Текст книги "Как потерять жену за 100 дней (СИ)"
Автор книги: Ирина Шайлина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 13. Женя
Несколько дней мы просто обходили кучу дерева в прихожей, иногда спотыкаясь и матерясь. Не было времени убрать, желания, сил. У меня начались изматывающие дежурства. В большой государственной больнице, в которой я отбывала свою ординатуру, ко мне относились, как к младшему звену, меня шпыняли даже медсестры. Хотя, о чем это я, особенно медсестры. В выходные мне хотелось просто спать, желательно, рядом с Сашкой. Но когда наконец сошлись звезды и мой выходной совпал с субботой, мне на нее поставили лекции прямо с утра.
– Кому это нужно, – простонала я, пытаясь встать. – Я ребенка из женщины могу уже наощупь вырезать, а они все теорию…
– Не ходи, – поддержал Сашка из под одеяла.
Но я пошла. Не выспавшаяся, злая. Домой вернулась после полудня и увидела во дворе Сашку – он тащил к мусорке изголовье нашей кровати. Я сдержала улыбку, поднявшись подхватила несколько ламелей и тоже вышла. Так мы и перетаскали остатки кровати – молча и меньше, чем за полчаса. Молодцы, похвалила нас я.
– Скучаю по твоему гусю, – вздохнул Саша за обедом. – Он был восхитителен.
Я посмотрела на наши тарелки – макароны с кетчупом, сосиски, огурец кружочками.
– Это ты в студенческой общаге не жил. Мы там жрали все, что не приколочено.
– Не обесценивай мою тягу к прекрасному, – попросил Саша.
Мне стало его жаль. Я не умею не жалеть тех, кого люблю.
– Вот будут длинные выходные, испеку, – обещала я. – Пока ешь макароны и не жалуйся, наш бюджет ограничен, а гусь стоит целое состояние. И мне поспать немножко надо, я на ночное дежурство.
Мой режим сна окончательно сбился и теперь я просто засыпала в любой подходящий момент, а Сашка старался не шуметь. Когда я проснулась ближе к вечеру, он играл в стрелялки, закрывшись в гостиной. Я пошла на кухню, заглянула в холодильник. Ничего не изменилось. Я бросила на сковородку немного макарон, сосиску, разбила яйцо и с весьма печальным видом это все съела.
– Я ушла, – крикнула я.
Даже не знаю, услышал ли он. Надо было попросить его отвезти меня, но я решила прогуляться и доехала до больницы на троллейбусе. Надеялась, что смена будет спокойной, но никогда нельзя надеяться слишком сильно.
– Нестерова, – крикнула мне старшая медсестра после полуночи. – Там бабушку экстренную привезли, беги, будешь ассистировать.
И я побежала. Замылась, переоделась и войдя в операционную поняла – легко не будет. Легко и радостно в моей будущей профессии это принимать здоровеньких орущих младенцев, после идеальной беременности у таких же здоровых и красивых мам. Все остальное – с нюансами.
В операционной пахло. Воняло. С таким на практике я ещё не сталкивалась, хотя понимала, о чем это может говорить.
– Распад опухоли, – коротко бросил Игорь Валерьевич.
Я кивнула и встала на положенном мне месте, готовясь подавать инструменты и делать все, что практикующий хирург мне скажет. На сухонькую бабушку с огромным животом я старалась не смотреть, я еще не научилась абстрагироваться от пациентов и их боль меня терзала.
А потом Игорь Валерьевич сделал разрез и оглушающий гнилостный запах заполнил операционную, обволок меня, залез под медицинскую маску. На меня накатило рвотным порывом. Я представила, как сейчас блевану остатками макарон с сосиской прямо на пациентку и едва не потеряла сознание. И от ужаса, и от запаха. Из моего горла рвались ужасные звуки, я пыталась взять себя в руки и сдержать рвоту.
– Ты блядь врач или кто? – крикнул Игорь Валерьевич. – А ну собралась!
И я собралась. На автомате подавала, все что нужно. Помогала отсекать изъеденную некрозом матку, вместе с опухолью весом в килограмма три. Фиксировала дренаж. Зашивала.
– Молодец, – сухо бросил мне хирург, когда все закончилось. – Иди в душ и караулить бабку, она до утра может и не дожить. Сепсис начинается, падает давление.
Я помылась, но все равно пахла, этот запах въелся в мои поры, волосы, и казалось останется со мной навсегда. На улице уже утро, я сидела на стуле возле бабушки, не зная, что делать. До конца дежурства час. Иногда пальцы женщины подрагивали в забытьи и вдруг я, поддавшись желанию посмотрела на ее лицо. Оно было маленьким, почти кукольным. Покрытым частыми частями веснушками. Ей было за семьдесят, но лицо ее казалось таким молодым – морщинки разгладились, выражение спокойное. И я испугалась. Вспомнила, что бабушка говорила – если человек помолодел вдруг и успокоился, значит на пороге смерти уже.
– Лен, – выглянула в коридор я. – Мне кажется, бабуля умрет.
Лена, постовая медсестра посмотрела на меня с брезгливой жалостью.
– А я что сделаю? Раньше надо к врачам идти…Игорь Валерьевич на экстренном кесаревом сечении, привезли девушку, говорю им, у нас не роддом, а они в ближайшую больницу…так вот, там шанс есть. И у ребенка, и у мамы. А у этой бабушки нет. Тебе сказали караулить, иди и карауль.
Через полчаса бабушка сжала кулаки, судорожно вздохнула, лицо ее напряглось, снова обозначив все морщины, а потом снова разгладилось. Она умерла. Я посмотрела, который час и…и заплакала вдруг. Люди умирали всегда. В любой больнице уж точно. И мои пациенты тоже умирали. Но никогда при мне. Никогда так жестоко и безвыходно. В палату заглянула Лена. Тоже посмотрела на часы.
– Иди домой, – сказала она. – Дежурство закончилось.
И я пошла. Заказала такси, хоть и поклялась себе экономить. В лифте стояла и смотрела на свое отражение в зеркале. Уставшее такое. С сухими уже красными глазами. Я вошла в квартиру, как можно тише, время девяти утра нет, Сашка спит наверное. А дома…дома пахло едой. Сначала я обрадовалась, что Сашка специально встал пораньше, чтобы приготовить мне, уставшей, перекусить. А потом поняла – не пахло бы тогда творогом. Не пахло свежезаваренной мятой. Пахло бы чуть подгорелой яичницей или кашей.
– О, Женя, – выглянула из кухни моя свекровь. – Иди мой руки и садись скорее есть. Чем это от тебя так воняет?
Я развернулась и вышла из квартиры. Чмл идти куда либо не было – я просто спустилась на несколько пролетов, села на ступеньки и закрыла глаза.
Глава 14. Саша
Мама пришла так рано – сразу после восьми. Я спал, конечно же, воскресенье же, не ждал никого.Открыл дверь босой, в одних трусах и знатно удивился.
– Мама? Я думал ты в понедельник приедешь.
– Сильно же ты мне рад…Они решили демонтаж сегодня начать. Я там только мешаюсь, да и нет никакого удовольствия дышать пылью и слушать грохот.
Я пропустил ее в квартиру внутренне паникуя – я не поговорил с Женей. Не хватило духу. Планировал сегодня вечером, после того, как она выспится и вкусно покушает приготовленную мной курицей. Ага, напланировал…
– В холодильнике пусто, неудивительно – констатировала мама. – Иди, поваляйся ещё, я приготовлю завтрак. Как знала, что у вас есть нечего, зашла в первый же открытый супермаркет.
Спать я не планировал. Мне теперь Женю надо дождаться, она к девяти придет. Что ей сказать ума не приложу, может придумать, что чрезвычайная ситуация? Дескать соседи залили вот только, мама сразу ко мне…и вовсе мы это не планировали. Я сел в кресло, мрачно разблокировал телефон, придумывая варианты объяснения для Жени. Сам я конечно же, половину ночи не спал, проиграл за компом, не выспался, и меня ожидаемо вырубило под звуки маминой возни на кухне.
– Сын, – позвала меня мама. – Сынок!
– Что? – встрепенулся я.
– Там твоя Женя пришла.
– Где?
Я продрал глаза и пытался понять, что происходит.
– Она уже ушла.
– Когда?
– Да сразу же! Ты всегда такой тугодум или только по утрам? Она пришла и сразу ушла, не знаю куда, только что, вот пару минут тебя бужу.
Я окончательно проснулся.
– Блядь, – вырвалось у меня.
Далеко бы она уйти не успела, я подорвался, чуть не упал, на бегу обувая тапки.
– И сынок, она очень воняла.
– Воняла? – снова не понял я.
– Иди уже, – махнула рукой мама.
Лифт послушно открыл двери сразу же. Я спустился, выбежал на улицу – нигде никого. Машины у Жени нет. Такси бы так быстро не приехала. Если бы пошла на остановку, я бы увидел ее. В отчаянии, я побродил вокруг и вернулся домой. Подниматься решил по лестнице и этажом ниже вдруг нашел ее между пролетами. Женька сидела, прижав к себе рюкзак и…спала.
– Жень, – позвал я. – Женя?
Она лишь попыталась устроиться поудобнее. Я подхватил ее на руки – не проснулась. Пахло от нее и правда отвратительно, чем-то сладко-гнилостным. Я понёс ее на руках наверх. Голова ее чуть покачивалась, иногда она вздыхала во сне, но не просыпалась. Я постучал в дверь ногой, мама открыла.
– Господи, да что у вас в семье происходит, – пробормотала она. – Она что, спит?
– Спит, – подтвердил я. – Открой дверь шире. Она после дежурства.
Мама покачала головой но распахнула дверь, пропуская меня.
– А чем пахнет от нее? Она что, всю ночь с бомжами провела?
– Мама, это неважно. Мне совершенно все равно, как и чем она пахнет. Я люблю ее, понимаешь?
Я отнес Женьку в комнату и положил на кровать. Стянул с нее кроссовки и носки, она не могла спать в носках. Плотно закрыл окно и зашторил шторы.
– Зачем оно закрыл, – прошептала мама. – Она же воняет.
– Женя не может спать под уличный шум.
Мама скептически заглянула в комнату и снова покачала головой.
– Твоя жена может и не спит под уличный шум, но прекрасно засыпает в подъездах. Может, она употребляет что-то? Я слышала медики имеют доступ к наркотическим препаратам и часто злоупотребляют ими.
– Мама! – прервал я, закрывая дверь в комнату. – Хватит!
– Я просто беспокоюсь о вас. Вы мои дети.
Я позавтракал и принял душ. Женька спала. Она имела забавную особенность, засыпала легко, а спать под шум не могла, просыпалась, если окно открыто и машина проехала, поэтому я всегда старался беречь ее сон. И сейчас, руководствуясь наитием, я решил вдруг зайти в комнату р проверить. Так и оказалось – пока я был в душе, мама вернулась в комнату и открыла окно. Я сдержал раздражение и закрыл его вновь, оставляя там, за стёклами теплый сентябрьский день.
– Спи моя хорошая, – прошептал я, поправляя одеяло, и не сдержал улыбки. – Вонючка.
– Сам такой, – пробормотала Женя. – Люблю тебя. Сгинь.
Я усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Вечер будет сложным, разговор будет сложным, а сейчас пусть просто поспит.
Глава 15. Женя
Я проснулась в густых вечерних сумерках, которые усугублялись зашторенными окнами. Полежала немного глядя в темноту и сделала для себя три вывода. Первое – я наконец выспалась, но похоже проспала весь своей единственный на неделе выходной. Второе – я ужасно хочу в туалет, кажется, вот вот и описаюсь. Третье – в квартире свекровь. Я попыталась подняться и застонала – тело затекло в неудобной позе.
– Проснулась? – спросил Саша.
Я даже вздрогнула – он сидел на кресле в углу совершенно мной незамеченный.
– Мне не приснилось?
Он сразу понял, о чем речь.
– Нет.
– Что она тут делает?
– Затопила соседей. Делает ремонт.
– Надолго?
– Недели две.
Я снова застонала, теперь уже от отчаяния. Поднялась с кровати, направилась к дверям.
– Мы не обсудим это? – удивился Саша.
– Если мы продолжим обсуждение, я обоссусь.
Писала я целую вечность, так задорно громко, что наверно, соседи по стояку точно слышали. Потом понюхала свои волосы – до сих пор пахнут, а ведь я принимала душ. Свекрови в квартире не было видно, я почти на цыпочках прокралась в ванную, словно вор, и долго, с остервенением, мылась.
Когда вышла из ванной, завёрнутая в халат, вернулась свекровь – она ходила на вечернюю прогулку. Мы столкнулись все втроем в итак небольшой прихожей.
– Отмылась? – спросила свекровь.
– Надеюсь.
– Чем от тебя так пахло? Это было невыносимо.
Я посмотрела на нее – холеная, красивая, взрослая, мудрая наверное. И считает, что ее мудрости достаточно, чтобы решать, как ее сыну жить и как ему будет правильнее. У меня не было сил, желания с ней сражаться, но она вынуждала вступать меня в эту нелепую войну с ней.
– Полуразложившейся раковой опухолью и некрозом матки, – просто ответила я. – Вырезали из бабушки сегодня ночью.
– Отвратительная история. И как бабушка?
– Умерла утром.
Я прошла на кухню и слышала, как свекровь фыркнула, явно говоря – какие врачи, такой и итог лечения. Мне не было все равно, но отстаивать свою точку зрения, когда перед глазами умирающая бабушка, а в носу до сих пор запах ее плоти, как-то нелепо и бессмысленно. Я хотела есть так, что сводило желудок. Я любила свою работу, но вот это отсутствие какого либо режима сна и еды меня убивало. А в холодильнике у нас…чего только не было у нас в холодильнике. Ничего этого я принципиально есть не хотела. Достала надоевшие сосиски, разбила на сковородку два яйца…
– Покушай нормально, – попросил Саша. – Еды в достатке.
– Я яичницу поем, – сказала я.
Свекровь за его спиной закатила глаза – Саша не видел. Я жевала свой невкусный ужин и думала о том, смогу ли еще поспать – с утра снова в больницу. На Сашку не смотрела, не хотелось. В присутствии своей злобной матери он явно терял часть своего обаяния.
– Ночью не шумите, пожалуйста, – попросила свекровь. – у меня режим сна.
Теперь глаза закатила я. А в комнате наш с Сашей разговор продолжился, правда, уже шепотом.
– Я не могу с ней жить, – сказала я. – Просто не могу и все. Это совершенно чужой для меня человек.
– Это моя мама, – возразил Саша.
– Но почему я должна это терпеть?
– Ради меня. Ради нас…у тебя сейчас такой период, что ты дома только спишь. Ты даже видеть ее не будешь, Жень.
– Может я на кредитку ей отель сниму?
– Жень, не глупи… я люблю тебя. Я не могу сказать всего этого ей.
– Почему?
– Потому что ты мне ближе. С тобой я могу быть честен, могу быть с тобой, а для нее я всегда должен быть хорошим мальчиком.
Вопреки всему это меня тронуло, как всегда трогала его честность и слабость. Я позволила себя обнять.
– Но ты же понимаешь, что мне будет сложно?
– Хочешь, я тоже помучаюсь? Хочешь, я к вам санитаром устроюсь, чтобы тоже страдать?
– Дурак, – рассмеялась я. – Я постараюсь терпеть, но ты будешь должен.
– Замётано.
Сашка были полез ко мне под футболку, но я шикнула, и шлёпнула его по ладони. Заниматься сексом, когда в соседней комнате его мать, я бы не смогла.
– Мы не трахаемся до тех пор, пока она не уедет, – шепнула я.
Теперь от отчаяния застонал Сашка. Я позволила обнять себя перед сном. Он уснул быстро, я не могла, только вот вечером проснулась. Лежала, слушала, как по гостиной ходит свекровь – дико было осознавать, что в квартире мы не одни. Мне хотелось яблоко и холодной воды, но сталкиваться с этой женщиной мне не хотелось. Наконец, мне надоело ждать и я встала. Сидела на кухне, хрустела зелёным кислым яблоком, запивала водой, чувствовала, как зябко уже ночами и мечтала о том, как сейчас залезу к спящему Сашке под теплое одеяло. Дверь гостиной скрипнула.
– Время час ночи, – сказала свекровь уходя на кухню. – У меня строгий режим сна.
– Рада за вас, – пожала плечами я.
– Ты мешаешь мне спать, Женя. Я просила не шуметь.
Я призвала себя к терпению. Откусила яблоко, прожевала и проглотила, только потом ответила.
– У меня ненормированный график работы. Иногда я работаю днём, иногда ночью, иногда целые сутки. Я работаю и учусь. Я почти никогда не высыпаюсь и всегда хочу спать. Я не могу под вас подстраиваться. И да, я просто ем яблоко в тишине, я не танцую, я не пою.
– Ты ходишь.
– Я живая, – напомнила я. – И не умею летать.
Свекровь поджала губы. Сейчас на ней ней никакой косметики, но я все равно была готова признать – она невероятно хороша собой.
– Может мне стоит напомнить, что это моя квартира?
Что же, против лома нет приема.
– Это ваша квартира, но это мой дом.
– Надолго ли, – усмехнулась свекровь. – Не мешай мне спать, ок?
Она развернулась, я все таки решилась спросить ее в спину.
– Наталья Викторовна, зачем вы взяли мои трусы?
Снова взгляд на меня, колкий, оценивающий. Она решила быть честной.
– Потому что он никогда в это не поверит. А тебе не хватит ума промолчать. Вы просто два великовозрастных ребенка, решившихся пожениться, вы и без моей помощи разведётесь.
– Вы так честны, – хмыкнула я. – Почему же тогда вам просто не подождать?
– Потому что глупенькие смазливые медсестрички невероятно плодовиты и я хочу, чтобы вы развелись пока ты не залетела.
Я ненавидела эту женщину.
Глава 16. Саша
Очередным утром, мама жила у нас уже несколько дней, я вышел на кухню и увидел, что Женька, вернувшаяся с ночного дежурства сидит и ест лапшу быстрого приготовления, а она после долгих студенческих лет в медицинском и выживания на стипендию Женя такую еду вообще не любила.
– Зай, – поцеловал я ее в макушку проходя мимо и открыл холодильник. – Зачем ты себя мучаешь? У нас тут есть лёгкий куриный супчик, салат с фасолью, маринованные овощи, они остренькие, как ты любишь.
– Это у вас с мамой есть. У меня нет.
Я растерялся.
– Что ты такое говоришь? Это наш с тобой холодильник. Не возводи ситуацию до грани абсурда, мама специально побольше готовит, чтобы всем хватало.
– Я не буду есть еду приготовленную этой женщиной.
Допила бульон, подняв одноразовую заводскую упаковку, и выкинула ее в мусор.
– Зай?
– Я спать, – просто сказала она.
Вечером она снова ушла на дежурство, а я только вот с работы пришёл, мы даже пообщаться не успели. Утром она уснула, как только я проснулся. И над всем этим довлела мама. Да я любил её, доверял, но Женя относилась к ней ужасно, игнорировала, все время, что мы могли проводить вместе хотя бы в паузах между дежурствами, Женя теперь была обиженной колючкой.
Ещё через ночь я проснулся от тревоги, хотя Женя была дома и сегодня засыпала со мной. Я пошарил по постели – жены не было.
– Жень? – тихо позвал я.
– Я тут.
В полной тишине и темноте комнаты ее ровный голос прозвучал так неожиданно и пугающе, я вздрогнул. Женька сидела в кресле в углу, просто сидела, даже телефона в руках не было.
– Ты как привидение, – пожаловался я.
– Мне не спится. Режим сбит.
– Посмотрела бы сериал…
– У меня уши болят от наушников. И ты это должен знать, я говорила.
Диалог такой скучно монотонный, словно два робота или два совершенно равнодушных друг другу человека.
– На кухне.
– Твоя мама не разрешает мне ходить ночами по квартире. Я в туалет уже час хочу.
– Абсурд. Пошли, и пописаем, и чай попьем, раз уж тебе не спится.
Мы вышли из комнаты, я поставил чайник, Женя сходила в коридор, мама, ожидаемо, не вышло – я не мог представить ее ругающейся за шаги по коридору, не лезгинку же Женя танцует в два часа ночи. Мы и правда попили чаю, не говоря ни о чем даже, но все же, оттаяли друг к другу немного, попрятали колючки.
Вернулись в уютную темноту своей комнаты. Вставать мне только через несколько часов, на работу не нужно, я и поспать успею, и…я притянул Женьку к себе попой, обнял крепко, залез руками под футболку и обхватил руками мягкую, тёплую грудь. Член сразу же встал, натянув ткань трусов.
– Нет, я не буду, – убрала руку Женя. – В соседней комнате твоя мать.
– Она будет здесь ещё не меньше недели.
– Вот когда уедет, тогда и подкатывай. Спи.
Мама уехала рано утром по своим делам, сказала, что-то будет выбирать для ремонта и моя помощь ей не нужна. Женька тоже была выходная. Мои попытки инициировать секс она отвергала, но все же немного развеселилась. На улице понурый осенний дождь, и не погуляешь никуда, зато к нам напросился мой друг со своей девушкой, мы давно не виделись, с мамой свадьбы, а с нее уже больше месяца прошло.
– Молодожены, – проревел Юрка входя.
Заграбастал меня, а потом и робко пискнувшую Женьку в медвежие объятия, выставил на стол пакет с выпивкой. Его девушка Ксения несла закуски. Сидели мы весело и болтливо, за полтора месяца накопилось всяких новостей, мы вот в отпуск летали, Юрка купил новую машину, Женька заканчивает мед, Ксюша активно намекала, что ей замуж пора. Было о чем поговорить, варёные раки шли на ура, а к ним нормально заходило не очень любимое мной пиво.
– Подходит значит немец к моей Женьке, – выдаю я свою короночку, я знал, что эта история будет заходить на ура. – Тянет руки, а Женька, как скажи ему “Гитлер капут”... Нет, я конечно понимал, что пизды сейчас получу, но не ржать, глядя на выражение его лица было невозможно.
Женька зачем-то активно щипала меня за ногу, я даже разок ойкнул, но был слишком увлечен разговором.
– Судя по тем фоткам досталось тебе нехило, – усмехнулся Юрка.
– Пф-ф-ф…немцу досталось еще больше!
И тогда лишь повернулся к Жене. Она смотрела на дверь. В дверях стояла мама.
– О, Наталья Викторовна! – обрадовался Юрка и полез обниматься. – сколько лет, сколько зим, а вы все цветете…
– Будет тебе, Юр, – улыбнулась мама выбираясь из его объятий. – И женись уже, вон какой медведь вырос!
– Вот и я говорю, – поддакнула Ксюша.
Мама повернулась ко мне. Из пакета принесенного ею торчал сельдерей, жопка длинного батона, вырисовывалась связка бананов. Разглядывать покупки было куда спокойнее, чем смотреть на явно злую маму.
– Так что там, про капут-то? – переспросила мама. – Я, оказывается, не всю историю слышала, думала, провокатором был немец, а оказывается, наша милочка-Женечка.
– Она просто слишком прекрасна, – ввернул Юра, и Ксюша ощутимо толкнула его локтем в бок. – О понимание прекрасного доступно людям всех возрастов, профессий и наций.
– Ага, – кивнула мама.
И посмотрела на Женю. И было в ее взгляде что-то такое инородное, непривычное, колючее может, отчего я впервые допустил сомнение в том, что понимаю ситуацию правильно.
