Текст книги "Брошенка (СИ)"
Автор книги: Ирина Манаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 13
– Ты веришь в судьбу? – спросил однажды Гриша. Они сидели на лавочке, смотря на изрешеченное звездами небо. Лето сдало бразды правления осени, набирающей обороты, но в душе обоих всё еще цвела весна.
– Наверное, да, – уткнулась она носом в его шею, пока его рука нежно сжимала её плечо. Духовная близость, возникшая между ними, переросла в нечто особенное, и ей хотелось каждую минуту касаться этого человека. Год прошёл с их первой встречи, а ничего не изменилось. Она испытывает тот же трепет и неимоверную потребность быть рядом.
– Я думаю, если бы не то дерево, всё пошло бы иначе, – делится он мыслями.
И в голове Лены прокручиваются события назад. Вот Никита оставляет её на дороге, она страдает в одиночестве дома, а потом он приезжает мириться, и кто знает, чем всё закончится.
– Не хочу думать об этом, – качает девушка головой. – Толкается, – говорит она внезапно, и в голосе слышна улыбка.
Гриша торопится положить руку на уже большой живот, и Лена направляет ладонь к тому месту, где можно прощупать маленькую ножку.
– Уже скоро мы увидим нашего Митю, – шепчет в ухо, и голос разносит мурашки по телу, а вместе с ними радость. Ей и самой не терпится познакомиться с малышом, но, видя горящие глаза мужа, который не менее счастлив, она благодарит Бога за то, что с ней произошло. Не с ним, за такое спасибо не говорят, он сделал невозможное: вернулся к жизни, а всё потому, что человек сильный духом. А Лена поняла, что с Никитой было всё иначе, будто не по-настоящему: двое подростков, играющих в семью. Теперь она чувствует себя на своём месте.
Летом играли свадьбу, только теперь уже здесь, и Лена невольно сравнивала обе между собой. Пышное белое платье невесты сменилось кремовым просторным, чтоб положение так не бросалось в глаза, рассыпанные по плечам локоны и фата превратились в тугой пучок, обрамленный перламутровыми бусинами, высокие белоснежные туфли на шпильке уступили место светлым лодочкам. Даже само выражение лица, казалось, изменилось. Студенческое счастье сменялось тихим семейным уютом.
Гриша не хотел праздника: сидеть у всех на виду, целоваться после любого «горько». Ему приносило неимоверное удовольствие касаться ее губ, только вещь для него это была какой-то сакральной. Демонстрировать свои чувства не каждый хочет, счастье любит тишину. Но уступить пришлось под натиском матери, мечтавшей о свадьбе. Не каждый день сын женится. Федя предлагал в Москве, говорил, сам всё оплатит, только не надо этого ни Грише, ни Лене. Лучше тут, со своими, а потому арендовали кафе, в котором все торжества и проходили. Наряду с родственниками, приехали несколько друзей Гриши, одного из которых взяли свидетелем, а вот со стороны невесты нарисовалась Люська. Вот уж на ком праздник держался. А под вечер ни свидетельницы, ни свидетеля найти не смогли, видно, решили продолжить где-то веселье вдвоём.
Гуляла свадьба, танцевал народ, даже Лена не смогла усидеть на месте, а Гриша смотрел на неё, не веря до конца, что она теперь принадлежит только ему.
– Танец молодых, – объявила тамада, и в воздухе повисло какое-то странное тягучее молчание. Лена обернулась на мужа, и пошла к нему, собираясь сесть рядом, пока мать Гриши пыталась вылезти из-за стола, чтобы разрядить обстановку.
– Невеста, ну куда же вы? – не понимала тамада.
Лена улыбаясь, подошла к Грише, пока свекровь шептала что-то на ухо ведущей.
«Такая красивая, такая нежная», – думалось ему, пока грудь распирало от чувств и выпитого, хотелось кружить её на руках.
Он много работал, чтобы добиться того, что есть сейчас, потому, облокотившись об стол, встал и подал руку жене.
– Не надо, – в ужасе округлила она глаза, видя, на что он готов ради неё.
– Ты же хочешь этого? – спросил ласково.
– Не надо, – качала она головой, а в глазах наливались слёзы благодарности. Этот мужчина способен ради неё на сумасшедшие поступки.
– Идём, это наш день, – усмехнулся он, – я хочу танцевать со своей женой.
От его слов внутри всё покрылось мурашками, и слезы ринулись наружу. Лена быстро стёрла их с лица и встала, понимая, что он настроен серьёзно. И пока десятки глаз с удивлением смотрели, как молодые, взявшись за руки, медленно выходят на середину, Лена чувствовала по напряжению его кисти, как тяжело даётся каждый шаг. Гриша смотрел на палку, зажатую в правой руке, раздумывая, не откинуть ли её. Ему хотелось сжать свою жену в объятиях и кружить по залу, не замечая остальных, словно их и не существовало. Но он не мог этого сделать.
Лена вздрогнула, услышав, как деревянная трость грохнулась на кафель, и в ту же секунду уверенная рука легла на талию, а вторая нежно держала ладонь. Мелодия, заполнившая зал, добралась до ушей, но в сознание Гриши так и не ворвались слова, потому что он был полностью сосредоточен на том, что делает. Лида, приложив испуганно руку ко рту, наблюдала, как медленно топчутся на месте ее сын и невестка. Галина сложила руки, будто в молитве, остальные гости смотрели с удивлением.
Лена старалась уловить в любом движении боль, но Гриша пытался улыбаться, широко раздувая ноздри. Для многих встать и сделать несколько движений – это просто, а ему приходилось делать неимоверные усилия. Вот уже пошёл на третий круг, как вдруг нога будто надломилась, и он почти упал, вовремя подхваченный Леной. Она понимала, что такое могло произойти в любой момент, а потому ждала в напряжении, понимая, что расслабиться сможет только тогда, когда Гриша сядет. Подскочивший Юра помог брату добраться до стола и усадил на стул.
– Ты как? – потрепал он его по плечу, и тот кивнул.
Повернувшись к гостям, Юра увидел, что все взгляды прикованы к столу молодых.
– Чего не пьём? – весело спросил он, пытаясь снять напряжение и отвести внимание от брата. – Костян, давай, чего сидишь? – и гости повернулись к столам, зал вновь загудел.
– Гриша, – заглядывала в глаза Лена.
– Всё хорошо, правда, – провел он рукой по её лицу.
– Я так люблю тебя, – прижалась она к нему. – Мы тебя очень любим, – поправила она себя. – У тебя ничего не болит? – спросила испуганно.
– Пустяки, – отмахнулся он, испытывая жгучую боль.
В этот вечер молодых решено было оставить одних в доме, а потому родители Лены ушли ночевать к сыну. Грише было неудобно, но Лена так горячо убеждала, что эту ночь они должны провести наедине, что ему пришлось согласиться. В его доме сегодня было слишком многолюдно: родители, братья, сестры с семьями. Даже Юрка приехал не один.
– Ну вот теперь ты в моей комнате, – сказала Лена загадочно, приглашая его к себе. Она сразу закрыла шторы, чтобы они могли чувствовать себя комфортнее.
– Почему ты ее не сняла? – кивнул Гриша на треснувшую картину над кроватью.
– В ней слишком много тебя, я не могу, – призналась Лена. – Помоги с платьем, – повернулась она к нему, подставляя замок. Он потянул собачку, обнажая загорелую девичью спину, притянул к себе и обнял, закрыв глаза.
– Ты чего? – немного испугалась Лена.
– Я нырял глубоко за жемчужиной, затаив дыхание. Она лежала на самом дне глубокого моря, и вот я держу ее в руках и, наконец, могу выдохнуть с облегчением, и дышать полной грудью.
Она хмыкнула и тут же расплакалась, не в силах сдерживать ту усталость и чувства, что накопились в ней за день.
– Береги малыша, моя радость, – шептал он ласково, покрывая лицо поцелуями, пока его губы не добрались до её, и разум не поглотило желание.
Глава 14
На следующий день перекочевали молодые на постоянное место жительства к свёкру со свекровью, и стали притираться друг к другу. Одно для себя Лена уяснила точно: мужу и жене нужно жить отдельно. Конечно, её никто не обижал, но чувствовала она себя неуютно, и было с чем сравнивать. Там, в городе, быт был другим, она сама отвечала за всё, а здесь даже не знала, что делать.
– Что такое? – заметил Гриша, и Лена призналась.
– Сам понимаю, – вздохнул он. – Надо дом строить.
И стыдно признаться: всё, что было заработано, ушло на Германию. Не только его, Федя много помогал, и с ним хотел Гриша рассчитаться. Заработка от картин хватило на свадьбу и часть долга, который старший брат не хотел брать, но, зная характер Гриши, пришлось. Пусть говорят, что деньги зло, только без них никуда. Заработает, руки в кровь разобьёт, а у семьи всего в достатке будет.
– Всё хорошо, Гриша, – пытается успокоить его жена, сама поняла, что время сейчас такое, зачем ещё больше душу травить, когда только-только жить вместе начинают. Ругает себя, чего потерпеть не могла, только слово – не воробей. Вылетело. И матери своей сказала, а она в ответ.
– Вот нынче молодежь пошла, всё сразу подавай, к комфорту привыкли. Мы пять лет со свекровью жили, пока в свой дом не перебрались. Тяжело было, помню, в шесть встану и к плите, огромную кастрюлю на печку поставишь, так печь еще растопить надо, дров натаскать. Варишь борщ на всю семью, а там четверо мужиков и мы со свекровью. Братья Коли тогда неженатые были, младшие, да плюс отец. И всех накорми, а у меня живот вот такой, – показывает на себе и смеётся. – Это сейчас воспоминания такие, а тогда горько мне было, и плакала, и о своём угле мечтала, а для того работать надо было, вот и работали. Строились понемногу, не было сразу на всё. Вот получит отец зарплату, на шабашках где заработает – сразу за кирпичами едем, цемент покупаем, и знаешь, как радостно было. Понемногу, потихоньку и дом построили. Откуда ж тут всему взяться сразу, чай, не миллионеры.
Вздохнула Лена, сама себе избалованной кажется, будто и не в этой семье выросла.
– Ты потерпи немного, – подбадривает мать, – у нас кое-что с отцом есть, со сватами поговорим, глядишь что придумаем.
– Мама, – чуть не плачет Лена от стыда. – Да я не за тем, – и хочется ей сквозь землю провалиться, чтоб не было этого разговора.
– Так если не близким пожалиться, то кому? – улыбается Галина, обнимая дочку. – Понимаю, всё понимаю, будет тебе уж, не реви.
Вскоре пришла пора в город ехать, наблюдалась Лена в женской консультации, роддом уже выбрала, врача хорошего нашли. Считанные дни до срока оставались, а малыш не торопился. Казалось, Гриша даже волнуется больше будущей матери. На каждый её вздох торопится, интересуется, что не так, а Лена смотрит на немного испуганного мужа и улыбается: такой заботой окружил, таким трепетом. И становится порой страшно: не может быть так хорошо.
– Ой, – схватилась накануне выезда Лена за живот, чувствуя, как становится тепло в кресле от влаги. – Кажется, началось.
За окном ложились сумерки, местами за городом асфальт был в наледи: поздняя осень. Гриша переглянулся с матерью. Отец не сможет отвезти, плохо ночью видит, он сам боялся садиться за руль, тем более с беременной женой. Слишком большая ответственность, вдруг ноги подведут в самый важный момент, а потому позвонил Лёше.
Пятнадцати минут не прошло, как брат был у их дома, и они загрузились в машину. Лена с Гришей разместились позади, а Лёша с матерью впереди, и машина помчала.
– Тебе очень больно? – спрашивал тихо муж, а она сжимала его руку, которая сейчас была ей просто необходима, потому что начал накатывать страх.
– Лёш, ты сильно не разгоняйся, – вжалась мать в кресло, всматриваясь в темноту. – Есть время, да Лен?
– Не знаю, – пучила она глаза, пытаясь дышать, как учили. Начинала накатывать боль и паника.
– Успеем, – ответила за неё мать, испытывая внутреннее волнение. Не так давно сама на её месте была, а теперь вот дочку в роддом везёт. Быстра жизнь, мимолётна, отчётливо помнит, как держала их на руках, теперь пришло время детей растить новое поколение. Она обернулась назад, глянуть, как там дочка, и снова обратилась к дороге. Хватило и мимолётного взгляда, чтобы понять, как эти двое любят друг друга, с какой нежностью зять смотрит на жену, хоть убей не видела она такого в Никите.
Машину занесло вбок так, что пассажиров вжало вправо, и Галина стукнулась головой о дверь, но Лёша тут же выровнял транспорт.
– Остановить? – спросил испуганно у матери.
– Нормально, – отозвалась она, потирая голову, – осторожней едь, – сдвинула она брови, представляя, чем могло бы всё закончиться, не будь сын хорошим водителем.
Они вошли в приёмное отделение все вчетвером, Лену сразу же забрали наверх, а Гриша неотступно был рядом. Упросили, убедили, и роженица никак не хотела отпускать его руку. После КТГ решили.
– Кесарево придется делать, – оповестил его врач, – гипоксия.
– Что-то серьёзное?
– Тут ждите, – указал он Грише на скамейку между дверьми, – потом всё скажут.
Гриша смотрел на дверь, не отводя глаз. Казалось, время остановилось, как и его сердце затаилось в груди в ожидании известий. Он прислушивался к звукам, боясь услышать боль в криках Лены, хотя разумом понимал, что её не избежать, затем сюда и приехали, но было тихо, а потом показалась медсестра с чем-то в руках.
– Папаша? – улыбнувшись, спросила она.
Гриша сразу и не понял, что девица протягивает ему краснолицее чудо.
– Телефон есть? Давай сфотографирую, – усмехнулась она, отдавая на какое-то мгновение кулёк.
Гриша боялся встать, смотря во все глаза на сморщенное лицо нового человека, которому было от силы несколько минут.
– Всё, – положила она на скамейку гаджет. – Сын, кстати, – будто спохватилась девушка, а Гриша ответил.
– Спасибо.
Она умело приняла ребёнка и унесла его в соседнюю комнату. Гриша сидел и смотрел вслед медсестре, до конца не понимая, что произошло. Только что он держал на руках своего сына.
– Спасибо, – произнёс он вновь, благодаря на этот раз Бога, который не забыл о нём, даруя одно чудо за другим: возможность ходить, любовь прекрасной женщины и ребёнка. Пожалуй, одно из самых небывалых чудес на земле – рождение новой жизни. Всего лишь одна клетка способна превратиться в человека. Он закрыл глаза и опустил голову, ощущая, как внутри разливается счастье. Оно наполняло его, разбегалось по венам, достигая даже самых удаленных уголков, пока не проявилось в виде одинокой слезинки, выступившей в уголке глаза, и, если бы в этот момент рядом была бы Лена, он не смог сдержаться.
– Ты домой иди, – появилась вторая медсестра, – к роженице всё равно не пустят. Потом сама позвонит, как в себя придёт.
– Как она? – спрашивал Гриша и словами, и глазами.
– Отойдёт, – кивнула женщина и убежала.
Уходить не хотелось, но правила есть правила. Гриша спустился вниз, и мать свободно выдохнула, услышав новости о дочке и внуке.
– На тебя похож, – рассматривала она фото, не переставая улыбаться.
– Мам, да они все друг на друга похожи, – рассмеялся Лёшка. – Поздравляю, – пожал он руку новоиспеченному отцу.
– Ничего вы, мужчины, не понимаете, – но, посмотрев на Гришу, передумала, – не все. С сыном, – горячо обняла она зятя.
Он был абсолютной противоположностью первого, с Никитой Галина держалась на расстоянии, будто он был из другого теста, а этот в доску свой.
– Отцу позвоню, – ушёл вперед Лёша.
– Я никогда её не обижу, – смотрел парень прямо в глаза тёще.
– Знаю, Гриша, знаю, – кивнула она. Ну вот и ещё одна пристроена. Несколько лет назад сердце не было на месте, кочевряжилось, а теперь, будто успокоилось. – Вижу, что любишь.
– Так заметно?
– В том нет стыда – любить свою жену. А теперь позвони родителям, раздели с ними нашу радость.
Глава 15
Лена помнит сквозь туман, как к ней прикладывали ребёнка, спинальная анестезия до конца не подействовала, пришлось прибегать к другой, а потому, её сознание выныривало в реальность и уносилось на кислотном поезде по красочным локациям. Когда она пришла в себя, оказалась в реанимации, из которой её довольно быстро перевели в общую палату. Она никогда не забудет, как впервые взяла на руки малыша, испытывая необъяснимые чувства, как приложила его к груди, слушая, как маленький нос пуговкой шумно втягивает воздух. Она теперь мать навсегда, и это еще одно, что связывает их с Гришей.
Когда вышла из роддома, даже не думала, что приедут встречать на трёх машинах. Удивлённая и обрадованная, она принимала поздравления и цветы, пока муж влюбленными глазами смотрел на неё и малыша, а, когда они перешагнули порог дома, Гриша шепнул: «наконец, вы рядом со мной», и она осознала, как скучала.
Ребенок был неспокойным, постоянно плакал, кричал, и Лена понимала, что без помощи свекрови и матери было бы нелегко. Никто не говорит невозможно, все справлялись, но самое тяжелое время они были рядом, и Лене уже не хотелось сбежать подальше. С благодарностью принимая помощь, она училась быть хорошей матерью.
Гриша работал много, но всё свободное время проводил с семьей, а спустя полгода ему пришёл большой заказ.
– Надо ехать в город, – принял он решение. – Строится новая церковь, работы много, но и обещали хорошую оплату.
– В церкви?
– Спонсоры, деньги есть. Если хочешь, можешь остаться здесь, – сказал он, мечтая, чтобы она не согласилась. – Не знаю, как часто смогу проводить время с вами.
– Мы одна семья, – ответила спокойно. – И последуем за тобой, куда скажешь.
– Но ты будешь одна почти весь день.
– Но ночь будет принадлежать только мне, – шепнула она ему, и желание моментально пронзило тело Гриши. – Этого уже достаточно.
Квартиру они нашли довольно быстро, всё необходимое на первое время загрузили в машины и поехали устраиваться. Родители даже устроили новоселье, правда, обошлось без кошки. И началась жизнь в который раз по-новому. Теперь Лена была хозяйкой во всём, но не жаловалась. Наладила быт, успевала переделать дела, чтобы к вечеру встретить любимого мужа.
Мастерская располагалась неподалёку, иногда Лена заходила туда, но старалась лишний раз не отвлекать от работы Гришу, которого резьба поглощала полностью, тем более он торопился с заказом. Лето пылало жарой, сбрасывая обороты хоть немного лишь под вечер, и вот однажды, когда Гриша присоединился к жене в парке неподалёку от места, где они снимали квартиру, настоящее встретилось с прошлым.
– Хочешь мороженое? – повернулась к мужу Лена.
Он стал подниматься, но она остановила.
– Я прогуляюсь, – прижалась нежно к щеке, даря поцелуй. – Сама выберу, у меня лучше получается.
Они оба знали, почему она так делает, но никогда не проговаривали это вслух.
– А ты побудь с сыном. – Она отошла от детской площадки, обмахиваясь рукой.
Митька спал в коляске, раскинув руки и ноги, а мокрые от пота волосы прилипли ко лбу и затылку.
– Лена, – окликнул её чей-то голос, и девушка обернулась. Улыбка медленно сползала с лица, когда она осознала, что перед ней Никита. Она сразу напряглась, предчувствуя, чем эта встреча может закончиться. Бросив мимолётный взгляд на детскую площадку, где остался с коляской Гриша, Лена нервно сглотнула, пытаясь не выдать волнение. Хорошо, что в этот момент муж поправлял что-то у сына.
– Привет, – поздоровалась она. – Тороплюсь, – хотела отвернуться, чтобы уйти.
– Постой, – схватил он девушку за запястье, и ей пришлось остановиться. Она не хотела, чтобы Гриша видел его, а потому сказала.
– Некогда, – и одернув руку, поспешила так быстро, чтобы казалось, что они не вместе. Шаги были размашистые, большие, она предпочитала неторопливые прогулки такому подобию бега, но сейчас торопилась скрыться как можно быстрее за углом.
– Лен, – он догнал ее и вновь схватил за руку. – Не будь ребенком! Ты до сих пор дуешься что ли?
– Абсолютно нет, – наконец смогла она остановиться. – Мне стоит сказать спасибо, – пожала она плечами, понимая, что абсолютно ничего не испытывает к этому человеку. Хотя нет, она испытывала к нему неприязнь.
– Хорошо выглядишь, – пытался он быть вежливым, только Лена не понимала, что именно ему от неё надо.
– Меня ждут, – сказала она честно.
– Кто?
– Близкие люди! – она не стыдилась Гришу, просто не хотела, чтобы они с Никитой увидели друг друга.
– Ты даже не изменилась, – будто не слышал он, разглядывая ее короткое платье по фигуре, которая почти не пострадала после рождения, быстро придя в норму, правда, не без приложенных усилий.
– Слушай, у нас тут не встреча выпускников, – пыталась сбежать Лена.
– Может, посидим, поболтаем? Мне интересно узнать, как ты живешь.
– Ты не слышал? Меня ждут! – удивлялась его нахальности Лена.
– Может, позвонишь, скажешь, что встретила старого друга?
– Кого? – округлила девушка глаза. – Друга? – чуть не поперхнулась она словом. – С таким другом и врагов не надо.
– Злишься всё-таки, – прищурился он, и Лена поняла, что Никита тоже не изменился, впрочем, прошла всего пара лет, неудивительно.
– Мне просто не о чем с тобой говорить, – пожала она плечами.
– А раньше? – вскинул он брови.
– Ты понимаешь слово «нет»?
– Нет, – будто издевался он над ней.
Девушка бросила взгляд на руку, кольца не было.
– В разводе, – показал он ближе руку, заметив её любопытство. Светка была ошибкой, жаль, понял это не сразу. У нас с тобой всё было куда лучше. Интересуешься?
– Нет, – покачала головой, показывая свою, и надменная самодовольная улыбка сползла с лица парня. – Безумно счастлива и в подобных друзьях не нуждаюсь.
– Это он? – скривился Никита, предполагая, что знает её мужа.
– Кто он? – спросила Лена, зная ответ.
– Калека.
Это слово во второй раз резануло её слух. Глаза сузились, наливаясь злостью, и мозг отдал приказ руке. Звонкая пощечина пронзила вечерние сумерки, и некоторые из прохожих обернулись на странную парочку. Она не стала ждать, ей не о чем говорить с тем, кто оскорбляет её мужа. Развернувшись, Лена уверенно направилась в магазин.
Мысли путались, а потому, она взяла первое попавшееся мороженое и оплатила покупку. Сделав вид, что изучает ассортимент на витрине, она тянула время, чтобы не наткнуться на него вновь, надеясь, что бывший чётко понял её намерения. Но пора возвращаться.
Она вышла из магазина и осмотрелась, в поле зрения Никита не попался, а потому Лена поспешила к мужу, намереваясь увести его отсюда, как можно быстрее. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, встреча не оставила её равнодушной, на душе вновь какой-то осадок.
– Идём? – обратилась она к Грише.
– Давай ещё немного здесь побудем, хочется подышать.
Она села на скамейку и протянула Грише мороженое. Движения какие-то резкие, дёрганые, он так привык к ней, что замечал малейшее изменение настроения.
– Что-то случилось? – смотрел на то, как она нервно открывала упаковку.
– Нет, с чего взял? – голос холодный, как ледяная сладость.
У нее не сразу получилось разделить две стороны, чтобы достать шоколадный рожок, а Гриша перевёл взгляд, различая мужскую фигуру, направляющуюся в их сторону. Однажды он уже видел этого человека, только что ему нужно теперь? Лена откусывает мороженое, нервно дёргая ногой, кажется, она не замечает ничего вокруг, и Гриша поднимается, оставляя своё десерт на скамейке.
– Ты куда? – не понимает девушка, а он уже делает несколько шагов навстречу Никите.
