Текст книги "Ледяное сердце герцога (СИ)"
Автор книги: Ирина Ваганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Лабиринт улочек вывел беглеца на берег Эдулы. Стремясь к воде, Громм попал в небольшое болотце и опомнился, только когда почувствовал холод, промочив ноги. Летом он подолгу сидел у реки, бездумно наблюдая за величественно текущей водой. Сейчас погода не располагала к созерцанию. Герцог постоял, дрожа от холода, огляделся и побрел прочь.
Куда идти? На холме за убогими постройками виднелась небольшая церквушка. Ворота оказались заперты, жаль. Исповедь помогла бы успокоить мятущуюся душу, но священник ушел, и где его искать, не у кого даже спросить. Эдуан видел этот храм раньше и теперь узнал местность. Здесь недалеко дом Виктоу. Вот кто поможет! Ученик колдуна способен изготовить лекарство от наваждения.
От позднего ужина Виктоу отвлек звон колокольчика. Кто бы это мог быть? Ученый отодвинул щеколду, дверь распахнулась под тяжестью падающего человека.
– Герцог? – Виктоу едва успел подхватить обессилевшего мужчину. – Что с вами?
– Лекарство… мне нужно лекарство… срочно…
Ученый довел Громма до кровати с большой периной. Она досталась от прежних владельцев, сам Виктоу предпочитал спать на стареньком тюфячке, брошенном на доски.
– У вас лихорадка! Одежда промокла, раздевайтесь! Я постелю, вам надо лечь.
Хозяин спешно накрыл перину простынею, приготовил одеяло. За это время Эдуан лишь разулся и едва не терял сознание. Виктоу помог ему снять костюм и лечь.
– Лекарство! – напомнил о своей просьбе герцог.
– Сейчас! Я приготовлю!
Ученый разбирался в медицине, хотя и не практиковал. Печь еще не остыла, и вода горячая имелась. Виктоу набросал в горшочек все, что попадало под руку: липовый цвет, смородиновый лист, зверобой, лимонник. Оставил отвар томиться и поспешил к больному, чтобы обтереть его раствором уксуса. Гость был плох – горяч и метался в бреду. После обтирания жар немного спал. Герцог пришел в себя и пристально вглядывался в лицо Виктоу. Он не сразу вспомнил, где находится. Только что на Громма наваливался потолок, или падали стены, и вот кто-то принес облегчение.
– Священника. Позовите священника.
– Хорошо. Сейчас.
Ученый побежал к соседям, попросил их утром позвать отца Иллария к больному. Сам он опасался надолго оставить герцога. Вернувшись, Виктоу процедил отвар и напоил Громма. Тому стало легче – уснул.
Что это был за сон? Гигантский орлан парит над ущельем с Милтиной в когтистых лапах. Эдуан карабкается к вершине, сдирая в кровь ладони и ступни. Он должен успеть! Нельзя отдать девушку страшной птице! В спину ему кто-то дышит. Горячие руки рвут промокшую от пота одежду. Это Кандида. Она не пускает Громма к любимой. «Ты мой! Мой! – страстно шепчет она и целует его спину, впиваясь губами. – Ты мой муж, ты мой отец!» Он хочет отлепить от своего тела извивающуюся змеей женщину, но ему это не под силу. Тогда он прыгает в сторону и летит вниз обнаженный и беспомощный. Вдруг оказывается в снегу. Белый мягкий теплый пух ласкает его тело. Нет, это не снег, это новая одежда, сухая, спасительная. Теперь ведьме не добраться до него. Где Милтина? Орлан унес ее! Надо спешить. Он снова лезет по горячим камням, рубаха мокнет, пот заливает глаза. Опять Кандида настигает его: «Вернись, лучезарный!»
Священник пришел рано. Хозяин спал, не раздеваясь, – ночью то и дело проверял состояние Эдуана и забылся уже под утро. Настойчивый колокольчик поднял Виктоу с постели. Ученый одернул смятую одежду, пригладил спутанные волосы, отворил дверь и пропустил священника в дом.
– Он при смерти? – спросил тот, увидев Громма.
– Нет. Лихорадка была. Что-то нервное еще.
От голосов герцог проснулся. Сел и схватил Иллария за руку:
– Мне надо исповедоваться! – с тех пор, как он звал священника, прошло не больше минуты, так ему казалось.
Виктоу предложил отцу Илларию табурет и вышел из комнаты. Герцог Эдуан начал рассказывать. Это не исповедь, скорее жалоба на самого себя. Не было еще в жизни Громма такой необходимости, он умел управлять мыслями и поступками. Первая проигранная битва обескураживала. Священник склонился ухом к больному и слушал историю не похожего на первого аристократа герцогства человека. Бледный, с потрескавшимися губами, одет в застиранное нижнее белье – Виктоу не один раз за ночь переодевал больного в свое. Голос осип, часто пропадал, Громму приходилось делать несколько глотков приготовленного хозяином морса, прежде чем продолжить повествование.
– Я был с женщиной в грехе, – начал он, – я был с ней три дня и три ночи. Она хотела этого больше, чем я, ей нужна дочь. Теперь у нее будет дочь. Эту женщину зовут…
– Вам не нужно говорить, кто это, герцог, свой грех она исповедует сама.
– Нет-нет. Важно, – замотал головой Громм, – ее имя Кандида. Ведьма из-за гор.
Священник вздрогнул и перекрестился.
– Эк вас угораздило, – пробормотал он, потом неторопливо осенил знамением пространство на четыре стороны и помолился над сгорбленным герцогом.
Тот прикрыл глаза, откинулся на подушки. Стали слышны звуки – скрежет яблоневых ветвей о стекло окна, гул ветра в трубе, урчание свернувшейся клубком в ногах Эдуана кошки.
– Это все? – тихо спросил отец Илларий.
– Нет. Я хочу рассказать причину моего поступка, – Громм лежал, не имея сил сесть, и смотрел на клочок неба в оконце, – мне нужно прогнать из сердца чувство к простолюдинке. Оно возникло по недоразумению, но не уходит, хотя я долго не видел эту девушку и надеялся больше никогда не увидеть. Мне подбросили волшебную шкатулку, Тот, кто откроет эту шкатулку в присутствии женщины, обречен полюбить ее.
После продолжительной паузы отец Илларий заговорил:
– Смущает происхождение этой особы? Считаете ее недостойной любви?
– Любви?! Отец…
– Илларий.
– Отец Илларий, я объяснял. Чувство рождено волшебством, оно навязано мне. Я открыл шкатулку, не зная о последствиях. Деревенская девочка подвернулась случайно.
– Однако будь на месте простушки леди, вы бы не страдали? – священник впервые посмотрел в глаза Эдуану.
Громм зажмурился, тряхнул головой и, снова взглянув на собеседника, заговорил:
– Мое положение обязывает иметь жену. Можно терпеть рядом с собой женщину, пусть и не любимую, но равную происхождением, воспитанием, образованием. Мне нравится леди Стоун, и я предложил ей взять на себя эту роль. Чувства как возникли, так и уйдут. Останется долг. Какова будет жизнь, если супруга раздражает глупостью и нескладностью.
– Готов согласиться с вами, герцог, но прежде хочу побеседовать с этой девушкой.
– Зачем? – пожал плечами Эдуан. – Я справлюсь. Виктоу поможет избавиться от наваждения.
– Вы решаете не только свою судьбу. Вспомните о судьбе женщины, которую берете в жены и той, что отвергаете.
– Причем тут они? Все дело в моих бурных чувствах, которых и быть не должно!
– Так ли случайно то, что зовете случайностью? А если это воля Божья? – настаивал священник. – Где можно найти девочку?
Герцог устал. Он чувствовал озноб, нарастающую головную боль. Разговор с отцом Илларием принес душевное облегчение, но телесная болезнь возвращалась.
– В театре. Она поет там, – ответил Громм, кутаясь в одеяло. Глаза его слипались, трудно было унять дрожь.
– Имя?
– Милтина.
– Вы сказали Милтина? Герцог! – отец Илларий тряс засыпающего Эдуана. – Я знаком с ней, почему вы зовете ее деревенской девчонкой? Она дочь вашего главного лесничего. Пусть не высокого рода, но дворянин!
– У лесничего нет дочери, – Громм старался отогнать дремоту.
– Прежнего! Ее отец умер. Милтина – прекрасная, светлая душа! Поговорите с ней! Это нужно сделать!
– Ладно… мне хуже. Позовите Виктоу.
– Да, – священник заторопился из комнаты, крикнул хозяина и, наскоро простившись, ушел, – неужели девочка говорила о герцоге Эдуане? Удивительны дела твои, Господи!
Глава 10. ПРЕДАТЕЛЬСТВО
После отъезда Луззи Приэмм Солоу вплотную занялся делами службы. Подчиненные вспомнили то время, когда сам Эдуан держал гарнизон в напряжении. Граф оказался не менее требовательным и строгим. Он словно мстил себе, а заодно и всему миру, за слабость. Размечтался! Счел себя достойным любви, пусть не любви, хотя бы расположения леди Стоун. Вознамерился использовать отчаянье девушки, представ спасителем и стражем. Как бы ни так! Эти мудреные создания крепко подумают на кого им опираться, прежде чем сделают это. Непостижимо, но гостье эдунского замка удалось то, чего не могли достичь куда более интересные и родовитые особы. Лузии будто знала, что выиграет в этой партии, недаром отвергала знаки внимания влюбленного «пажа», не удостоенного ни лишнего слова, ни благосклонного взгляда. Приэмму осталась лишь служба, в коей заместитель герцога особенно стал усердствовать, когда до него дошли слухи о помолвке Громма и Луззи. Смотры и рейды отвлекали от печальных мыслей.
Прошло три недели, пора бы молодоженам приехать в замок, но даже известий от них не было. Камердинер герцога вызвался съездить в Эду, разузнать, что да как. Вернувшись, он ошарашил Приэмма: леди Стоун живет в гостинице, Эдуан скрывается неизвестно где, помолвка не состоялась. Четыре бессонные ночи мучился граф, убеждая себя, что судьба Луззи не должна его тревожить, но верх взяла надежда на благосклонность попавшей в неловкую ситуацию разочарованной девушки. Поручив гарнизон командиру стражи Гривену, граф поехал в Эду.
Сначала он посетил дом герцогини Эдуан, объяснив это необходимостью доложить начальнику о ходе дел в замке. Приняли его не сразу. Проскучав три часа в приемной, Солоу удостоился недолгой беседы с матерью Громма, однако ничего не выяснил, только получил совет – ехать обратно и ждать герцога, не забывая долга службы. Граф отправился на постоялый двор. Наутро собирался разыскать и навестить Луззи.
Начал Приэмм с гостиниц попроще. Луззи, скорее всего, не имеет средств долго жить в Эду и вынуждена экономить. Нигде о леди Стоун не слышали, вообще не было одиноких девушек среди постояльцев. К полудню граф добрался до лучшей гостиницы города, уже не надеясь на успех. Он был удивлен, когда распорядитель, выслушав вопрос, понимающе кивнул и тихо произнес:
– Следуйте за мной, вас ожидают.
Они поднялись на второй этаж. Работник гостиницы просил повременить и, стукнув три раза с паузой и два подряд, зашел в номер. Солоу прохаживался по коридору, стараясь унять волнение. Что он скажет девушке? Чем можно порадовать брошенную невесту? Не оскорбят ли ее признанием в любви и предложением стать графиней? Вскоре дверь распахнулась, распорядитель, пятясь и кланяясь, пригласил графа пройти, сам скрылся. Молодой человек, нервно хрустя суставами пальцев, шагнул в комнату, замер. В кресле, прожигая взглядом посетителя, сидел незнакомый седеющий мужчина. Молчали, разглядывали друг друга. Заговорил хозяин комнаты:
– Вы ищете мою племянницу. Представьтесь.
– Граф Солоу, – Приэмм едва заметно поклонился. – Где Луззи? Вы опекун? Как вы разыскали ее?
– Барон Данетц. Садитесь, – Мужчина указал оттопыренным мизинцем на второе кресло. – Какое отношение имеете к Эдуану, милорд?
– Служу под его началом.
– Где герцог? Он подослал вас?
Приэмм отрицательно покачал головой, не понимая, как вести себя с бароном. Подумав, спросил:
– Леди Стоун в безопасности? По-прежнему хотите выдать ее за подозрительного старика?
– Вижу, вы осведомлены о моих прошлых намерениях, но не знаете новостей. Кхм. Мой почтенный знакомый после исчезновения Луззи нашел другую невесту. Об этом можно не беспокоиться, – лицо барона выражало презрение, а не беспокойство. – Моя племянница собиралась замуж за Эдуана, но тот сбежал с помолвки, никто не знает, куда. Девочка в отчаянии. Неужели она заслужила такое оскорбление?
Данетц встал и прошелся по комнате, Приэмм тоже поднялся:
– Герцог – человек слова, он не способен так поступить.
– А я думаю, способен. Эдуану известно, кто опекун леди Стоун. Ему известно, что я долгое время враждовал с Горроу. Когда-то между мной и дядей Громма состоялась дуэль со смертельным исходом. Я, как видите, жив. Мальчишка мстит за родственника! Нанес оскорбление, унизил мою племянницу перед высшим светом герцогства. Скоро и в столице королевства заговорят об этом!
Лицо барона побагровело, Приэмм забеспокоился – вдруг собеседника хватит удар! Но тот дернул шеей, успокоился и продолжил плаксиво:
– Если б вызвать щенка на дуэль! Но где найти его? Да и силы у меня не те, что раньше, – он закрыл ладонями лицо и отвернулся от собеседника. – Бедная девочка! Такой позор!
– Что, если это похищение? Герцогу многие завидовали.
– О чем вы говорите, граф! Какое похищение! – барон повернулся к Приэмму, зашептал: – Эдуан вышел из зала, как только начался концерт. Пела Милтина. Пела, как говорят, превосходно. Он же, вместо того чтобы наслаждаться музыкой, покинул дом, не взяв плаща, пешком! Мои люди опросили всех знакомых беглеца, осмотрели гостиницы, постоялые дворы. Эду не покидал – это известно – среди погибших и подвергшихся нападению его нет. Где он скрывается – загадка. Я голову сломал, решая ее.
– Как леди Стоун чувствует себя?
– Она в отчаянье. Чуть было не свела счеты с жизнью. Слава богу, я подоспел вовремя, отговорил ее, обещал отомстить, – Данетц достал и поднес к глазам платок. – Что может сделать потрепанный жизнью, больной человек этому зарвавшемуся гордецу! Некому вступиться за мою Луззи!
Солоу тронул рукав опечаленного мужчины:
– Я разыщу его. Поговорю. Он вернется и поправит положение.
– О! Как мне благодарить вас, мой мальчик! – слезы барона высохли мгновенно. – Умоляю, выполните обещание, я умею ценить друзей!
– Позвольте поговорить с леди.
– Нет-нет, – тон барона стал жестким. – Ее репутация и так пострадала. Теперь если станет известно, что девушку навещают кавалеры…
– Мы будем беседовать в вашем присутствии.
– Здесь гостиница, множество обслуги, проживающих. Людишки болтливы! Прослышат о срезанном ногте, галдят о ноге, отрубленной саблей. Давайте побережем Луззи. Начинайте поиски! Станет что-то известно – сразу ко мне!
Приэмму ничего не оставалось, как откланяться и покинуть гостиницу. Моросил дождик. Граф, стараясь уберечь лицо от надоедливых капель, надвинул шляпу глубже и видел дорогу только перед собой. Он шел по случайно выбранной улочке, размышлял о разговоре с бароном, о страданиях любимой, которую хотел сделать счастливой, о бедности, мешающей этому. Жизнь его самого, матери и сестер зависела от Громма Эдуана. Требовать что-то от герцога – безумие, но в душе зрело желание вызвать на дуэль беглого жениха леди Стоун. Будь что будет. Где-то теплилась надежда, что Данетц поддержит вступившегося за честь его племянницы человека.
– Приэмм! Ты? – послышалось совсем близко.
Солоу оторвал взгляд от струящейся у ног воды, выглянул из-под полей шляпы и увидел земляка, товарища детских игр по прозвищу Конь. Тот не намок подобно Приэмму, он только вышел из кабачка, куда сразу же захотел вернуться вместе с графом. Солоу чувствовал неловкость оттого, что не мог вспомнить имени старинного знакомого, но от предложения зайти, обсушиться и пропустить по кружечке отменного пива не отказался.
– Здесь варят лучшее в Эду! Можешь не сомневаться, – убеждал его Конь, налегая на тугую дверь.
Они зашли, товарищ Приэмма пощелкал пальцами, служка тут же побежал за обычным заказом завсегдатая. К графу подскочил мальчик:
– Позвольте, господин, я помогу снять плащ и шляпу, высушу их у огня.
Приняв помощь мальчишки, Солоу сунул в грязный кулачок монетку и уселся за стол.
– Расскажи, как ты? – спросил он земляка, все еще пытаясь вспомнить, как того зовут.
– Живу у знатного родственника, ищу невесту с приданым, – Конь засмеялся, будто слова его были шуткой. – Все как у всех, мне подобных. Что тебя привело сюда? Ведь ты хорошо устроился в Эдунском замке, многие матери нашего городка завидуют твоей!
– Герцог пропал. Все чаще задумываюсь о похищении. Кому это понадобилось, не могу предположить!
– Эдуан? Да, весь город об этом трезвонит. Ты понимаешь, у нас в доме многие бывают, – Конь стал важен, надменно взглянул на подавшего пиво служку, дождался, когда он отойдет. – Аристократы обсуждают это событие не хуже баб на базаре!
Товарищи помолчали, наслаждаясь янтарным напитком. Тарелку знаменитых здешних колбасок земляк сдвинул ближе к Приэмму. Тот с аппетитом принялся за ароматную закуску, спросив только:
– И что болтают?
– В местный театр летом поступила прелестная певичка. Родственник мой раз в неделю обязательно ездил послушать ее. Так исчезла! Дней через пять после Эдуана!
– Что значит исчезла? – перестал жевать Солоу.
– Много у нее поклонников из высшего света, подступили они к директору за разъяснениями, а тот и говорит, мол, предварительный контракт с Милтиной закончился, а продлевать она отказалась. Вопрос! – поднял брови Конь.
– Какой вопрос?
– Подозрительно совпало бегство герцога с исчезновением Милтины.
Приэмм вспомнил, как старый камердинер герцога рассказывал про интерес и сочувствие Эдуана к спасенной от когтей орлана девушке. Старик хвастал, что устроил ее петь в театре, а герцог одобрил. Та самая Милтина? Отогнав эти мысли, граф сказал:
– Чушь. Герцог не такой человек, чтобы делать предложение одной девушке и тут же скрываться с другой. Не думаю, что два события связаны – неделя между ними. Певица могла поступить в другой театр, в Колуи, например. Сам говоришь, контракт здесь закончился.
– Как знаешь. Не хочешь – не верь. Я б с такой девчонкой сбежал, будь у меня доходы, как у Эдуана.
Земляк собирался еще заказать по кружке, но Приэмм остановил его. Конь порядком захмелел, не хотелось тащить его на себе. Доели оставшуюся закуску, попрощались и разошлись каждый в свою сторону. Дождь к тому времени прекратился.
Поведанные безымянным товарищем слухи выглядели сомнительными, но Солоу занялся их проверкой, других сведений о герцоге пока не было. Нашел театр. К началу спектакля опоздал, собственно, постановка не интересовала графа. Он миновал главный вход и обнаружил неприметную дверцу позади здания, туда и ввалился. Загроможденные ящиками темные пыльные коридоры походили на заброшенную кладовку. Можно ли думать, что это – то самое здание, которое встречает зрителей парадной лестницей и светом множества свечей! Приэмм бродил по узким проходам, то и дело ударялся о выпирающие повсюду углы и наткнулся на лохматого человека, приняв его в тусклом свете одинокой угловой свечи за кучу тряпья.
– Ты кто? – вздрогнул граф, когда куча зашевелилась.
– Тот, кто вам нужен, господин. Подайте монетку на лекарства, – сипло сказал лохмач.
Солоу достал из кошелька монету, повертел ей перед носом незнакомца и спросил:
– Где можно найти Милтину?
– Многие ищут Милтину, – человек вытянул из пальцев графа подаяние. – Она не говорила, куда идет.
– Родственники у нее есть? Знакомые?
– О родственниках не слыхал. Знаю только, пела она на службах в церкви, что на берегу Эдулы. Там и знакомые у нее.
– А в театре она была с кем-нибудь дружна?
– Не-е, друзей не нашлось. Завистники были. Милтина девушка осторожная, чуткая. Сразу смекнула, что слопают, вот и ушла. В церкви ищите. Здесь никто ничего не знает.
Приэмм постоял, надеясь услышать еще что-нибудь полезное, но собеседник задремал. Граф стал пробираться к выходу, достиг его, получив пяток новых синяков. От театра отъезжали экипажи – спектакль окончен. Солоу слышал обрывки фраз, разочарованные зрители сожалели об отсутствии Милтины. Недолго понаблюдав за пестрой толпой, граф пошел на постоялый двор, где снял комнату. Церковь он будет искать утром.
На следующий день Приэмм по многолетней привычке проснулся рано, завтракать не стал, отмахнулся от хозяина постоялого двора, когда тот пытался заманить в трапезную спешащего к выходу гостя. Дождь прекратился, но похолодало, граф пожалел, что не надел под плащ шерстяной жилет, возвращаться не хотел, лишь прибавил шаг в надежде согреться быстрой ходьбой. Храм нашел быстро. Единственное каменное здание высилось над крышами одноэтажных домишек и было хорошо видно с берега Эдулы. Подойдя к ограде, граф разглядел на калитке замок. Слишком рано. От реки дул пронизывающий до костей ветер, недолго окоченеть, ожидая священника! Заметив неподалеку торопливо семенящую куда-то старушку, Солоу бросился за ней.
– Уважаемая! Постойте!
Старушка оглянулась, поставила корзинку с купленной рыбой на землю и подождала графа.
– Вы в этом храме бываете? – спросил он.
– В церкву-то? Хожу, а ты чего ж, попа нашего проверяешь?
– Нет. Девушку ищу. Милтину. Не знаете ее?
– Артистку-то? Знаю, чего ж.
– Где она живет?
– Зачем тебе? Ты кто ей?
– Спросить хочу, не знает ли она, где мой начальник. Пропал, а в замке без него трудно.
– Тебе хахаль ейный нужен? – старушка смерила Приэмма плутоватым взглядом и, наклонившись за корзиной, призывно махнула рукой. – Пойдем, покажу.
– Я помогу, – взялся Солоу за ее ношу.
Они пошли по ближайшему проулку. Дойдя до своего дома, провожатая сказала:
– Тебе туда. Вернись. Видел поваленный забор три дома назад?
Вот хитрая бабка! Будет теперь всем рассказывать, как важный господин рыбу ее от рынка до самого двора нес. Граф усмехнулся.
– Дом кому принадлежит?
– Чародей там живет. Колдун, Виктоу кличут.
Приэмм поблагодарил, отдал старушке корзину и вернулся к дому с покосившимся забором. Звякнул колокольчик, вскоре приоткрылась дверь, выглянул человек с неухоженной седеющей бородой, щурясь, поприветствовал гостя.
– Виктоу? – спросил граф.
Кудрявая голова кивнула и хрипло поинтересовалась:
– Чему обязан?
– Я ищу герцога Эдуана. Граф Солоу, его заместитель.
Хозяин впустил Приэмма в сени, оставил ожидать, ненадолго удалился. Граф с удивлением оглядел помещение. Каким ветром занесло Эдуана в такое убогое жилище? Раздумья его прервал голос Виктоу:
– Герцог ожидает.
Нагнувшись под низкой притолокой, граф проследовал за хозяином по темному коридору в просторную комнату с тремя окошками. Герцог сидел за столом, одет он был не в свое и казался бледнее обычного. Что-то неуловимо изменилось в его взгляде, Эдуан показался Приэмму другим человеком, но граф отмахнулся от впечатления. Разглядев сидящую в дальнем углу девушку, Солоу узнал в ней пострадавшего от когтей гигантского орлана подростка.
– Присаживайтесь, граф, – Громм указал на табурет. – С Милтиной вы знакомы, не представляю. Позавтракаете со мной?
– Нет. Благодарю, – Приэмм чувствовал голод, но не желал есть в обществе человека, жестоко поступившего с Луззи.
– Как дела в замке? Что привело сюда того, кому поручено руководство гарнизоном?
Солоу рассматривал девушку, занятую шитьем. Та глаз не поднимала, но была спокойна, никаких признаков смущения или неловкости. Выдержав паузу, граф ответил:
– В замке все по-прежнему. Прибыл я сюда, беспокоясь о вашем долгом отсутствии.
– На кого оставили людей?
– Гривен принял руководство. Он справится. Надеюсь, в скором времени кто-нибудь из нас вернется.
– Кто-нибудь?
– Можем мы поговорить без свидетелей?
Услышав последние слова графа, Милтина поднялась, подошла к герцогу. Тот взглянул на нее с мягкой улыбкой. Девушка развернула шитье, оказавшееся рубахой. Приложила рукав к плечу и запястью Громма, заметила нужную длину, одарила герцога полным нежности взглядом и, вышла из комнаты. Эдуан сидел недвижно, будто душа его последовала за Милтиной. Приэмм кашлянул, привлекая к себе внимание, пришлось ждать.
Продолжая безотчетно улыбаться, Громм взглянул, наконец, на собеседника:
– Как поживает Татэ? Навещает жениха? Я, помнится, напугал ее хорошенько.
Граф не сразу среагировал. Перемены в начальнике не переставали удивлять. Скажи кто-нибудь еще летом, что его светлость помнит имя чьей-то девушки, смех стоял бы на весь гарнизон.
– Они поженились две недели как, – оправился Солоу, но Татэ по-прежнему опасается приходить в замок.
– Скажи Гривену, пусть приводит жену в свои комнаты, не мучается дурью. Позже подберем для него покои просторнее.
Граф нашел в себе силы лишь кивнуть в ответ. Молчали. Приэмм сжал кулаки и рассматривал побелевшие костяшки пальцев. Он должен! Должен призвать его светлость к ответу. Ради Луззи. И пусть Громм не корчит из себя невинную голубицу! Однако благодушное высказывание начальника о жене Гривена, несколько пригасило настрой заместителя. Собраться помог сам герцог:
– О чем предпочитаешь говорить наедине? – произнес, наконец, Громм.
– Потрудитесь объяснить ваш поступок.
– Не думал, что должен что-то объяснять, милорд.
– Я смею считать себя другом леди Стоун. Она сирота, не имеет заступников, но это не значит, что можно оскорблять ее безнаказанно!
– Ты любишь Луззи, Приэмм? – герцог тепло взглянул на заместителя, тот не отвечал, только щеки его тронул румянец. – Я заметил это еще летом, но пренебрег твоими чувствами. Теперь, когда сам испытал силу любви…
– Мои чувства не важны. Я здесь, потому что необходимо заступиться за честь девушки.
– Если препятствием к счастью считаешь неспособность обеспечить жене достойную жизнь, уверяю, все можно исправить.
– Не думаете ли вы, что я хлопочу о повышении жалования! – возмутился Солоу.
– Сегодня же приглашу нотариуса и оформлю возвращение вашей семье Солли. Если помнишь, этот городок твой прадед проиграл моему в карты. – Громм побарабанил по столу пальцами. – Не отказывайся, Приэмм. С тех пор как из-за границы прекратились набеги разбойников, Солли стал преуспевающим центром купечества. Подати платят без промедлений. Опять же, пристань имеется, я не буду взимать налог за провоз по Эдуле товаров.
– Намерены откупиться? – Солоу поднялся с табурета и вскинул голову, едва не касаясь потолка. – Леди Стоун любит вас, а не меня, ваша светлость! Извольте выполнить обещание и жениться на доверившейся вам девушке! В противном случае я вызову вас на дуэль!
– Жениться? Это невозможно, – Эдуан тоже поднялся, встал у окна и, опершись рукой на стену, смотрел за стекло, словно интересуясь погодой. Затем повернулся к собеседнику. – Желаешь пролить мою кровь?
– Не в моих интересах убивать вас, Эдуан. Сделайте Луззи счастливой, и вызов будет забыт. Если же я погибну от вашей руки…
– На моей совести будет не только леди Стоун, но и твои родные.
– О! Прошу, ваша светлость…
– Кто секундант?
– Надеюсь, барон Данетц согласится.
– Вот оно что. Хм. Данетц. Вызов принят, милорд, я жду вашего секунданта.
– Здесь? – пожал плечами Приэмм. – Быть может, в доме герцогини?
– Не нужно тревожить матушку, – Громм замер ненадолго, потом мотнул головой. – Если барона смутит это место, пусть скажет, где он ожидает моего секунданта. Прощайте.
Солоу отступил, пригнулся, шагнул через порог и прошел по коридору, уловив по пути доносящийся с кухни запах капустного пирога. Когда выскочил во двор, безотчетно застонал. Как же все неправильно!
Потеплело, но ветерок беспокоил свежим дыханием. Приэмм почти бегом добрался до постоялого двора, зашел в трапезную, заказал вина и что-нибудь сытное. Опустошил бокал залпом и, не чувствуя вкуса, расправился с бараньим рагу. В зале было шумно, кто-то обращался к Солоу, но тот не замечал. Спросил бутылку с собой, расплатился и пошел в комнату, прихватив со стола оставшийся хлеб.
Два соседа утром съехали, пока никто не заселился – это радовало, хотелось побыть одному. Приэмм, не разуваясь, бросился на кровать. Время от времени он поднимался на локте, делал насколько глотков из бутылки и отправлял в рот очередной кусочек хлеба. Мысли водили хоровод, цепляясь друг за друга. Луззи. Луззи. Если б увидеть ее. Спросить. Так ли ей нужен предавший однажды Громм? Как мог Эдуан променять леди на простушку? Почему сожительствует с ней в доме этого странного колдуна? Милтина и Виктоу опоили герцога чем-то? Надо вызволить его и вернуть Луззи. Луззи. Если б увидеть ее!
День близился к середине, бутылка опустела. Приэмм все еще лежал на кровати, уперев взгляд в серый потолок. В дверь постучали.
– Кто? – хрипло спросил он.
– Пакет Приэмму Солоу, – донеслось до его слуха.
– Заходи.
Граф поднялся, шагнул к двери и принял конверт из рук шустрого мальчика-посыльного. Тот протянул ладошку за монетой, получив ее, исчез. Приэмм стремительно вскрыл пакет и углубился в чтение. Это был заверенный нотариусом документ. Его светлость Громм Эдуан объявлял о возвращении города Солли и его окрестностей графству Солоу. Приэмм перечитал текст несколько раз. Что делать? Отменить дуэль? Уговорить Данетца отдать за него Луззи, забыв о герцоге? Нет, это слишком похоже на подкуп. Вернуть Громму бумагу? Оказаться от подачки? Но как же мать, сестры? Если Приэмм погибнет на дуэли, семья останется без средств. Брат еще мал, только через три года он поступит на службу. Солли поддержит семью, даже поднимет доходы, а младший Солоу со временем будет состоятельным женихом. Поразмышляв, Приэмм счел возможным принять возвращенный Эдуаном город, но недопустимым отказ от дуэли. Он аккуратно сложил документ, подтверждающий его права на владение городом, спрятал в конверт и убрал в дорожный баул. Теперь к барону!
Данетц ждал графа. Шпионившие за Приэммом подручные доложили о его удаче. Теперь барон знал, где живет Эдуан, мог сам заняться им, но не пренебрег услугами Солоу. Лучше будет, если до поры до времени никто ничего не заподозрит об участии Данетца в судьбе герцога.
Приэмм не сразу зашел в гостиницу, бродил по улице туда и обратно, замедляя шаг у входа и не отваживаясь толкнуть дверь. Когда он осмелел, распорядитель как дорогого гостя встретил его и проводил в комнату барона. Там Солоу дружески обнял Данетц.
– Я рассказал Луззи о вашем сочувствии к ней, – вкрадчиво начал он беседу, – она просила благодарить от всего сердца.
– Милорд, могу ли я надеяться на счастье видеть племянницу вашу?
– Нет-нет, до свадьбы об этом и речи быть не может, – взглянув на удивленное лицо графа, Данетц уточнил, – как только Луззи станет герцогиней, двери ее дома будут для вас открыты.
– Герцог заявил, что не может жениться на леди Стоун. Я вызвал его на дуэль, требуя этого. Он принял вызов.
– Дуэль? Зачем же? – задумчиво произнес барон. – Хотите его смерти? Подождите немного, как только они обвенчаются…
– Но он живет с другой женщиной! С певичкой.
– Вот как? Гмм. Это точно? Я слышал, герцог болен ледяным сердцем.
– Имел возможность наблюдать их взаимоотношения, ледяное сердце исключено. Раньше, зная Громма, я мог бы поверить в это, но теперь… – Солоу отрицательно покачал головой.
– Так-так. Понимаю. Пусть дуэль. Кто секунданты?
– Окажете честь?
– Пожалуй. На шпагах будете драться? Предложу свои. Превосходное оружие. Ваша задача ранить противника. Не стремитесь его убить, прошу вас. Ранения вполне достаточно.
– Не понимаю.
– Раненый он сможет жениться на Луззи, а мертвый нет.
