Текст книги "Дом окнами на луг и звёзды"

Автор книги: Ирина Глебова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Не пойму я, Славик, с чего Юрист решил, что сопляк жив и где-то в деревне прячется? Замёрз он тогда в лесу или волки сожрали! Говорили же ребята, что волка видели, мутанта какого-то. Кстати, куда они подевались, и Хряк, и Штырь?

– Сильно напугались того волка, вот их и отправили подлечить нервы… А насчёт мальчишки – Юристу виднее. Делай, что велят. Поехали!

Славик не стал говорить водителю, у которого кличка была «Скок», что Юрист получает распоряжения напрямую от хозяина. И что именно хозяин приказал искать мальчика по имени Игнат в двух деревнях – ближайших от места расстрела машины с беглецами. Боевики, догнавшие тогда машину, рассказывали: старший брат вытолкнул мальчишку из машины со стороны леса, крикнул: «Беги»… Этих боевиков хозяин приказал убрать. И правильно! Во-первых, упустили восьмилетнего пацана! Во-вторых, в усмерть перепуганные, лопотали что-то про жуткого оборотня, волка или собаку.

Хозяин давно уже был за границей, здесь оставался Юрист, его правая рука. Именно ему, Славику, Юрист доверил найти беглеца.

– Лес в тех местах мы уже прочесали, – объяснил обстоятельно. – Если что – нашли бы тело или кости, обглоданные зверьми… Что-нибудь да нашли бы. Но нет. И не объявлялся нигде мальчишка – ни у матери, ни у других родственников. Это совершенно точно, они бы не сумели от нас это скрыть. Хозяин приказал обшарить ближайшие деревни: есть вероятность, что его прячут там. Вопрос: «кто?» «зачем?» Но это мы выясним после. Главное – найти мальчика. Может, он ничего толком не знает, а, может, брат его во всё посвятил… Видишь ли, все уже смирились с мыслью, что Игнат мёртв – и мамаша его, и милиция. Не надо их разочаровывать…

Образованный человек, этот Юрист, как изъясняется! Славик отлично его понял. Впрочем, «Славик» – это не имя, тоже кличка, от фамилии. Но он так привык, что когда, бывало, кто-то зовёт его по имени, не сразу и соображает. Юрист дал ему цветное, хорошего качества фото мальчишки. Сказал:

– Смотри так, чтоб запомнить и узнать сразу, сходу. К сожалению, у мальчишки нет никаких особых примет. Да и лицо обычное, на мамашу похож…

– А как ты старуху найдёшь, – спросил, выруливая на трассу и обгоняя на приличной скорости переполненное маршрутное такси Скок. – Фамилию её узнал?

– Нет, – небрежно махнул рукой Славик. – И так найду. Имечко у неё ещё то – Олимпиада! Представляешь? Деревенская бабка и – Олимпиада… Вряд ли в Ужовке другая такая есть.

Глава 13

Утром вся семья вместе вышла на зарядку к фонтану на большой лужайке. Маше хотелось сделать это традицией, но девочки часто просыпались в разное время, убегали во двор по каким-то своим таинственным делам. Сергей, если засиживался в мастерской допоздна, любил понежиться в постели подольше, да и сама она часто по утрам находила какие-то неотложные дела. «Ну ничего, – думала она, – начнутся в сентябре занятия в школе, нужно будет Дашу возить к определённому времени, значит и вставать всем вместе. Вот тогда зарядка и войдёт в привычку…»

Но сегодня все дружно выбежали на ровно скошенный газон, включили на веранде громко задорную музыку и отмаршировали, отмахали руками и ногами и знакомые упражнения, и те, которые Аринка придумывала просто на ходу. А потом ещё и приняли водные процедуры в фонтане. Здорово!

После завтрака Сергей уехал – у него появился частный заказчик, которому он расписывал стены одной из комнат. Он рассказывал:

– Там особняк раза в три побольше нашего, представляешь? А семья из трёх человек. Есть спортивный зал, где не только тренажёры, но и шикарный тир устроен. Вот хозяину и захотелось расписать это помещение под африканское сафари, чтоб все его гости в восторг приходили. А что, мне эта работа показалась интересной. И платит заказчик не скупясь, без капризов.

Проводив мужа, Маша предложила девочкам:

– Давайте займёмся розами. Сегодня день хороший, тепло, но не жарко. А у розочек первые цветки отцвели, начинаются новые бутоны появляться. Самое время «подкормить» их.

На тележке они привезли в розарий четыре пакета с удобрениями, лопаты, совки, натянули на руки резиновые перчатки. Подкапывали, сыпали под кусты удобрения, попутно вырывали сорняки. Когда уже всё закончили, девочки хотели включить установленную здесь поливочную систему, но Маша сказала:

– Нет, поливать будем вечером. Папа вернётся, я с ним сама это сделаю, тут нужно ещё и из шланга каждый кустик хорошо полить. Если вы хотите освежиться, идите на альпийскую лужайку, включите опрыскиватели, поплещитесь.

Даша и Ариша побежали вперегонки и наткнулись на вошедшую во двор и растерянно оглядывающуюся молодую женщину.

– Ух ты, – воскликнула она. – Какие девчонки, просто чудо! Вы дочки Лугреньевых? А где родители?

– Папа уехал, а мама в саду, – ответила Даша. – Пойдёмте, я вас к ней отведу.

– И я отведу, и я! – воскликнула Аринка.

Они взяли гостью за руки и повели, весело болтая.

Маша как раз вывозила из розария тачку с инструментами, воскликнула:

– Ленка! Ты откуда взялась? Специально ко мне, в гости?

– Привет! – Лена Рябинина чмокнула подругу в щёку. – Наконец-то я увидела твоих дочерей. Девчонки – загляденье.

– Они тебе представились?

– Это Даша, это Ариша, – Лена погладила макушки девочек. – Потом ответила на вопрос: – Вообще-то я приехала в Ужовку. Но раз так – как же к тебе не заглянуть. Тем более наслышалась в деревне о вашем «замке».

Девочки убежали, и с альпийской лужайки слышались их смех и визги: они бегали под крутящимися струями поливочных вертушек. Маша с Леной вошли в дом, и пока гостья осматривалась на первом этаже, Маша быстро ополоснулась в душе и вышла к ней.

– Пойдём на веранду, – позвала. – Чайку попьём.

– А где Сергей?

– У него работа в городе… А зачем тебе в Ужовку нужно?

– Да так, знаешь ли… Ходила, слушала, смотрела… Интересные у вас тут места.

– А-а, – догадалась Маша, разливая в чашки чай и выставляя на стол печенье. – Это ты всё из-за того случая с убийством? Своё расследование ведешь?

– Не то, чтобы совсем своё. Я постоянно в контакте с розыскниками, а у них появилась одна версия… Вот я и приехала.

Они уже пили, и не только чай: Маша достала бутылочку лёгкого полусладкого вина, фрукты, сыр. Ей было приятно сидеть так с давней подругой, болтать. Она покачала головой:

– Да что там в нашей деревне может быть интересного? Я имею в виду – в криминальном плане?

– Не скажи, – протянула Рябинина. – Ваша Ужовка такая необычная. Чего только я не услыхала! Все бывшие колхозные поля скупают китайцы и скоро засеют рапсом, вместо подсолнечного масла будут продавать рапсовое… Есть в селе ведьма, летает на метле и бьёт окна в домах – ну прямо Маргарита!.. Вокруг бродит оборотень – то ли волк, то ли собака… Какой-то древний колдун ночью на кладбище общается с дьяволом… Как тебе?

Маша засмеялась.

– Кое-что я тебе растолкую.

И когда рассказала подруге о давнем предке Сергея и о бабке Сазонихе, которую называют «колдунья», спросила:

– Но ты ведь не за слухами сюда приехала? Что это за версия, если не секрет?

Маша уже знала о трагедии семьи Батуйко значительно больше, чем тогда, на тусовке. После разговора с Леной специально нашла и прочитала материалы об этом. Их и в самом деле было не много, даже в Интернете. Практически, всё то, что она уже слышала от Рябининой: у предпринимателя, очень богатого человека Вадима Батуйко, был похищен младший сын. Сразу стало известно, что похититель – его же старший сын от первой жены. Сам отец пытался всё уладить, договориться, но что-то не получалось, молодой Батуйко капризничал, выставлял непомерные требования. А потом перестал давать отцу слышать голос похищенного мальчика. И Вадим Семёнович с ужасом стал догадываться, что его сынишка может быть уже убит. А дня через три на трассе, в районе Озерцов, произошла перестрелка – скорее всего, сообщники-похитители что-то не поделили. Была расстреляна машина, в которой ехал Игорь Батуйко, погибли и Игорь, и ещё один бандит. Похищенного мальчика искали и не нашли. Прошло уже полгода, и отец вынужден признать, что его младшего сынишки нет в живых. Теперь уже сам Батуйко не скрывал, а пресса об этом писала, что он и актриса Лана Воронова ждут ребёнка. «Я неустанно молюсь Господу, делаю большие пожертвования церкви, – рассказывал журналистам миллионер. – Он так добр ко мне, посылает мне это дитя в утешение. Но я никогда не забуду своего бедного мальчика Игната. И я простил, хотя мне нелегко это далось, но простил старшего сына. Он тоже погиб, и теперь Бог ему судья». О своей болезни Батуйко говорит неопределённо: мол, были подозрения, но не подтвердились. И опять благодарит Бога. «Господь видит, что всё, что я делаю – честно и благородно. Мои капиталы получены большим трудом, умением просчитывать и прогнозировать обстоятельства. Они работают на благо людей, на моих предприятиях множество рабочих мест, люди получают зарплату, социальную помощь…» В общем, усмехалась, читая, Маша, – честный олигарх! Вот только как эти два понятия могут сочетаться?

– Имею моральное право тебе рассказать, – Лена произнесла это нарочито-торжественно. – Именно я натолкнула оперов на эту версию. Горжусь. Впрочем, по делу работает очень толковая группа, руководит майор Ляшенко… Антон. Не слыхала? Он много дел провёл вместе с полковником Кандауровым – начальником угрозыска. Между прочим – правнук знаменитого сыщика Петрусенко! Тоже не слыхала? Да, Машуня, далека ты от отечественного криминала!

– Кто правнук? – не поняла Маша. – Антон? – Она выделила интонацией названное Леной имя и вопросительно подняла бровь. – Вы с ним так запросто?

– Правнук – Викентий Владимирович Кандауров. А с Антоном Ляшенко мы друзья. Почему бы нет? Он немного старше меня и просто отличный мужик. И ты права – я была бы не против более тесных отношений, но майор женат. Его жена из этой же системы – следователь прокуратуры. Я её тоже знаю – нет, с ней не поконкурируешь: умная, красивая…. В общем, мы друзья.

Лена Рябинина была женщиной свободной. Благополучно расставшись с двумя гражданскими мужьями и не имея детей, она жила вольно, занималась любим делом в своё удовольствие. А версия у неё оказалась интересной. Оказывается, Рябинина разузнала о том, что у Игоря Батуйко была девушка – сестра одного из его коллег-музыкантов. Он с ней расстался давно, после этого поменял уже не одну девчонку. Потому на ту первую, бывшую, журналисты не обратили внимание. Но именной ей Игорь написал письмо в те дни, когда милиция разыскивала похищенного мальчика.

– Честно говоря, не я разыскала девушку, а она меня. И показала письмо Игоря… Я его отсканировала, оно со мной, на дискете.

– Покажи, – попросила Маша. – Меня почему-то это волнует.

– Пойдём к компьютеру.

Они прошли в Машин кабинет, и через несколько минут, склонившись к экрану, обе читали явно торопливые, но чёткие, написанные от руки строки:

«Танюша, не верь тому, что обо мне пишут и болтают! Пусть другие думают что хотят, а ты мне верь. Ты же знаешь, разве я обижу Гнатика! Бред! Я его спасаю и спасу. Меня хотели обмануть, как последнего лоха, но я сразу понял, что мы оба стали не нужны. Думаю, нас обоих собираются убить. Не могу этого объяснить. Всё придумал Челюсть. Обмануть его трудно, но я постараюсь. Если получится, напишу песенку, которую хотел, помнишь: «Ро-ро-ро, Цы-цы-цы». А если не выкарабкаюсь, найди автора слов и напиши сама. В добрую память обо мне. Ты самая лучшая девчонка на свете, я, дурак, это всегда знал».

– Он не подписался, – сказала Лена, увидав, что подруга закончила читать. – Но Таня его почерк хорошо знает, да и другие моменты только он мог вспомнить.

– Да, я вижу. Здесь есть что-то зашифрованное.

– Точно! Два намёка, которые понятны только ему и ей. Один из них – и мне. Знаешь, как называлась рок-группа Игоря Батуйко?

Маша кивнула:

– Читала, в одной статье упоминалось, «Благородные жулики». Видно, парень читал О.Генри.

– Да, он вообще парнишка начитанный… был. Я тогда сказала что-то вроде: если, мол, взяли такое название, то напишите песенку «Ро-ро-ро, Цы-цы-цы, Питерс Такер молодцы». Напомнила: есть такая в одном рассказе, как раз в стиле рок.

– Значит, запомнил он твои слова, – протянула Маша грустно. – И хотел сочинить…

– А я, Машка, уверена: Игорь эти строчки написал специально, чтобы Таня поняла: не в милицию он обратится, если сумеет увезти и спрятать брата, а ко мне, к журналисту… И ей намекнул: если с ним что случится – путь тоже идёт ко мне. Да, она знала о том нашем весёлом разговоре, Игорь ей рассказывал. И она нашла меня!

– Как интересно! Прослушай, что это за «Челюсть»? Вернее, кто?

– Это как раз второй шифр, который и я бы не поняла. Но девушка рассказала. Это они оба так называли отца Игоря.

– Что ж, понять можно. Хватка у него как у акулы, да и нрав видимо такой.

– Ты, подруга, логически мыслишь, молодым так скучно. У них другие фишки. Игорь в разговоре с девушкой как-то назвал отца «Три, два». И объяснил: первые буквы имени и фамилии В и Б, по алфавиту – третья и вторая буквы. Таня тогда засмеялась и сказала: «Тридцать два… Столько зубов во рту». «Ну просто челюсть!» – подхватил Игорь. Так и пошло у них: как только разговор заходил о Вадиме Батуйко, они называли его «Челюсть». Но никому не расшифровывали. Так что Игорь знал: Таня его поймёт, а больше никто.

– Значит, миллионер всё-таки замешан… – Маша помолчала. – А мы с Серёжей не поверили тебе. Да и как поверить, чтобы отец, своих сыновей!.. Но как со всем этим связана Ужовка?

– Может, и никак. – Лена состроила гримасу. – Может, это всё моя фантазия. Но машину с Игорем расстреляли на трассе рядом. А он, видишь, – указала на текст письма на экране, – пишет, что спасёт брата. У расследования появилась зацепка: он мог везти мальчика с собой в машине. Тогда вопрос: куда же делся Игнат Батуйко, мальчишка восьми лет?

– Так ты его искала в Ужовке? Вот это да!

– Смеёшься? Но ведь эта деревня самая близкая от места расстрела. А вдруг! Ведь мальчика до сих пор не нашли, ни живого, ни мёртвого. Хотя отец уже согласился с его смертью. Любящий папаша! Других пропавших без вести десятилетиями ждут, надеются…

Женщины вернулись на веранду, снова пригубили бокалы. Разрезая на дольки апельсин, Лена сказала с сожалением:

– Много чего я в вашей чудесной Ужовке наслышалась, вот только не о том. Напрямую спрашивать не могла, конечно, но вроде бы не слыхать там о странном или неожиданно появившемся мальчике. Все местные, при родителях, или приехавшие на каникулы к бабкам и дедам.

– А ты спроси напрямую у моих дочерей, – предложили Маша. – Они с ужовской детворой дружат. Пошли к ним, на улицу.

Они не сразу нашли девочек, ходили по красивым плиткам широких круговых аллей, между газонами, клумбами, перешли по мостику искусственный ров.

– Настоящая усадьба, – наконец не стала сдерживать восхищение Рябинина. – Неужели ты сама всё устроила?

– Нет, конечно, – рассмеялась Маша. – Нам всё досталось вот в таком чудесном и ухоженном виде. А я уже поддерживаю этот порядок.

– Всё сама?

– Самой было бы трудно. Сергей договорился с одной фирмой, которая занимается садоводством и ландшафтным дизайном, оттуда приезжают регулярно люди, подравнивают газоны, подстригают кусты, привозят удобрения, вносят его в землю… Но я и сама многое делаю, люблю это. Сегодня вот розами занималась с девочками, ты видела.

– Да, – протянула Лена, – мне бы такого родственника! Да ладно, Машка, я же не из зависти! Знаю, как вы с Сергеем и детьми долго мыкались в своей коммуналке. Справедливо, что пусть и редко, но хорошим людям тоже везёт.

Они наконец вышли к небольшой полянке с беседкой и увидели девочек. Те сидели на скамеечке около невысокого рабочего стола, что-то усердно делали.

– Работают с глиной, – кивнула Маша. – Лепят. У нас ведь есть печь для обжига, и Серёжа с девчонками серьёзно занимается лепкой. У них получается. Когда вернёмся в дом, я тебе покажу уже готовые поделки… Ну-ка, что у вас тут?

– Мы делаем подарки Лене, – ответила Аринка, и тут же обратилась к ней. – Смотри, я тебе вот такого чудика слепила.

Малышка ко всем взрослым обращалась на «ты», никто не возражал. Лена всплеснула руками:

– Ой, какая забавная вещица!

Аришина «чудик» был почти готов. Это была неведома зверушка: на одной высокой, но толстенькой ноге-туловище сидела большая голова с плоским клювом, выпученными глазками, торчащими ушами и гребнем, который переходил в длинную косу до земли, с бантиком на кончике. Зверушка прочно стояла, опираясь на ногу и на косу-хвост.

– Ты это сама придумала?

– Ну да, а кто же, – деловито ответила девочка, что-то поправляя в своём изделии.

– А у меня для вас статуэтка. Лошадка.

Даша подняла на ладони изящную фигурку сидящей, подогнув ноги, лошади: развивающиеся грива и хвост, задумчиво склонённая голова, мечтательные большие глаза… Лена просто не могла оторвать взгляд. Потом посмотрела на Машу, молча качая головой. Та, радостно улыбаясь, сказала:

– Девочки закончат лепить свои подарки, обожгут в печи, раскрасят красками и лаком, и когда ты приедешь к нам в гости следующий раз, вручат тебе.

– Приеду как можно скорее, – пообещала Рябинина. – А сейчас я хотела бы вас кое о чём спросить…

– Да, Даша, Ариночка, ваши друзья из деревни ничего такого не рассказывали?.. Как там, Лена?

– Девчонки, – Лена присела рядом с ними на скамейке. – Может вы слыхали о каком-нибудь мальчике необычном в Ужовке? Появился неизвестно откуда, или не такой, как все, или боится чего-то, или прячется от кого-то… В общем, отличается от других ребят?

Даша задумалась, потом подняла взгляд на Лену, качнула головой:

– Нет, такого я не знаю.

– Юрка! – решительно выпалила Ариша. – Юрка не такой!

Даша, конечно, тоже сразу подумала о немом мальчике Юре, но потом решила о нём не говорить. Что тут необычного – болезнь. Каждый может заболеть. Вон Коля ногу сломал, в гипсе прыгает с костылём. Тоже, что ли, необычный? Но сестра, конечно же, ляпнула. И тётя Лена сразу стала расспрашивать:

– Что за Юра? Что у него не так?

– Это внук одной старухи деревенской, по прозвищу Сазониха, – первой ответила Маша. – Кстати, той самой колдуньи, о которой тебе в деревне рассказывали.

– Вовсе она не колдунья! – нахмурилась Даша. – У Юры родители умерли, а она его взяла себе. Она его любит. – И объяснила, обращаясь к Лене: – Юра говорить не может, вот и всё. Обычный мальчик.

– Немой парнишка, – пояснила Маша. – Слышит, но не говорит.

– Вот как, – разочаровано протянула Рябинина. – Во всяком случае, немой мальчик меня не интересует.

Глава 14

Сергей рисовал на больших листах эскизы ко второй части своего панно «Сафари» – планировал назавтра показать их заказчику. На широком балконе второго этажа, разложив на плитках эти листы, он делал наброски и поглядывал на младшую дочь. Она тоже сидела на полу, на пуфике, перед ней на маленькой треноге стоял загрунтованный картон, и девочка масляными красками рисовала пейзаж с натуры – беседку и берёзку рядом. Маша с Дашенькой ушли на реку, день был такой же жаркий, как и весь этот месяц. Звали и Аринку. Но как ни любила малышка воду и плавание, всё же предпочла остаться с отцом.

– У меня сегодня настроение художническое, – заявила она. – Я чувствую, что нарисую очень хорошо.

Вот они теперь и художничали вдвоём. Аринка сама смешивала краски на палитре, наносила мазки, но ей всё казалось, что картинка получается хорошей, но не интересной. И вдруг она поняла: надо нарисовать ещё собаку. Своего друга Пса. Как будто он выходит из-за беседки. Да, она его нарисует таким большим и серебристым, и глаза будут гореть как на самом деле. А взрослые скажут: «Ну у тебя и воображение! Таких собак не бывает». А она ответит: «Нет, он точно такой, а ещё разговаривать умеет». Конечно, ей никто не поверит, станут говорить: «Вот фантазёрка!» Раньше только о Даше так все говорили: «У неё богатая фантазия». А ведь сестра ничего не выдумывала, правду рассказывала. А теперь и она правду станет рассказывать, в которую никто не поверит. Вот здорово: можно говорить всё как есть, а люди будут думать – сказки…

Аринке стало весело, она тихонько захихикала.

– Ты чего там веселишься? – спросил папа.

– Сказки придумываю, – ответила она.

– Да? Значит, у нас и вторая сказочница растёт!

Аринка только хотела ответить: «А Дашка вовсе и не сочиняет», как услышала «голос» своего друга: «Я здесь. Жду тебя». Она страшно обрадовалась, потому что три дня не видела Пса.

– Ой, – вскрикнула, вскакивая. – Я устала. Пойду побегаю в саду.

– Сам удивляюсь твоему долгому творческому терпению, – пошутил папа. – Беги.

Она бросила кисти на палитру, на ходу пообещав:

– Я когда вернусь, вытру их.

– Ладно уж, вытру сам, – крикнул ей вслед Сергей.

Он видел, как дочка вприпрыжку бежит к беседке, огибает её. Дальше ему уже не было видно, но он знал, что там – спортивная площадка, велосипеды и роликовые коньки. «Сейчас пойдёт наворачивать круги по дорожкам – догадался. – Сколько же в ней энергии!»

Пёс лежал в густых кустах можжевельника так, что его и видно не было. Но Аринка знала, где он, сразу направилась туда.

– Привет, – сказала она. – Ой, что это у тебя?

Пёс облизывал окровавленную лапу, сказал сердито:

«Наступил на осколок стекла. Зачем только взрослые люди бьют в лесу бутылки! Ну выпил, бросил. Нет, обязательно расколотить надо!»

– Пьяные, наверно, – рассудительно сказала девочка. – Давай, я посмотрю.

Подушечка передней лапы была разрезана, из неё торчал острый край стекла. Пасть у Пса тоже была в крови: наверное он пытался вытащить осколок зубами. Ариша достала платочек, вытерла Псу морду, потом взяла лапу. Она увидела не только стекло снаружи, но и то, как оно вонзилось вовнутрь, в глубину тела.

– Я сейчас вытащу, – сказала она. – Только ты сиди смирно. Если дёрнешь лапой, можешь сломать этот кусок. Потому что он там, в середине, изогнутый.

«Откуда ты знаешь?»

– Вижу, – пожала девочка плечами. – Ну вот и всё!

У неё в голосе звучали интонации мамы: так говорила Маша, когда заставляла доедать гарбузовую кашу или мазала йодом ссадину. Кровь из раны пошла сильнее, Ариша хотела приложить платок, но Пёс заявил:

«Не надо, я залижу».

Он стал энергично лизать лапу, а девочка лежала рядом в траве и тихо гладила его блестящую шерсть.

– Жалко, – протянула она, – я не умею делать так, чтоб ранки быстро заживали!

«Да, – согласился Пёс. – Это только твоя сестра умеет».

– Точно, Дашка умеет! Она и меня лечила.

И правда, у Даши всё заживало чуть ли не мгновенно. Даже родители это замечали и пытались объяснить: хорошая свёртываемость крови, быстрая регенерация кожи… Это они ещё не знали, как часто Даша себе и сестре просто «убирала» ранки, ушибы и всякие царапины. Аринка принимала это как должное, не задумываясь. Но теперь-то, после разговора с гномиком, она знала: конечно, Даша ведь фея!

Только девочка вспомнила гномика, которого звали Эрликом, как он тут же и появился. Возник, словно из воздуха. Глянул на Пса, хотел что-то сказать, но не стал. Быстро обратился к Аринке:

– Меня послала твоя сестра. На пруду утонули люди, двое. Их не могут найти. Помоги, девочка Звезды!

– Бегу!

Аринка рванулась вперёд.

«Стой! – Пёс вскочил с травы. – Садись на спину, домчу!»

– Но ты же ранен?

«Уже прошло. Садись!»

Она вспрыгнула на его широкую спину, обхватила за шею. И Пёс, легко перемахнув ограду, полетел вниз, по наклонному полю, к пруду. Уми Эрлик, незаметно оказавшийся уже за каменным забором, смотрел им вслед.

– Прямо, прямо! – закричала Арина.

«Нет! – Пёс направлялся в сторону, к густым кустам, подступающим к самой воде. – Не надо, чтоб видели».

И девочка поняла. Конечно! Люди ведь не хотят верить, они испугаются, когда она нырнёт надолго. И первая мама, она тоже там, на пляже.

«Всё, я исчезаю».

Арина прыгнула вперёд, прямо через голову Пса, и он в то же мгновение растворился в воздухе. А она продралась сквозь кусты, немного в стороне, левее пляжа. И увидела много людей, суетящихся, размахивающих руками. На песке лежал человек, над ним наклонились, что-то делали. «Одного достали, – тут же поняла Аринка. – Ну, я за вторым». Мгновенно сбросив сарафан, она нырнула. Её никто не видел: все столпились вокруг только что спасённого парня, которому делали искусственное дыхание, и который уже подавал признаки жизни.

Никто не учил Аришу плавать разными стилями. Но когда здесь, на пруду, папа стал показывать ей: «Вот так плавают брасом, а так – кролем, а это самый трудный стиль, баттерфляй…» – она легко и сразу всё повторяла. Но сейчас, нырнув, девочка вдруг поняла: не надо ей плыть никаким стилем! Да и долго это. А вот так – вытянув руки вперёд и сложив их ладошками, чуть шевеля пальцами ног, если нужно повернуть, – так можно мчаться вперёд, словно рыба… Нет, как ракета! И открытые глаза совсем не заливает вода, она отлично видит. Видит впереди барахтающихся в воде нескольких человек: они ныряют неглубоко, тут же выскакивают на поверхность, вновь ныряют… Ищут утонувшего. Да вот же он!.. Она – девушка. Лежит на дне, почему её не замечают?

Арина уже была рядом с девушкой. Глаза у той были закрыты, течение раскачивало длинные волосы, руки прижаты к груди… «Как будто русалка спит», – подумала Аринка. Но тут же быстро подсунула ладошки под спину утопленницы. Хорошо, что в воде всё лёгкое, на земле взрослую девушку девочка поднять не смогла бы. А тут она быстро, на вытянутых руках, стала поднимать свой груз вверх и чуть в сторону, где продолжали плавать спасатели. Прямо перед одним она вытолкнула на поверхность тело и тут же ушла в глубину и вправо, к берегу.

Натягивая на мокрое тело сарафанчик, она видела, что девушку уже выносят двое мужчин на берег, все люди бегут к ней, оставив спасённого парня: тот уже самостоятельно сидит на песке. «Теперь быстрее домой, а то папа вдруг станет искать». И она негромко позвала:

– Ты здесь? – Но Пёс не отозвался, и Аринка сказала вслух: – Ладно, сама добегу…

Она бежала вверх по косогору, и такое радостное чувство её переполняло, что даже подумалось: «А, может, я и летать умею? Вот сейчас полечу!..» Но вдруг какой-то голос сказал ей: «Умеешь. Но не сейчас, позже». Это не был Пёс, но неизвестный голос прозвучал у неё прямо в голове, так же, как и голос Пса. Она мгновенно остановилась и спросила:

– А когда?

Но ей никто не ответил, и, немного постояв, Ариша побежала дальше. Когда она перелезала ограду, её сарафан от ветерка и солнца совсем просох.

…Когда лодка опрокинулась и, уходя под воду, пронзительно закричала девушка, туда бросились вплавь и те, кто уже был в воде, и несколько человек с берега. И хотя это был противоположный берег, Даша услышала, как женщина, вцепившись в плечи одного из парней, кричала:

– Куда, дурак! Ты такой же пьяный, как и они! Утонешь! Там же водоворот…

– Точно, – взбудоражено прокричал Коля, – там так крутит, затягивает, что даже я не плаваю.

Они стояли у самой кромки воды на своей стороне пруда. В последнее время поселковый пляж от привычного места за излучиной передвинулся на близкий противоположный берег. Наверное потому, что с этой стороны Лугреньевы поставили скамеечки, навесы, расчистили пляж. Это привлекало людей, многие переплывали с того берега на этот. Вот и сейчас несколько человек стояли здесь и смотрели, как ныряют люди рядом с перевёрнутой лодкой. Но лодку прямо на глазах уносило течение. И добровольные спасатели, незаметно для себя, всё больше оказывались в стороне.

– Не найдут, – тихо произнесла одна из женщин. – Вот горе-то! Сашка и Таня, в десятый перешли… Надо водолазов вызывать…

Маша крепко держала Дашу за руку, прикусив кулак другой руки. Она так надеялась, что вот-вот ребят спасут, ведь столько крепких мужчин там ныряли. Услышав слова женщины, она вздрогнула и сказала со всхлипом:

– Пойдёмте, не надо вам смотреть!

Но Коля замотал головой:

– Нет, я подожду! – и попрыгал в сторону на своей загипсованной ноге.

Даша погладила маму по руке, сказала тихонько:

– Я тоже подожду, мамочка, только отвернусь. Я думаю, их спасут.

Маша пошла за дочкой, но когда Даша отошла от берега к тенистым кустам, вернулась обратно: надежда увидеть спасёнными молодых ребят тянула как магнитом.

А Даша говорила с уми Эрликом. Она не удивилась его появлению, ведь мысленно она звала его.

– Моя сестра может их найти, – сказала она.

– Я знаю, – кивнул тот.

– Позови её, скорее! Я ведь не смогу так быстро.

Он снова кивнул и исчез.

Через время Даша услышала громкие крики, обернулась и увидела плывущих к их берегу мужчин – сюда было значительно ближе. Они тянули тело… В то же мгновение рядом вновь возник альв, кивнул ей:

– Девочка Звезды уже нырнула…

На берегу откачивали спасённого. Даша побежала к маме, и Маша сказала возбуждённо:

– Паренька нашли! Слава Богу, живой, уже дышит! А девушку ещё ищут. Долго очень…

Но вот опять раздались крики, и теперь уже все плавающие спасатели потянулись к берегу. С ними была девушка. На берегу многие плакали, но настоящие рыдания раздались позже. Те, кто пытались оживить девушку, долго не сдавались. Но вот и один, и второй человек поднялись с колен. Один махнул обречённо рукой, вторая, женщина, сказала всем обступившим:

– Нет, ничего не сделать. Она мёртвая. Долго была в воде.

Даша незаметно отпустила руку мамы, проскользнула в круг, пробилась вперёд…Около лежащей неподвижно девушки уже не было мужчин. Кто-то отошёл к спасённому парню: тот сидел в стороне, его трясли рыдания. Другие курили, сочувственно поглядывая в сторону женской группы. Да, теперь у погибшей стояли женщины. Две её подружки плакали, другие переговаривались, но все выглядели растерянными.

– Послали за Таниной матерью, – услыхала Даша. – Ой, что сейчас будет…

Даша шагнула и опустилась на колени около девушки. Другие женщины стояли, отступив шага на два-три. В первую минуту на девочку не обратили внимание, но когда она положила руку на грудь Тани, там, где солнечное сплетение, кто-то вскрикнул:

– Ой, ты что?… Зачем?…

Но Даша уже поняла: жизнь не ушла из девушки, она ещё в ней, хоть и совсем незаметная. Если бы этого чуть мерцающего, только её пальчики согревающего огонька не было – всё, даже она, фея, не смогла бы вернуть девушке жизнь. Мёртвых она оживлять не умела, да и никто не умеет. Но жизнь, незаметная другим, билась в этом теле. Минута-другая, и она уйдёт, затихнет… Нет, Дашины пальчики уже поймали кончик невидимой нити, потянули за неё… У девушки дрогнули ресницы…

– Доченька, – услыхала она голос мамы, – детка, не надо, отойди!

Девочка обернулась ко всем и сказала, делая удивлённым голос:

– Она живая… Таня живая!

Когда все снова бросились к девушке, и мужчины вновь стали делать ей искусственное дыхание, и вода полилась у той изо рта, и она стала с хрипом и стоном дышать, Даша незаметно отошла в сторону и села на песок. Подняла голову и посмотрела на Юру, всё также сидящего на ветке дерева. Ещё когда она только с мамой пришла на пляж, она увидела этого мальчишку там же, на дереве. Она помахала ему рукой, а он показал ей язык, но не стал грозить кулаком. Теперь же он просто молча смотрел на неё. Даше показалось: что-то хотел спросить или сказать. Но она знала – говорить он не умеет.