Текст книги "Последняя Ягиня, или Советы вредного домового (СИ)"

Автор книги: Ирина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Ночь была мучительно длинной… Мне не спалось словно в предчувствии чего-то нехорошего. Несколько раз подходила к Добрыне и проверяла его. Тому уже было гораздо лучше – думаю, к утру и вовсе поправится. Позвонок встал на место, а голова полностью залечится. Шрам, конечно, останется, но со временем станет меньше.

Так, побродив по дому до самого рассвета, села в светлице и услышала, как на втором этаже раздались шаги. Видимо, одевался богатырь. Несмотря на внушительный вес, передвигался он тихо.

– Василий, готовь завтрак – гость проснулся! – позвала домового.

На столе тут же появилась скатерть, пыхтящий самовар, две тарелки с кашей и пироги с творогом. Аккуратные кусочки козьего сыра и тончайшая нарезка копченого окорока. Дополнили натюрморт ломтики свежеиспеченного белого хлеба и кувшин с молоком.

– Доброе утро. – Показался в дверях мужчина, окидывая взглядом комнату.

– Доброе… Присаживайся, – кивнула на лавку напротив себя. Стол сейчас служил некой гранью между нами.

– Хотел бы поблагодарить за вчерашнее. Я ведь правильно понял, Фрося спасла меня? – Богатырь осторожно опустился на лавку.

– Я передам, – поморщилась я. Надоело думать о себе в третьем лице.

– Я могу ее увидеть? – внезапно спросил он.

– Нет.

– Почему? – уперся Добрыня.

– Ешь! – оборвала его.

Под моим неодобрительным взглядом он вяло поковырял кашу, выпил чай и так и застыл, не притронувшись больше ни к чему.

– Поел? Значит, собираемся, сейчас машина подъедет.

Поднявшись, я направилась к дверям и, подхватив сумку, вышла на крыльцо. Оглянулась – Добрыня стоял посередине холла и смотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Вздохнув, все же пошел следом. За воротами сигналила машина, и я шла, уже не оборачиваясь, – знала, что догоняет.

Всю дорогу провели молча, в какой-то тягостной атмосфере. Выйдя у подъезда, остановилась возле двери. К нам должна была подъехать ведьма из ковена, чтобы поговорить с новыми обладателями магии. Они сразу же получат защиту и знак того, что уже являются учениками, чтобы ведьмаки, падкие на деньги, не пытались вновь нажиться на них как на одаренных.

– Зови братьев ко мне в квартиру! – Отправила его подальше с глаз. Между нами словно цепи повисли, притягивая друг к другу, и я желала как можно быстрее их разорвать.

Встретив женщину, окинула ее взглядом и поняла, что очень уж нынешние ведьмы измельчали. Способностей – крохи…

– Добрый день, Ефросинья Милонеговна, – залебезила она, – где подопечные?

– Добрый, пойдем. Сейчас будут. – Зайдя в подъезд, стала подниматься на свой этаж.

Парни уже стояли у двери. Кивнув им, загремела ключами и вошла в квартиру.

– Проходите в гостиную. – Впустила их в комнату, сама же направилась на кухню. Хорошо хоть, домовой может перемещаться туда-сюда без проблем. У меня в избе и дверь имеется, ведущая прямо в квартиру. Только чужие о ней даже не догадываются – пользуюсь ей лишь я.

На столе в кухне появилась чашка кофе и сладкая булочка. Заботливый домовушка у меня…

Через час голоса смолкли, и дверь в гостиную открылась.

– Я забираю парней – их уже ждут. Соберут вещи только, – прощебетала женщина приторно-сладким голосом. Кокетничает с ними, что ли?..

– А о моей просьбе не забыли? – уточнила про паспорт.

– Будет готов завтра. Хорошего дня! – ответила ведьма и, виляя тощей задницей, на тонких ножках и гигантских шпильках направилась к выходу.

– То, что она сказала, – правда? – Остановился в дверях кухни Добрыня.

– Не знаю, что она сказала, но вам точно надо пройти обучение.

– Я смогу к вам обратиться за помощью, если мне будет нужно? – Он не сдвинулся с места.

– У них все получится и без меня – не думаю, что понадоблюсь. Только в крайнем случае… – Отвернулась к окну, смотря на уже частично пожелтевшее дерево.

– Спасибо… – тихо сказал богатырь, и дверь за ним закрылась, щелкнув замком.

Я взяла чашку кофе дрожащей рукой.

Чувствовала себя потерянной, словно тоска щемила сердце. Так дело не пойдет! Планов на сегодня не наметила, поэтому устрою-ка себе выходной.

– Василий, я, наверное, прогуляюсь на море. На обед не жди. – Быстро переодевшись в легкий сарафан, подхватила сумку с пляжными принадлежностями и подошла к зеркалу. Точно, босоножки и шляпку забыла!

Принарядившись, порталом ушла в Сочинский дендрарий. Вот где красота! Наевшись мороженого, спустилась к воде. Здесь было умиротворенно, а свежий ветер развевал мои волосы. Шла, смотря на пальмы, проснувшихся людей. Пока, конечно, в основном собирался рабочий люд. И хорошо – значит, смогу выбрать лежак с отличным видом.

Купив стакан освежающего напитка, расположилась под зонтиком на чистом шезлонге. Шустрый парнишка подскочил собрать дань за пользование. В бинокль, что ли, смотрит откуда-то?..

Учитывая, что завтрак я пропустила из-за неясной тревоги, долетающие из прибрежных кафе запахи так и манили, дразня. Через часик недолго думая решила посетить уже знакомую пиццерию.

Присев за столик прямо перед ограждением от пляжа, сделала заказ и перевела взгляд на открывшийся вид. Свою сумку положила на сам стол, обозначая, что место занято.

Официантка принесла пиццу, но насладиться едой я не могла. Как-то все не то… Мир поменял краски, будто став серым. Не тот вид отдыха я выбрала – надо было в лес идти!

Поев, не стала возвращаться на пляж – не захотела. Дома и стены лечат. Хоть речь и шла о душе?.. В моем случае поможет лишь время, ведь я смирилась с тем, что буду одинока…

Вернувшись в избу, первым делом закрыла портал: посчитала, что не хочу никого видеть. Гости моем доме и без того были редкостью: Адель могла заскочить, Мария иногда за травками прибегала, Марья с Августиной проведывали. Но все они всегда присылали перед визитом вестник с предупреждением.

– Чего это ты удумала? – Домовой сурово сдвинул брови и упер кулаки в бока.

– Ничего нового. Устала я от всех, и даже море теперь не в радость… На рынок лучше схожу, запасы пополню… Сейчас грибы пойдут, орехи, морошка на болоте поспеет… Огород надо убрать…

– А дрова опять сама колоть будешь? Вон какие чурбаки огромные привезли! – забухтел Василий.

– Сама! Никого видеть не хочу ! Ясно тебе?! – не на шутку разозлилась я.

– Яснее не бывает! Главное, чтобы ты не пожалела об этом… Сама же хотела свое дитя на руках покачать!..

– Не твоего ума дело! – Вскочила я с лавки.

Ушла в спальню и, рухнув на кровать, натянула на голову одеяло. Устала я от такой жизни… цель потеряла. Пока вокруг были сироты, я чувствовала себя нужной. А сейчас… Нужна только, чтобы отдавать силы на поддержку стены? Ведь делают это единицы, а новое поколение даже не задумывается о мифическом отделении мира от пожирателей некой стеной. Закрался вопрос: меня не станет, тогда кому это понадобится?..

Ночью прошел дождь, и с первыми лучами солнца я отправилась в лес. Бродила по тропкам, полностью отрешившись от мыслей, и обдумывала свое окончательное решение. Буду служить миру столько, сколько смогу, и ограничу общение с посторонними. Хватит с меня…

В воскресенье, взяв безмерную сумку, закупилась по списку в двойном размере. Добавила еще свечи восковые – вдруг генератор сломается? – и, вернувшись, отдала все домовому. Не слушая его бурчание, снова ушла в лес. Я выматывала себя физически, чтобы не думать, что было бы, если б я приняла свою судьбу…

Жизнь протекала как обычно. Прибрала огород (впереди ведь была зима), насобирала грибов, орехов, ягод. Так, в хлопотах, промелькнул и сентябрь. Встреча с богатырями стала забываться, и я уже начала приходить в себя, хотя в душе все-таки образовалась пустота…

– Дрова закончились, – буркнул домовой, не надеясь быть услышанным. В последнее время я пропускала мимо ушей все, что он говорил.

– Порублю, – кивнула ему, закончив с завтраком.

– Ожила? – обрадовался Василий.

– Нет. – Я встала, уходя на улицу.

Взяв топор и немного заточив его, стала рубить дрова – давно надо было сделать. Но долгое время сжигали остатки от прошлого забора и старые доски, порубленные ребятами. Даже, замахнувшись, замерла с топором, вспомнив о них.

– Забирай потихоньку, – сказала показавшемуся баннику. – Растопи сегодня баню, замочи травок.

– Да, хозяюшка! – Степан шустро унес порубленные поленья.

Разрубив с два десятка самых крупных, устало присела на лавочку. На дворе стояли последние теплые деньки – скоро зачастят дожди, а следом придет и зима. По всем приметам, она будет ранней. Да и на самом деле хотелось морозной тишины, мягкого снега и какого-то сонного состояния. Еще бы впасть в спячку, как медведица…

Но те проснутся весной с медвежонком в берлоге. А я – одна…

Глава 22

Первый снег выпал двадцатого ноября. На крыльцо я вышла как есть – босыми ногами и в одной исподней рубашке, в которой спала. Подняв взгляд на небо, смотрела на крупные хлопья снега. Вокруг стояла гробовая тишина, словно земля замерла, предчувствуя зиму. Солнце должно было взойти через несколько часов, но от чистого белого снега, словно отражающего полную луну, тьма рассеивалась.

Озябнув, я вернулась в избу, шлепая мокрыми ступнями по полу. Прошла в светлицу и села на лавку.

– Чего это хозяюшка вскочила? – обеспокоился Василий.

– Не спится мне… На сердце что-то неспокойно…

– Капли дать?

– Нет, чаю лучше, без ничего – позже поем. Скажи Степану, что вечером хочу в бане попариться. Сегодня полная луна – можно заговор почитать на спокойствие…

– В здоровом теле – здоровый дух! Уж я ему скажу, пусть как следует веником по тебе пройдется! Дурь выбьет!

– Опять ты за свое?! – В руках я, между прочим, держала гребень, расчесывая косу.

– Волос долог, ум короток! – брякнул Василий, прячась. Так-то! А то провоцирует, а у меня ни сил, ни желания отвечать нет.

В дверь вдруг тихо постучали. От испуга даже расческу выронила! Портал был закрыт, тогда кого это нелегкая принесла? Гость из человеческого поселения? Но ближайшая деревня в ста километрах отсюда… Возле меня тут же появился теплый халат и угги. Сунув в них уже высохшие ноги и надев халат, я подошла к двери и без раздумий открыла ее.

– Ты? – Удивленно уставилась на Добрыню. Запорошенный снегом, он стоял передо мной в теплом зимнем костюме и с рюкзаком за спиной.

– Я. – Шагнув в избу, вдруг сгреб в объятия. Ноги ослабли и подкосились, а сердце застучало быстрее…

– Почему? – тихо спросила я, уткнувшись в меховой воротник.

– Не могу я без тебя! Не прогоняй!

– Я старая!

– Нет! Мне госпожа Адель все о тебе рассказала! И объяснила, как дойти…

– Характер у меня… – попыталась еще раз напугать его.

– Я не против…

– Дверь-то закрывайте! Дует! Чай не май месяц! – притворно возмутился домовой.

С трудом оторвавшись от Добрыни, потянула его на себя. Богатырь захлопнул дверь, стягивая обувь и бушлат. На полу мигом появились теплые тапочки.

– Благодарю хозяина дома!

– Нужны мне они… – Довольный Василий уже суетливо накрывал стол.

– И что же ты знаешь? – Взяв Добрыню за руку, повела его на кухню.

– Нашел в библиотеке все сведения о тебе. Я знаю, что ты последняя на Земле Ягиня, что на тебе держится стена, ограждающая наш мир от чужаков. Адель сказала, что ты решила спрятаться, но почему – она не знает. Проход к тебе закрыт, на письма не отвечаешь… Я поведал ей о своих чувствах к тебе.

– Чувствах? – смутилась я.

– Я люблю тебя. И понял это с первого взгляда, когда ты сшибла меня с ног. Ясновидящая сказала, что и без того понятно, что мы – истинные. Но почему ты не захотела это принять? – Добрыня не отпускал мою руку, поглаживая ее.

– Живу на свете уже очень долго… Вот и не поверила, что может быть по-другому…

– Я очень хочу, чтобы ты поверила. Я столько лет искал тебя…

– Я попробую… Но не могу тебе что-то обещать. Поэтому и отказалась…

Мы молча сидели несколько минут, не решаясь нарушить тишину. Мне даже стало неловко, я не понимала, что вообще со мной происходит. Я ведь отказалась быть счастливой, но стоило ему только появиться на пороге, и я сдалась… Теперь не знала, как вести себя, – несмотря на прожитые годы, у меня не было в этом опыта… Я никогда себя так не чувствовала! За всю жизнь не испытывала такой тяги к кому-либо! Хотелось вцепиться в него и не отпускать – настолько сейчас было хорошо на душе.

– Каша стынет! – не выдержал нашего молчания Василий.

– Ох, а я и не одета! – засуетилась я, сбегая к себе в спальню.

Глянула в зеркало в ванной – раскраснелась, глаза блестят! Ополоснула лицо, пытаясь остудить себя. Так не пойдет! Чего это я радуюсь раньше времени? Моментально закрались сомнения: а смогу ли я переступить через свои убеждения? Поживем – увидим!

Добрыня сидел там же, где я его оставила, глядя в одну точку, словно задумался. Услышав шаги, поднял на меня глаза и снова мягко улыбнулся. В его взгляде таилась нежность… Как громила, к тому же бывший военный, мог оказаться таким?..

– Тут останешься? – прервала я молчание, садясь за стол.

– Я ведь буду учиться до весны. Пока что нам дают общие представления о магии. Да и мало у нас ее – крохи. Но мне вручили камень, что открывает портал… И, если ты позволишь, я мог бы приходить на выходные.

– Позволю. – На душе сразу полегчало. Ну, не готова я прямо сейчас под венец идти! Надо еще свыкнуться с мыслью, что моя пара нашлась!

– Мы учимся по вечерам, а днем работаем. Твое письмо пригодилось: нас взяли простыми рабочими, а Алексея – бригадиром. Ведьмы выдали квартиру, сказали, живите бесплатно. – Добрыня не притронулся к еде. Только держал в руках чашку с чаем.

– А как же семья? – Тут я поняла, что совсем ничего о нем не знаю, и сердце екнуло. А вдруг он женат?

– Родители в селе остались, а так я один. Денег решили подзаработать, чтобы дома свои отремонтировать. У Алексея жена и две дочери, живут с его родителями. Он каждые выходные к ним мотается по возможности. У Ильи сын и дочь, но они уже взрослые и оканчивают университет. Он копит им на жилье в городе – в деревне нет смысла оставаться.

– Чего же сам не женился? Лет-то сколько? – вопрошала я.

– Сорок шесть. Не знаю почему… Наверное, не встретилась та, что за душу бы зацепила. Ты же в первую встречу всем завладела: разумом, сердцем, душой… Тогда я не смог сказать тебе об этом, но, промаявшись столько времени, уже не знал, как быть. Благо, на одном из занятий присутствовала ясновидящая Мария – она-то и заметила мое состояние. Поговорила со мной, объяснила, что происходит, и послала к госпоже Адель. Та помогла попасть к лесу, а через него я уже шел пешком.

– Так ко мне ведь нет дороги? – удивилась я.

– Ориентировался на чувства. Когда поворачивал не туда, становилось холоднее. Шел правильно – было тепло и уютно… душа радовалась, горела надеждой, что скоро тебя увижу!

– Даже не знаю, что сказать… – нахмурилась я. В том, что он говорил, я не чувствовала лжи.

– А ты побереги слова, – попросил Добрыня.

– Хорошо…

Завтрак как-то затянулся, но почему-то я не хотела его прерывать.

– Тебе нужна помощь? Мужская, – после продолжительной паузы произнес Добрыня.

– Если только дрова нарубить… Сегодня баня будет. – Я решила встать. – За тобой та комната, в которой в прошлый раз ночевал. Кстати, ничего не беспокоит? Спина?

– Под конец недели ноет немного – работы много, – повинился Добрыня.

– Вот в бане и поправлю! – обрадовалась я.

Богатырь поднялся и, подойдя, обнял меня. Я стремительно покраснела. Вот еще, чего удумал!

Поколебавшись, все же отстранилась от него.

– Тогда я пойду нарублю дров? – Шагнул к дверям Добрыня.

– Иди, уже рассвело. Поленья только не таскай: их банник заберет.

– Ого, а мне говорили, их уже не существует! – удивился Добрыня, надевая бушлат и шапку-ушанку.

– У меня вот есть! Степан зовут! И домовой, Василий! – кивнула на окно, на котором сидел мой помощник, попивая чай. Главное, молча! Ни разу еще не съехидничал!

– Добрый конец всему делу венец! – одобрил Василий и, мигнув, исчез.

– Это он был? – не поверил увиденному Добрыня.

– Он! Даже на глаза тебе показался! Редкость неимоверная! – хмыкнула я. Это ж надо, старый пень жениха одобрил! Чудо невиданное!

– Я во двор? – еще раз уточнил богатырь.

– Ступай! – кивнула и, как только дверь за ним закрылась, пошла обустраивать комнату уже своей паре. Хочу, чтобы ему было уютно в моем доме…

Или теперь в нашем?

Пока Добрыня рубил дрова, я наблюдала за ним в окно. Сделаю что-то и снова иду смотреть. Мне почему-то не верилось, что я могла обрести женское счастье… А он ощущал, что смотрю, и тоже поворачивал к окну голову, останавливаясь. И все время улыбался, словно тоже не верил…

Вернувшись в избу, Добрыня чувствовал себя немного скованно – видимо, и ему все это давалось нелегко. Я провела экскурсию по дому, показав богатырю гостиную, библиотеку. Попросила его не стесняться и, если что-то понадобится, просить помощи у Василия.

А вечером растопили баню… Сначала я думала, что просто вправлю позвонок и уйду, а дальше пусть банник парит. Испытывала какое-то стеснение, хотя до этого видела его полуобнаженным… Но все же нашла силы остаться и, завернувшись в простынь, отхаживала богатыря березовым веником. После, отправив его на верхнюю полку, расположилась на нижней. Дальше уже трудился банник, используя дубовый веник.

– Ты очень красивая… – сказал Добрыня, когда Степан закончил.

Подложив под голову полотенце, я лежала отдыхала. На его слова только вздохнула – куда уж там, красавица…

– Не веришь? Зря! Тот образ, что я увидел в первый раз, навсегда останется передо мной… – искренне признался он. – Жена Алексея тоненькая, как тростинка, несмотря на двоих детей. Редкая красотка, любят друг друга беззаветно! Жена Ильи им очень любима, тоже красавица, фигуре которой все бабы в селе завидуют! А я даже не представлял, какая мне нужна… Не было каких-то особых требований. Смотрел на семьи братьев и понимал, что хочу так же, ведь, несмотря на хроническое невезение, они преодолели все беды и невзгоды.

– Ведьмы, смотрю, все проклятия с рода сняли? – не нашлась, что ему ответить.

– Да, правда, пришлось проделать это со всей деревней. Мы там почти все родня, живем так уже несколько поколений.

– Оно и понятно! Хорошо у вас три богатыря за семьсот лет погуляли!

– А они не гуляли… Когда одновременно женились, решили основать свое село. С подвигами завязали, вот и остепенились. Я нашел на чердаке старую книгу – дом прадеда развалился, отец построил рядом новый, а тот решили разобрать. Однажды я полез на чердак разбирать скопившийся там хлам. Нашел много чего старинного: посуду, прялку, самовар… Все целое и то, что смогли восстановить, ушло в наш музей.

– Музей? – удивилась я, усаживаясь на лавку. Банник как раз принес две кружки кваса.

– Да. Село называется Ильинское, как выяснилось, потому, что первым женился и построил дом Илья. Следом и остальные богатыри. Сейчас село уже довольно большое, да и до города, пусть и маленького, рукой подать. Есть школа, садик, фельдшерский пункт и железнодорожная остановка. Мы разрослись так, что кроме старого села Ильинское появилась малая Ильинка. Я думал, все это сказки… Теперь знаю, что нет. – Добрыня слез со своей полки и опустился рядом, беря кружку с напитком.

– Для большинства людей это все еще сказки…

– Да понятно! – Отставив в сторону квас, Добрыня вдруг накрыл мою руку своей и, наклонившись, поцеловал в плечо…

Меня словно кипятком обдало! Не отдавая себе отчет, я стрелой выскочила в предбанник и, натянув угги и халат, умчалась в избу.

***

– Не торопи ее с принятием судьбы: ей свое спокойствие дороже любовных страстей. Женихов, знаешь, скольких отвадила? Кого словом, кого и рукой тяжелой… Она скора на расправу, если та заслужена. А так добрая и даже беззащитная, если дело до чувств доходит… – говорил Степан, готовя Добрыне воду для купания.

– И ни разу не была замужем? – удивился богатырь.

– Нет. Сначала ждала суженого, потом не могла переступить через себя, чтобы хотя бы просто быть замужней… В конце концов, отчаялась и смирилась.

– Я не буду торопить – подожду. Столько лет искал ее, так что не отступлюсь! – заулыбался себе в усы Добрыня. Не это ли счастье, знать, что она не поддалась современным веяниям?

– Добро! – Степан был доволен. Ягиня приняла его, когда он в отчаянии скитался без пристанища. Хотелось, чтобы и хозяйка жила долго и счастливо! Кто знает, как изменится мир, если ее не станет… Ведь банник хоть и слышал о пожирателях, никогда их не видел. И все благодаря ей!

***

Вот что со мной такое? Неужели так действует парность? Прямо дрожь по телу от незнакомых чувств!

Суетливо привела себя в порядок и спустилась лишь тогда, когда Василий появился в спальне.

– Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется!

– А если не смогу? – Подошла к окну, глядя, как Добрыня медленно бредет в избу из бани.

– Лучше поздно, чем никогда. Ты, главное, не хорони себя раньше времени! Время лечит! Дай ему шанс! – уговаривал меня домовой.

– Я постараюсь. – Добрыня остановился и посмотрел на меня. Хотя со двора окон не было видно и изба казалась одноэтажной. Расплылась в улыбке, сама того не осознавая. Чувствует меня…

После ужина переместились в гостиную. Домовой разжег камин и поставил перед нами чашки с чаем. Не зная, что делать, взялась за вязание. Затеяла шарф, вот только кому?

Подняв взгляд на севшего напротив Добрыню, поняла: теперь есть кому. Он не растерялся и тоже нашел занятие: взялся за книгу из библиотеки.

Вечер был уютным настолько, что мне даже почудилось, что мы уже не первый раз так сидим. Спать я ложилась рано, поэтому, едва часы пробили десять, я отложила вязание и поднялась.

– Я провожу? – Следом и Добрыня отложил книгу.

– Можешь еще посидеть…

– Нет, не хочу. Тоже привык ложиться рано. Да и завтра нужно возвращаться в город.

– Я открою портал пока только для тебя. Не придется идти пешком по лесу до места, откуда можно переместиться.

– Это замечательно! – Добрыня взял меня за руку и погладил. Так и пошли к лестнице, держась друг за друга.

Остановившись перед дверью спальни, он поднес мою руку к губам и вдруг поцеловал.

– Доброй ночи, Фросенька!

– Доброй, Добрыня! – Отстранившись от него, я спряталась за дверью своей спальни.

Ночью спалось хорошо: больше меня ничего не мучило. Даже те легкие сновидения, что я видела сегодня, не шли ни в какое сравнение с тем, что снилось мне в последние два месяца…

Глава 23

Утром проснулась настолько бодрой, что недолго думая ушла похрустеть снежком. Его было еще мало, но даже небольшой слой мягко стелился под ноги и звал гулять. Дошла до стены на болоте. Она по-прежнему оставалась невидима человеческому глазу. Приложила руку и прислушалась. На болоте стояла тишина. Правда, это была не вся территория, на которой находилось ограждение от чужаков из другого мира. Лишь часть с примерным местоположением прохода. Его так никто и не обнаружил – особо не занимались поисками. А сейчас на болото вообще не совались. Поговаривали, беспрепятственно ходить сюда могли лишь сват Наум, Кощей и несколько сильных ведьмаков.

Кощей, накопив силы, потихоньку уничтожал чужаков, не заходя вглубь. Что там делал Наум, никто не знал. Ведьмаки же ходили за редкими травами и корешками. Твари затаились…

– Это та самая стена? – раздался рядом голос Добрыни.

– Да, – вздохнула я, – и не нашлось тех, кто смог бы покончить с этим. Нет у нас столь сильных чародеев. Я не вояка, один Кощей в поле не воин… Найти бы того, кто бы поднял воинство! Да все слабы – некому!

– Может, просто не родился еще? – Богатырь обнял меня, прижимая к себе.

– Кто знает? – Склонила голову ему на грудь, и он укутал меня в полушубок. Стало так приятно…

– Ясновидящие?

– Что, уже и на этот счет есть предсказание? – хмыкнула я. Эти дамы так шифруют свои видения, что черт ногу сломит!

– Да, что-то там про королеву, дракона и друга… Точно не вспомню. Что-то в духе сказки, мол, придет королева с огнедышащим драконом и другом, повелителем огня, и уничтожат они мрак, и возродят магию мира…

– Ага, королева… Дракон и огненный маг, которых у нас уже несколько сотен лет и в помине нет!

– Кто знает? Это же будущее!

– Ну, может, и сбудется… Пойдем завтракать? Василий бурчит, что все стынет.

– Он всегда такой ворчун? – усмехнулся Добрыня.

– Да. Он и сам не помнит, сколько ему лет! Еще маме моей покойной служил и до нее кому-то.

– Ого! Домовые так долго живут?

– Только если ухаживать за ними, кормить их и оберегать. Передаются из поколения в поколение, а раньше еще могли и новых домовых создавать. Но сейчас на это не хватает магии, да и не для чего. Домовых мало осталось, а все потому, что люди перестали в них верить! Магически одаренных тоже немного, да и не все хотят делиться своими крохами магии.

– Все так печально… – Добрыня, приобняв за плечи, повел меня домой.

– К сожалению, да.

На завтраке к нам неожиданно присоединились домовой и банник. Парочка появилась на другом краю вместе со стульями. Быстро, пока не передумали, положила им по куску свежего хлеба и поставила рядом кувшинчик с молоком и вазочку меда.

– Примите дар! – улыбнулась двум старичкам, восседающим с важным видом.

– Благодарствуем, хозяюшка! – Помощники приступили к трапезе.

Добрыня хоть и бросал слегка удивленные взгляды на них, но молчал. Видимо, боялся спугнуть невиданное чудо.

– Уходить уже сейчас будешь? Наверное, на работу пора? – Если я не ошиблась с подсчетами, сегодня был понедельник.

– Да. – Добрыня выглядел огорченным. Я тоже расстроилась.

– Могу открыть портал поближе к работе, чтобы ты не ехал через весь город.

– Было бы хорошо, – вздохнул богатырь, вставая из-за стола. – Пойду рюкзак возьму.

– Василий, заверни ему и ребятам пироги и еще что-нибудь. Поел-то плохо… – попросила домового, едва Добрыня скрылся из виду.

– Не привык еще к нам! А под лежачий камень вода не течет! – сумничал тот и, исчезнув, появился рядом с коробкой. Заглянула в нее – положил пироги с разными начинками, нарезку сыра и ветчины и два небольших термоса с чаем.

– Мне бы смириться с тем, что я теперь не одна! – вздохнула я.

– А ты не тяни! Быстрее под венец! – подытожил домовой.

– Торопиться не к чему. – Появился в дверях Добрыня. – Я теперь никуда не уйду, даже если гнать будешь! – Подойдя, снова обнял меня.

– Ты что такое творишь? – буркнула я, смущаясь от непривычных действий мужчины.

– Хочу все время быть ближе и чувствовать твое тепло! Не ругайся! – Еще и добавил легкий поцелуй в висок, окончательно вогнав меня в краску.

– Не ругаюсь… – На этот раз смогла себя пересилить и остаться на месте.

– Идем? – Добрыня отпустил меня со вздохом.

– Скажи только куда. Я же не знаю, где у вас стройка. – Накинула пальто, спешно сунула ноги в сапоги и, завязав платок, направилась к выходу, прихватив поданную домовым коробку.

– Улица Новосельцева 6, там новостройки. Последняя стадия ремонта перед продажей квартир.

– Ремонта?

– Сейчас в таких домах продают жилье без отделки. Дешевле выходит, а люди потом сами ремонтируют или нанимают таких, как мы.

– Вроде бы хороший район. Может, продать мне квартиру и туда переехать? – задумалась я. Соседки меня уже как лет двадцать знали, а я хотела больше не надевать личину старухи.

– Там пока нет инфраструктуры. Только проект, – оправдывался Добрыня, идя со мной к порталу.

– А куда мне торопиться? Да и не нужна она мне, пускай просто будет.

– Я понял тебя.

Открыв портал в подъезде дома, чтобы нас не увидели посторонние, я отдала коробку Добрыне.

– Я буду ждать тебя на выходные! – Неожиданно для самой себя быстро поцеловала его в щеку и, захлопнув портал за собой, сбежала.

***

– Ты чего стоишь улыбаешься? – Толкнули Добрыню в плечо братья.

– Фросенька меня поцеловала!

– Чего? Приняла тебя?! – обрадовались они за него и радостно хлопнули по спине. Алеша с Ильей видели, что с ним творилось все эти месяцы…

– Приняла… – счастливо вздохнул Добрыня и отдал коробку ребятам.

– М-м-м, вкуснотища! – Схватив по пирогу, они потянули брата к лифту. – Работа не волк – в лес не убежит!

– И домовой у нее все время пословицами сыпет!

– Расскажи, какой он! – загомонили ребята.

– Чуть позже. – Вроде бы Добрыня отошел от встречи с Ягиней. Теперь он сполна понимал, что значит фраза «Крылья за спиной выросли»…

***

Через час после того, как я вернулась домой, прилетело письмо от Марьи. Сказала, что придет в гости. Честно говоря, я немного напряглась. Краса меня искренне любила, но не молчала, когда ей хотелось высказаться. Знаю, будет ругать!

– Один в поле не воин! – Василий быстро сообразил, что делать, и мигом занялся приготовлением пирожных, на которые дева была падка.

В последний ее визит и ему перепало. Увидела, что стены в светлице чуть испачканы сажей и в углу повисла паутина. Я-то внимания не обращала, а она сразу отчихвостила домового как следует.

К обеду изба заблестела, я даже немного устала. Домовой сделал большую часть, даже подсвечники начистил до блеска на всякий случай. Я же только пыль убрала. Принарядившись, села в гостиной и взяла в руки недовязанный шарф.

Портал звякнул, пропуская гостью. Я осталась сидеть: Марья не любила, когда ее встречали на пороге, считая это лишним. Свои ведь!

– Ефроси-и-инья-я-я… – протянула Марья, едва зайдя в холл.

– Тут я! – мигом отозвалась.

– Так-так, наша затворница решила открыться? – Гостья вошла в гостиную и встала напротив меня, уперев руки в крутые бока. – Рассказывай!

Следом за ней появился и красавец жар-птица! Перья огнем полыхают, хвост свисает до самого пола, гребень золотом сверкает! А на шпору надет специальный бриллиантовый коготь – охрана хозяйки, не иначе!

– Может, сначала пообедаем? – кивнула я на Василия, накрывающего стол.

– Подсластить собралась? Чего это? – нахмурилась Марья. – Или есть за что ругать?

– Не знаю, тебе решать. Ты-то у нас гроза… – пожала плечами, наконец успокоившись.

– Чего это? Между прочим, я переживала! К тебе-то не пробиться! Хотела уже пешком идти, да Кощей отговорил! Сказал, чтоб подождала. Вот, дождалась! Теперь хочу знать почему! И чем я могу помочь? – Она все же заметила пирожные на столе, которые предусмотрительный домовой поставил на стол в первую очередь. Присев, вновь взглянула на меня.

Я отложила шарф и разместилась напротив.

– За чаем жду рассказ! – поставила она точку.

– Куда ж я денусь?

Василий и петуха не оставил без угощения. На отдельном столике появилась тарелка с мелко нарезанными фруктами и овощами, блюдце с отборным зерном и миска с водой.

Марья не находила себе места от нетерпения. Едва были съедены основные блюда и домовой налил нам чай, она сказала:

– Давай выкладывай!

– Про найденных трех богатырей и целую деревню потомков прославленной троицы уже слышала?

– Да. Ты, что ли, поспособствовала? – Марья уже наслаждалась нежным пирожным. Даже жмурилась от удовольствия.