Текст книги "Как потерять жену за 100 дней (СИ)"

Автор книги: Ирина Шайлина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9. Женя

Сашка страдал, а я не могла не улыбаться. Не потому, что мне нравилось, что он мучается, но в своих страданиях он был таким нежным и беспомощным. Я позвонила на работу и взяла отгул, благо на смене народу было порядком. Сбегала в аптеку, принесла целый похрустывающий пакет.

– Жив? – спросила я.

Сашка что-то простонал неразборчивое. Я потрогала его лоб – влажный, холодный, немного липкий. Положила ему на лоб прохладный компресс. Насильно заставила выпить чашку теплого чая. Ночью ему было легче, накатило именно к рассвету, его вырвало уже три раза. Надеюсь, чай в себе удержит, а я ещё бульон сварю.

– Руку давай, – велела я. – Капельницу поставлю.

– А ты умеешь? – недоверчиво прошелестел Саша.

Мне затрещину ему дать захотелось, но он итак умирал.

– Я в прошлом году провела семь раз кесарево сечение и приняла двадцать естественных родов. Но конечно же, ставить капельницу страдающему с похмелья мужику гораздо сложнее. Зай, я перешла на второй год ординатуры.

Саша скривился, но руку мне протянул. Я приспособила флакон повыше, примотав скотчем к трубе отопления и быстро найдя вену, настроила поток раствора.

– К вечеру оживёшь, – обещала я.

– Точно?

Я фыркнула и отправилась варить куриный бульон. Все, как учила бабушка – из целой тушки деревенской курицы, а она как раз в морозилке имелась, бабушка и привезла гостинец на свадьбу. Курочка отправилась в кастрюлю, я караулила пенку, чтобы не упустить, а Сашка периодически стонал из комнаты. Семейный быт.

– Надо попить, – уговаривала я, принеся бульон и протягивая ему ложечку. – За маму…

Сказала и осеклась, умирающий Саша даже не заметил, послушно, как ребёнок открыл рот и я снова улыбнулась. Попив бульона Сашка уснул, я занялась домашними делами, затем вышла погулять и пройтись до магазина.

Вернулась только часа через два, когда длинный день уже клонился к вечеру. Гадала, что застану дома, а дома шумел душ. Ожил, улыбнулась я и пошла на кухню. Успела достать молоко и огурцы, когда по коридору прошлепали мокрые ноги.

– Не стоило так стараться меня оживить, – сказал Сашка за моей спиной.

– А что? – заинтригованно спросила я.

Повернулась и фыркнула – Сашка стоял полностью голый, мокрый, и с торчащим наперевес членом.

– Теперь сил стало слишком много, – пожаловался Сашка и подхватил меня на руки.

Я взвизгнула – мне перехватило дыхание, и Сашка такой горячий одновременно, и холодный от того что мокрый. Сашка же бросил меня на тот самый многострадальный диван и принялся стягивать с меня шорты одновременно с трусами. До конца так и не стянул – они остались комом болтаться на моей правой ноге, но стонать излишне громко, пугая соседей в открытые окна это мне не мешало. Мы буквально потрахались весь вечер, прерываясь лишь на попить и поесть, уснули совсем изможденными.

И настала идиллия. Именно такая, как из книжки про любовь, как с картинок. Я летела с работы на крыльях этой самой любви. Сашка, если мог забирал меня на машине, если не работал сам. Я готовила ему ужины. Даже в контейнер иногда собирала. Свекровь звонила ему несколько раз, меня не трогала, меня это вполне устраивало. Сашка радовал. Притаскивал цветы, поздние, уже заканчивался август, ягоды, коряво чистил картошку и мыл посуду. Любил меня ночами, и так крепко обнимал, что скрипели ребра и дыхание перехватывало. Тогда я решила, что мы справимся, проблем больше нет, какое-то подобие компромисса достигнуто.

А потом…потом я увидела свою расческу. Надо сказать, что обучение в медицинском вузе и опыт работы в операционных приучил меня к некоторой педантичности. Я любила, когда все лежит на своих местах, раз и навсегда заведённый порядок успокаивал меня и дарил ощущение покоя. Нет, Сашкины разбросанные вещи меня не напрягали, не ребенок, уберёт сам, а вот мое всегда лежало там, где и положено.

Так вот – вернемся к расчёске. Я всегда засовывала ее в специальную подставку – там стояла круглая расчёска для укладки, обычная плоская, несколько щёток для волос. Теперь расческа лежала на стиральной машине.

– Саш, – попросила я. – Если берешь мои вещи, клади пожалуйста на место.

– Зануда, – подколол он. – А что я брал?

– Расческу.

– Не. Не брал. Я после душа делаю вот так, – он показал, как пальцами зачесывает волосы наверх, – и весь день красивый. И вообще у меня на фене щетка, мне этого хватает.

Я выбросила было из головы, точнее попыталась, но оно возвращалось вновь и вновь. Сашка ушел на работу, у меня был выходной, я пошла в ванную и постояла, задумавшись. А потом начала открывать дверцы шкафчиков. Помада закатилась куда-то в угол – а должна лежать в косметичке, я этим оттенком редко пользуюсь. До смешного – открыта пачка тампонов, а я не открывала. Все стоит не так, не так, как я поставила. Я вновь разложила все по местам и несколько дней параноидально караулила, подвинется ли что-то. Стоит на местах. Как и оставила.

– По-моему у тебя паранойя, – задумчиво пробормотала я, – разглядывая себя в зеркало.

Душ помог избавиться от остатка дурных мыслей, я уже думала, как встретить Сашку с работы. В леопарде, конечно же! У меня был новый комплект и Саша его еще не видел. Леопардовые стринги и почти прозрачный леопардовый пеньюар, почти ничего не скрывающий. Прятала я это добро в бархатном мешочке, на дне ящика с бельем. Насвистывая, я надела леопардовое безобразие – бретельки тонкие, соски торчат через ткань, и попыталась нащупать в пакетике трусики. Их не было. Перевернула, потрясла. Нет трусов. Я перерыла все, просто вывалила на пол и перебирала по одному. Так меня Сашка и нашёл, полуголую, без трусов, в ворохе нижнего белья.

– Что это? – удивился он.

– У меня трусы пропали.

– Эм…положила в другое место?

– Они лежали в мешочке! Я ни разу не надевала их!

Сашка попытался отвлечь меня, достал из вороха черные стринги, надел на голову.

– И что это значит?

– Значит кто-то забрал мои трусы.

– Кто?

– Ключи есть только у нас и твоей мамы.

Сашка даже отшатнулся глядя на меня неверяще и забыв стянуть стринги с головы, так они и висели, вдоль носа, между глаз.

– Ты считаешь, что моя мама пришла сюда и украла твои трусы?

– Да, – я понимала, что это абсурдно, но остановиться не могла. – Еще в ванной кто-то все местами переставлял…

– Ты с ума сошла, – только и сказал Саша.

Снял с головы трусы, кинул в общую кучу и вышел из комнаты.

Глава 10. Саша

Я молча сидел на кухне и смотрел в одну точку. Женя пришла, как была, без трусов и в какой-то прозрачной накидке, села напротив. Некоторое время мы молчали.

– Ты мне не веришь? – наконец спросила она.

Я старался не смотреть на нее, сложно мыслить трезво, когда соски торчат через прозрачную ткань.

– Надень что нибудь, – попросил наконец я.

Женя закатила глаза, ушла в комнату, вернулась уже в майке и шортах.

– Дело не в этом, наконец начал я. Понимаешь, я знаю свою маму всю мою жизнь, это целых двадцать пять лет…

– А меня меньше года, – перебила Женя. – Значит верить мне нельзя, да? Зачем ты тогда женился?

Мне остро, до отчаяния, хотелось снова вернуться в состояние счастья, но я знал, как.

– Я люблю тебя, – просто ответил я. – Я хочу быть с тобой всю свою жизнь. Но прости, я не могу поверить в то, что моя мать кралась и воровала твои трусы пока мы на работе.

Женя рассмеялась, но горько и безрадостно.

– А во что ты веришь?

– Ты просто что-то не так поняла. Сама потеряла нечаянно, с кем не бывает…ты запуталась, вот и все.

– Я не запуталась!!! – закричала Женя, и повторила чётко, почти по слогам, – Я! Не! Запуталась! Я, блядь, знаю где лежат мои трусы!

Она вернулась в комнату, я остался на кухне. Хлопала там что-то, шуршала, мне очень хотелось посмотреть, но я не шел, я не знал, к чему приведет этот тупиковый разговор. Наконец она вернулась, уже в джинсах и рубашке, в руках спортивная сумка. Точнее, не вернулась даже – из кухни я видел, как она обувается чтобы уйти.

– Ты куда? – спросил я.

Не ответила. Вышла, хлопнув дверью. Я не побежал за ней. Сидел наверное полчаса ещё на том же стуле, потом заглянул в комнату – там все еще кучей лежат ее трусы. Так странно, Женя и правда никогда ничего не раскидывала, всегда все на местах. Трусы я собрал и закинул в машинку, все же, с пола.

И тогда только понял, какая на квартиру вдруг обрушилась тишина. Оглушающая. Поглощающая. Я привык к тому, что Женька рядом. Слушает музыку. Переписывает конспект. Шелестит страницами книги. Болтает по телефону. А если ее не было, я всегда знал, когда она вернется домой с пар, работы или дежурства в больнице. Ждал ее и тишина меня не трогала, она ждала вместе со мной. А теперь осталась вдруг, и набросилась на меня, вгрызаясь в перепонки, вынуждая мысли звенеть в голове.

Телевизор мы не смотрели вообще, на нем Женька нарисовала толстенькое сердечко и я его не трогал – мило же. Сейчас я нашел пульт и включил его, экран моргнул и загорелся, из динамиков полилась, прогоняя тишину, речь на чужом языке. Сойдёт, даже переключать не стал.

Я подумал о том, что Женька вернется голодной и замариновал, а затем и пожарил куриные ножки. К ним нарезал обычный салат, помидоры, огурцы и зелень. Есть одному не хотелось, а Женька все не возвращалась. Периодически я подходил к окну и смотрел на двор – уже наползали сумерки, матери кричали в окна, загоняя детей. Последние дни каникул. Вскоре все дети разошлись по домам, во дворе стало почти полностью темно, из подворотни вылез крупный рыжий кот и улегся спать на лавку под фонарем. Жени нет дома уже несколько часов.

Я не выдержал и позвонил. Не взяла. Написал сообщение. Не ответила, даже не прочитала. Позвонил еще несколько раз. По телевизору шло нечто очень веселое и ни хрена не понятное, не способное отвлечь меня от моих переживаний. Я позвонил снова.

– Да, – наконец ответила Женя.

– Ты где? – сразу спросил я.

Напряг слух, прислушиваясь. Где-то на фоне смех. Музыка.

– Я со Светой.

– Ммм…можно попросить тебя не ходить с ней по клубам?

Я услышал, как презрительно фыркнула Светка – видимо, слушает. Да и похер мне, я за жену волнуюсь.

– Почему?

– Я не доверяю ей.

Несколько мучительно долгих секунд молчания.

– Тут знаешь, какое дело, – задумчиво протянула Женя. – Логически арифметическое.

– И? – спросил я.

Что угодно, лишь бы говорила, лишь бы вернулась.

– Светку я знаю шесть лет. А тебя меньше года, заюш. И кому я должна верить по твоей логике? Арифметика крайне проста.

– Жень, – взмолился я. – Приезжай домой, пожалуйста.

– Сыночка, сыночка, – громко пропела Светка, достаточно громко, чтобы я услышал, – сыночка корзиночка!

Я сморщился, сдерживая ругательство, а Женька бросила трубку. Я сжал телефон в кулаке. Да что там, мне хотелось с размаху трахнуть его об стенку и расколотить на мелкие осколки. Но я не стал. Потому что я подожду ещё немного и снова ей позвоню. Потому что я люблю ее. Тут тоже логика простая, когда любишь, то добровольно позволяешь унижать себя и втаптывать в грязь. Именно тогда, в тот вечер, я впервые подумал о том, что любовь это не всегда остро сладко, любовь это больно, неприятно, любовь это то, что делает тебя слабым.

Глава 11. Женя

У Светки я прорыдала весь вечер. Я хотела, чтобы Сашка позвонил, и при этом не желала с ним разговаривать. А этот подлец все не звонил и не звонил, а когда позвонил, разговор ни к чему не привел, только я снова расплакалась. Мне казалось, что я никому в целом свете не нужна.

– Я просто хочу чувствовать себя защищённой, – всхлипывала я.

Мы сидели на Светкиной кухне. Старая панельная пятиэтажка, первый этаж без балкона, зато дешёвая аренда. Советская темно-синяя плитка на стенах, запылившаяся люстра из искусственного хрусталя, шкафчик под подоконником, три табуретки, все три разные. Я всегда чувствовала себя спокойно здесь, но к сожалению, не сегодня.

– Понимаю, – пожалела меня Света и погладила по волосам. – Вина будешь?

И не спрашивая разлила дешевое вино по чашкам, тоже разным. Мне завтра на работу, напиваться никак нельзя, но от одной винной кружки меня не развезёт.

– Что же делать?

Светка открыла форточку и закурила у окна. Там за окном, последние августовские дни, душные, пыльные, уставшие, с холодной росой по утрам.

– Мужиков постарше надо брать, – авторитетно сказала Света и выпустила дым в направлении форточки. – Желательно, разведенных, они уже знают, почем фунт лиха, с ними проще.

Светка знала, о чем говорила, она так и делала.

– Но я этого люблю! – снова всхлипнула я.

– Разлюбишь, – пожала плечами Светка. – Время лечит, через пару лет заново замуж соберёшься, первый муж, он же молочный.

– Не хочу, – вспыхнула я.

– Ты же моя идеалистка, – вздохнула Света. – Просишь совета, сама не слушаешь…горе луковое.

У Светки я пробыла три дня. Отсюда ходила на работу, разок смоталась в универ. Мужа я заблокировала, Свете он не звонил принципиально. Он не долюбливал ее, я знаю, пусть и притворялся, что относится к ней нормально. Считал аморальной и беспринципной. А мне все равно, я Светку любила, если так подумать, она защищала меня куда крепче и надежнее, чем Саша.

На четвертый, последний рабочий день, я вышла из клиники и увидела на парковке Сашкину машину. И застучало, полетело куда-то вперед, в счастливое будущее глупое сердце. Я ждала. Конечно же ждала каждый день. Но смотреть не стала, хотя метнулся жадный взгляд, пробежался по любимым чертам лица, отметил и усталость, и мешки под глазами…я спину выпрямила и гордо пошла вперед мимо него. Тут еще и максимально к месту притормозил, выезжая с парковки, наш заведующий лабораторией, тридцатилетний красавец Андрей Семёнович.

– Красавица! – крикнул он открывая окно. – Подвезти?

– Прогуляюсь, – отмахнулась я. – Теплый вечер.

Сашка из машины вышел, насупился сердито, как бы в драку не полез, только прошлые синяки сошли. Я пересекла парковку и устремилась вперед по тротуару. Сашка развернулся и припустил следом, медленно едет рядом, а я не смотрю, хотя у самой щеки горят.

– Ну садись, – попросил он.

– Нет, – горло ответила я.

– Ну пожалуйста…что мне сделать, чтобы ты в машину села?

Я остановилась и Сашка тоже. Повернулась к нему. Мы со Светкой обсуждали этот вопрос. Может, если он увидит доказательства, он мне поверит?

– Камера, – сказала я.

– Что?

– Установи в коридоре камеру. Чтобы можно было через приложение смотреть. Тогда я подумаю.

Он буквально зубами скрипнул.

– Ты предлагаешь мне следить за моей мамой?

– Ага! – торжествующе вскричала я. – Значит, ты признаёшь, что это она приходит пока нас нет?

Сашка закатил глаза. Такой глупый, красивый и любимый мой Сашка.

– Нет. Но я согласен на камеру. Садись.

И обошёл машину, открывая мне дверь. Я села. Мы повернули было в сторону дома, но вечер, кругом пробки, Сашка психанул и повернул куда-то в дворы. Мы проехали вперед, до заросшей ивами речной запруды, притормозили между деревьями.

– Зачем мы тут? – удивилась я.

– Мне до дома не дотерпеть, – пожаловался Сашка.

И тут же полез ко мне под юбку. Я бы поизображала недоступность, но на Сашку я реагировала всем телом, и тут же намокла, в чем он и убедился, стягивая с меня трусы. Это был быстрый, грубый, но такой сладкий секс, я потом ещё долго дыхание восстановить не могла.

– Домой, – констатировал Сашка. – Теперь доеду.

Дома мы тоже потрахались весь вечер, уже устоявшаяся привычка – сначала ссора, несколько дней игнора, а потом дикий, до ломоты в теле, секс. Мы даже кровать сломали, правда она и так на ладан дышала. Просто отломилось и упало изголовье, вся кровать с матрасом накренилась, но тогда мы были заняты и просто не обратили внимания.

– Кровать сломалась, – заключила я парой часов позже.

– Факт. Неси телефон, новую выберем и закажем, у нас ещё остались свадебные деньги.

Я взяла телефон. Несколько сообщений от Светы. В первом она спрашивала где я и когда приеду, а в последнем просто отправила смайлик с закатившимися глазами. Я усмехнулась – да, такая вот я тряпка. Вот влюбится, посмотрим, как запоёт.

Глава 12. Саша

Через пару дней я позвонил маме. Женя все ещё отказывалась с ней контактировать и мне было максимально неловко, я чувствовал себя предателем обеих женщин.

– Что-то случилось, зай? – спросила мама.

– Да заехать хотел.

– Давай лучше в кафе посидим. В нашем, на проспекте, хорошо?

Я даже обрадовался, вроде как если не пошел домой к врагу своей жены, то уже не так уж и предатель. К кафе я приехал первым, занял столик, сделал заказ. Мама всегда брала здесь одно и тоже – теплый салат, безалкогольный мохито и венскую вафлю с ягодами. Мама подошла через несколько минут, поцеловала меня в щеку и села напротив. Мне показалось, или она выглядела особенно усталой? Я понял вдруг, что она тоже стареет, моя красивая сильная мама и от этого навалилась какая-то глухая, робкая точка.

– Как Женя? – спросила мама.

– С работы уйти пришлось. Последний год ординатуры. Теперь будет пропадать на дежурствах.

– Бедный мой мальчик, будешь совсем один, – в это время принесли заказ и мама удивленно подняла брови. – И суп, и мясо? Тебя дома совсем не кормят?

– Кормят-кормят, – сказал я. – просто я после работы.

На самом деле дома Женька спала после суточного дежурства и требовать у нее еды я бы точно не стал, а мои таланты ограничивались яичницей, жареными куриными окорочками и магазинными пельменями. С голода не помрешь, но и удовольствия особо нет.

– Ты сама как? – спросил я.

Спросил, ради приличия скорее. Мама была сильной. Я никогда не видел ее плачущей, даже когда папа умер, держалась, хотя ее буквально качала на ходу, ночами подушку кусала. Она всегда справлялась и я даже не верил, что могло быть иначе.

– Эх, – вздохнула мама. – Я даже и не знаю, как тебе сказать…

– Что случилось? – испугался я.

Мама успокаивающе похлопала меня по руке, дескать, ничего страшного.

– Помнишь, я жаловалась тебе на машинку стиральную? Так вот, эта негодница окончательно сломалась, прямо во время долгой стирки, да ещё и когда меня дома не было. Прихожу, все в воде, соседи кричат…вот ужасу было.

– И мне не позвонила, – укоризненно сказал я.

Мама посмотрела на меня понимающе и так ласково…

– У тебя семья. Ты должен быть сосредоточен на ней, мой мальчик вырос.

– Сильно затопила?

– Не сильно. Смогла рассчитаться. Но машинка пошла на выброс. Ламинат весь вспух в коридоре, обои отслоились…

– Давай я посмотрю?

Мама рассмеялась, заливисто и легко, как когда-то в моем детстве.

– Ты у меня, конечно, инженер, но скорее теоретик. Я уже бригаду наняла.

Я понял, как это дорого и тут же прикинул, сколько у меня денег осталось. Точнее, у нас, поправил я себя. От свадебных подарков немного, кровать купили, на море на всякую фигню тратили…кредит я плачу за машину. Теперь еще Женька уволилась и содержать ее придется мне, ей там конечно платят что-то, но копейки. Выходит, негусто.

– Мам, у меня денег нет, но я могу взять кредит.

Мама сердито шлёпнула ладонью по столу.

– Еще не хватало! Я со своими финансами сама разберусь. Но помочь ты мне можешь.

– Как? – с готовностью спросил я.

Мама помедлила.

– Жить в квартире совершенно невозможно. Рабочие на днях начнут демонтировать пол и мне придётся съехать. В хороший отель мне не позволяют финансы, а в плохих я не могу, ты сам знаешь, я брезгую. А Женя у тебя хоть и вредная, но дома порядок. Можно, я у вас немножко поживу? Пока квартиру в порядок приведут.

Я оторопел. Как я Жене это скажу? Как уговорю? Но отказать маме, когда она попала в беду…я единственный сын и ее опора, я так не могу.

– Хорошо, – вздохнул я. – Только с Женей поговорю сначала. Это надолго?

– Недели на две, наверное. Спасибо, сынок.

Домой я снова добирался еле-еле, не вывозя груз своих мыслей. Но в бар не решился, после прошлого визита чуть не помер, обойдусь без подвигов. Припарковал машину, посидел в ней несколько минут. Посмотрел, когда Женька в сети была – полчаса назад. Значит, проснулась. В квартиру поднимался пешком, проигнорировал лифт, оттягивая время.

А дома…дома был бедлам. Коридор полон досок, ламелей, матрас стоит поперек коридора все загораживая.

– Сашка! – крикнула Женя. – Сашка, нам кровать привезли!

Я заглянул в комнату и не смог сдержать улыбку – новая кровать была огромной, как корабль, а Женька в пижаме прыгала на ней, едва не до потолка, и лохматая косичка вверх-вниз, вверх-вниз…

– А чего старую не вывезли?

Женька залихватски улыбнулась, не прекращая прыгать.

– А у меня деньги закончились! За доставку оплатила, за сборку оплатила, а выносить бесплатно они отказались!

Она так и говорила – восклицательными знаками, без конца прыгая.

– Сейчас голова закружится, слазь, – попросил я.

– Уже, – Женька спрыгнула с кровати, покачнулась, сдула с лица прядь волос. – Жрать хочу ужасно, помоему последний раз вчера ела, давай, сообразим что нибудь?

– Я…я заехал уже и поел в кафе.

– А мне не взял? Про меня не подумал?

Я нервно сглотнул – я и правда совершенно не подумал о том, насколько голодной проснется Женя, которая приехала домой после суточного дежурства и сразу упала спать. По моему взгляду она все поняла.

– Ну, ок…сварю пельменей.

Она пошла на кухню и даже ее спина выражала полное разочарование во мне.