, да, наверное, чтобы тебе продемонстрировать обновления потом. У нее там нет ремонта, она просто так к нам заехала!
– Но зачем?
– Чтобы внести между нами разлад. Чтобы мы ссорились, у нее это прекрасно получается. Чтобы довести меня до истерики депривацией сна. Чтобы наша сексуальная жизнь сошла на нет и мы не сделали ей неугодного внука.
– Но зачем?
– Да потому, что она меня ненавидит!
Я откинулся на подголовник и закрыл глаза. Я устал от всей этой ситуации. Я хотел, чтобы все было как раньше, до свадьбы, до возвращения мамы из Европы. Чтобы мы просто были вместе и одного этого нам хватало для счастья, а сейчас просто по пизде пошло.
– И что делать?
Я не признал факта материнской ненависти. Просто понимал, что так, как сейчас больше продолжаться не может.
– Надо переезжать, – жарко зашептала Женя. – Надо снимать квартиру. Она не даст нам покоя, Саша, она нас разведет.
Я был зол. Непонятно на кого, на ситуацию, наверное. Я любил эту квартиру, она годами давала мне комфорт и чувство покоя, я не хотел ничего менять.
– У нас нет денег, ты знаешь. Я недавно из универа, мне зарплату только через год поднимут. Ты ещё учишься. У меня кредит за машину, который съедает почти половину зарплаты. Свадебные деньги мы почти закончили, мама подарила нам путёвку, у твоих родственников не было возможности дарить много и это нормально, я ничего не говорю, но денег у нас нет, зай.
Каждое сказанное мной слово правда и Женя тоже это понимает.
– Многие молодые семьи испытывают трудности вначале, Саш. Всем не хватает денег. Мы справимся. Я часть дежурств заменю на работу на скорой, там фельдшеров не хватает, тогда платить будут больше…мы сможем.
– А если я откажусь?
Она посмотрела мне прямо в глаза. Светлая коса растрёпана, в голубых глазах упорство и решимость, губы крепко сжаты.
– Тогда ты потеряешь меня, Саша. Я так больше не могу, не хочу. Дом должен быть местом силы, крепостью, а не источником постоянного напряжения и опасности. А муж должен быть стеной. Сейчас ты не стена Саша, я не могу за тобой спрятаться.
Я взял ее за руку. Ее рука тонкая, и такая холодная, пальцы чуть подрагивают. Она первая женщина с которой я и правда хотел прожить всю жизнь, каждый чертов день. Я не был готов ее терять. Но и открытого конфликта с мамой я не хотел. Какого хрена все так сложно?
– Я подумаю, Жень.
Она кивнула, думай дескать. Кинула мне на колени тяжёлую связку ключей.
– От той квартиры. Можешь демонстративно вернуть, а если не хочешь неприятного разговора, то просто положи во внутренний карман сумки. Я завел автомобиль, Женьке уже скоро на дежурство, надо отвезти. Начинал накрапывать противный осенний дождь, морось, которая может затянуться на неделю. А ведь ещё совсем недавно было лето, было счастье.
– Пока, – сказал я.
На прощанье мы не целовались. Уже выходя из машины Женька вдруг повернулась ко мне.
– И ещё, там тебя красавица Кира дома караулит, если хватило терпения дождаться, я-то давно ушла. Щебечет с твоей мамой. Не забудь полюбоваться на ее голые ноги, зря что ли ради тебя мерзла.
В квартиру я входил с опаской, сразу понял что дома гости. Мама с Кирой были на кухне, и правда – щебетали. Мама смеялась, и смотрела на Киру с такой добротой во взгляде, что меня снова неприятно кольнуло – на Женю она так никогда не смотрела.
– Сынок! – обрадовалась мама. – А мы тут пельмени лепим, будешь?
На столе и правда мука, миска с фаршем, несколько десятков свежеслепленных пельмешков. Мне бы оскорбиться, но в животе заурчало, мама услышала и смеялась.
Кира поднялась ко мне из-за стола. Юбка заканчивается под попой, на коленке трогательный мазок муки. Потянулась меня обнять и как-то слишком долго прижималась. Права Женя, или у меня начинается паранойя?
Чтобы там ни было, разговора не хотелось. Не сейчас. Может, позже. Поэтому, проходя в коридоре мимо комода, заставленного сумками и прочим барахлом, я улучил момент и аккуратно вернул мамины ключи на место.
Глава 19. Женя
Я сидела на кухне и ела макароны. В этот раз – с куском курицы, для разнообразия и чтоб не сдохнуть на полуфабрикатах. Даже в контейнер сложила, чтобы взять на очередное дежурство. На этот раз дневное, ночую дома, если это место можно назвать домом.
– Погуляем? – сказал вдруг Саша.
– Эм…
Я посмотрела на него, потом на окно, ща которым подступающая ночь. Темно уже, с неба моросит, да и холодно. Я же не Кира, которая при любой погоде красавица, мне панталоны и рейтузы надо надеть, циститов мне и у пациентов хватает.
– Сашуль, – встряла Наталья Викторовна. – Куда гулять? Холодно на улице.
И конечно же, мне сразу гулять захотелось.
– Сейчас, доем только.
Я надела тёплые колготки и штаны. Сентябрь еще не закончился, но по ночам уже холодно, поэтому подумав, надела зимний пуховик. Сашка увидев меня даже заржал, вызвав улыбку и у меня – жизнь нас радовала все реже, скоро забудем, как смеяться. Мы вышли из дома и пошли под неторопливо капающим дождем куда-то в сторону проспекта.
– Куда мы идем?
– А без разницы. Я просто хотел поговорить спокойно.
Я остановилась под фонарем – романтично, немного трагично, капельки падающие с неба подсвечиваются, словом, как в кино.
– Говори.
Сашка вздохнул. Вытянул руку, коснулся моей щеки. Его пальцы мокрые, да все мокрое, зонтик мы, конечно же, забыли.
– Я согласен съехать.
У меня буквально все внутри встрепенулось и дыхание перехватило. Я так любила его в это мгновение! Я понимала, что рай в шалаше это утопия, и невозможно быть счастливым все время выживая на грани нищеты. Но сейчас мы влюблены. Сейчас мы молоды. Сейчас у нас нет детей. Мы справимся, ради нашей маленькой семьи мы сможем, ради нашего будушего.
– Но? – спросила я.
Потому что это “но” очень уж напрашивалось.
– Но не сейчас. Дай нам три недели. Ты же понимаешь, что квартиру нужно найти. Нужно оплатить залог. Нужно оплатить саму аренду и комиссию риэлтора.
– Что изменится за три недели?
– Я получу зарплату. Хер с ним, устроюсь курьером по вечерам после работы, буду пиццу и роллы развозить. Ты возьми смены фельдшера скорой. Нам нужна финансовая подушка когда мы уйдем в никуда.
Я его и понимала, и нет. У меня любящая мать, но я поступила в университет в другом городе уже в семнадцать лет. Уехала. Жила на стипендию и подрабатывала, ведь у мамы был еще мой младший брат, я не могла тянуть из нее деньги. Я знала что такое есть одну картошку и макароны и считать деньги пытаясь понять, что лучше, ехать с пар на автобусе или идти пешком, но купить себе булочку. Я знала всю эту голодную изнанку жизни. Мой любимый Сашка был не такой. Всегда любимый и лелеемый он не знал чувства голода и экономии. Когда он подрос он просто переехал в другую, купленную мамой квартиру. И то выяснилось, что мама регулярно к нему нахаживала чтобы варить супчики и гладить трусики. Права Светка – сыночка корзиночка. И Саша прав. Он не вывезет нищеты и экономии нам нужна хоть какая-то финансовая подушка.
– Хорошо, – согласилась я. – Пусть будет так, я продержусь эти три недели ради нас. Светка мне ключи дала, иногда буду отсыпаться у нее.
Мы развернулись и пошли домой. За руки. Капюшон моей куртки вымок, пусть и закончился дождь, с него срывались холодные капли и падали мне на лицо. Пусть. Я чувствовала решимость. Веру в то, что мы справимся. Да, будет тяжело, но у нас есть план. Я впервые за многие недели чувствовала, что мы команда, и холодная Сашкина рука в моей руке грела мне душу.
– Нагулялись? – спросила Наталья Викторовна, когда мы вернулись. – Саша, ты простудишься.
– Ничего страшного, у меня же жена врач, – улыбнулся он.
И я почувствовала торжество. Маленькую, но победу. И она, моя свекровь явно что-то заподозрила и посмотрела на меня с такой неприкрытой ненавистью, что в другое время я просто отпрянула бы в ужасе. Но теперь в кои-то веки я была защищена и мой муж обещал быть мне стеной.
– Сладких вам снов, – пропела я.
И опять же, впервые за эти недели я позволила жадным, холодным Сашкиным рукам задирать мне футболку и стягивать мои утепленные колготки, прибавив сериал погромче. Я старалась не стонать, Сашка зажимал мне рот ладонью, чтобы не были слышны мои стоны, но это возбуждало только сильнее. Пусть слышит, со злорадством подумала я, чувствуя, как мерно и сильно двигается внутри меня член. Пусть, ведь чертова ночная кукушка это я, а я неплохо кукую.
Глава 20. Саша
Я пришёл домой лишь после одиннадцати вечера, весь пропахший терпкостью маринованного имбиря и прогорклым жиром – успел доставить семь заказов. Пропах и я, и машина. Женьки дома не было – снова.
– Привет, мой хороший, – встретила меня мама. – Вы с твоей женой просто по очереди воняете.
– Такая вот вонючая жизнь, – философски ответил я.
Тут хочешь не хочешь философом заделаешься, когда сна все меньше, а работы все больше, и ничего из происходящего не радует.
– А твоя где?
Мне захотелось закрыть глаза, уши и не открывать долго-долго, но к сожалению, мне уже давно не пять лет.
– Мою зовут Женя.
– Она так редко здесь появляется, что неудивительно было бы забыть ее имя. Женечки, – мама выделила ее имя голосом, – нет уже двое суток. Дежурства могут быть настолько длинными? Или она просто разочаровалась в том, что твоя квартира оказалась маминой, и пошла искать более успешного мужчину?
Я посмотрел на маму в упор.
– Как твой ремонт, мам? Ты говорила, что две недели, но живёшь с нами уже почти три.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Догадывался ли я когда нибудь, что она так мастерски лжет? Как часто она лгала? Я не хотел этому верить. Я хотел, чтобы все было как раньше – я твердо уверен в себе и крепко стою на ногах, у меня есть квартира, у меня есть верные друзья и конечно же, поддерживающая мать. А самое главное – чтобы у меня была Женя. А теперь все просто через пень колоду.
– Ой, ты же знаешь эти ремонты, – отмахнулась мама. – Вечно затягиваются. Оказалось, что трубы надо менять и в ванной, и в туалете. Хлопот полон рот.
– Так может я помогу работягам? Чтобы было быстрее.
Мама фыркнула.
– Не нужно. Ты итак вон на вторую работу устроился. Зачем? Как тебе это вообще в голову пришло, так над собой издеваться?
– Затем, что я хочу независимости.
– От чего?
– От кого, мам. От тебя. Я коплю деньги и в октябре мы съезжаем, во второй половине.
Мама приоткрыла рот. Она всегда была так уверена в себе, я впервые видел ее настолько растерянной. Мне даже жаль ее стало. Я любил ее, буду любить. Долгие годы мы с ней были одни против всех, а теперь нужно просто признать, что я повзрослел.
– Саша, – спохватилась мама. – Саша, зачем тебе это? Не глупи! Снимете бомжатник на окраине…хорошие квартиры дорого! Саша, ты куда?
Я пошел к выходу, благо даже раздеться не успел. Мне нужно было позвонить и я не хотел, чтобы мама слышала мой разговор. Я спустился вниз, в осеннюю слякоть и сел в машину, пропахшую роллами. Набрал Женьку, но она не брала. Раз за разом не брала. Звонить ей на работу было вовсе позорно, поэтому я набрал Свету.
– Тебе чего? – крикнула она в трубку.
Крикнула, потому что на фоне музыка. Смех женский. Я напряг слух – не Женька ли? Может она и правда устала от происходящего настолько, что просто максимально отстранилась и проводит время без меня? Танцует. Пьет терпкие, пьянящие коктейли. Смеётся. А всякие уебки пялятся на неё и норовят притереться на танцполе поближе.
– Где Женя?
Мне тоже пришлось кричать, чтобы она меня услышала, и это было неожиданно унизительно.
– У меня! Спит! Твоя мать не даёт ей спать!
Я испытал облегчение настолько сильное, что вместо спокойствия оно принесло мне колющую боль.
– А ты где ? – спросил я, словно чувствую, что эта информация может мне пригодиться.
– Живу свою лучшую жизнь!
Я сбросил звонок и поехал к Свете домой. Парковочных мест не было, бросил машину прямо у подъезда, один хер ночь. Понял, что не помню номера квартиры, помнил только, как она выглядит – деревянными реечками обшитая. Звонил соседям, но никто не взял трубку. Наконец, минут через двадцать из подъезда вышел патлатый неформал в необъятных штанах и я проник внутрь. Этаж я тоже не помнил, просто поднимался и высматривал нужную дверь. Нашел сразу – приметная. Почти все соседи уже поменяли двери на более современные. Позвонил, прислушался – звонок работает. Никакой реакции. Потом постучал. Снова позвонил. Я насиловал дверь до тех пор, пока не открылась соседняя, и из нее не показалась сонная сердитая бабка.
– Пошел вон, – грозно сказала она. – А то я сейчас полицию вызову!
И погрозила мне сморщенным крошечным кулаком. Я сдался и спустился в машину. Еще несколько раз позвонил Женьке по телефону. Затем Свете. Света не брала, хотя позвонил я ей раз пять.
Изнутри обожгло, ошпарило доселе неведомым – невыносимой ревностью. Никто не готовил меня к тому, насколько это больно и неконтролируемо. Я сжимал кулаки и заставлял себя мерно дышать, чтобы хоть как-то успокоиться. И все твердил, твердил себе – Женька со Светой. Они развлекаются. Они не хотят, чтобы я знал, где они. Чужие мужские глаза сейчас пялятся на Женю и представляют, какова она без одежды. А если…а если Женя напьется? Секс Женя любила, а у нас из-за мамы и было то, один раз за две недели. Что если Женя даст себе воли? Я испытал невероятное желание просто стучаться башкой о руль, пока не разобью его в кровь, и орать, пока не сорву голос.
Глава 21. Женя
Домой я не приходила уже больше двух суток, и это не то, чтобы меня огорчало, и именно это пугало больше всего. Нет, я понимаю, что Наталья Викторовна редкая сука, но я, как будто, вовсе не скучала по Саше, а я любила его, точно любила.
Время девять утра, Сашка уже должен был на работу уехать, но он только вышел из комнаты, сонный, лохматый.
– Проспал? – с улыбкой спросила я.
И натолкнулась на его взгляд, в нем не было ни грамма привычной нежности, а какая-то незнакомая мне озлобленность.
– Где ты была? – зло спросил он.
– Сейчас? – шепотом от неожиданности спросила я. – Я из больницы пришла, Саш.
Он сжал кулаки. Мой Сашка никогда бы меня не ударил, но я отшатнулась, испугав этим и его, и себя.
– Я звонил Свете. Она сказала, что ты спишь у нее. Я ездил туда, но там тебя не было. Я долго не решался, но все же позвонил на сестринский пост твоей чёртовой гинекологии. Там тебя тоже не было!
Мне захотелось заплакать. Все что я делала сейчас, я делала для нас. Взяла дополнительные дежурства. Не спала почти. Похудела на четыре килограмма, хотя и раньше у меня лишних килограммов не было.
– Я была на скорой, идиот! – вспыхнула я от злости и едва сдерживаемых слез. – Я отработала смену в моей чертовой гинекологии, потом пошла спать к Свете, потому что твоя мать мне не дает, а потом заступила на скорую в другом отделении!
Паркет половиц чуть скрипнул и я повернулась на звук, ожидая увидеть свою дражайшую свекровь, но увидела Киру. На ней домашние шортики и топик, пушистые носочки, просто ходячий секс.
– Я вам не мешаю? – милым голоском пропела она.
– У тебя тоже ремонт, полагаю? – едко спросила я.
Сашка в отчаянии закрыл лицо ладонями.
– Я подожду в комнате, Саш, разговаривайте, – сказала Кира и скрылась в НАШЕЙ комнате.
Я криво усмехнулась.
– Свекровушки дома нет? Устроила сводничество и ушла, чтобы не мешать молодым?
– Женя, блядь…
– Мне надоел этот цирк! – закричала я так, как никогда не кричала, как не ожидала от себя. – Твоя мамаша! Твоя нерешительность! Твое все! Пошёл на хер, Саша, пошёл нахер!
Я развернулась обратно к дверям, я к началу этого представления даже раздеться, разуться не успела. Сашка схватил меня за рукав. Мне хотелось поднять глаза, посмотреть в его лицо, но отчего-то я решила, что это отнимет у меня решимость.
– Ты бросаешь меня? – глухо спросил он.
– Да, – вырвала свою руку я.
Я держалась. Спускалась по лестнице, боясь ждать лифта. Держалась, пока бежала прочь от дома. А потом, когда он скрылся за другими, такими же безликими серыми домами, я зарыдала, завыла в голос. Время девять утра, ладно хоть школьники и дошколята уже разошлись по своим учебным местам и я детей не пугаю. Просто иду, вою, навстречу только бабушки, смотрят настороженно, но без злости. Они тоже были молодыми, они тоже жили эту жизнь, они поймут.
Я добрела до какой-то лавки и упала на нее. На экране пропущенные от Саши, но я смахиваю шторку. Я звоню Светке и едва попадаю дрожащими пальцами по нужным иконкам.
– Забери, – поскуливая прошу я. – Забери меня.
– Где? – только и спрашивает она.
– На лавочке…где-то…
Удивительно, но она находит меня. Сажает дрожащую, зареванную, в слезах и соплях, в машину. Я мрачно думаю – Сашка только звонил. Захотел бы найти, нашел бы, как Светка, она же нашла…
Дома Света капает мне валерьянку в стакан, комнату заполняет резкий, с детства знакомый аромат. Я медик, я знаю, что валерьянка не так работает, что важен накопительный эффект, но все равно пью. Потому что Свете так спокойнее. Потому что эффект плацебо никто не отменял. Я пью, давлюсь глотками, не могу перестать дрожать, и зубы выстукивают дробь по стеклу.
– Мы разводимся, – наконец шепчу в отчаянии я. – Как так, ведь три месяца назад я была так счастлива.
– Ваша лодка разбилась о быт, – разводит руками Светка. – О свекровь. Вы слишком рано поженились, такое бывает.
– Как так…
– Повезло, что не забеременела. Обошлось.
И тогда я начинаю считать. Я толком не сплю и не слежу за циклом, не до того было. Да и секс у нас почти сошёл на нет в этом месяце.
– Свет…Света, у тебя есть тест?
– В ванной, в тумбочке.
Я бегу в ванную. Пытаюсь понять, сколько не ходила в туалет, на первых порах, чем дольше не писала, тем точнее результат. Тест струйный, мне не приходится искать емкость. Писаю. Не жду даже – крестик появляется раньше контрольной полосы. Светка стоит прямо в дверях туалета и все видит, поэтому рассказывать не приходится.
– Что делать, Светка?
– Аборт? – скорее спрашивает она.
Сейчас я уже не плачу. Сейчас я опустошена. Смотрю на тест опухшими от слёз до болезненности, глазами, не моргая.
– Но я же…как так, Света?
– Ты хочешь дальше жить в этом дурдоме? Не снимете вы квартиру, если бы родишь. Вам просто не хватит денег. Ты работать три года не сможешь, Сашкина зарплата будет уходить на жизнь, дети это дорого. Вы останетесь жить там, вечными заложниками твоей свекрови, которая станет диктовать тебе, как правильно воспитывать ребенка, а ему внушать, какая ты отвратительная мать. Сашка неплохой, но он не сможет поставить ее на место, и поэтому будет тихо страдать и сходить с ума от невозможности изменить ситуацию. Ну а ты…возможно через годик выйдешь в окно. Какой там этаж?
– Шестой…
– Шести должно хватить. Иди на аборт, Женька. Я люблю тебя. Если ты родишь, я буду любить твоего ребенка, помогать чем смогу. Но я не хочу, чтобы ты теряла возможность стать счастливой, у тебя еще есть шанс.
Она говорила так спокойно, словно читала лекцию и рвала мне сердце на части.
– Я просто подумаю до завтра, хорошо?
– Иди ко мне, – позвала Светка.
Потянула меня с унитаза, помогла надеть штаны, я все еще сидела с голой попой, отвела в спальню, уложила на кровать, и гладила по волосам долго-долго, до тех пор, пока я не провалилась в сон, сбегая от неприветливой реальности.
