Текст книги "Проучить магистра (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Никто не замечает ошибки? – спросила я и активировала следующую формулу. – Так выглядит закон в трактовке редактора методички, используемой студентами для лабораторных работ.

– Этого не может быть! – привстал со своего стула ректор. – Я хочу сказать, что не может быть такой грубой неточности в диссертации магистра.

– Вы полагаете, я решила возвести напраслину на уважаемого учёного? Турбо, будьте так любезны, передайте господам копию, которую я просила вас сделать.

Бедный библиотекарь на негнущихся ногах, подошёл к первому ряду и протянул ректору книгу в бархатистой обложке.

– Вот. Собственноручно копировал.

Я не стала дожидаться, пока мужчины изучат предоставленный текст и продолжила сыпать, всё больше увлекаясь:

– Итак, в базовой формуле отсутствует координата времени. Как такое возможно? Оплошность или недопонимание? Внимательно изучив пояснительный текст, я не обнаружила упоминание времени вообще. Как будто эта переменная не важна. Но позвольте! Если мы не синхронизируемся, портал откроется в случайный момент принимающего мира. Как в таком случае, попасть обратно? Портал будет либо ещё, либо уже закрыт. Никакая пристань не поможет! – Я замолчала, пережидая поднявшийся ропот, высветила на доске следующие формулы и продолжила говорить, кода внимание восстановилось: – Будьте любезны, посмотрите, что нас ждёт далее по тексту. И тут. И здесь. Опять. Нигде магистр не упоминает о необходимости синхронизации. Если бы речь шла о порталах между соседними мирами, такая ошибка не стала бы фатальной. Ну попал человек в прошлое или в будущее – неприятно, но не смертельно. Откроет обратный портал и вернётся в ту же минуту, в какую убыл. В ядро таким образом не вернуться, правило – выход там где вход – не работает без синхронизации.

Я закрыла лицо ладонями, надавив на глазные яблоки до ярких сверкающих пятен в черноте. Прошептала:

– Прошу великодушно простить меня, ваше величество. Не выйдет у меня хвалебный отзыв о диссертации вашего кузена. Тут слишком серьёзные косяки.

Король, как ни странно услышал. Или догадался. Он встал и подошёл ко мне, протягивая руку для пожатия:

– Благодарю, адептка Вэллар! Вижу, что не ошибся в вас.

В аудитории повисла гнетущая тишина. Олеандр сидел как ни в чем не бывало и едва не посвистывал, изображая беспечность.

– Спасибо, что не сердитесь, – сказала я едва слышно.

Его величество улыбнулся, сделал знак брату, приглашая к выходу, и обратился к аудитории:

– Как же так, господа? Неужели никто не читал сей опус? – усмехнулся и бросил на ходу: – Продолжайте. Надеюсь, корпоративная этика не заставит вас отыгрываться на чересчур умной девочке.

Защита курсового проекта Милаиной Вэллар несомненно войдёт в историю академии. Не потому, что впервые за время её существования адептка решила посвятить себя науке, скорее, из-за разразившегося скандала. После того как его величество и магистр покинули аудиторию, поднялся шум. Присутствующие жарко обсуждали открывшиеся факты. На меня никто не обращал внимания. Я почувствовала себя лишней и села на высокий табурет за кафедрой – колени подрагивали от напряжения, не каждый день приходится бросать вызов влиятельным господам.

Наконец, профессор Казим вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине. Повинуясь властному движению, все замерли. Он заговорил привычно громким голосом, без магических ухищрений достигавшим галёрки:

– Я бы хотел уточнить у стажёра, взявшегося курировать проект девушки, как давно он знал о несостоятельности Олеандра и почему до сих пор молчал?

Алуст успел лишь встать и открыть рот, мы с его отцом заговорили одновременно:

– Я работала самостоятельно, даже тему куратору не сообщила! – Вряд ли это оправдывало стажёра, но я в тот момент решила таким образом взять всю вину на себя.

Ректор тоже поднялся со своего места:

– Разумеется, если бы Алустон знал о грубейших ошибках в научном труде магистра, объявил об этом!

– Как же так! – возмущённо спорил Казим, – методичка по системам и множествам содержит исключительно верные формулы, стажёр исправил неточности в своей редакции!

Ректор быстрым движением потёр лоб, собираясь возражать, но его опередил Алуст:

– Позволь, отец, я сам. – Он подошёл, встал рядом со мной. – Обратите внимание на стиль работы адептки Вэллар. У неё многим следует поучиться, в том числе и мне. Признаюсь, не открывал диссертацию магистра ни сейчас, ни раньше. Увы.

– А как же брошюра? – выкрикнул с заднего ряда библиотекарь.

– Когда я учился на втором курсе, системы и множества преподавал магистр Сайнс. Как-то он поймал меня на том, что выполняю отчёты по лабораторным не только для себя, но и для товарищей, – Алуст улыбнулся приятным воспоминаниям. – Учитель не стал наказывать нас, а поручил разработать методичку по предмету.

– Хотите сказать, что диссертация не была основой для этого? Почему же ссылаетесь на неё? – уточнил Казим.

– Я был уверен, что работаю по материалам исследований Олеандра. Сайнс передал мне черновики, сказав, что это и есть будущая диссертация. Странно было бы не ссылаться на неё.

Тут уже я не выдержала и подала голос:

– В черновиках не было упущений, обнаруженных в окончательном варианте?

Алуст отрицательно покачал головой и развёл руками, обращаясь к удивлённым мужчинам. Ректор, откровенно переживавший за сына, поспешил прервать обсуждения, произнёс поздравительную речь – довольно формально – и пригласил меня и моего куратора, а также членов учёного совета отпраздновать событие в малом банкетном зале. Вот уж чего мне совершенно не хотелось!

Я предпочла бы заняться своим возвращением на Землю. Тем более что Алуст, когда разговор зашёл об этом, помрачнел и признался, что есть некоторые новости, о которых он пока не хочет распространяться.

– Это ещё почему? – довольно резко спросила я.

– Там пока нет подробностей. Когда выясню всё до конца, обязательно расскажу.

Как это называется? Увы, я не успела ни остановить нырнувшего в лифт стажёра, ни кинуться за ним. Путь преградил профессор Казим.

– Блестяще! Смело! – хвалил он меня, ведя под руку к банкетному залу. – Я восхищён вами, адептка Вэллар! И счастлив быть вашим коллегой.

Особых оснований для восторгов я не видела, но спорить не стала – себе дороже.

В банкетном зале было людно. К учёным присоединились их супруги – дамы разных возрастов, бросавшие на меня завистливые взгляды. На моё счастье здесь же оказалась Паула, присланная Алустом. Подруга ловко отвлекала от меня лишнее внимание, с энтузиазмом поддерживая любое услышанное высказывание. Негатива не было. Во всяком случае, упрёков и замечаний вслух никто не произносил. Выдержав минут пятнадцать, пока меня перестали замечать, я осторожно двинулась к выходу. Успела даже распланировать, как забегу в просмотровую и сама увижу, что такого Алуст обнаружил в земном интернете. Голос ректора прозвучал, как телефонный звонок посреди ночи:

– Вэллар! Заскучали в толпе? – Старший Диор будто караулил меня на пути к лифтовому холлу.

– Э-э-э-э… я бы хотела отойти ненадолго…

Собралась выдать версию о дамской комнате, но не успела.

– Уделите мне пять минут драгоценного времени? – он повёл рукой в сторону галереи.

– Отчего же не уделить, – вздохнула я, – давайте прогуляемся.

Пока мы не удалились достаточно, чтобы не слышать музыки и голосов, ректор шёл молча. Я ждала проработку типа той, что устроила Клеопа, даже приготовила ответ, мол, ваш сын совершенно не интересует меня как мужчина, промывайте мозги её высочеству Золотисе, а моё дело – сторона. Но разговор повернул в другом направлении.

– Мила… – могу я так вас называть?

– Мне привычнее Инна.

– Да-да, я слышал от Луста это имя. Хорошо. – Он остановился и посмотрел мне в лицо:

– Что вы решили?

– Смотря, о чем вы спрашиваете.

– Золотиса сообщила вам, что отказывает моему сыну в расположении?

– Допустим.

– Кх-кх… – прочистил горло собеседник. – Не скрою, её высочество сделала бы честь нашей семье, породнившись, но я благодарен принцессе за деликатность. Она с уважением отнеслась к чувствам Алустона.

– Простите, – я посмотрела в глаза старшему Диору и вздрогнула, увидев в них Алуста. Пришлось моргнуть, прежде чем я смогла продолжить: – не совсем понимаю, какое отношение имею к чувствам Золотисы и её жениха.

Лицо ректора вытянулось, даже губы возмущённо разомкнулись. Не сразу, но он возмутился:

– Ка-а-ак? Как вы сказали, Милаина? Не имеете отношения к чувствам человека, который вас обожает?

Я замотала головой и попятилась. Поперёк горла встала острая шпилька. Говорить не могла. Что-то в моём лице напугало Диора, он резко шагнул вперёд и поддержал меня за локти:

– Вам плохо? Ради магических сил извините меня, Инна! В такой день пристаю со своими семейными проблемами! Вы и так выдержали лавину, а тут ещё обеспокоенные родители кавалера…

– Ничего, я в порядке. – Высвободила руки и присела в реверансе. – Но мне, действительно, требуется отдых.

– Да-да… отложим разговор на завтра. – Он прижал руку к груди, немного наклонив голову. – Не хотелось завершать день на такой ноте. Давайте побеседуем на отвлечённые темы.

Что на это скажешь? Я пожала плечами. Выслушала поток хвалебных слов, рассеянно глядя за стекло на клубы тумана. Не слишком долго смогла выдержать. Отвлеклась. Ректор заметил это и вздохнув спросил.

– Вам тоже чудятся души умерших там, за стенами?

– Умерших? – вздрогнула я. – С чего бы! Нет, разумеется.

– Что вы так испугались? – усмехнулся Диор. – Первокурсникам часто рассказывают всевозможные страшилки о магических пеленах академии.

Магические пелены… профессор Казим упоминал их на одной из лекций, Паула пересказывала, но я не особенно вникала.

– Туман защищает здание от воздействия космоса?

– Теперь да, – подтвердил моё предположение ректор. – Изначально основатель призвал могущественных магов пяти миров и поручил им обеспечить безопасность строительства. Ядро не имело ни атмосферы, ни защитного поля.

– Жаль, что сквозь плотную облачность не видно звёздного неба, – кривенько улыбнулась я.

Ректор покачал головой. Движение это напомнило мне Алуста, он так же делал, когда не соглашался с чем-то.

– Ночью нужно спать, адептка Вэллар, а днём вид звёздного неба нервирует, будьте уверены.

Не спорить же с ним?

– Благодарю за урок и прошу отпустить меня в общежитие.

– Да-да, разумеется, – нахмурился Диор. – Никто вас не держит. Единственная просьба…

– Что?

– Завтра загляните в ректорат сразу после завтрака.

– А как же лекции? – Я вспомнила, что первой по расписанию у будущих сталкеров стояли системы и множества, и не сдержала любопытства: – Кстати, а кто теперь будет вместо Олеандра?

Взяв меня под локоть, ректор повёл к выходу с галереи, немного наклонился и доверительно прошептал:

– Он ведь неплохо справлялся? Внесёт изменения в текст диссертации, да и всё на этом. Мы благополучно забудем этот конфуз.

– Как? Значит, всё напрасно? – я остановилась и отобрала руку.

Не сомневаюсь, что глаза мои сверкали яростью, что вызвало лишь печальную улыбку на лице Диора:

– Я догадывался, что Олеандр не сам работал. Такое случается.

– Как это, не сам?

– В то время он занимал распорядительскую должность. Умудрился так себя поставить… м-м-м… из-за родственных связей, что многие старались угодить ему не одним, так другим способом.

– Нашёлся энтузиаст, желающий выполнять за него научные труды?

– Могу только предполагать. Позвольте не озвучивать, не имея доказательств.

– Да, конечно. – Мне, в общем-то, было безразлично, кто так топорно сделал работу за королевского кузена.

В арке мы расстались. Ректор тепло пожелал приятных снов и направился в зал, где ещё шумел праздник. Я кинулась к лифтам. Не стала подниматься в общагу, моей целью была просмотровая. Алуст поймал мена на пороге и силой увёл обратно по коридору.

– Что такое, Лустик! – возмущалась я, тщетно пытаясь высвободить руку. – Рассказывай, что ты накопал, или… или я не знаю, что с тобой сделаю!

– Прости, прости, любимая. Не сегодня, – он говорил с такой нежностью, что у меня дыхание перехватило. Однако даже это не успокоило. Чуть не плача, умоляла:

– Пожалуйста, хочу знать. Иначе не усну.

– Тебе нужно отдохнуть. Волнений на сегодня достаточно. Давай, рано утром вместе пойдём в просмотровую. Возможно, к тому времени всё окончательно прояснится.

– Кто-то умер? Папа? Мама? Кто? Говори!

Поколотила бы! Но Алуст крепко держал меня в объятьях, заводя в лифт. Всё что я могла – ударять его головой по плечу.

– Все живы. Не придумывай.

– Заболели? Корона?

– Маленькая моя, что ж ты так разволновалась! – Он коснулся моего виска губами. – Успокойся, пожалуйста. За ночь ничего не изменится, а тебе нужны силы. Пойдём, я тебя уложу.

Мы вышли на седьмом. Я устала бороться, да и силы, признаться, меня совершенно покинули. Смирилась:

– Ладно. Пойдём, «мамочка».

Глава 12
Новые вызовы

Проспала всё на свете. Вчерашнее напряжение дало неожиданный эффект: я отрубилась как после лошадиной дозы успокоительного. Пасторальные картинки дарили умиротворение. Я будто бы ехала по горному серпантину. Чистенький асфальт с яркой разметкой, по левую сторону живописные горы, справа обрыв и невообразимо далёкий горизонт. Зелень бескрайних полей, синева высоченного неба… Как же я скучаю по просторам и солнцу! В салоне автомобиля негромкая музыка. Английские, немецкие, испанские песни сменялись моими любимыми – французскими. В воздухе витал аромат растаявшего снега и молодой хвои. Я нежилась в тёплых лучах, попадавших мне на лицо сквозь опущенное окно, лишь в глубине сознания понимая, что это сон.

Разбудил меня визг тормозов и женский крик. Успела увидеть, как всё завертелось: бешено пронеслись перед глазами бурые срезы скал, кудрявые ветви кедров, клочки голубого неба. Я обнаружила себя лежащей на животе поверх скрученного в жгут одеяла, подушка валялась на полу, спальню заливало дневное освещение. Приподнявшись, я осмотрелась. Сначала почувствовала облегчение: авария мне привиделась. Потом огорчилась: я всё ещё в академии. Затем испугалась: как долго я спала? Обычно по утрам свет набирал силу постепенно, чтобы пробуждение не было резким. А ещё в качестве будильника использовали мелодии, тоже по нарастающей: нежные и спокойные сменялись ритмичными и бодрыми. Теперь же было тихо и светло. Слишком тихо!

Отсутствие Паулы огорчило. Подруга ушла на завтрак одна. Почему? Побродив по её комнате, расстроилась ещё больше. Похоже, соседка не только позавтракать успела, но уже на занятия убежала. Вот, значит, как? Мало того, что я продрыхла едва не до полудня и не заглянула в ректорат, как было велено, ещё и Алуст не выполнил обещания зайти сразу как проснётся!

Умывалась и одевалась как робот: быстро, чётко, без лишних движений. Посещение ректора решила отложить, спешила в просмотровую, где надеялась застать Алуста. Выйти не успела: распахнувшейся дверью чуть по лбу не получила, хорошо, что вовремя отпрянула. Подруга, влетев в гостиную, заорала как малолетняя фанатка мальчиковой группы.

– Встала? Пойдём скорее!

– Погоди! – увернулась я от протянутых рук. – Ты чего не на лекциях?

– Какие лекции! Не представляешь, что творится!

– Так… – я с сожалением покосилась на дверь. Давай, сядем и поговорим спокойно.

Паула метнулась к столику с графином, плеснула в стакан воды и залпом выпила. Только потом плюхнулась в кресло. Я села напротив и приготовилась слушать.

– Парни взбунтовались!

– Твои парни? – уточнила я, представив её кавалеров, устроивших потасовку с выяснением, кто из них достойнее.

– Инна! Ну что ты говоришь! – артистично закатила глаза подруга. – Все! Весь курс. Представляешь?

– Пока нет. Говори толком.

– У них системы и множества сегодня.

– Ну?

– Что ну? Магистр зашёл в аудиторию, а там свист, топот, крики. – Щёки Паулы раскраснелись, а глаза хитро заблестели. – Повторить не смогу. Оскорбительные крики.

– С чего бы? – удивилась я, но подруга не заметила вопроса.

– Олеандр пытался магию применить, но не тут то было! Наши-то хоть и первокурсники, но не бездари какие-нибудь! Блоки поставили, так что магистру обратка прилетела.

– Ё моё… – вырвалось у меня, уж очень ярко представила сюжетец.

– Короче… там стихийный митинг. Магистр слинял, понятное дело. Прячется в покоях. А может и королю жаловаться полетел.

– Что за митинг?

– Студенты требуют нового преподавателя. Вот. Ректор выступал, успокаивал, не смог. На тебя одна надежда.

– В каком смысле? – Мне передалось возбуждение подруги, тоже пришлось выпить воды, чтобы немного успокоиться. – Я-то причём?

– Ну… – поморщилась Пуала, – сама не разобралась пока. Навскидку так: ректор согласен поставить Алуста вместо Олеандра, но для этого нужно, чтобы ты согласилась выйти за него.

– Бред какой-то.

– Почему бред? Хотя… да. Бред. Но так сказал Диор. – Подруга с застенчивым видом поморгала и пояснила спокойнее: – Меня делегировали за тобой.

– Та-а-ак, – протянула я немного осипшим от волнения голосом, – а что по этому поводу думает стажёр?

Словно в ответ на мой вопрос, магическая защита двери засияла, сообщая имя гостя: Алустон Диор.

– Пусть войдёт! – крикнули мы с Паулой одновременно

Алуст поздоровался с таким унылым видом, словно ему предстояло выслушать приговор суда о вечной ссылке на необитаемую планету. Я напряглась, догадываясь о причинах. Паула же удивлённо всплеснула руками:

– Да что с вами обоими? Можно подумать, кто-то другой организовал свержение магистра!

Алуст словно не слышал упрёка, обратился ко мне:

– Инна, приглашаю прогуляться по оранжерее.

Голос его звучал глухо, но по едва уловимым интонациям я уловила, что возражать не стоит. Сразу же пошла к выходу, ни о чём не спрашивая. Подруга моя успела возмущённо крикнуть вслед:

– А как же митинг? Вас обоих ждут!

Мы с Алустом едва не бегом пересекли лифтовый холл и нырнули в арку, ведущую на галерею.

Прогулки вдоль облаков за стеклом стали традицией. В другое время усмехнулась бы, но сейчас была в другом состоянии. В горле набухал ком, а сердце мелко трепетало в ожидании плохих известий.

Десять шагов, двенадцать, пятнадцать. Я первой решилась нарушить молчание:

– Посещение оранжереи отменяется?

– Я нарочно сказал, – откликнулся Алуст, – там нас долго будут искать.

Ну да, ну да… аллейки, беседки, растительные лабиринты. Есть где спрятаться влюблённой парочке.

– Я жду. Ты обещал рассказать, что там стряслось.

Мы остановились, посмотрели друг другу в глаза. Алуст взял мои руки и пожал их, пытаясь приободрить. Я чуть не вскрикнула: да говори же, не тяни!

– Они попали в аварию. Олег и Милаина.

– О-о-ой… Живы?

– Да.

– Уф… пострадали?

– Машина врезалась в ограждение на горной дороге.

– Кто был за рулём?

– Это важно? – удивился Алуст. – Парень.

Для меня это было важно. Года три назад я выучилась на права, но почти не ездила. Изредка на отцовской Тойоте по просёлочным дорогам, когда заглядывала к родителям на дачу. Милаина – сядь она за руль – вряд ли могла рассчитывать на память тела.

– Рассказывай! – я чувствовала, что мне что-то не договаривают. Алуст удерживал мои руки, поглаживая большими пальцами по тыльной стороне кисти. Успокаивал, но я лишь сильнее волновалась. Ждала очередной жести.

– У водителя травмы: сломаны рёбра, ушибы на лице, сотрясение мозга. В целом состояние средней тяжести. Пассажирка не имеет повреждений, но…

– Но-о-о? Говори!

– Она в коме.

– Йо-о моё! Что за наказание!

Я отняла у Алуста свои ладони, отошла в сторону и прижалась лбом к стеклу, отделявшему галерею от туманной пелены. Почудился сырой аромат осеннего утра в московском дворе. В серых клубах различались силуэты, как на старых фотографиях, которых не пощадило время. Мама… папа… Они уверены, что в больничной палате – недвижимая и безмолвная – лежит их дочь. Как они, бедные? Отец выглядит богатырём, но у него аритмия, только на таблетках и держится. Мамуля, конечно, суетится, всех подбадривает, но это днём, а по ночам бьёт поклоны и в слезах шепчет молитву о здравии дочери. Бесконечно шепчет: тысячу раз, а то и больше.

– Как ты? – Алуст обнял за плечи, отстраняя меня от холодного стекла.

Я обернулась, посмотрев ему в глаза:

– Мне нужно туда!

Он кивнул. Хоть один человек понимает меня с полуслова! Но тут же уточнил:

– Одну не отпущу.

Я прикинула, сколько потребуется времени, чтобы выяснить, где сейчас находится моё тело. Потом придётся составлять систему уравнений, потом… Отказываться от помощи было глупо, но принимать её безоговорочно я не собиралась:

– Нашёл больницу?

Алуст кивнул:

– Их уже привезли в Москву. Адрес клиники есть.

– Координаты?

– Определил.

– Может ещё и лиссажу построил?

– Разумеется.

Я раскрыла ладонь:

– Давай!

– Сказал же, пойдём вместе.

Вот упёртый! Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула:

– Послушай. Моё исчезновение заметят не сразу, решат, что прячусь от магистра или короля. Тебя же хватятся уже сегодня.

– Я уговорю отца отпустить нас на Землю.

Серьёзно? Он не прикалывается? Я выпучила глаза и недоверчиво пожала плечами:

– Как? Чем объяснишь свою просьбу?

– Имею аргументы в рукаве. Не думай об этом. – Не выпуская из объятий, он повёл меня обратно: – Тебе нужно в комнату?

Скосив глаза, я оценила свой наряд. В таком виде не стоит появляться в больничных коридорах, это привлечёт внимание. Кивнула, подтверждая:

– Надо переодеться в своё. – На вопросительный взгляд парня улыбнулась: – У тебя годный костюмчик. Сойдёшь за топ-менеджера из Москва-Сити.

– Вот и отлично! Как будешь готова, приходи в ректорат.

– Уверен, что получится убедить ректора? – Мы успели дойти до лифтов и на секунду остановились.

– Получится. Не волнуйся, любимая!

Алуст притянул меня к себе и поцеловал. Не успела ни увернуться, ни упереться ему в грудь. Да и зачем? Меня обдало волной нежности, напряжение отпустило, уступив место уверенности, что я справлюсь с новой проблемой. Мы справимся.

Соседки на месте не было, митингует, наверное. Это и радовало и огорчало одновременно. Я слишком спешила, чтобы объясняться, но всё-таки хотела сказать Пауле «до свидания». Ладно, как есть, так и хорошо. Окинула взглядом своё убежище, вдохнула тонкий аромат грейпфрута – подружка сменила духи – и, прихватив пакет с альбомом, кинулась прочь. Фотографии решила не оставлять, мало ли что.

Сборы заняли у меня от силы минут десять, уж очень я переживала, что Алуст не сумеет уговорить папашу. Что тогда делать? Тайное бегство из академии станет невозможным. Эх, зачем я только согласилась! Он меня прямо-таки загипнотизировал! Ругая себя потомственным лестничным философом, крепким лишь задним умом, я неслась в ректорат, словно гоночный болид. В приёмной чуть не снесла Паулу, подруга ждала, когда секретарша доложит о ней. Зашли мы вместе, я лишь успела спросить:

– Ты чего здесь?

– Понятия не имею, – шепнула Паула, – вызвали по громкой связи.

Было заметно, что девушка перепугана до крайней степени и уже вообразила самые ужасные картины наказания за участие в студенческих волнениях.

В кабинете ректора было трое: старший Диор сидел за столом, в задумчивости потирая лоб, и даже не поднял глаза на вошедших. Клеопа занимала одно из кресел. Она ссутулилась и упорно смотрела на собственные руки, сцепленные в замок на коленях. Алуст, стоявший в центре, обернулся, подмигнул нам с улыбкой и сказал:

– Вот и они.

Ректор поднялся, громко сдвинув кресло, вышел из-за стола и с хмурым видом замер, разглядывая Паулу:

– Эта первокурсница ваша пристань?

– Она справится.

Я почувствовала, как напряглась подруга, но мы обе промолчали, пытаясь вникнуть в происходящее. Теперь ректор посмотрел на меня:

– Скажите, пожалуйста, Милаина, как получилось, что эта девушка владеет необходимыми приёмами?

Какими приёмами овладела Паула, я не представляла и успела только рот открыть, подыскивая слова. Заговорил снова Алуст:

– Девушки живут в одном боксе. Паула наблюдала, как Инна работает над проектом. Она очень способная, отец.

Кого имел в виду стажёр, я не успела разобраться, ректор, немного подавшись вперёд, повысил голос, чем напугал нас обеих:

– Способная, значит! Храните нас, магические силы, от способных студенток!

– П-п-простите, пожалуйста, – шепнула Паула, отведя взгляд в сторону.

Диор как будто потерял к нам интерес, вернулся за стол и расположился в кресле, откинувшись на спинку:

– Алустон, вряд ли ты осознаёшь всю сложность ситуации. Твоя связь с этой «пристанью», – он указала на Паулу, – нулевая.

– Но они подруги! – воскликнул Алуст, указывая на нас.

– До сих пор никому не приходило в голову подкреплять связку приятельскими отношениями. Не уверен, что это сработает. – Резкий жест ректора остановил готового возражать сына. – Ты же не заставишь несчастную девушку караулить открытый портал, пока вы с Милаиной торчите на Земле?

Что? Я не ослышалась? Нас отпускают на Землю? У меня даже дыхание перехватило. Не смогла сдержать радостной улыбки, справилась с взволнованностью и шагнула вперёд:

– Вероятно, существует другой способ?

– Разумеется, существует, – строго посмотрел на меня ректор. Потом повернулся к сыну: – раз уж вы собрались навестить Сайнса, через него и сообщите мне, когда собираетесь возвращаться. Я в свою очередь, поручу адептке Сорри встретить вас.

– Спасибо, отец, – Алуст прижал руку к груди. – Это лучший вариант.

– Разумеется, лучший, – хмыкнул ректор. – Мог бы и раньше посоветоваться.

– Когда раньше, – довольно правдоподобно изобразил искренность Алуст, – только-только всё завертелось.

– Идите! Завертелось, – вздохнул его отец. – Завертели, я бы сказал.

Мы, не заставляя себя уговаривать, поспешили покинуть кабинет. Уже в коридоре я услышала шаги за спиной. За нами выскользнула Клеопа. Я вцепилась в руку щебечущей что-то подруги, но это меня не спасло. Супруга ректора догнала нас, печально улыбнулась и тихо попросила:

– Выслушай меня, пожалуйста, Милаина.

Вот ни разу не хотелось говорить с этой дамой! Но не отвечать же грубостью на её просьбу? Всё-таки её сыночка увожу чёрти куда.

Так мы и шли. Впереди Алуст и Паула, активно обсуждавшие последние события, в четырёх шагах позади мы с Клеопой. Хоть я и согласилась выслушать её, женщина медлила, не начиная разговор. Я малодушно надеялась, что она так и не решится, успею улизнуть. Как только сын обернулся, бросив на нас вопросительный взгляд, Клеопа кивнула ему и произнесла заготовленную фразу:

– Инна, хочу извиниться за ту беседу. Я не должна была упрекать тебя. Её высочество Золотиса приняла решение независимо от новой привязанности Алуста.

Всего то! Я ожидала большего.

– Вам не за что извиняться.

– Как же! – хозяйка академии замедлила шаг, вынудив и меня сделать это. – Диор утверждает, что ты не хочешь выходить замуж из-за данного мне обещания!

– Послушайте… – я посмотрела ей в глаза. – Меня никто не принуждал, отвечала искренне. Алустон волен выбирать любую девушку, я не стою у него на пути.

– Дело не во мне? Ты не обиделась?

Это начинало нервировать. Чётко выговаривая слова, но понизив тон, произнесла как заклинание:

– Не вижу причин обижаться. Я не могу выйти за вашего сына не потому, что мне мешает Золотиса или вы, или кто-то другой. Просто не могу. Всё. Говорить не о чем.

Хотела двинуться дальше, но Клеопа задержала меня, схватив за предплечье:

– Не любишь его?

У меня невольно вырвался тяжёлый вздох. После небольшой паузы, глядя на удаляющиеся спины Алуста и Паулы, я тихо сказала:

– Любовь здесь вообще ни при чём. Всё сложно. Отпустите меня, пожалуйста.

Оставив растерянную женщину, я побежала догонять спутника и пристань.

Клеопа так и не подошла ближе. Оставаясь неподвижной, словно мраморная скульптура в музейной экспозиции, наблюдала, как сын активирует портальную пластину, как открывается дверь, и мы шагаем через порог. Только моргнула, когда Алуст махнул ей на прощанье.

Я в ту же секунду забыла всё, что оставила в академии. В нос ударил запах лекарств и дезинфицирующих средств. Мы оказались в небольшом светлом помещении. Я обернулась на закрывшуюся дверь с табличкой «туалет» и скривила улыбочку.

– Ну и местечко для портала ты выбрал!

– Зато ни с кем не столкнулись и попали сразу, куда нужно.

Ни чуть не смущаясь, Алуст плотно закрыл дверь, а когда снова открыл, я увидела белый кафель и раковину. Портал исчез. Впрочем, меня это не волновало. Осмотрелась. У стены напротив стоял передвижной облучатель-рециркулятор[1]. Справа имелась двустворчатая дверь с замутнёнными стёклами. За ней негромко разговаривали. Стена по левую руку была прозрачной, за ней я увидела палату с единственной койкой – слишком высокой, чтобы с неё было удобно вставать. Именно там лежало моё тело.

– Как туда пройти? – спросила я шёпотом, подбежав ближе.

– Зачем? – Алуст встал рядом.

Действительно, зачем… Мы оба разглядывали неподвижную девушку, укрытую до пояса белой простынёй. К рукам вели прозрачные трубки. Хорошо, хоть дышала она самостоятельно. Или уже не дышала? Хотя, по экранам приборов, что мне удалось разглядеть, бежали импульсы, значит Милаина жива.

– Ты говорил, что она не пострадала, тогда почему без сознания?

Задумчиво помычав, Алуст сделал предположение:

– Стресс. Она испугалась и выскочила из тела.

– Как это? – вытаращила я глаза. – Как понимать: выскочила?

– Связь не слишком крепкая… м-м-м… не такая как от рождения. – Он замолчал и обернулся, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Там вроде плакали.

– Хочешь сказать, – теребила я собеседника, – что Милаина сейчас не в теле, а где-то ещё? Где?

– Кто же знает. Скорее всего, неподалёку. Просто не может вернуться. Это всё-таки чужое тело.

Я пошарила взглядом по потолку и стенам, словно могла разглядеть мечущуюся в воздухе душу. Злорадно подумала: квартирка свободна. Вслух уточнила, стараясь не показать эмоций:

– Получается, если я сгоняю за зельем, выпью его и коснусь тела, смогу в него вернуться?

На меня Алуст не смотрел. Вернее так: он внимательно изучал ту «меня», что лежала в боксе. Словно прикидывал, что будет чувствовать, если то тело восстанет. Я ждала ответа, и он меня не порадовал:

– Ты помнишь заклинание?

– В смысле? Какое заклинание?

– Разве Милаина не произносила заклинания, когда менялась с тобой телами? – теперь я удостоилась строгого взгляда.

– Э-э-э… да. Бормотала что-то. Быстро, будто скороговорку. Я не разобрала: язык незнакомый, и вообще, подумала, что девчонка бредит.

– Без заклинания не получится, – ожидаемо заключил Алуст.

– Без заклинания не получится, – задумчиво повторила я. – А где его раздобыть?

– Не имею представления. Никогда не интересовался запретной магией.

Я хотела расспросить о библиотеке в академии: нет ли там какого-нибудь закрытого шкафчика, или сейфа в покоях ректора, или ещё чего-нибудь, где хранятся тайные знания, но не успела. Нас отвлёк шорох открывшейся двери, шаги и срывающийся голос: