Текст книги "Корона для Темной Госпожи.Часть первая (СИ)"
Автор книги: Ирина Гранина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Исса никогда не проявляла покорностью судьбе, не сносила спокойно ее насмешки или удары, что во многом помогло возглавить род. «Ударом на удар» – девиз семьи ин’Дит как нельзя лучше отражал ее дух и дух Матери. Исса пришла в Рощу не за пророчеством – скорее, за знаниями, что помогут дроу выстоять. Крепость на границе всегда первой принимает удар врагов, ее защитники гибнут, жертвуя собой ради остальных. И сейчас – тоже.
Если следовало подождать подходящего момента, они подождут. Но сидеть сложа руки – не выход. Самое худшее, что можно придумать. Нужна небольшая передышка, хотя бы одна ночь, проведенная в безопасном месте, без без опасений можно все обсудить и решить, что делать дальше.
– Вы можете остаться еще на сутки, – вынес, наконец, вердикт главный. – Не здесь. На краю Рощи.
В воздухе невысказанным повисло: там, где осталась приведенная вами Тварь.
Исса молча поклонилась и отступила на шаг, дав понять, что аудиенция окончена. Следовало бы дождаться подобного сигнала со стороны Пророков, но привычки дают о себе знать всегда – когда перестаешь жестко контролировать свое поведение.
Одна за другой, серые тени бесшумно растворялись под сенью деревьев, словно только что и не было на поляне никого, и никто не лишал надежды на быстрое разрешение проблемы на неопределенное будущее.
Дроу молчаливо смотрели им вслед.
– Идемте, – уныло вздохнул «до-до» и поплелся к дорожке.
– Эй, тебя как зовут-то? – окликнул серого Ильнар. – Окликать тебя «эй» не лучший вариант, особенно когда выйдем к жилым землям.
Пророк впервые споткнулся и обернулся к дроу.
– У нас нет имен. Но ваши аргументы разумны, – через несколько мгновений молчаливого раздумья, альв продолжил: – Зовите меня Дэйал.
«На старом наречии – слепец, – перевела про себя Исса и подумала с сарказмом: – Очень оригинально».
Впрочем, оригинальность им и не нужна. Главное – не выделяться. Хотя как остаться незаметными столь разношерстной группой – непонятно. На Охотников всегда опасливо пялились. Охотники в сопровождении менестреля – возможно. Нанялись в охранение. Но менестрель, слепец и Охотники – слишком выделяющаяся и бросающаяся в глаза компания. Только в больших городах-человейниках можно будет без особых проблем затеряться, там и не такое видели. В поселках и постоялых дворах, приткнувшихся вдоль трактов, скорее всего запомнят. Нехорошо.
Всю дорогу обратно, показавшуюся гораздо короче и не обремененную ни призраками, ни миражами, Исса раздумывала именно об этом. О том, как они дальше будут идти. Куда – этот вопрос был отложен на будущее.
Менестрель терпеливо ждал, сидя на нахохленной, насупившейся лягушкой на одном из холмиков, образовавшихся возле болота силами альва. Даже не поднялся с места при приближении троицы, лишь глаза настороженно блестели из-под челки в попытке предугадать, кто вернулся – враги или друзья? Те, кто убьют, или те, кто помогут?
Исса вздохнула и решительно подошла к Санаху, остановившись напротив и глядя сверху вниз на подобие человечка. Ильнар молчаливой тенью возвышался за ее спиной. Альв остановился неподалеку и складывалось впечатление, что он с любопытством естествоиспытателя наблюдает за разворачивающимся действом.
– Ты действительно Тварь? – резко спросила Исса, не спуская с него глаз. Странно, но напряжения не было, как и мгновенной готовности пустить в ход лед. Это существо, кем бы оно ни являлось, казалось жалким по сравнению с пережитым в роще. Что оно может сделать? А вот они – они с ним могут сотворить многое. Даже больше, чем оно может вообразить.
Глаза менестреля на миг блеснули яркой зеленью, выдавая нелюдскую природу.
– Хорошо маскируешься, – недобро улыбнулась Исса.
Существо ничего не ответило, лишь покрепче вцепилось в лютню, глядя на магичку исподлобья.
– Много вас, таких? – продолжила допрос женщина.
– Нет, – менестрель с трудом разомкнул тонкие губы, с трудом вытолкнув ответ. – Я один.
Исса выразительно приподняла бровь, по пальцам скользнул искрящийся отблеск льда.
– Один! – отшатнувшись, взвизгнул Санах, сжимаясь в комок и защищая голову рукой. Неприкрытый, яркий запах страха перебивал даже затхлый привкус болота и лопающихся серных пузырей. – Я один! Я не вру! Я присягал!
Тонкие росчерки магии уже исчезли с его кистей, но словно по приказанию Матери вспыхнули вновь. Сохраняя внешнее спокойствие, Исса смотрела на гаснущие метки, пряча заполошно мечущиеся мысли.
Ни разу в жизни она не видела ничего подобного. Она знала и чувствовала, как тонкие нити паутины, всех, кто приносил ей клятву, и тех, кто клялся ее вассалам. Но ни разу не видела, как метка проявляется вновь.
Что это – послание стихии? Подтверждение? Предупреждение? Что?
– Присягал, – спокойно подтвердила дроу. – Но ты – Тварь. Я не знаю, как именно на тебя действует клятва. Я знаю, как твои сородичи умирают.
Женщина улыбнулась, показывая клычки, не хищно, но предупреждая.
– Они умирают неохотно. Некоторые противостоят не только оружию, но и магии. Как мне удостовериться, что ты не врешь?
Санах растерянно захлопал глазами, оглянулся по сторонам и с надеждой уставился на альва – вдруг тот поможет, подтвердит? Он же Пророк, должен знать!
Странный, перхающий смех, походящий кашель, застал Иссу врасплох, как и последовавший за этим ответ. Но не от лютниста. Со стороны альва.
– Подтверждаю. Иди ко сюда, Тварь, получишь свое пророчество.
– Я не тварь, – слабо запротестовал менестрель, сползая бочком с кочки – лишь бы находиться подальше от страшной Матери. – У меня имя есть – Санах.
– Да? – скептически возразил Пророк. – И что оно дает тебе, твое имя?
– Меня, – не сводя взгляда с дроу, менестрель отполз еще на пару шагов и поднялся на ноги, продолжая цепляться за лютню, как за самое дорогое в жизни. – Я правда не вру.
Голос звучал беспомощно, как у обиженного несправедливыми подозрениями ребенка, не знающего как доказать свою невиновность.
– Я не хочу жить среди них, – он нервно дернулся, кивая в сторону болота. – Они слушаются, но не понимают. Они… – и запнулся, подбирая слова. – Они умные, но не такие. Они делают, что велят. И все время хотят только жрать. Жрать. И жрать.
Стискивающие лютню пальцы побелели.
– Я не могу больше так. Я сойду с ума. Или стану, как они. Я не хочу. Правда, не хочу.
– Иди уже сюда, – нетерпеливо позвал альв, прерывая словесные излияния существа.
Исса поджала губы – жаль. Возможно, оно выболтало бы еще что-то. Или проговорилось.
– Госпожа, вы ему не верите? – негромко поинтересовался Ильнар, наблюдая за шепчущимися альвом и Тварью.
– Кому? – устало поинтересовалась Исса. – Этому, как его, Дэйалу? Или Санаху?
Она хотела сказать, что не верит уже никому. Пророки не вмешиваются в «мирские» дела и не покидают Рощи – как оказалось, это не совсем правда. Покидают. А раз покидают, то может быть и вмешиваются? А если так, то что мешало Пророку сейчас соврать?
А Твари – Твари вообще доверять глупо. Особенно с учетом, что стихия вдруг откликнулась повторно.
Но вместо этого Исса, внезапно даже для себя, выдохнула:
– Не знаю. Я уже ничего не понимаю.
– Мы разберемся, – твердо произнес Ильнар, опуская на хрупкие плечи ладони и слегка сжимая пальцы – уверенностью и поддержкой.
Исса горько улыбнулась, чувствуя как ее физически давит к земле обрушившаяся водопадом усталость. Стоило дать слабину, как навалилось все, что держалось в себе, запертое за дверью «Надо получить пророчество» и надеждой на будущее.
– Давай готовиться ко сну. Хорошо, что нас сразу не погнали с этого острова.
Серая хмарь болот стремительно становилась черной, точно пытаясь как можно быстрее изгнать из своей вотчины последний луч света. Появившийся вовремя костер не давал особо тепла, но поддерживал ощущение безопасности. Твари ненавидят этот остров и не сунутся, даже ночью – это знание успокаивало и помогало окончательно расслабиться. Даже смачное чавканье и хруст то ли костей, то ли стволов, доносящиеся со стороны трясины, не особо тревожили.
Исса лежала неподалеку от костра и сонно щурилась на пламя. На другой стороне кострища о чем-то разговаривали лютнист и Пророк. Первый горячился, вскакивал, размахивал руками, что-то изображал, чуть ли не плясал вокруг сидящего неподвижным болванчиком альва, лишь изредка кивающего или поворачивающего голову в сторону «собеседника». При желании можно было легко подслушать, о чем же вещает со скоростью трещотки менестрель, но – не желалось. И магичка пропускала все мимо ушей, любуясь игрой стихии – иной, чем ее, но такой же страстной, яростной и неукротимой.
Несомненно, боги отменно пошутили, подарив дроу власть над огнем и водой – противоположными, почти ненавистными друг другу стихиями. В чем был замысел Творцов? Или украдкой вмешался Живущий на Дне, перепутав дары, назначенные фаери?
Женщина – лед, мужчина – огонь. Женщина – власть, мужчина – сила. Женщина – определяет путь, мужчина…
Исса уплывала в сон или странные грезы. В этих грезах (или во сне?) ее обнимали горячие руки и ласково целовали теплые губы. Смех и разговоры, доносящиеся от костра, ничуть не мешали, лишь подчеркивали – все это сон. Сон. А во сне так просто прошептать, отвечая на поцелуй:
– Больше не бросай меня, слышишь?
И конечно же услышать в ответ именно то, что желаешь:
– Не брошу. Никогда.
Ведь это – сон. А во сне все происходит именно так, как хочется.
Глава 5
Утро на болотах почти ничем не отличалось от ночи, разве что чернота, подсвечиваемая зеленоватым мерцанием гнилушек, сменялась туманом. Серая стена кое-где просвечивала, иногда даже превращалась в отдельно висящие дырявые клочья – точно древний саван висельника. Тогда можно было разглядеть не только тропку, по которой гуськом шла компания, но и окружающий их пейзаж. Тоже никакого разнообразия – чахлая растительность, плывуны, торчащие из воды остовы деревьев, изредка встречающиеся полянки ярких цветов. Но хоть заранее можно было увидеть болотников. Впрочем, с появлением (точнее говоря – с разоблачением) в отряде разумной Твари, о болотниках можно было не беспокоиться.
Нащупав палкой безопасный путь, Исса невольно оглянулась через плечо, высматривая Санаха. Как и раньше, путь прокладывал Ильнар, но менестрель теперь не плелся обреченно позади всех, а без особых проблем скакал по кочкам вокруг тропки, безопасной для фаери, иногда упрыгивая за пределы видимости и заставляя переживать за себя. Чуть-чуть.
Исса подозревала, что Санах так сильно выматывался раньше из-за того, что приходилось сдерживать свои возможности, подстраиваясь под дроу. Одни боги да сама Тварь знают, чего ему это стоило.
Санах шагал рядом с Пророком, по своему обычаю весело меля языком – больше не нужно было молчать и настороженно внимать окружающим звукам, и лютнист с удовольствием нагонял дни вынужденного молчания. Но чтобы не раздражать страшную Мать, старался вещать негромко и держаться от нее подальше, неизменно выбирая себе в слушатели молчаливого альва.
У Исса невольно дернулась щека, и она постаралась поскорее отвернуться и продолжить путь. С Пророком могли возникнуть проблемы. Если Санах научился за долгие годы успешно скрываться и маскироваться под безобидного человека, то величественный альв, не пожелавший сменить свою хламиду на более подходящую одежду Охотника (даже по болоту в ней шел, подобрав повыше и заткнув лишнюю ткань за пояс), будет вызывать вопросы. Хорошо хоть согласился заменить «фату» на повязку – как обычно и ходили слепцы, дабы не пугать остальных своим видом. Пусть времена «глазного мора», превращающего глазницы в гноящиеся язвы, и прошли, обычай остался.
Внезапно Ильнар остановился и вскинул руку, призывая всех к тишине и осторожности. Исса повторила за ним жест и на всякий случай оглянулась. Как и ожидалось, Пророк застыл статуей в отдалении, опираясь на сучковатое древко своего посоха, срубленного в Роще. Рядом настороженно присел Санах, как никогда ранее напоминая нахохлившегося птенца. Или скорее уж действительно Тварь – птенцы не водят носом из стороны в сторону с видом голодной ищейки, готовой пожрать все встреченное на своем пути.
Иссу невольно передернуло – не зря менестрель боялся превратиться в подобие неразумного порождения Бездны, не так уж и много ему оставалось, чтобы начать жить одним желанием – жрать. Сейчас оно приносило пользу – Санах мог «вынюхать» на болотах кого угодно. Или почти кого угодно, в этот раз Ильнар первым почуял проблемы.
– Охотники, – голос воина сливался с повседневными звуками болота (осторожное шебуршание в осочнике, глухое шлепанье лап по воде, писк мошкары, унылый скрип не желающего умирать дерева под порывами ветра), но все в маленьком отряде его слышали.
Раздражение Иссы вновь вспыхнуло свечой (что стоило Пророку переодеться! можно было запросто встретиться с «товарищами», ничего не опасаясь), но женщина привычно подавила его.
– Что здесь делают Охотники?
Высказанный Иссой вопрос повис в воздухе. И действительно – до ближайшего поселения, где можно расторговаться, седьмица пути, набить зверья можно намного раньше. Разве что Охотники идут за особой дичью, что водится в самых топях. Или охотятся за головами.
Впрочем, есть еще один вариант: Охотников наняли найти путь до Рощи. Очередной отчаявшийся или презрительно смелый.
– Мы сможем разминуться?
Ильнар отрицанием качнул головой и указал на блеклые кустики осочника, растущего только вне трясины.
– Нет. Это единственная тропа. Мы обязательно столкнемся.
– Что ж, – Исса вздохнула поглубже и стиснула посох. – Тогда пошли. Санах, встань перед Дэйалом, изображай проводника.
Слушая краем уха, как менестрель бурчит, сползая с комфортной кочки на тропу, дроу встряхнула кистью (на всякий случай, чтобы быть готовой, если придется колдовать) и мельком подумала: раз альв молчит, значит, время пророчества не пришло. Встреча, какой бы она не была, закончится в их пользу.
Мысль о том, что встреча может закончиться хорошо лишь для нее и Пророка, Исса усердно отгоняла.
Как вскоре выяснилось – не зря.
Болото, только что бывшее относительно мирным и предсказуемым, вдруг пошло волнами и из-под воды полезли, как показалось в первый момент, толстые змеи, окружая отряд со всех сторон. Исса отшатнулась, чуть не потеряв равновесия и не соскользнув с тропы, и в тот же миг поняла – нет, не змеи. Корни. Деревья натужно скрипели, выдирая корни из болотистой жижи, и тянулись ими к тропинке. Пытаться понять, что именно происходит, не было времени, так что магичка просто крикнула:
– Вверх!
Ее не слишком заботило, как именно спутники поймут ее приказ, главное, что Ильнар будет действовать по отработанной методике.
Лед толстой коркой покрыл все вокруг, и Исса быстро огляделась, стараясь оценить ущерб. Ильнар твердо стоял впереди, прислушиваясь к происходящему вокруг, в руках слабо мерцали мечи. Санах не успел отреагировать и теперь пытался раздолбить лед вокруг одной ноги. Еще и бы и ругался или причитал, но, видимо, и сам понимал, что лучше не вопить. Пророк висел на вмороженном в лед посохе, обхватив его всеми конечностями, с таким безмятежным видом, словно он всю жизнь так провел. Комичная картина, можно посмеяться. Если бы не нападение неизвестного мага земли – в этом дроу не сомневалась. Никто иной не мог бы заставить корни превратиться в ловчие арканы, лишая деревья шансов на дальнейшую жизнь. Пророк также владел магией земли, но – сможет ли он что-то противопоставить другому магу? Выяснять некогда, оставалось надеяться на свои силы.
– Стрелы! – предупреждение Ильнара последовало как нельзя вовремя.
И так переполненные тучи по мановению Иссы обрушили тяжелые капли на землю, сбивая жиденький (хвала болоту, туману и деревьям!) «шквал», оставшиеся на подлете уничтожил огонь Ильнара. Но одна все же сумела чиркнуть отвлекшуюся на заклинание Иссу по лицу, оставляя алый след на щеке.
Дроу синхронно ощерились и скользнули к кустам, за которыми должны были прятаться Охотники, посланные по их душу – никто иной в здравом уме не посмел бы напасть не просто на своих товарищей-Охотников, на Темных фаери.
Шестерка Светлых оказалась столь же неуклюжей, как и Санах, и застряла во льду. То ли их не предупредили, что в отряде будет маг воды, то ли не ожидали, что маг окажется такой сильный и сумеет «достать» до укрытия. Или не ожидали, что почуят приближение. Так ли уж важны причины, если результат красовался перед ними в попытках избавиться от ледяного плена.
При виде появившихся теней альвы, прекратив дергаться, синхронно вскинули луки, а один принялся за судорожные пассы руками, но – сделать ничего не успели, застыли прозрачными скульптурами.
– Этих – на убой, – Исса махнула рукой на лучников. – А с главарем я поговорю.
Пока Ильнар деловито сносил головы Светлым, Исса неторопливо скользнула к магу. Лед на его голове стаял, открывая доступ воздуху. Наполненные водой волосы казались мышасто-серыми. Красивое некогда лицо, обезображенное широким шрамом, проходящим через глаз, кривилось в нарочито-яркой усмешке.
Исса склонилась к альву и вгляделась в глаза – ярко-голубой правый и белесый, полуослепший левый.
– Боишься… – пальцы дроу ласково скользнули по бугристому шраму. – Правильно делаешь. Ты знаешь, что мне нужно. Скажешь – умрешь быстро.
Капля воды скатилась по носу Светлого, когда тот дернул головой в попытке избавиться от «ласки», задержалась на миг и упала на губы. Мужчина вздрогнул, словно его губ коснулась не вода, а расплавленное серебро.
– Боишься… – задумчиво повторила Исса. – Только – кого?
Альв вздрогнул вновь. Еще раз. Еще. Зрачки расширились от ужаса, а тело все сильнее сотрясалось – словно от многократно усиленной лихорадки. Лед с хрустом пошел трещинами. Альв попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип.
Исса отскочила в сторону и подняла руку, готовая отправить отродье в Бездну, но не успела. Альв выгнулся, взгляд на миг осветились торжеством, темнота залила глаза и альв затих.
– Мертв, – негромко проговорил Ильнар, подойдя с альву.
– Мертв, – повторила Исса, глядя на подкатившуюся к ее ногам голову, срубленную на всякий случай. – Нам надо выбираться как можно быстрее.
Охотники-альвы стоили очень дорого. Особенно в компании с магом. Кто мог натравить? Кто мог знать, не только, куда они идут, но и где будут?
– Я приведу Тварь и Пророка.
Исса машинально кивнула, давая разрешение. Вопросы, вопросы, одни вопросы, от которых трещит голова и возникает чувство беспомощности.
Остается одно – действовать.
– Ой!
Раздавшийся позади испуганный вскрик и треск льда ясно показали, что Ильнар вернулся со спутниками. И Санах (верный то ли выбранной роли, то ли действительно по характеру пугливый) по своему обыкновению отпрыгнул в сторону. Как показал характерный треск, на кочку. В отличие от поверхности болота, на небольших возвышениях лед был гораздо тоньше, и запросто раздробился от прыжка.
– Да, он чувствует болото, – ответив на незаданный вопрос, рядом с Иссой остановился Пророк, с любопытством «оглядываясь». Почему-то казалось, что именно с любопытством, как человек ни разу не бывавший на чужбине. – Чувствует топи, кочки, тропы, животных и Тварей – всех чувствует.
– Какой полезный разведчик, – невольно фыркнула Исса, услышав, как менестрель ругается, поскользнувшись на тоненьком льду и с размаху усевшись на зад.
– Полезный, – спокойной подтвердил альв. – Потому и получил свое предсказание.
– Я полагала, что вы его обманули, – негромко обронила Исса, растапливая лед под трупами. Болото скроет все следы, с благодарным чавканьем приняв нежданные дары. Если что и задержится на тропе, столкнуть не составит проблемы. Жаль, что нельзя обшарить трупы – после такой смерти мага, слишком велика вероятность ловушек, любая монетка может стать смертельной, что уж говорить об оружии. Его было больше всего жаль.
– Мы не шутим с таким, – покачал головой Пророк. – Нельзя дать обманное пророчество, боги рассердятся и отберут дар.
– И что после этого будет? – магичка с любопытством глянула на неподвижную серую фигуру. – Станете обычным альвом?
Пророк заклекотал-заперхал своим странным смехом и перехватил покрепче посох.
– Нет. Нельзя вернуться к тому, что было. Вы поймете.
Раздавшийся впереди треск был не чета уже слышанному. Кто-то тараном долбился снизу и на третий удар ему повезло. Все пять трупов мгновенно исчезли, лишь быстро угасшая рябь на поверхности указала направление, куда уволокли бывших охотников.
Пророк так и остался стоять незыблемой скалой и, глядя на него, Исса также постаралась спокойно, не дергаясь и не применяя дар, дождаться, пока местная живность сама расчистит им дорогу.
– Твоя работа? – дроу обернулась к так и не сползшему с кочки Санаху. Тот покачал головой:
– Они сами. Пахнет… Вкусно, – и пояснил, нервно облизнув губы. – Магией.
– То есть? – Исса угрожающе шагнула к менестрелю.
– Ну… – протянул Санах, пряча бегающие из стороны в сторону глаза. – Вот тот… – менестрель дернул головой в сторону «утонувшего» альва-мага, – когда мертвый стал, словно жареное мясо жгучими специями присыпали, вкусненько так, страсть…
– Так, все, хватит, – Исса прикрыла глаза и помассировала виски, прогоняя боль. – С гастрономическими пристрастиями разберемся потом. Когда «тот» жив был – тоже вкусненько пах магией? А я? Ильнар? Дэйал?
Санах смешно дернул носом, словно принюхиваясь. Только вот ни Иссе, ни насторожившемуся Ильнару, стоящему неподалеку от кочки, смешно не было.
– Нет, – почти с сожалением покачал головой менестрель. – Только совсем чуть-чуть – когда колдуете.
Пророк вновь заклекотал, смеясь и неизвестно чему радуясь, и его «птичий смех» странным образом разрядил обстановку и расслабил дроу. Исса повела плечами, сбрасывая напряжение, и растерянно оглянулась в поисках куда-то запропастившегося посоха. Альв с серьезным видом протянул «потерю». Излишне резко кивнув в знак благодарности, Исса приказала:
– Идем дальше.
И про себя добавила: не забываем про новые возможные встречи с Охотниками за головами.
Шаг за шагом, шаг за шагом, медленно и уныло, с чавканьем выдирая ноги из жадной трясины. Если нет необходимости сторожко оглядываться по сторонам в ожидании нападения или ловушек, через пару оборотов часов приходит отстраненное состояние, сходное с медитативным.
Иногда его еще называют «сон путешественника» – когда ноги шагают словно сами собой, а разум плавает в океане безвременья. Бывалые солдаты могут шагать в таком состоянии сутками, чтобы мгновенно вернуться в реальность готовыми к бою.
Исса не относилась ни к бывалым, ни к солдатам, так что на нее эта «прогулка» по болотам действовала выматывающе и наступление вечера становилось одним из лучших моментов дня. К тому же с тех пор как Санах перестал скрывать свою натуру, пропала необходимость выискивать хоть мизерный клочок суши, чтобы переждать темное время суток, с напряжением ожидая возможного нападения Тварей. Лютнист безошибочно выводил к более-менее сухим островкам или «кладбищам» старых деревьев. Исполины, пережившие многие поколения фаери, проигрывали битву болотам и болотникам и умирали. Странно, но исконные деревья, когда-то с любовью выращиваемые альвами на своих землях, оказались не подвержены вездесущей гнили. Они лежали продубленными «трупами», образуя целые острова, на которых селилась болотная растительность, цветы, мелкие стайки наземных болотников и прочей шушеры, что вечно вертится вокруг логовищ больших хищников. Плотоядные звери предпочитали избегать этих мест и забредали туда разве что с голодухи.
Когда Санах впервые привел отряд к подобному «островку», пророк долго бродил вокруг разбитого бивуака, а потом незаметно исчез. Вернулся он лишь под утро, заставив изрядно всех поволноваться, весь следующий день шел задумчивый, не проронив ни словечка, как ни старался его разговорить или рассмешить менестрель. Дроу благоразумно помалкивали, упорно отгоняя свои воспоминания о потерях. Особенно о мертвом замке ин’Дит. На следующее утро альв проснулся как ни в чем ни бывало, и весело клекотал над немудреными шутками Санаха.
Однажды лютнист вывел к «острову», сложенному из громадных скелетов, непонятно почему не рассыпавшихся на отдельные кости. Тварей подобного размера не видел даже изрядно потрудившийся на ниве охоты Ильнар, но сомнений не было – слишком уж чуждое строение тел и причудливо изогнутые конечности, чтобы принадлежать животным, жившим в лесах альвов. Ночевать на подобном кладбище все категорически отказались. Даже Ильнар, склонный к исследованию неведомого, потребовал убраться оттуда побыстрее, несмотря на заверения, что Тварей вокруг нет. Насупившийся, как ребенок, Санах увел отряд по еле заметной тропочке и через оборот часов вывел к обычному островку. Пусть тот и пропах изрядно серой, но опасности не внушал, в отличие от горы умерших гигантских болотников, давящей и понукающей уйти подальше одним своим существованием.
Больше Санах не делал таких «сюрпризов», но Исса подозревала, что в глубине болот таится и не такое.
Когда до твердой земли оставался день пути, Исса, расслабленно щурясь на костер и предвкушая ночевку в таверне (пусть даже захудалой, но на нормальной койке), попросила менестреля спеть.
Тот не стал отнекиваться. Усевшись поудобнее, обнял лютню и над землей заструился странный перебор. В нем слышался неясный шум камыша, клекот воды, вырвавшейся из-под земли, перестук камней перед началом лавины, глухой рев магмы, готовой вот-вот вырваться из жерла вулкана, перекличка птиц на рассвете и смех людей, пьющих в кабаке.
Санах не пел. Он рассказывал о том, что видел за годы скитаний так, как лучше всего умел. Так, как общался с теми, кого все ненавидели и считали неразумными тварями, и со всем миром.
Исса зачарованно слушала, прижавшись к Ильнару в поисках тепла и опоры и сама не замечала, как ласково гладила его по руке. Перебор стих, растворяясь в темноте и ночных шорохах, и дроу почти судорожно вздохнула, сожалея о растаявшем волшебстве.
– Санах, – Исса не повышала голос, стараясь не спугнуть возникшую вязь единения с разумной Тварью и окружающим миром. – Ты помнишь, как родился?
Менестрель тронул струны лютни, точно в попытке удостовериться, что он все еще здесь и музыка подчиняется ему.
– Нет. Я помню, что нас было много. Кто-то приносил еду. Вокруг все было зеленое и мутное, еда была желтая и вкусная. Мы росли, менялись. А потом еду приносить перестали. Кто-то умер почти сразу, остальные принялись драться между собой. И тогда я понял, что остальные меня слушаются.
Санах задумчиво посмотрел на болото, откуда доносился ритмичный плеск – кто-то (или что-то) раз за разом упорно нырял, выбирался обратно на еле заметный ствол дерева, чтобы затем опять бултыхнуться в «окошко» чистой воды.
Полуприкрыв глаза, Исса разглядывала существо. Она могла без труда представить себе подобное «детство», где твои «братья» дерутся насмерть за кусочек еды, а после победители пожирают побежденных. Кто мог вырасти в таких условиях? Скорее всего – тиран, в котором страх тесно переплетается с ненавистью к миру и более сильным существам.
Трусливость менестреля подтверждала эту теорию, но почему же он тогда не уничтожил их отряд, получив свое вожделенное предсказание? Ведь в попутчиках он нуждался лишь для того, чтобы проникнуть в Рощу, а после – их можно, даже необходимо отправить на убой, чтобы не растрепали о существовании разумной Твари. Когда под рукой не одна стая болотников, но все, вообще все – расправиться можно с кем угодно.
Или Пророк сказал нечто такое, что отложило «казнь»?
– Санах, – Исса повернулась, устраиваясь поудобнее. – Почему ты не убил нас? Мы ведь знаем твою тайну.
Вздрогнувший, как от хлесткого, злого удара кнута, лютнист затравленно обернулся и сжался, прикусив зубами ноготь на большом пальце. Так зачастую делают дети, прячась от злобствующих родителей, что готовы распустить руки и наказать в любой момент. Сердце любой женщины, испытавшей счастье материнства, дрогнуло бы и наполнилось жалостью, но дроу продолжала с расслабленной ленцой наблюдать за Тварью.
– Я не хочу больше быть один. И все время прятаться, – пробормотал Санах, ожидая очередного удара – как уже привык в своей жизни бродячего менестреля, когда в тепло пускают за вечер песен, но если что-либо не понравится, тут же могут вытолкать взашей.
Но Исса лишь хмыкнула, недоверчиво и одобрительно одновременно, и обронила:
– Давайте спать.
И пока магичка пыталась устроиться поудобнее на жестком «ложе» из веток чахлых кустов, плащей и дорожных сумок, ее не оставляло ощущение странного одобрительного взгляда со стороны Дэйала.
