355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Комарова » Скрипач не нужен? » Текст книги (страница 1)
Скрипач не нужен?
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:41

Текст книги "Скрипач не нужен?"


Автор книги: Ирина Комарова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ирина Комарова
Скрипач не нужен?

Денис терпеливо подождал, пока жена поправит ему воротничок рубашки, позволил себя поцеловать и сам коснулся губами ее щеки. Потом взял чемоданчик и сказал буднично:

– Ладно, я пошел.

– Когда вернешься? – так же буднично спросила Светлана.

– Как пойдет, – он пожал плечами, открыл дверь и вышел на лестничную клетку. – Дела там дня на три, но может придется задержаться.

– Позвонишь? – голос прозвучал жалобно и Светлана поторопилась безмятежно улыбнуться. Впрочем, могла и не стараться, Денис уже закрывал за собой дверь.

– О чем речь, – донесся его голос с лестницы.

Светлана вздохнула и пошла на кухню. Встала коленками на табуретку, оперлась о кухонный стол и стала ждать, когда муж выйдет из подъезда. Денис показался довольно быстро, остановился на секунду, взглянул на небо. Как обычно, Светлана подняла руку, чтобы помахать, если он оглянется, посмотрит на окно. Денис переложил чемоданчик из правой руки в левую и, как обычно, не оглянувшись, зашагал по двору к ожидавшей его служебной машине.

Любимый супруг не одобрял излишней эмоциональности и, за семь с лишним лет жизни с ним, Светлана привыкла себя контролировать. Почти привыкла. Ладно, она и не собиралась требовать от него голливудских страстей. В конце концов, бурность чувств, которую так убедительно демонстрируют на экране герои фильмов, вряд ли уместна в обыденной жизни. Но можно ведь позволить себе какие-то милые мелочи! Разве ей много нужно? Улыбка, поцелуй, взмах руки, ласковое слово…

Нет, на самом деле жаловаться грешно. Муж у нее – образцово показательный! Не пьющий, не жадный, не скандальный, не ревнивый, не… в командировки, правда, часто ездить приходится, так это работа такая. Коммерческий директор – надо же налаживать связи, искать поставщиков, клиентов и все такое. Зато деньги зарабатывает приличные. И все в дом, все в семью.

Из простого упрямства помахав вслед уехавшей машине, Светлана слезла с табуретки и громко спросила:

– Интересно, это все мужики так устроены? Или только мой?

Никто, естественно не ответил. Кошку, что ли завести? Хоть будет с кем поговорить.

За отсутствием кошки, она включила стоящий на подоконнике маленький приемник, навеки настроенный на «Маяк», просто для того, чтобы создавал звуковой фон. Жизнерадостный женский голос тут же сообщил, что чудодейственный крем «Софья» избавит ее от всех неприятностей, связанных с варикозным расширением вен. Светлана поморщилась и убавила громкость. Потом открыла холодильник, достала масленку. Надо бы позавтракать по-человечески, но когда Денис уезжает, тошно даже походить к плите. Картошку себе пожарить, и то не хочется. Впрочем, к плите подойти все-таки пришлось – кофе без кипятка не сделаешь. А давиться бутербродами всухомятку, это даже для ее теперешнего лирического настроения, будет перебор.

Пока намазывала хлеб маслом, вода в турке закипела. Светлана заколебалась – не сварить ли настоящий кофе, вон на полке стоит пакет «арабики». Потом решила лениться до конца, взяла баночку с растворимым. Тем временем, реклама закончилась и запела Лариса Долина. Ну, это можно и послушать. Светлана покрутила колесико громкости и голос певицы заполнил кухню. Ломтик сыра получился слишком толстым, никак не выучится она этому искусству – нарезать сыр на бутерброды. Ну и ладно. Пусть будет некрасиво, лишь бы вкусно. Откусила большой кусок, посмотрела на часы. Без пяти восемь – надо бы поторопиться. Конечно, она вполне может позволить себе маленькое, «джентльменское» опоздание. Шеф ее слишком ценит, чтобы обращать на это внимание. Но зачем? Не так это трудно – придти вовремя. Светлана торопливо проглотила бутерброд, запила его несладким кофе. Нормально, будем считать, что позавтракала.

На «Маяке» началась программа новостей. Споласкивая чашку, она рассеянно выслушала сообщение, что в Москву прибыла группа высокопоставленных чиновников ВТО. По кислому тону диктора можно было предположить, что вся эта компания завалилась к нему домой и устроила там пьяный дебош. Светлана вытерла крошки со стола, оглядела кухню:

– Вот и вся уборка. Что значит муж в командировке – вроде никакой работы по дому и нет.

Диктор в ответ намекнул, что назначенная на сегодня встреча иностранных визитеров с членами российского правительства, грозит экономике страны серьезными осложнениями.

– И нечего меня пугать! Лучше бы про погоду рассказал.

Диктор, на удивление послушно, признался, что в Москве ожидается дождь, а в Санкт-Петербурге ясно, но прохладно.

– Что ты мне про столицы, – укорила его Светлана, вытирая мокрые руки. – Мне интересно, что у нас.

Она сама понимала, что упрек не по адресу – хочешь знать местные новости, слушай местное радио. Выключила приемник и ушла с кухни. В комнате подошла к окну, глянула на прикрепленный к раме снаружи термометр. Ну и сентябрь в этом году – с утра двадцать пять градусов! Что ж, выбор нарядов диктует погода – достаем из шкафа сарафанчик!

Так, почти готова. Остановилась перед зеркалом. Краситься сегодня неохота, только губки помадой тронем, вот так. Провести массажной расческой по волосам, проверить сумочку… ключи, деньги, документы, все на месте. Последний взгляд в зеркало, ноги в босоножки… Вперед, Светлана Дмитриевна, на трудовые подвиги!

Поезд, как всегда, действовал успокаивающе. Все-таки, не любил Олег самолеты. Сидеть несколько часов в кресле, даже самом удобном – настоящая пытка. То ли дело устроиться, вытянув ноги, на мягкой полке. Ритмичное покачивание вагона, стук колес, деревья мелькающие за окном – что еще нужно человеку, желающему использовать долгие часы дороги для полноценного отдыха? Радио он выключил, как только вошел в купе спального вагона, а на шум ссоры, доносящийся из-за тонкой перегородки, можно просто не обращать внимания. Очень даже просто: лечь на спину, положить руки под голову, закрыть глаза и расслабиться. Через некоторое время голоса соседей сливаются с монотонным стуком колес, становятся чем-то вроде музыкального сопровождения.

– Та-ти-ти-ти-ти-та-та-ти-ти-ти! – высокий женский голос возмущенно выговаривает, срываясь время от времени на некрасивый визг.

– Бу-бу, бу-бу-бу, – перебивает неторопливый баритон, – бу-бу-бу…

Олег вздохнул и повернулся на бок. Судя по накалу страстей, военные действия скоро выплеснутся из купе. Может, если продолжать лежать с закрытыми глазами, удастся притвориться спящим? Хотя, вряд ли это поможет. Увы.

Он не ошибся. Не прошло и трех минут, как дверь соседнего купе грохнула и, через секунду, его собственная дверь, дернулась и откатилась в сторону.

– Тернов! Ты слышал, что сказал этот человек? – прекрасное сопрано, уместное в большом концертном зале, в двухместном купе просто оглушало. Собственно, Эля и была певицей, но несколько лет назад из-за проблем с голосом ей пришлось оставить сцену и теперь она, с не меньшим успехом, выступала в роли администратора. – Я требую, чтобы ты вмешался!

Разумеется она не обратила внимания на его закрытые глаза и нарочито ровное дыхание. Олег приподнял голову, укоризненно сказал:

– Эля, я почти заснул…

– Ерунда, – величественная блондинка в шелковом бирюзовом халате до пят, небрежно отмахнулась от его слов. – Нам ехать еще больше пятнадцати часов, успеешь выспаться. А вопрос с Михаилом надо решать немедленно!

– Мне больше нравится другой вариант – я сейчас посплю, а с Мишей поговорю потом. Или ты боишься, что он спрыгнет с поезда и исчезнет в голубой дали?

– Шутить в такой ситуации глупо и неприлично, – широкие бирюзовые рукава взметнулись вверх и опустились, словно крылья огромной бабочки. – Тем более, тебя это тоже касается! Ты хоть слышал, что он сказал мне?

– Нет, – честно ответил Олег. – И не хочу слышать.

– А придется! Пойми, он только что сказал, что не поедет на Селигер!

– Элечка, я тебя умоляю! Ты прекрасно знаешь: то, что говорит Миша, очень редко имеет отношение к тому, что он думает.

– Откуда я знаю, что он думает? Я знаю одно, что он отказывается ехать на Селигер! И этому эгоисту наплевать, что я уже созвонились с пансионатом в Осташкове и заказала номера!

– Тот самый пансионат, который на берегу озера?

– Вот именно! Там рыбу удить можно не выходя из комнаты, прямо из окна! А Михаил говорит, что ему надоела рыбалка!

– Врет, – убежденно сказал Олег. Михаил был рыбаком еще более страстным, чем его жена, красавица Элеонора. – Это он тебя просто пугает. Ссора-то из-за чего началась?

– А я знаю? – Эля пожала плечами. – Миша сегодня такой нервный с утра, его буквально все раздражает.

– К-гх-хм, – Олег деликатно не стал указывать на то, что вчера, на банкете после заключительного концерта фестиваля, его аккомпаниатор несколько перебрал. Естественным следствием чего и является сегодняшняя раздражительность.

– Всего-то и хотела его немного развеселить, – продолжала Эля, – рассказала пару последних сплетен… потом вспомнила, что он еще не знает про пансионат, а ты хоть представляешь, чего мне стоило выбить бронь на эти номера?! Там же сейчас разгар сезона! А Мишка смотрит на меня и нагло так заявляет, что ни на какой Селигер не поедет! Нет, ты представляешь?

Она повернулась, посмотрела в зеркало и поправила прическу.

– Я взбесилась и ушла. У тебя посижу, – она сделала шаг и, неожиданно тяжело, плюхнулась на соседнюю полку. Олег вздрогнул:

– Осторожнее! Скрипку раздавишь!

– Что ей сделается? На твоем футляре чечетку танцевать можно. Нет, ты скажи, ты собираешься принимать меры? Имей в виду, если Миша не поедет, тебе придется сидеть там одному. Я порядочная женщина и с посторонними мужчинами, без мужа, никуда ехать не могу!

– Ладно, я поговорю с ним, – покорно согласился Олег, – только попозже. Пусть сначала поспит, он устал.

– От чего это, интересно, – довольно злобно фыркнула Эля. – можно подумать, это он до четырех утра чемоданы собирал!

– Господи, да что ж ты там собирала? Мы всего-то на два дня и едем. Завтра утром там, вечером репетиция, послезавтра концерт и ту-ту! Прощай Саратов – город на Волге, здравствуй отпуск! Или ты сразу оттуда, не заезжая в Москву на Селигер собиралась? И сидела до утра, удочки складывала?

– Ох, Олежка, с тобой даже разговаривать на эти темы скучно, настолько ты ничего не понимаешь. При чем здесь удочки? Мне и без удочек… Тебе, конечно, собирать нечего – фрак в чемодан сунул, джинсы натянул, а больше ничего не и надо.

– Почему ничего, – не согласился он, – а футболки? И носки, и концертные туфли…

– Ерунда! – она небрежно отмахнулась. – Тоже, нашел что сравнивать, носки и мои платья! Кроме того, ты, как всегда, забыл, что мы едем не на два, а на три дня. Потому что, кроме концерта, запланирован прием у губернатора. И если ты можешь себе позволить явиться на этот прием в тех самых джинсах…

– Ты тоже вполне можешь себе позволить, – подхалимским голосом поторопился перебить он. Когда Элеонора начинала излагать свое мнение о его вкусах в одежде, она становилась немного утомительной. – С твоей фигуркой, да в джинсах! Мужики просто штабелями у твоих ног лежать будут.

– Слава богу, я в состоянии купить себе приличное платье, – холодно ответила Эля. – И мужик у моих ног, мне нужен только один… – она замолчала и прислушалась. – Заснул он там что ли? Вроде храпит.

– Точно, – с легкой завистью подтвердил Олег. – Храпит.

– Скотина. Выгнал меня из купе и спокойно заснул!

– Не передергивай. Он тебя не выгонял, ты сама ушла.

– Ну и что, что сама?! Это он меня довел! А теперь, вместо того, чтобы мучиться угрызениями совести и искать меня по всему поезду, он спит!

– Эля, ну зачем ему тебя искать? Миша прекрасно знает, что ты у меня сидишь.

– Все равно, бессердечная скотина, – она снова прислушалась. – Ладно, пусть выспится. А уж потом я ему покажу, будет знать, как обижать беззащитных женщин.

– Я бы тоже поспал, – на всякий случай намекнул Олег.

Надежды, что намек будет понят и его оставят в покое почти не было, поэтому он, в общем-то и не особенно огорчился, когда бирюзовые рукава снова вспорхнули:

– Сейчас я кофе сделаю и вся твоя сонливость пройдет. И вообще, если сейчас выспишься, что ночью делать будешь? Лучше послушай, этот пансионат в Осташкове…

Местом своего теперешнего проживания Витька Акимов был доволен. Ничего надежнее и безопаснее этой развалюшки, похоже, и быть не может. Он жил здесь уже вторую неделю, с тех пор, как приехал Саратов. Хозяйку маленького частного домика – две отдельные комнатушки и совсем уж крохотная кухонька, ему рекомендовали надежные люди. Дамочка получила избушку в наследство и, поскольку сама нужды в этой лишенной удобств жилплощади не испытывала, сдавала ее, не особенно придирчиво выбирая постояльцев. Лишь бы деньги были уплачены в срок, а социальный статус, национальность и наличие документов, ее не интересовали.

Витька быстро договорился о цене, заплатил за месяц вперед и получил в свое распоряжение обшарпанную комнату в девять квадратных метров. Вторую комнату, на три квадратных метра больше, занимали два таджика, братья Маруф и Джура. Они жили здесь уже пятый месяц и работали на строительстве офиса для какой-то довольно мелкой, но попавшей со своей продукцией «в струю» и поэтому быстро разбогатевшей фирмешки. Акимов покрутил было носом, он предпочитал в таких случаях обходиться без соседей, но поскольку тратить время и силы на поиски другого жилья не хотелось, пришлось соглашаться. Впрочем, таджики оказались на удивление нелюбопытными и доброжелательными ребятами. Сказал новый сосед, что его зовут Женей – хорошо, пусть будет Женя. А фамилия и зачем в город приехал, так это им и знать не нужно. Был бы человек хороший.

Женя, по их мнению, был хороший. Не обзывал чеченцами, не говорил дурных слов про Аллаха, не предлагал есть колбасу. Вообще вел себя вежливо. Один раз ввалился в комнату, когда Джура молился – сидел на коленях в углу, наклонив голову – так сразу вышел, на цыпочках, тихонько. И дверь за собой прикрыл осторожно, так что не скрипнула. Такое уважительное отношение братьям очень нравилось. Правда, он ни разу не сел с ними поужинать, но наверняка не потому, что брезговал – просто не хотел объедать. А чай зеленый пил с удовольствием, обязательно выставляя, со своей стороны, очень вкусные пряники и шоколадные конфеты.

За чаем они разговаривали. Женя больше спрашивал, а они рассказывали про жизнь в далеком горном селе. Про то, что работы нет совсем, и мужчины каждую весну, с началом строительного сезона, едут в Россию. Работают на стройках до глубокой осени, а на зиму возвращаются домой, к семье. Три холодных месяца дома, а в марте опять на заработки.

– Мы хорошо работаем, – сдержанно хвалился Маруф. – Шестой год приезжаем, работу сразу находим.

– Даже искать не надо, – поправлял Джура, – еще осенью договариваемся и нас ждут.

Витька слушал их и только головой качал. Кому бы не жить, как не этим мужикам? Трудолюбивые, как муравьи, не пьют, не курят, баб к себе не водят. А ведь по девять месяцев вдали от жен! Аккуратные – в комнате у них чистота и порядок. Витька-то свою за неделю захламил, даром, что вещей почти нет. И экономные, куска лишнего не съедят – каждую копеечку откладывают, домой отправить. Что же за времена на дворе, если такие работяги, и в нищете?

Впрочем, хотя и удивлялся Акимов такой жизненной несправедливости, особо долго он об этом не размышлял. Своих проблем хватало.

Литературное агентство называлось «Подсолнух». Название, несколько озадачивающее непосвященных и наводящее их на мысли о сельском хозяйстве, придумал сам основатель, владелец и директор агентства Леонид Анатольевич Горелов. Навеяно оно было книжкой, которую в детстве ему пришлось прочесть по настоянию отца, «Республикой ШКИД». Гербом этой гордой республики, как известно, и являлся подсолнух, символизируя стремление к свету, а также тесное единение учащихся школы и педагогического коллектива. Книгу, выполняя сыновний долг, Леня прочел, пожал плечами и заявил: «Неплохо, но с Саймаком или Хайнлайном не сравнить». А вот символ школы для трудных подростков ему понравился.

Через много лет, когда он оформлял документы на регистрацию агентства, едва ли не самым сложным оказалось придумать подходящее название. Скромное, но элегантное, незатейливое, но запоминающееся, привлекающее внимание, но без эпатажа… Леонид перелистал от корки до корки литературный словарь и словарь иностранных слов, замучил домашних, требуя предложений, отчаялся и почти согласился на предложенного десятилетним племянником «Рейнджера». Но тут в голове его всплыло незатейливое, милое слово «подсолнух». Родные и близкие уже были согласны на все. Им настолько надоело придумывать названия и выслушивать в ответ оскорбления, что они с энтузиазмом поддержали бы даже «Кукурузу» или «Тыкву», лишь бы только он от них отстал.

«Подсолнух» занимал четыре комнаты в отгороженном фанерной стеной тупике на втором этаже в правом крыле четырехэтажного кирпичного здания с несколько запутанной планировкой. Естественно, одна из комнат, в которой был крохотный предбанничек для секретарши Насти, была кабинетом собственно директора, о чем сообщала черная, с белыми буквами, стеклянная табличка. На дверях второй комнаты табличка висела более скромная, бумажная, отпечатанная на принтере – «Бухгалтерия». Там царила Александра Борисовна, мощная дама постбальзаковского возраста, дальняя родственница Леонида Анатольевича. В третьей, не украшенной какими-либо обозначениями или сообщениями, трудились технические работники – молоденькие девочки набирали тексты на компьютере. Эта работа не требовала никаких знаний и навыков, кроме умения быстро стучать по клавишам, оплачивалась очень скромно и редко какая девочка задерживалась там больше, чем на полгода. Самая просторная комната, тоже без таблички, но зато с большой цифрой «7», нарисованной в незапамятные времена черной краской прямо на двери, была занята редакторами. Редакторов в «Подсолнухе» работало трое.

Светлана была старшей и находилась в привилегированном положении. Но не потому, что пять лет отучилась с теперешним директором в университете на одном потоке. И не потому, что вместе с самим Леонидом Анатольевичем и Александрой Борисовной являлась старейшим работником агентства. Шеф был не настолько сентиментален, чтобы ценить людей просто за то, что они знакомы много лет. Даже не за то, что она была хорошим редактором, Светлана могла рассчитывать на особое отношение. Главным было то, что она писала любовные романы, принимавшиеся специализирующимся на такой литературе издательством с полувзгляда и моментально сметаемые восторженными читательницами с прилавков. Все эти романы, которых она писала по четыре в год, проходили через литературное агентство «Подсолнух».

Самым младшим, и почти таким же ценным из редакторов, была Нина. На пять лет моложе Светланы, она пришла в агентство сразу после окончания филфака и, почитав пару месяцев проходящие через ее руки тексты, заявила:

– Если это печатают и называют детективами, то я – Агата Кристи!

После чего настрочила коротенькую детективную повестушку про девицу, которая после окончания соответствующих курсов пошла работать, по рекомендации друга детства, секретаршей в некую подозрительную фирму. Круто замесив гнусные домогательства шефа, его последующее загадочное убийство, полдюжины покушений на эпизодических фигурантов, исчезновение крупной суммы денег, бросив подозрение на всех действующих лиц, кроме старенькой мамы героини и вставив пару постельных сцен, причем одну – на роскошной белоснежной яхте посреди океана, Нина заставила девицу распутать преступление, причем главным злодеем оказался тот самый друг детства.

Это рукоделие пошло на ура, издательство потребовало немедленного продолжения. По подсказке Леонида Анатольевича, Нина помогла героине решить, что карьера секретарши для нее – слишком мелко – и открыть частное сыскное агентство, что давало возможность писать сериал практически бесконечно. Ну действительно, сколько раз в жизни попадает в историю с преступлением нормальная секретарша? Один? Два? Пять? Если больше, то такая невезучесть начинает вызывать сомнения в умственной полноценности героини. А частный детектив может расследовать преступления сколько угодно! В общем, теперь Нина, хотя и несколько в ущерб своим прямым обязанностям (что вызывало сдержанное ворчание шефа), клепала детективы, загоняя экс-секретаршу в самые дикие и невообразимые ситуации. Сериал процветал.

Третьим редактором работала Лидочка. Она была старше Нины на три года, ей уже исполнилось двадцать пять, но находилась под полным ее влиянием. Своей воли у Лидочки, кажется, не было вообще. На работе решения за нее принимала Нина, дома муж или свекровь, а если вдруг рядом не оказывалось никого, кто выдал бы ей четкие указания, она просто впадала в ступор. Соблазненная примером подруг, и, вроде бы, легкими деньгами, Лидочка тоже загорелась написать что-то свое, но промучившись неделю – какой жанр выбрать, детектив, фэнтэзи или любовный роман, осознала, что потом придется еще придумывать имена для героев, описывать их внешность, да еще сочинять, что с ними должно произойти, пришла в ужас и бросила эту затею. А редактором она была хорошим – грамотным и чутким.

Комната номер семь была самой большой в агентстве. Но вовсе не потому, что шеф стремился обеспечить редакторам максимально комфортные условия для работы. Просто туда, кроме трех хозяек, регулярно набивались авторы. Впрочем, «регулярно» – это неподходящее определение. На самом деле, понять закономерность этих приливов и отливов было невозможно. То, целыми неделями, ни один из представителей как выражалась склонная к некоторому ехидству Нина, «славного племени графоманов», не переступал порога просторной комнаты, так что приходилось названивать им домой и выяснять сладкими голосами, нет ли у них чего для «Подсолнуха»? То авторы вдруг шли косяком, толкаясь, наступая друг другу на ноги и выстраиваясь в очередь. Наблюдать за ними было интересно. Одни, подозрительно поглядывали на всех собравшихся в комнате, прижимая к сердцу папку с рукописью или коробку с дискетами, разговаривали с редактором шепотом, а свое бессмертное произведение пытались передать так незаметно, что на ум сразу приходили старые фильмы про шпионов.

Другие авторы, наоборот, быстро знакомились друг с другом и начинали обмениваться новостями литературной жизни и анекдотами. Для таких в комнате стояли дополнительные стулья, а на специальном столе – «чайно-кофейные принадлежности». Когда дружелюбных авторов собиралось много, атмосфера становилась особенно непринужденной. Попивая кофеек, они, не особенно стесняясь, приступали к громкому обсуждению агентства «Подсолнух», как такового, и персоналий, в означенном агентстве служащих. В целом, это было довольно весело, хотя рабочий процесс несколько тормозило.

Сегодня, к счастью, денек выдался тихий.

– Светлана, ты обедать пойдешь? – без пяти двенадцать спросила Нина. – Мы с Лидочкой хотели по магазинам пробежаться.

«Мы с Лидочкой хотели», на самом деле означало, что хотела Нина. Но кого это волнует, если саму Лидочку устраивает?

– Бегите, – кивнула Светлана, не отрывая глаз от экрана компьютера. – Я раньше, чем часа через два есть не захочу.

Леонид Анатольевич разрешал редакторам сдвигать обеденный перерыв по желанию. Единственное, чего он требовал, чтобы в комнате редакторов, в рабочее время, всегда кто-нибудь был.

– А то придет новый автор, и уйдет несолоно хлебавши. А потом окажется, что это Достоевский приходил! – любил повторять он.

Светлана однажды не выдержала и объяснила любимому шефу, что при той литературной политике, которую проводит их агентство, Федора Михайловича, если бы он вдруг и в самом деле заявился в «Подсолнух», всячески обласкав и обнадежив (что тоже входило в список обязательных требований Горелова – авторов обижать нельзя), тем не менее, отправили бы именно «несолоно хлебавши». Поскольку при всей общепризнанной гениальности, его произведения никак нельзя считать коммерческими. Даже с учетом того, что некоторые горячие головы из литературоведов, величают «Преступление и наказание» классическим детективом.

Леонид Анатольевич повздыхал, согласился и произнес небольшую, но прочувствованную речь о том, куда катится современная литература. Впрочем, это не помешало ему через пару дней очередной раз погрозить пальцем:

– Вот вы разбежитесь по своим делам, а явится к нам новый Достоевский…

Светлана плюнула и больше с ним на эту тему не спорила. Тем более, что соблюдать подобный режим было вовсе не сложно. Нина, ярко выраженный лидер, захватив полную и безоговорочную власть над Лидочкой, автоматически пыталась командовать и Светланой. Та мягко, но упорно, держала оборону. Такие взаимоотношения несколько мешали тесному сближению и в результате, при полном взаимном уважении ни у Нины, ни у Светланы, даже мысли не возникало о совместных обедах или походах по магазинам – вежливо соблюдавшаяся очередность устраивала всех. Ну, а когда возникала совсем уж пиковая ситуация и по каким-то важным и неотложным делам, все редактора разбегались в разные стороны, существовала еще секретарша Настенька, которая всегда готова была подежурить в редакторской часок-другой.

Но сегодня Настина помощь не требовалась – Светлана отпустила девочек по магазинам даже с облегчением. Каждый раз, когда Денис уезжал, она замыкалась в себе, словно устрица в раковине, до минимума сводя общение с окружающими. Собственно, именно благодаря этому состоялась ее писательская карьера – частые командировки мужа времени для работы оставляли более чем достаточно. Правда, из-за этого же, за последние десять лет не появилось новых друзей. Да и старые как-то растерялись.

В школе, а потом в университете, подружек было полно, да таких, что казалось, на всю жизнь! И действительно, было время, встречались очень часто – и в праздники, и просто так, без повода, собирались. Но время прошло и где они? Разбежались, разъехались, повыходили замуж… у всех свои заботы, свои проблемы. На смену веселым посиделкам пришли телефонные разговоры, да и те случались все реже. Когда, интересно вспомнить, она в последний раз с кем-нибудь из девчонок общалась? Месяц… нет, два месяца назад – с Анечкой Алексеевой, все по тому же телефону. И то, не полноценный разговор был, а так, дежурное поздравление с днем рождения.

Впрочем, бог с ними, с подругами. Конечно, хорошо, когда они рядом, кто бы спорил, но и без них вполне можно обходится – ничего страшного, проверено! И вообще, хочешь мира в семье, значит самой лучшей подружкой должен быть муж. А у нее ведь, кроме Дениса, есть родители, есть брат. Хотя они и живут в райцентре, но не на краю же света, всего-то четыре часа езды на машине… и вообще, непонятно, зачем об этом думать? Светлана с досадой тряхнула головой, посмотрела на часы. Вместо того, чтобы спокойно работать в тишине, столько времени потеряла. Девчонки, наверное, через полчаса уже вернутся, да с покупками. Придется снова отвлекаться, рассматривать…

Нина с Лидочкой вернулись вовсе не через полчаса, а через час, но очень довольные. Оказывается, Нине позарез нужен был подарок на день рождения для парня, за которого она нацелилась выйти замуж – достаточно дорогой, чтобы он понял серьезность ее намерений, при этом элегантный, чтобы продемонстрировать ее безупречный вкус. Кроме этого, он должен быть эффектен настолько, чтобы парень захотел похвастаться подарком перед друзьями.

– Знаете, как это бывает, – объясняла Нина, – «кто подарил?» – «моя девушка». А если привык выговаривать «моя девушка», уже можно работать над превращением в «мою невесту»…

Еще подарок должен быть полезным, чтобы понравиться будущей свекрови. И желательно, чтобы почаще попадался кандидату в женихи на глаза. В общем, проблема крайне серьезная.

Но девчонки бегали не зря – собрав весь коллектив агентства (шеф в таких случаях был весьма демократичен и любил принимать участие в оценке и обсуждении подарков, тем более, имеющих столь важное значение для его служащей), Нина с гордостью продемонстрировала органайзер. Из хорошей кожи, с тонкими металлическими уголками, с десятком отделений, застегивающихся на кнопочки, крючочки и молнии, с калькулятором, шариковой ручкой и специальным блокнотиком, с календариком в прозрачном пластиковом чехольчике, с кармашками для визитных и кредитных карточек… в общем, именно то, что надо!

– Именно то, что надо, – подтвердила Александра Борисовна. – Я бы, как свекровь, не устояла.

– Да-а, – с уважением сказала Светлана, покрутив органайзер, – как говорит одна моя подруга, «берешь в руки, маешь вещч»!

– Стильно, – согласился и Леонид Анатольевич, щелкая кнопочками. – От такой игрушки и я бы не отказался. Сколько стоит?

Нина потупилась и назвала цену.

– Ой, – Настя потянувшаяся было пощупать кожу, отдернула руку. По лицу ее было видно, что она подсчитывает, сколько лет ей надо копить свою секретарскую зарплату, если не отказываясь от ежедневной еды, жилья и милых привычек, вроде умывания и стирки, она захочет купить подобный подарок. Результат получался явно не утешительный.

– А где такие продают? – Светлана, у которой подобных проблем не было, отобрала у Леонида изящную вещицу. – У моего Дениса день рождения скоро, я бы ему тоже такой купила.

– На проспекте такой магазинчик маленький, кожаными изделиями торгует, знаешь? Только у них черных больше нет. И вообще, всего две штуки осталось – коричневый и бежевый.

– Все равно, надо зайти посмотреть, – она положила органайзер в картонную коробочку черного цвета с золотым вензелем фирмы на крышке, вернула Нине.

– Балуешь ты своего мужика, – неодобрительно покосилась на Светлану Александра Борисовна. – Ниночка, понятно, ей необходимо. У нее парень еще и сбежать может. А твой-то, никуда не денется, значит нечего и деньги переводить. Купи ему рубашку или ботинки.

Светлана вежливо улыбнулась и отошла к своему компьютеру. Спорить с бухгалтером она не собиралась. Та была замужем больше двадцати лет и каждый день выдавала своему благоверному строго рассчитанную сумму на обед. Денег на проезд он не получал, супруга лично, ежемесячно покупала ему трамвайный проездной. Время от времени Александра Борисовна пыталась объяснить более молодым сотрудницам, что другого обращения мужики не понимают и это единственный способ построения семьи, как благополучной ячейки общества. Нина иногда пыталась ей возражать, но все ее аргументы моментально разбивались неумолимым:

– Это, милочка у тебя чисто теоретический взгляд на вещи. А семья, это такое дело, где теория от практики так далеко, что они друг друга даже в бинокль не разглядят! Вот выйдешь замуж, на собственном опыте убедишься.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю