Текст книги "Проучить магистра (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Здравствуйте, вы к Инночке? Из университета?

Мы оба стремительно обернулись. Алуст вежливо наклонил голову, а я сделала два быстрых шага навстречу маме.

Мама… мамочка. Она – с немного припухшим лицом, полураскрытыми губами, покрасневшими глазами, казавшаяся Дюймовочкой рядом с отцом. Она, одетая в белый халат поверх зелёного шерстяного костюма. Внимательный взгляд, искрящийся надеждой и узнаванием. Я протянула руки и бросилась к ней с возгласом:

– Мамочка!

Тут же меня обхватили мягкие родные руки. Прижали к пышной груди, стиснули в объятьях. Я уткнулась в русые волосы, чуть тронутые сединой и с наслаждением вдыхала мамин тёплый запах, чуть нарушенный тонким ароматом ландыша. Неизменные, такие привычные духи.

С минуту мы обе ревели, никак не могли успокоиться. Наконец, мама отстранилась и, рассматривая меня с улыбкой, сказала:

– Видишь, Валера, я была права!

Папа застыл с недоумением на лице и не сразу смог выговорить:

– В чём права, я не понял.

– Я тебе сразу сказала, что нашу Инну будто подменили.

Все мы одновременно посмотрели за стекло на крепко спящую девушку.

Радость, захлестнувшая меня в первые минуты встречи, стала опадать. Надо как-то объясняться, но как? Чем убедить обычных москвичей в том, что их дочь силой поместили в чужое тело и отправили учиться в академию ядра миров? Я кусала губы и готова была пустить слезу от безнадёжности и осознания собственного бессилия.

Отец подошёл ближе и положил руку мне на плечо:

– Скажи-ка, дочка, как имя твоей первой учительницы?

– Ольга Филипповна, – ответила я и посмотрела в родные, немного строгие и внимательные глаза.

– Как она называла тебя в первом классе?

– Палочкой-выручалочкой.

– Хорошо. – Не «отлично» как я привыкла, но тоже сойдёт. Папины губы дрогнули, уголки приподнялись в едва уловимой улыбке. – Какого числа ты защищала диссертацию?

– В твой день рождения, папа!

Он обхватил меня могучими руками, прижал к себе:

– Она! Только Инуша вместо числа назвала бы день защиты днём моего рождения!

К счастью, у этой встречи не было лишних свидетелей. Правда, поговорить удалось недолго. Заглянувшая медсестра разогнала нашу шумную компанию, заявив что массовые посещения запрещены. Очень сокрушалась, что не заметила, как мимо неё прошмыгнула парочка без халатов, без бахил и – о какой ужас – без масок. Я усиленно держала покаянный вид, Алуст будто не замечал упрёков, хотя именно ему предназначалась основная масса.

[1]Облучатель-рециркулятор – Источник ультрафиолетового излучения для обеззараживания помещений в присутствии людей.

Глава 13
Москва, звонят колокола

Бульвар шумел молодой листвой, сквозь ветви пробивались весёлые солнечные лучи, на ближайшей клумбе вокруг нежно-розовых и голубых люпинов порхали бабочки. Издалека до нас долетал колокольный перезвон, закончилась праздничная служба. Какой праздник, я не знала, никогда особенно не следила за церковными событиями. Так… Рождество, Пасха, но не дальше.

Мы расположились на открытой веранде кафе, поскольку из-за ограничений не могли попасть внутрь. Что там QR-код! У меня даже паспорта не было, как впрочем, и у Алуста.

Я лопала купленные отцом круассаны, пила кофе и была совершенно счастлива. Говорила мама. Она выстроила версию случившихся перемен и обращалась преимущественно к Алусту, называя его Тошей – произнесённое мною «Алустон» расслышала как «Антон». Тот не возражал, сохраняя полный уважительного внимания вид.

Итак, что же произошло, по мнению моей обожаемой мамули? Иностранные спецслужбы заинтересовались уникальным молодым учёным – мною, то есть – и выкрали. А чтобы наши не спохватились, заменили меня на другую очень похожую девушку, предварительно сделав нам обеим несложные пластические операции. Всё бы у них получилось, если бы не прозорливость простой русской женщины, которая сразу же заподозрила неладное!

– Шурочка, – улыбался папа, – давай будем откровенны, ты не сразу заметила.

Мама немного смутилась, но тут же звонко постучала ложечкой по краю чашки:

– Я чувствовала, но не высказывалась, Валера! А потом, когда эта вертихвостка привела хахаля! – она повернулась ко мне: – Представляешь, наглости хватило привести к нам в дом своего любовника!

– Он же тебе понравился, – подначивал супругу папа.

Она вспыхнула, схватив и смяв салфетку:

– Я просто была вежливой с гостями, – повернулась ко мне: – Скажи ему, Инна!

– Никогда, – выдавила из себя я, – никогда бы не закрутила роман со студентом!

Отец, сидевший по левую сторону, тронул моё плечо и довольно хмыкнул:

– Ёжик. Всё тот же ёжик. Операциями это не изменить!

Как хорошо, что родители признали меня! Я испытывала невероятную благодарность и готова была прослезиться от умиления, если б не мучивший меня вопрос: как вернуться в исходное? Мамины призывы доказывать права в суде не выдерживали никакой критики. Уверения Алуста, что можно жить ничего не меняя – достаточно с помощью здешнего наблюдателя выправить мне документы – не убеждали. Как быть с Милаиной? Она останется бестелесным существом? Так далеко моя мстительность не распространялась.

Сидеть бы и сидеть в приятном окружении. Однако, дела не ждали. Отец торопился на деловую встречу, мама должна была забрать из детского сада Артёмку – пятилетнего сынишку моего брата. Справедливости ради надо отметить, что именно внук после сообщения о трагедии стал для родителей ниточкой, привязавшей их к жизни. Хочешь или не хочешь, а ребёнка нужно накормить, развлечь, успокоить. Малыш и так скучал – мама с папой уехали на симпозиум в Киото. Немного поговорили об успехах Ивана – брат в отличие от меня выбрал физику и занимался магнитными полями – и расстались. Из коробки с вещами, выданной родителям в больнице, я забрала сумочку с привычным набором документов, кошельком, визитницей, мобильником и ключами от квартиры. Остальное отец обещал завезти ко мне домой.

Теперь нам с Алустом предстояло посетить наблюдателя от королевской академии ядра миров. Я бы волновалась перед такой встречей, не будь у меня самой проблем. Шли мы неширокими улочками, я осматривалась, не узнавая мест, и рассеянно слушала спутника. Он рассказывал, как сумел убедить ректора не противиться нашему путешествию на Землю.

– Поручение сложное и простое одновременно. – Алуст, скорее, рассуждал вслух, чем что-то втолковывал мне. – Сайнс обожал преподавать и огорчился, когда его выдавили из академии. Лишь благодаря дружбе с отцом ему удалось пристроиться на Землю. На первый взгляд, он обрадуется возможности триумфально вернуться, с другой стороны…

– Что же с другой стороны? – без особого интереса спросила я, нарушая затянувшуюся паузу.

– Поскольку мне довелось плотно познакомиться с его достижениями, могу с уверенностью утверждать, что Землю магистр Сайнс не бросит.

– Надо чтобы бросил? – удивилась я.

– Я же объяснял, – Алуст немного растерялся из-за моей невнимательности к таким важным вещам, – наша миссия в этом и состоит. Я сам предложил отцу вернуть Сайнса преподавателем. Никто не изучил системы и множества глубже. Можешь мне поверить.

– Позовём, а дальше пусть сам решает, – я пожала плечами. – Меня больше волнует, где искать заклинание для обмена телами.

Моё замечание не удостоилось комментариев.

– Здесь он живёт, – хмуро сообщил Алуст, указывая на трёхэтажный дом в глубине двора. Пока мы шли к подъезду, вздыхал и отводил глаза, потом всё-таки признался: – Я лично заинтересован в том, чтобы магистр Сайнс принял приглашение ректора.

– Могу пообещать только одно: твоего учителя повеселит история с его преемником.

Алуст усмехнулся и кивнул:

– В этом можно не сомневаться. Как работает входная пластина?

Имелась в виду вызывная панель домофона. Я спросила номер квартиры, набрала «07» и нажала кнопку вызова. После противных гудков хрипло отозвался громкоговоритель:

– И кто к нам пожаловал? – немного надтреснутый голос заядлого курильщика.

Алуст наклонился и доложил:

– Это делегаты академии. Вас должны были предупредить.

– А-а! Лустик! Заходи, дорогой!

Магнитный замок сработал, я потянула металлическую дверь за ручку.

Берлога – как назвал своё жилище хозяин – показалась мне музейной экспозицией, живописующей купеческий быт позапрошлого века. Горшки с цветущей геранью на окнах, кружевные занавески, салфетки, аутентичная мебель. Я ни секунды не сомневалась, что массивный круглый стол в центре гостиной, комод, этажерки, венские стулья и кресло-качалка с подушкой – а на ней маки по чёрному полю – не были новоделом. Либо хорошо сохранившийся, либо качественно отреставрированный антиквариат. Единственным современным предметом был компьютер, скромно занимавший часть двухтумбового стола с зелёным сукном на столешнице. Но и здесь не обошлось без причуд, экран плоского монитора покрывала ткань с каймой – такие раньше вешали в красном углу под иконы.

Я отказалась от чая и не села за стол, как было предложено – ходила по комнате, в задумчивости рассматривала безделушки. Мужчины разговаривали у приоткрытой балконной двери. Сквозняк шевелил занавески, со двора доносились звонкие голоса: на всевозможных горках, лесенках и крутилках развлекалась ребятня.

Магистр Сайнс имел богатую, ухоженную бороду и шапку волос, которые без преувеличения можно было назвать гривой. Одет он был в брюки из льняной ткани и «пиратскую» рубаху навыпуск. В некотором приближении этот человек напоминал великого русского классика, что оказалось не случайным.

– Представьте, сочиняю! И много сочиняю, молодые люди. Роман за два-три месяца выдаю. Прелюбопытное занятие, доложу я вам! Поэтому ответ отрицательный, мой дорогой Алуст. При всём уважении, отрицательный! – Мужчина театрально скрестил руки на груди, выставил одну ногу вперёд и говорил, задрав подбородок: – никогда мой труд не был настолько востребован! Полюбуйтесь!

Он принялся доставать с полки одну за другой книги в ярких обложках и передавать Алустону, тот, почти не глядя, складывал их на столе. Я подошла ближе. На двух экземплярах с картинками в стиле Васнецова значилось: Никодим Сайнс, на остальных стояло женское имя.

– Здесь разные авторы, как я вижу.

Эх, тянули меня за язык! Человек хвастал, а я ему всю обедню испортила. Или как там говорится? Хозяйская стилистика настроила меня на архаичный лад.

– Автор один, милая девушка, – одарил меня благосклонной улыбкой мастер пера, или клавиатуры, если быть точной. – Это маркетинговый ход. Надеюсь, понимаете, о чём я. Исторические романы пишу под своей фамилией, а фэнтези: романтическое, юмористическое и детективное, под псевдонимом. Как вы изволили заметить, женским. Так легче покупают.

– А-а-а… Понятно, – кивнула я, перекладывая одну книгу за другой. Ничего из этого чтива мне в руки не попадало. Открыла выпускную титульную страницу, чтобы посмотреть выходные сведения. – С каким издательством сотрудничаете?

– Пф-ф-ф… – брезгливо поморщился писатель, – я сетевой автор. Эти томики напечатал за свои деньги, хочется дарить поклонникам нечто материальное.

– И всё-таки, магистр, – продолжил уговоры бывший ученик, – академия осталась без преподавателя систем и множеств. Вам ли не знать, как важен этот предмет для будущих сталкеров!

Сайнс посмеивался, утверждая, что дела академии его не касаются, и вообще, не пристало Алусту брать на себя сомнительную роль переговорщика. Слишком гнилое это дело.

– Разве что… – он на секунду замер, вопросительно подняв брови, а потом расхохотался громче прежнего: – ха-ха-ха… Сначала подсиживал племянник основателя, из-за которого меня выперли, а теперь тёплое местечко понадобилось сыну ректора!

Нужно отдать должное Алусту, на резкие выпады он реагировал, не теряя лица, но помощь ему требовалась. Я прекрасно понимала обиженного учёного. Когда ты настолько крут, что твои преимущества перед коллегами очевидны каждому, никак не ждёшь крушения карьеры, а случись такое, приходит мысль: «Вам же хуже, олухи! Попрыгаете теперь. Мне что! Я со своими талантами нигде не пропаду».

Взяв листок из блока для заметок, я набросала базовые формулы: правильную и дефектную из диссертации Олеандра. Протянула Сайнсу. Увидев запись, он просиял словно девица, получившая обручальное кольцо.

Стараясь говорить равнодушным тоном, я спросила:

– Не подскажете, в чём тут несоответствие?

– Ага! – воскликнул отставной магистр, – обнаружили-таки, а я уж не надеялся. – Он посмотрел сначала на меня, потом на Алуста и хитро подмигнул, щёлкая пальцем по листку: – Эта верная. А в этой не хватает переменной, учитывающей время.

Я сжала кулаки, собираясь с духом, и задала прямой вопрос:

– Признайтесь, это же вы работали над диссертацией за Олеандра?

Бравада моментально слетела с бородатого писателя. Он покачал головой и умоляюще посмотрел на меня:

– Давайте сядем, раз уж разговор пошёл серьёзный.

Мы расположились за круглым столом, Сайнс начал свою исповедь.

Ничего, как говорится, не предвещало беды. Имя магистра Сайнса гремело не только в академии, но и во всех союзных мирах. Учиться у него считали за честь отпрыски величайших родов. Далеко ходить не нужно, Алуст – один из них. Какая нечисть укусила распорядителя академии, неизвестно, однако вознамерился родственник основателя ступить на стезю учёного. Требовалось для этого немного: полновесный исследовательский труд и защита диссертации. В благосклонности оппонентов к соискателю сомневаться не приходилось, но что они не заметят грубейших ошибок, Сайнс не предполагал.

– Зачем же вы взялись помогать ему? – Алуст в недоумении развёл руками. – Пусть бы сам пыжился.

– Не я, так другой, – со вздохом ответил Сайнс. – Наверняка нашлась бы рабочая лошадка, готовая вывезти этот воз вместо Олеандра. А я понадеялся, что благодаря заложенным минам защита будет провалена, и можно будет спокойно работать года три, пока его высочество не оправится. Просчитался, выходит. Долгонько разбирались.

– Ещё бы сто лет никто ничего не заметил, – хмуро сообщил Алуст, – если бы Инна не взялась анализировать диссертацию липового магистра.

– Вот, значит, кому я обязан тем, что обо мне вспомнили, – элегантно поклонился Сайнс, глядя на меня.

– Знаете что, магистр, – я ответила ему широкой улыбкой, – ваши «мины» очень пригодились. Я просто мечтала проучить одного зловредного бастарда.

– Ха-ха-ха… – весёлость вернулась к Сайнсу, – всегда говорил, что умных женщин сердить не следует!

– Никаких не следует, – поддержала я его тон и сразу же посерьёзнела: – Так вы вернётесь в академию? Адепты бунтуют, не желая слушать лекции Олеандра. Вся надежда на вас.

– Что ж, заманчиво… – собеседник вздохнул и обвёл взглядом комнату. – Но так сразу ответить не могу. Нужно посоветоваться с женой. Она сейчас в Голландии, любуется тюльпанами. Вернётся, тогда и поговорим.

Отдохнуть в уютных купеческих апартаментах мы отказались. Я хотела заехать домой и как минимум по телефону поговорить с мамой, чтобы она не пугалась, когда я снова исчезну на неопределённый срок. Стали прощаться. Перед уходом Алуст попросил:

– Магистр, надеюсь, не откажетесь помочь? Нужно будет передать в академию информацию о том, что пора открывать портал для нас.

– Без проблем. Когда планируете убыть?

Мы с Алустом переглянулись.

– Пока не решили, – я достала из сумочки телефон. – Продиктуйте номер, мы вам позвоним, как только будем готовы.

– О! – восторженно воскликнул Сайнс, – Какие продвинутые сталкеры пошли, уже и мобильник раздобыли!

Забив цифры в контакты телефона, я набрала новый номер, чтобы у наблюдателя определился мой, на этом мы и распрощались.

– Спасибо, Инна, – поблагодарил меня Алуст, как только мы пересекли двор и свернули к метро, – без тебя бы я не справился.

– Ещё пока неизвестно, убедили мы магистра или нет.

– Он обещал посоветоваться с женой. Я на девяносто процентов уверен, что она мечтает вернуться в академию.

– Кто у нас жена?

– Она работала в оранжерее. Такие шикарные экскурсии водила! Рассказывала о ядовитых растениях всех освоенных миров. Жизненно необходимая информация для сталкера.

Что ж, я не раз слышала, что за спиной гениального мужчины всегда стоит сильная женщина. Хотелось надеяться, что это тот самый случай и направляющая сила нам поможет.

Метрополитен произвёл на моего спутника неизгладимое впечатление, а вот лифт совершенно не понравился. Хотя лифты в нашем доме стояли новые и вполне комфортные, прозрачным сияющим трубам академии они, разумеется, проигрывали.

На шум открывшегося лифта и возню около моей двери выглянула соседка.

– Здравствуете, Елена Евгеньевна, – на автомате сказала я.

Женщина изогнула брови и придирчиво осмотрела незнакомую парочку:

– Кто такие, осмелюсь поинтересоваться.

Я ни секунды не сомневалась, что соседка, заподозрив неладное, может и полицию вызвать.

– Я сестра Инны. Двоюродная. – Дверь я успела отпереть и кивнула Алусту: – Проходи, Антоша. – Прежде чем закрыть дверь перед носом бдительной Елены, улыбнулась ей: – Тётя Шура в курсе, что мы здесь.

Елена Евгеньевна горестно покачала головой:

– Бедная Инночка, бедные родители. Такое горе! – добавила уже в едва заметную щель: – а всё этот прохвост молодой! Заморочил мозги нашей красавице, уволок…

Я не дослушала. Заперла дверь и пробормотала под нос:

– Ещё неизвестно, кто кому заморочил.

Глава 14
И где найти нам средство

Стажёр академии ядра миров Алустон Диор заслуживал многих наград. Лично я вручила бы ему медаль за стоическое терпение. Он даже не вытащил ноутбук из привезенной моим отцом коробки, хотя я предложила скоротать время за игрушками или фильмами. Ходил по комнатам, стоял около окна, сидел на диване – ждал, стараясь не мешать. Мой телефонный разговор с мамой слушать не стал, вышел на лоджию и любовался московским небом.

Родне я сообщила следующее: мы с «Антоном» возвращаемся за границу и попробуем найти клинику, где мне согласятся вернуть прежнее лицо. Деньги на операцию наскребли, нужные документы собрали. Увы, времени потребуется много, пока трудно сказать сколько. Придётся проходить полное обследование, потом операция, реабилитация и всё такое. Этакая элегантная легенда.

– Инуша, – сокрушалась мама, – может, не нужно? Возьми какую-нибудь справку, что тебе насильно сделали пластику, выправишь документы и будешь жить с новым лицом. Зачем лишние проблемы?

– Мама! Давай, я сама буду решать, что делать со своим лицом! Скажи спасибо, что я вообще объявилась. Так бы и рыдали над чужим человеком.

– Хорошо-хорошо, не сердись, пожалуйста. Ты же знаешь, как мы волнуемся за тебя.

– Волнения ещё никому пользы не приносили, мам. – Дабы как-то сгладить резкий тон, я перевела разговор, посетовав, что так и не увидела племянника: – Поцелуй за меня Артёмку. И Ване с женой привет передавай.

Ну всё! Достаточно соплей. Я осмотрелась. На этот раз взяла с собой больше вещей. А что? Раз командировка на Землю официально разрешена, имею право отовариться здесь по полной. В пакете лежали джинсы – две пары, футболки, толстовка, свитер, перчатки. Жаль, кроссовки не годятся, хотя ботиночки у Милаины вполне удобные. Теперь я хорошо экипирована, могу даже в горы отправиться за тайными знаниями.

Взвесила в руке объёмный пакет, поставила на пол, обвела внимательным взглядом помещение. «Пора в дорогу, старина?» Осталось только позвонить «резиденту» Сайнсу, попросить его передать по своему каналу, что мы ждём Паулу около портала номер один. Тащиться в клинику не хотелось. Мало ли, могут и не пустить, если явимся не в часы приёма. Что же ещё? Что-то ещё нужно сделать! Я бродила по квартире, хотелось бы верить, что прощаюсь ненадолго. На кухне заметила торчавшее из-под салфетницы письмо Милаины. Ах да! Беглецы так и не вернулись сюда, соответственно моего ответа не видели.

– Что собираешься делать с этим? – спросил Алуст, когда я взяла бумаги.

– Оставлять нельзя. Родители могут прочитать. Повезло, что ещё не прочитали.

– Порвёшь?

Я пожала плечами. Письмо – единственная улика, доказывающая вину Вэллар и мою невиновность. Мало ли как оно может пригодиться? Размышлять было некогда, в комнате раздался весёлый голосок Паулы:

– Эй! Сталкеры, вы здесь?

Я поспешно сунула письмо в карман и побежала на зов:

– Здесь! Быстро ты.

– Ой, – радостно всплеснула руками подруга, – а я-то думаю, что значит, портал номер один? Потом сообразила.

Девушка с опаской заглянула в комнату, оставаясь за порогом. Пришлось потеснить её, дверь кладовки, открывшая путь в академию, была узкой.

– Дай же пройти!

Мы быстро обнялись, потом Алуст пожал Пауле руку:

– Молодчина! Я в тебе не сомневался.

– Хорошо, что старую записку не выбросила! – похвастала она.

– О, да, – согласилась я, закрывая дверь.

– Но больше на меня не рассчитывайте!

Мы двинулись по коридору, вдыхая аромат середины осени, сопутствующий порталу на Землю. Алуст с моим пакетом ушёл немного вперёд, я с удивлением уставилась на Паулу, ожидая объяснений. Не то чтобы собиралась совершать регулярные визиты домой, просто интересно, почему нельзя рассчитывать на подругу. Она недолго смогла выдержать загадочный вид:

– У меня скоро будет сталкер! – показала руку, на пальчике поблёскивало изящное кольцо. – Лад сделал предложение. Уи-и-и! – подпрыгнула и захлопала в ладоши: – Я так счастлива!

Поздравляю, – искренне сказала я, – но ведь Лад на первом курсе, ты ещё не скоро приступишь к обязанностям пристани.

– Да, – вздохнув, подтвердила Паула, – но в клятве говорится, что получившая прочную связку пристань не имеет права обслуживать других сталкеров.

Она старалась изобразить огорчение, но получалось не очень.

– Ладно тебе! – засмеялась я. – Не переживай. Вряд ли я соберусь возвращаться, если снова покину академию.

Хотелось на это надеяться. Хотя… Вдруг нужное мне заклинание не найдётся здесь? Милаина могла раскопать его у себя дома. В таком случае придётся посетить Испол. Об этом пока рано думать. Сначала я переверну всю академию!

С чего бы начать?

Оказавшись в общежитии, я выдохнула. Реально, почувствовала облегчение: наконец, завершилась круговерть, в которую мы попали на Земле. Нескончаемый эмоциональный напряг. Калейдоскоп лиц, локаций, задач. Боязнь совершить промах, оступиться, обмолвиться. Всё закончилось, стоило переступить порог нашей гостиной. Ого! Я привыкла считать наши с Паулой комнаты домом. Не местом ночлега, а тихой гаванью, где можно укрыться от бурь и штормов. Жалко будет навсегда покидать её. Именно такие мысли крутились в голове, когда я осталась одна. Подруга убежала на свидание с женихом. Алуст оставил мои вещи, чмокнул в щёку и поспешил к родителям объясняться.

Казалось бы, нужно сесть, составить план, подумать, как раздобыть запрещённые книги, с кем переговорить, где найти подсказки. К сожалению, меня будто накрыло большой пуховой периной, не чувствовала ничего кроме опустошённости, равнодушия и желания замереть, расслабиться и отключить мозг. Я забралась в кресло с ногами, обняла колени, устроив на них подбородок, и уставилась на дверь, словно она должна распахнуться и впустить в комнату кого-то остро мне нужного.

Предчувствия меня не обманули. Или обманули? Магический швейцар сообщил имя визитёра: Олеандр. Меня словно пружиной подбросило, слетела с кресла и уставилась на дверь с гаснущей надписью. Этому что здесь нужно? Явился отыграться за крушение карьеры?

Не пускать? Притвориться, что меня нет? Не прокатит, дверь уже стукнула, что адептка Вэллар в комнате. Я суетливо порылась в пакете, брошенном рядом с креслом, добыла из сумочки перцовый баллончик и спрятала его в карман. В случае нападения воспользуюсь. Почувствовав себя защищённой, объявила:

– Пусть заходит.

Замерла, как обвиняемый в ожидании приговора. Сверлила взглядом неторопливо открывающуюся дверь и сжимала в кармане спасительный баллончик.

Гигант с тяжёлой челюстью переступал порог, нацепив обличье просителя. Я даже растерялась от несвойственного для магистра выражения лица. Ни насмешки, ни презрения, лишь приподнятые домиком брови и умоляющие глаза.

– Благодарю за позволение войти, многоуважаемая магистрантка Вэллар.

– Что за чушь? – попятилась я. – Какая ещё магистрантка?

Робкая улыбка тронула губы Олеандра:

– Возможно, я предвосхищаю события, однако считать вас ученицей было бы ошибкой.

Разбираться в этих тонкостях мне не хотелось. Пригласила визитёра садиться и сама вернулась в кресло. Нас разделял столик с графином, это придавало уверенности, что я защищена от неожиданного выпада. Магистр попросил воды. Я налила полстакана и придвинула к нему. Мужчина пил, прикрыв глаза, я смотрела, как дёргается его кадык. Сжала кулаки, упёршись ими в колени. Напряжение пока не отпускало, я с трудом сдерживалась от того, чтобы не достать перцовый баллончик, даже представляла, как прысну в ненавистное лицо и убегу. Далеко ли убегу, спрашивается? Вряд ли безродной адептке спустят причинение вреда августейшей особе.

Олеандр почти беззвучно поставил стакан на стеклянную подставку и прямо посмотрел мне в глаза. Похоже, после того как я его напоила, приободрился.

– Милаина, прошу выслушать меня и не отказать в помощи.

– Что такое? – Не удержалась от ядовитого замечания: – Доверите мне написание новой диссертации за вас?

Собеседник зажмурился и глубокомысленно помычал, потом протяжно вздохнул и снова посмотрел на меня:

– Занятия наукой в прошлом, сейчас я обеспокоен другим. Не пугайтесь, вам ничего не угрожает, просто больше никому не доверяю.

Что? Я не ослышалась? Олеандр не доверяет ни одной из своих подружек, не идёт на поклон к влиятельному кузену, не делится проблемой с коллегами, а вынужден обращаться за помощью к человеку, разрушившему его карьеру?

– Трудно не испугаться, магистр. Не представляю, чем я могу помочь.

– Сейчас объясню, – он перевёл взгляд на дверь и потёр ладони, словно согревая их.

Я расслышала тонкий щелчок и закусила губу.

– Вы забаррикадировали выход? Зачем?

– Не хочу, чтобы нас подслушали. Прошу, наберитесь терпения, через две минуты, я уйду.

– Ладно.

– Поклянитесь, что всё останется строго между нами. Я вынужден посвятить в семейные тайны постороннего человека, и хочу быть уверенным, что за моей спиной не будут шептаться.

Каков, а? Заявился с просьбами, а я клянись ему неведомо в чём? Отрицательно покачала головой:

– Я не болтлива, сударь, если этого недостаточно, уходите.

– Ах, да, – криво усмехнулся магистр, его лицо на секунду приняло привычное выражение. – Вы терпеть не можете клятв и обещаний. Придётся учитывать это. Пусть будет по вашему.

Прямо-таки образчик благородства и толерантности, вот что значит приспичило. Я с трудом держала лицо, хотелось расхохотаться и сказать какую-нибудь колкость. Однако магистр снова погрустнел, ссутулился, широченные плечи повисли, будто на них нагрузили непомерно тяжёлую штангу. Жалко даже стало его, я нацепила примирительную улыбку:

– Я слушаю, хотя и сомневаюсь, что могу быть полезна.

Объяснения просителя казались отрепетированным выступлением на заседании благотворительного фонда. Вот, мол, уважаемые толстосумы, на вас одна надежда, иначе нам крышка, а вы всю жизнь будете корить себя за отказ. Не будь у меня опыта выслушивания телевизионных роликов о больных детях, повелась бы. Но детишек мне было искренне жаль, а королевский родственник пока ничем не заслужил сочувствия.

– Прошу пояснить, – хмурилась я, – почему именно меня вы удостоили чести сопровождать вас?

Олеандр упорно отказывался сообщить цель путешествия в его родной мир, обещая сделать это, как только мы уйдём из академии.

– Объясняю, – он посопел, опустив глаза, поводил пальцем по столешнице, повторяя рисунок дерева, и заговорил: – Мне нужна женщина. Девушка. Всё равно. Не мне лично, простите, что так двусмысленно сформулировал. Вы не интересуете меня как женщина, то есть, тьфу… интересуете, но не сейчас, то есть… – он совершенно запутался. Поднял на меня испуганно округлившиеся глаза: – Милаина, вы не должны бояться меня. Обещаю и пальцем не трогать, и даже намёков не позволю, не то что…

– Я поняла, – надоел его бессвязный лепет: – Скажите толком, зачем вам нужна девушка, если не за этим.

– Миссию не может выполнить мужчина. Вот. Искать помощницу на Ландии бесполезно. Меня, знаете ли, недолюбливают в родном мире. Даже обязавшись никому не сообщать о моих планах, девушка не сумеет сохранить секрет, недоброжелатели так или иначе выпытают его.

– А здесь? В академии?

– Соотечественницы не подходят по той же причине, а другие девушки успели дать присягу и не смогут пройти через портал в чужой мир. Остаётесь вы, Милаина.

– Лишь потому, что не давала клятвы пристани?

– Не только поэтому, – магистр потянулся к моей руке, лежащей на столе, но я отдёрнула её. – Извините… хм… Поверьте, магистрантка Вэллар, я не позволю ни себе, ни кому-либо другому прикасаться к вам без вашего позволения. Могу дать магическую клятву, если пожелаете.

– Обязательно. Без этого никак, – усмехнулась я. – Не отвлекайтесь от сути. Почему вы обратились ко мне, если причина не только в присяге?

– Вы умны. Вы честны. Вы бесстрашны. Могу перечислять и другие ваши достоинства, хотя они не так важны в предстоящем деле.

Я чувствовала себя героиней басни. Вот-вот голова закружится от восхвалений, и я бездумно соглашусь на всё что угодно.

– Мне требуется время обдумать вашу просьбу.

– Зачем? – вспыхнул Олеандр. – Мы обернёмся за два дня. Чего тут думать?

– Так! – Я встала и дождалась, когда мужчина тоже поднимется. – Не задерживаю. Надеюсь, до завтра ваше дело потерпит?

– До завтра вполне, – распрямляясь, ответил магистр. – Что вы собираетесь обдумывать?

– Какую взять плату. Вы же не рассчитывали на бескорыстную помощь?

– Да-да! – обрадовано воскликнул Олеандр. – Всё что угодно! Всё что пожелаете.

Я ухмыльнулась. Обычно в таких случаях добавляют: в пределах разумного, или уточняют: всё, что в моих силах. Магистр, вероятно, не собирался мелочиться. А может быть, держал меня за лохушку.

Остаток дня пришлось посвятить подготовке. Прежде всего, я понеслась на пятый этаж к Алусту. До сих пор не случалось бывать у него, вошла, робко замерев у порога. Гостиная была меньше нашей, рассчитанной на двоих студентов. Стажёр смутился:

– Не ожидал, что придёшь. Извини за беспорядок.

– Я по делу!

Осмотрелась. Ничего особенного: комната как комната, было заметно, что посторонние сюда не заглядывают. На обитом бархатистой тканью диване лежали сложенные стопками вещи, их ждал, раскрыв пасть, средних размеров чемодан.

– Вот, – указал на него Алуст, – собираюсь в командировку.

– На Землю? – почему-то обрадовалась я.

Парень улыбнулся и посмотрел на меня печально, но не без хитринки:

– Это ещё не решено. Надеюсь, что довольно скоро меня утвердят наблюдателем в твоём мире, а пока я должен посетить Испол. Оттуда приходят противоречивые известия, отец отправляет разобраться на месте.