Текст книги "Корона для Темной Госпожи.Часть первая (СИ)"
Автор книги: Ирина Гранина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Последним лишился жизни самый первый болотник, почти выбравшийся из льда.
– Тринадцать особей, – мужчина стряхнул капли зеленоватой жидкости с клинков, прежде чем убрать их, и почтительно подал руку Госпоже, помогая подняться ей в лодку. – Нам нужны их железы и зубы.
– Собирай, – кивнула Исса и с улыбкой присела на нос лодки. Краткий, но насыщенный бой дал необходимую разрядку, так что теперь можно было в спокойном состоянии из-под прикрытых век наблюдать за Ильнаром, изредка помогая ему. Когда надо, растопить лед, или удержать разделываемую тушу ледяными тисками. Помогать и (чего таиться перед собой) любоваться. В этом желании Исса никак не могла отказать себе. Когда процесс упаковки нужных частей болотников завершился, женщина предложила:
– Душ?
Предложение вымыться последовало не от доброты душевной, скорее от заботы о собственном обонянии. Процесс добычи будущих денег оказался довольно дурнопахнущим и грязным, так что мужчина порядком изгваздался. Попытка омовения в болотной воде лишь закрепила бы грязь и запах, но темная могла обеспечить чистую воду. Тем более, что много ее и не потребовалось бы – не зря охотники предпочитали одежду из кожи особой выделки, с которой смывалось все, что угодно, не оставляя пятен.
– Буду благодарен Госпоже.
Ильнар застыл, разведя руки и закрыв глаза. Исса подавила невольное желание вылить на него всю воду скопом, окатив словно из таза холодной водой. Повинуясь жестам темной, в воздухе словно из ниоткуда появилась капель, через несколько мгновений обратившаяся в проливной дождь. Прохладные капли, несущие вкус чистого неба, с дробным перебором ударялись о куртку, скатывались ручейками, избавляя от потеков крови и запахов, освежая и бодря.
Исса застыла, глядя на расслабленную улыбку Ильнара. Сколько лет она ее не видела? Много. Лучше не вспоминать. Тем более что…
– Дно! – выругалась темная, торопливо подправляя растаявший лед под мужскими сапогами и костеря себя на все стороны. Хороша бы она была, если бы Ильнар провалился в болото!
Дождь тем временем стих сам собой. Мужчина потянулся, стряхивая с себя последние капли, и отжал волосы.
«Себе-то не отрезал», – Исса поджала губы с досадой, пряча за ней иные чувства, о которых темному не следовало знать, и взмахом руки освободила путь «долбенке».
– Через несколько часов будем на месте, – Ильнар ловко оттолкнулся веслом от ближайшего дерева, отправляя лодку в путь. – Отдохните, Госпожа. Когда прибудем на место, я вас разбужу.
Глава 2
Деревня встретила подозрительной тишиной, пустотой и постоянным, не слишком приятным ощущением взгляда в спину. Темные, почти черные домишки казались прогнившими, готовыми вот-вот развалиться. За заборами (под стать домам – покосившимися и прогнившими) не виднелись ни будки, ни огороды, не слышалось бреха собак, кудахтанья куриц или блеянья домашней скотины, словно поселение всеми силами старалось оправдать свое не слишком приятное название – Покоище-у-Топи.
Лишь небольшое сопротивление воздушного щита, отгораживающего деревеньку от ядовитых испарений болот, говорило о том, что пустота и безлюдность ненастоящая. Людское поселение на краю топи затаилось – неизвестно, что ожидать от нелюдей.
– Ты говорил, что тебя здесь знают, – чуть слышно пробормотала Исса, идущая за левым плечом Ильнара, как и положено ученику. Человечки не соперники двум дроу, но от пустынной центральной улицы и сверлящего спину взгляда оставалось не слишком приятное впечатление.
К тому же не отпускала мысль, что раз есть воздушный щит и жители заранее попрятались, то в деревне живет свой маг либо артефактор. Не из сильных, судя по сопротивлению щита, но и не слабенький. И если артефактора можно подкупить или запугать в случае необходимости, то с магом будет сложнее мирно сговориться. Воздух – стихия Светлых, да и поселение это хоть и почти ныряло в болота, находилось на земле альвов. Формально, если сверяться с картами до раскола. Ныне земля считалась ничейной, но все равно Светлые незримо простирали над ней свою длань.
– Знают, – скучающим тоном отозвался Ильнар. – Но от вернувшихся с болот можно ожидать чего угодно. Они могут принести товар на продажу, привезти беглеца, наивно понадеявшегося спрятаться в топи, за которого можно взять награду. Вернуться с лихорадкой, которую неизвестно как вылечить. Или с желанием вырезать все живое, что встретиться на пути. Болота меняют людей, госпожа.
Исса поджала недовольно губы. Ей не нравилась нарисованная картина. Слишком много неизвестных переменных, слишком зыбко даже ближайшее будущее.
– Что помешает им попытаться пристрелить нас на месте?
– Как обычно – деньги, – Ильнар не скрывал усмешки, приправленной капелькой снисходительного презрения. Безусловно, не к Матери, а к живущим в поселении. – Слишком дорого стоит то, что можно раздобыть в топях. Некоторые растения и животных можно добыть только в подобных проклятых местах. Вот и живут тут годами, гниют заживо, лишь бы разбогатеть. Большинство оканчивает свою жизнь здесь и оказываются через пару лет в болоте. По разным причинам. Редко кто умирает спокойной смертью. Большинство загибается от болезней или дурной воды. Меньшинство – от ядовитых растений или клыков болотников, от которых не сумели уйти. Единицы уезжают. Некоторые – даже богатыми. Те, кому повезло.
Иссу невольно замутило. Она спокойно относилась к убийствам и пыткам, могла собственноручно снять кожу или полностью выпотрошить так, что человек умирал только под конец экзекуции. Но жизнь, подобная описанной Ильнаром, вызывала отторжение не только моральное, но и на физическом уровне. Можно было списать на болотный воздух, однако щит делал свое дело, не пропуская не только ядовитые испарения, но убирая почти все миазмы. Воздух казался почти чистым, разве что изредка накатывал волнами не слишком гнилостный запах, чтобы тут же схлынуть прочь.
– Мы пришли, – Ильнар остановился перед очередным, ничем особо не выделяющимся домиком и повернулся. – Здесь живет лекарь. Он нас проверит на болезни и безумие и выдаст подорожный лист. После этого можно пойти по торговцам или в таверну. И, прошу вас, помните – что бы ни случилось, говорю только я.
Исса склонила голову, подтверждая договоренность, заключенную на болотах. Говорит учитель, ученик – молчит, дабы не выдать ни пола, ни незнания местных обычаев. По сравнению с человеческими самками, женщины дроу плоские, одежда Охотника скрывает и сглаживает все телесные отличия, а на лицо мужчины-дроу не слишком отличаются от женщин – с точки зрения людей, конечно. Впрочем, как и альвы.
– Почтенный Медис, – стукнув пару раз, для проформы, колотушкой в дверь, Ильнар почти сразу вошел в дом. Словно и не сомневался, что их будут ожидать.
Исса с опаской проследовала за мужчиной.
Изнутри дом производил гораздо более приятное впечатление, чем снаружи. Светлые стены, пропитанные настоянной на меде морянкой, источали запах летнего луга, аккуратные разноцветные половички добавляли приветливости, а добротные лавки манили присесть, вытянуть ноги и отдохнуть после трудного похода. Да и штафетник с красным вином в окружении небольших оловянных чаш, водруженный посреди стола, призывал к этому же: сесть и расслабиться.
Иссу же подобное гостеприимство насторожило еще больше. Она застыла неподалеку от порога, бегло, но внимательно рассматривая пучки трав, подвешенные в углах. Валериана, мелисса, мята, и все – обильно политые элексиром, усиливающим запах и эффект. Словно лекарь желал сразу ввести всех приходящих в расслабленное, приятное расположение духа. Впрочем, с учетом рассказа Ильнара, подобное желание не выглядело чем-то предосудительным, скорее даже похвальным. Но не могло склонить Иссу отвергнуть настороженность и желание уйти из этого «добродушного» домика. В самом деле, не разносить же его по бревнышку? Лучше побыстрее получить подорожный лист и уйти.
Появившийся в горнице «почтенный Медис» выглядел настолько «почтенным», что казался почти карикатурным. Исса чуть не фыркнула, но сдержалась. Почтительно поклонилась и принялась украдкой разглядывать лекаря.
Белоснежные волосы спускались ровной волной чуть ли не до пояса, борода не отставала. Хламида в пол также когда-то была белоснежной, но жизнь в Покоищах сказалась не лучшим образом: ткань выглядела застиранной почти до дыр, местами даже штопаной. Однако узкий поясок оказался весьма примечательным своими золотыми бляшками с тиснением в виде кленовых листьев. Интересно, что делает в этом захолустье выпускник одной из самых престижных академий медикусов?
На этот вопрос Исса ответ не получила, как и на второй, более занимательный: откуда у деревенского лекаря артефакт, действительно определяющий все болезни, в том числе душевные, причем у представителей всех рас. Что переводило артефакт из разряда «недешевый» в «неприлично дорогой».
Озвучивать что первый, что второй вопрос являлось бы величайшей глупостью, так что Исса смиренно прошла проверку, тщательно заперев силу в себе. Не следует показывать все свои преимущества сразу, так что магов с детства обучали подобным хитростям. Более сильный водник мог бы разглядеть в женщине, вернее в «юноше», нестерпимо-голубой шар «непробужденной» магии, но артефакту это оказалось не под силу. Лекарю – тем более.
Но все же потупившейся Иссе достался острый взгляд, дисгармонирующий с блекло-голубыми, выцветшими глазами и старческой кожей медикуса. Неприятный взгляд, принадлежащий не престарелому чванливому лекарю (еще бы, единственный на много миль вокруг!), а совершенно иному человеку.
Деревенька стала нравиться Иссе еще меньше, и с каждым гонгом (пусть даже у людей и не отмеривали время ударами гонга, дроу везде жили по своим обычаям) неприязнь усиливалась. Купцы слишком неторопливо торговались, важничая и выставляя себя благодетелями Охотников. Недальновидно, ведь после такого отношения самое ценное всегда приберегается для продажи в крупных городах, где умеют ценить добытое почти ценой своей жизни. Прохожие то беззастенчиво таращились, то торопились побыстрее пройти мимо, прикрывая лица платками – дурацкий обычай против дурного глаза. Сбившиеся в стайки дети следили, шмыгая за заборами и придерживая неизвестно откуда взявшихся псов, то и дело разражавшихся брехом.
Но на все это можно было бы не обращать внимания – если бы так и не исчезнувший тяжелый взгляд в спину, от которого свербело между лопатками и все время хотелось обернуться.
Раздражение нарастало и достигло апогея незадолго до заката, когда стало очевидно, что придется задержаться в Покоищах как минимум до нового дня. Отправляться на ночь глядя вдвоем – не самый хороший способ продлить свою жизнь. Даже днем лучше бы примкнуть к каким-нибудь купцам или обозу. Чем больше людей, тем меньше шансов наткнуться на бродячих искателей удачи или нечисть.
– Госпожа, нам нужно отдохнуть, – твердо проговорил Ильнар, с беспокойством поглядывая на Иссу, наблюдающую за стражниками, готовыми запереть город на ночь.
Иронично – от топей, полных чудовищ и ядовитых гадов, деревеньку ограждал лишь воздушный щит, а со стороны тракта – высокий частокол с добротными воротами, доходящий до непроходимых болот. Более ясно показать, что люди страшнее самых ужасных тварей, сложно.
– Мне нужно отдохнуть, – поправился Ильнар, видя, как женщина недовольно кривит губы. Сомневаться в силе Матери можно лишь молча, не высказывая подобных идей вслух. – Восстановиться. Пришлось потратить много сил, чтобы найти вас и вывести из топей.
Исса устало провела рукой по лбу. Признаться, она и сама чувствовала себя не лучшим образом, несмотря на все усилия Ильнара. Пусть предчувствия и понукали покинуть людское поселение, разум поддерживал воина – нельзя пускаться в путь усталыми.
– Веди, – коротко выдохнула Исса. По крайней мере, можно будет заказать на ужин мясо и вина. Если они есть в этих забытых всеми богами Покоищах.
Как бы дроу не относились пренебрежительно к человеческим городкам, в Покоищах было целых три таверны и в придачу еще парочка кабаков, долгие годы передаваемых от отца к сыну. Так что можно было твердо сказать – процветающие заведения в деревне существовали, давным-давно поделили ее на части и совместными усилиями топили (иногда – буквально) появляющихся неразумных конкурентов. Охотники, даже самые бедные, всегда останавливались в самой дорогой таверне, иначе нельзя – подорвется престиж клана. Именно туда Инальр и направился.
Жарко натопленная зала встретила дроу негромкими, степенными разговорами, стуком ножей о деревянные тарелки и мелодичным пением лютни. Судя по чистоте звука, притулившийся в углу менестрель заплатил за свой инструмент немалую сумму. Странно для бродячих певцов. Вдвойне странно оказалось услышать в переборах отзвуки песен дроу и альвов. Рваный ритм и переходы, недоступные человеческим голосам, не оставляли сомнений.
Исса скользнула безразличным взглядом по менестрелю. Для дроу разглядеть его не составило проблем, хоть тот и пытался забиться в самое темное место. Обычный человек. Разве что слишком бледно и болезненно выглядящий, в остальном ничем не примечательный. Копна русых волос, невзрачная дорожная одежда, растоптанные сапоги, что вот-вот запросят каши. И лютня – на вид такая же невзрачная, как и сам владелец, если не слышать звук.
Слишком много странностей для одного поселения. Однако выбора не оставалось. Приходилось, изображая равнодушную ко всему статью, терпеливо ждать, пока Ильнар сторгуется на комнату под крышей и закажет еды.
В открытом камине как раз дожаривали кабана, и запах капающего в огонь с румяных боков сока мог заставить заурчать от голода даже сытый желудок. Вышедший из кухни повар щедро полил будущее жаркое вином с приправами, и ко всем вкусным запахам прибавился вкус кардамона и брусники. Принюхавшийся повар одобрительно кивнул и отправился в свою вотчину, а следящий за кабаном поваренок принялся неторопливо поворачивать вертел, продолжая время от времени брызгать на него принесенным поваром вином.
Тщательно пересчитав монеты и спрятав в карман, хозяин таверны кивнул на лестницу, отправляя постояльцев в их комнату. Рассушенные ступеньки, по которым за день проходили десятки сапог, ботинок, а то и босых ног, натужно скрипели, как и пол на втором этаже. Ведущая в мансарду лесенка оказалась новой, из недавно срубленного и ошкуренного дерева, выделяясь белизной на фоне посеревших от времени и вечной влаги стен.
Иссе это не понравилось. Впрочем, ей, находящийся в состоянии подозрительности, мало что могло понравиться, скорее все вокруг вызывало подспудную тревогу.
Люк на полу надежно отсек мансарду от остальной таверны. Первым делом Исса распахнула окно и глянула направо.
Ворота выглядели надежной и солидной охраной, вселяя в людей уверенность, что ни одна ночная тварь не доберется до них. Справа же все заполонил редкий зеленоватый туман, бессмысленно тыкающийся в воздушный щит и стекающий вниз крупными облачными хлопьями, которые присоединялись к уже лежащим на земле платам. К рассвету за барьером будет стоять туманная стена, в которую никому в здравом уме не захочется соваться. Лишь авантюристам, Охотникам и беглецам.
Исса высунулась по пояс, стараясь разглядеть крышу, буреющую грязноватым мхом, под которым неизвестно что может находиться. Скорее всего, сама крыша надежная и крепкая, иначе бы все стены были в потеках. Однако подскользнуться на слабо цепляющемся за дранину мхе – запросто. Судя по полосам, заботливо заново выложенным принесенной из леса корой с «кукушкиным льном», не так давно то ли вор, то ли беглец покинул крышу не самым приятным для себя способом. Усмехнувшись, женщина вернулась к осмотру комнаты.
– Одна постель? – Исса выразительно глянула на Ильнара.
– Увы, Госпожа, нам следует поддерживать легенду, – спокойно отозвался тот, распаковывая нехитрый скарб – проветрить, проверить все ли цело, высушить, раз выдалась такая возможность. – Ученик либо греет постель учителю, либо спит на лавке – смотря чего достоин.
Исса фыркнула и отвернулась к окну, скрестив руки на груди – в попытке отгородиться от обуревающих мыслей или чувств. Ее хваленое хладнокровие все никак не желало возвращаться, и причиной являлся не взгляд в спину, не тревога и не желание побыстрее убраться из городка. Не мысли о брошенном замке и убитых там сородичах. Их Исса уже оплакала и превратила душу в заживо сгоревший черный труп – задолго до нападения. Причина раздрая и нервозности неторопливо разбирал за спиной скарб, деловито раскладывая все по местам. Шуршание, скрип, звон монет.
Исса продолжала неотрывно смотреть в окно, стараясь отрешиться от эмоций – только так можно восстановить силы. Вдох. Выдох. Вдох… Взгляд зацепился за белеющий в сумерках балахон, и дроу невольно нахмурилась, подавшись к окну. Что делать лекарю на задах городка? Почтенный Медис не прятался, иначе хотя бы плащ накинул, но от позы оставалось ощущение нервного ожидания, видного натренированному взгляду. Опираясь о посох, старец со взглядом юноши кого-то ждал. Ждал нетерпеливо и страстно желая побыстрее уйти. С каждым мигом сумерки все больше сгущались, готовясь вот-вот обратиться в ночь, посему внезапно вынырнувшая из темноты фигура заставила вздрогнуть не только лекаря.
– Госпожа? – мгновенно отозвался забеспокоившийся Ильнар.
– Шшш! – Исса подняла руку, заставляя спутника замолчать. Расслышать разговор она не смогла бы при всем желании, но потерять концентрацию – да.
Фигура о чем-то пошепталась с медикусом, буквально пара фраз, за которыми последовал обмен мешочками. Тот, что лекарь спрятал за пазуху своей хламиды, был явно тяжелее и объемнее переданного. Фигура растворилась в саду, где корявые яблони и груши пытались не только выжить вопреки всему, но и плодоносить, а старец медленно побрел вдоль забора, тяжело опираясь о свой посох. Навершие в виде распростершего крылья орла слабо серебрилось в свете луны, видной сквозь прорехи облаков.
Возможно, лекарь приторговывал дурью. Приворотами. Запрещенными зельями. Или занимался не менее почтенной, хоть и остающейся незаконной, деятельностью.
Или же встреча была вызвана внезапно появившейся в поселении парочкой дроу. Пусть даже и бляхами Охотников, но – дроу же. «От Темных ничего хорошего не жди» – людская присказка появилась не просто так и имела под собой веские основания. Правда дальше шло «От Светлых тоже», так что с точки зрения людей все фэйри ничего хорошего не заслуживали.
Исса ощерилась и тряхнула головой, перестраивая зрение. Если бы они задержались здесь хоть на пару дней, имело смысл вновь навестить «почтенного Медиса». Но на рассвете, как только откроют ворота, дроу растворятся в лесу. Так что имело смысл позаботиться об ином.
– Я видела лекаря, – женщина повернулась к Ильнару. – Он с кем-то встречался. Передал ему небольшой, с ладонь, мешочек. Взамен получил около двадцати пяти монет. Что может стоить так дорого?
Разведчик замер в раздумьях и медленно покачал головой:
– Не знаю, Госпожа. Слишком высокая цена. Даже за яд. Мне сходить? – незавершенность фразы подчеркивалась выразительным взглядом, все говорящим понимающему зрителю.
– Не нужно. Тебе нужно восстановиться.
Слова Матери могли бы прозвучать ядовитой насмешкой, если бы не полная серьезность и отсутствие малейшей иронии в тоне – лишь констатация факта.
Ильнар молча поклонился, а Исса с болезненным любопытством, от которого никак не могла отмахнуться, в очередной раз подумала: каково ему, изгнанному и скитавшемуся по миру более тридцати лет, вновь послушно исполнять волю Матери? Более того – ее волю. Она не собиралась злоупотреблять своей властью, хотя куда уж больше. Все воины ее Дома готовы умереть от одного слова. И все же: каково ему? Проявится как-то неподчинение или недовольство или нет?
Дурные мысли, неправильные. Мысли, что не должны были появиться никогда, ведь Мать не должна сомневаться в своей власти. А у нее – появляются. У Госпожи, предавшей свой Дом…
Резкий стук в люк выдернул Иссу из неправильного транса, заставив чуть слышно выдохнуть.
Стучалась прислужка – сообщить, что еда господам готова, и уточнить, желают ли господа спуститься вниз либо откушают у себя. Господа пожелали спуститься, так что девчонка-служка резво ускакала по ступенькам – готовить стол для господ Охотников, страстно надеясь получить лишнюю монетку за расторопность.
– Вы уверены? – Ильнар не сомневался в решении, он лишь уточнял, корректируя свои планы.
– Да, – отозвалась Исса. Привычка приказывать и ожидать беспрекословного повиновения требовала замолчать и ничего больше не объяснять, однако женщина через силу, нехотя добавила: – Я должна посмотреть на всех, кто сегодня остановился здесь. Возможно, узнаю того, с кем говорил лекарь. И еще одно.
Женщина прошлась, остановившись перед столом с аккуратно расставленными зачарованными склянками с самыми редкими и интересными для алхимиков частями болотников, прибереженными на будущее. Крупные зубы, ядовитые железы, синеватые глазные яблоки – любая светская барышня упала бы в обморок при виде этого ужаса. Некоторые маги тоже упадут, только от счастья.
– Мне не понравился менестрель. Следует присмотреться.
– Музыка, – кивнул Ильнар, также обративший внимание на негромко звучавшие переборы.
– Не только, – Исса покачала головой и машинально взяла одну из склянок, всматриваясь в потускневший зрачок монстра, окруженный белесой, выцветшей радужкой. – Слишком дорогая лютня для такого оборванца. Возможно, конечно, впал в нищету и бережет самое ценное и дорогое. Но что-то мне не верится.
Глаз ударился о стенку потревоженной склянки и закачался на волнах «мертвой воды», использующейся для хранения быстро портящихся компонентов декоктов. Слегка тошнотворное, но привычное зрелище. Не то что люди вокруг.
Со вздохом вернув склянку на ее место, Исса велела:
– Идем.
Нижний зал почти не изменился за время их отсутствия, лишь добавилось еще людей, свечей и огня в очаге, освобожденного от кабана. Девчонка расстаралась соорудить лучший стол, тем более что господами все оплачено. Не в центре, у стены, но не у самой дальней, где гуляют сквозняки, а поближе к огню. Пусть и лето, но погода в городке почти всегда мерзковато-липкая, холодная, пробирающая до костей, так что огонь в домах был всегда – у тех, кто мог позволить жечь дрова, не оглядываясь на деньги. Да и липкую влагу из воздуха он выжигал. Так что возле камина завсегда получше.
Исса опустилась на табурет и оглядела блюда. Накромсанное толстыми шматами мясо, нумудренная закуска в виде маринованных головок лука, стрелок чесночника, капусты, квашенной с брусникой, и ко всему этому, как ни странно, ни мутное пиво, отдающее бражкой, что пили за соседними столами, а терпкий черный эль. Видимо, хозяин, получивший пяток монет сверху, знал вкусы дроу и расстарался, вытащив бутылку из запасов для дорогих гостей. Либо знал и ценил Охотника Ильнара.
Вспомнив о своей роли, Исса откупорила бутылку, налила эль сперва мужчине, вслед плеснула себе. Подвинула блюдо поближе к старшему в паре, дождалась, пока он выберет самые вкусные куски, и сама приступила к трапезе, радуясь, что можно не копировать манеры деревенских мальчишек, которых Охотники брали в ученики. Чаще всего это означало «на убой».
Мало кто из «учеников» переживал первые охоты, оставались лишь самые ловкие и удачливые, именно они и становились потом Охотниками. Иногда защищая свое умение в Гильдии, а зачастую – просто забирая бляху и оружие учителя, сложившего голову на неудачной охоте. Глупцы пытались избавиться от наставников и завладеть их имуществом своими силами, что не просто не поощрялось правилами Лиги – жестоко каралось. Каждый из новобранцев мог убедиться в этом собственноручно – выставленные в Галерее пыток искореженные и законсервированные тела можно было не только рассматривать, но и трогать. Некоторые из Охотников на примере «выставочных образцов» даже экзаменовали своих подопечных, требуя рассказать, как именно довели предателя интересов Лиги до подобного состояния.
Все знали и о смертях, и о жестоких нравах Лиги, однако количество желающих подвизаться на охотничьей ниве не иссякало. Все лучше, чем умирать от голода или батрачить, не разгибая спину много лет, чтобы бесславно сдохнуть, или разбойничать. Можно также помереть, как и у Охотников, да только почета и денег вряд ли заработаешь, скорее окажешься на каторге.
От дроу ожидали изысканности и надменности – их Исса и Ильнар и демонстрировали, сверху вниз поглядывая на людей в зале. Ледяной взгляд и пренебрежение, но главное – знание о том, кто такие Темные, ограждали от попыток пьяненьких знакомств или дурных предложений заработать. К дроу осмеливались подходить только солидные дельцы с денежными предложениями, каких вокруг не наблюдалось. Обоих путников, не желавших делить свой стол ни с кем, это устраивало.
К сожалению, не видно было и менестреля. То ли он уже отработал свое (или закончилось время, выделенное хозяином трактира), то ли почувствовал ненужный интерес к своей персоне, но бродяжка с превосходной лютней исчез.
Быстро завершив трапезу, дроу поднялись к себе, договорившись о доставке припасов на рассвете.
Луна, ясно видная сквозь прорехи в почти-прозрачных облаках, уже чувствовала себя полновластной хозяйкой ночи, заливая все вокруг серебристым светом. Даже людям можно было не зажигать свечей, Темным – тем более.
– Хорошей ночи, Госпожа, – пожелал Ильнар, начав неторопливо избавляться от одежды. На стул отправилась куртка, и мужчина принялся расшнуровывать сапоги.
– Где ты собираешься спать? – поинтересовалась Исса, скрестив руки на груди.
– Здесь, – воин указал на лавку, словно ожидал подобного вопроса.
– Нет, – Исса покачала головой и вздернула подбородок. – Ты спишь здесь.
Тонкий палец ткнул по направлению к кровати. Ильнар растерянно покосился на кровать.
– А вы?..
– Я – тоже там, – решительно ответила Исса, взявшись за шнуровку своей куртки.
– Но…
– Тебя что-то смущает? – опасно прищурилась Исса, оценивающе глядя на воина. Ну же, посмей хоть еще что-то сказать либо возразить. Она не желала наказать, сделать больно или унизить. Даже если бы Ильнар посмел напасть, в своей победе Госпожа не сомневалась – не зря все мужчины-дроу становились воинами, владеющими слабыми магическими способностями. Воин против мага не выстоит даже в этой тесной клетушке, где слышится стук сердца. Но – как полностью довериться изгнаннику? Как выявить границы его покорности?
Смешно: поверив в его слова, Исса сдала свой род и замок врагу. Но поверить до конца в его преданность лично ей, довериться – так и не смогла.
– А как же вы? – Ильнар продолжал напряженно сидеть в ожидании ответа, следя, как женские пальцы быстро расправляются со шнуровками на рукавах куртки.
– Я тоже буду там спать, – почти равнодушно отозвалась Исса, распуская ворот. – Нужно восстановить силы.
– Слушаюсь, Госпожа, – Ильнар, как ни в чем ни бывало вернулся к своему занятию. Сапоги отправились под стул, а сам дроу с удобством расположился на кровати. Снимать всю одежду на ночь глупо, ведь в случае нападения теряются драгоценные мгновения, что может стоить жизни.
Исса легко скользнула под одеяло и прижалась к мужчине.
– Я и забыла, какой ты горячий, – еле шепот растворился в ночи, словно его и не было. – Спи.
* * *
Проснувшись на рассвете от дробного стука в люк, Исса не сразу открыла глаза. Что-то не так, и она хотела понять, что именно.
Небо только начинало светлеть, становясь серым с нежным розоватым отливом. Тени в комнатах оставались глубокими, скрывая от людских взглядов все, что творилось под покровом ночи.
Женщина лениво протянула руку и нахмурились – постель была холодной. Царящая вокруг тишина (не считая повторившегося стука) заставила насторожиться и глянуть сквозь полуоткрытые веки на распахнутое окно, самолично закрытое на ночь.
Исса моргнула, и на фоне неба возник мужской силуэт, словно соткавшись из теней. Ильнар – она узнала бы его из сотен. Но сейчас поклялась бы, что еще миг назад его не было.
Скрип петель, негромкий разговор, запах запеченного мяса, стук люка – таверна просыпалась вместе с городком.
– Госпожа, – теплое дыхание коснулось щеки, отозвавшись мурашками в позвоночнике. – Нам пора.
– Встаю, – недовольно буркнула Исса. И, не сдержавшись, добавила: – Не делай так больше.
– Не то? – отозвалась со смешком темнота за спиной.
Ночь не только давала им силы, но и пробуждала не самые лучшие черты характера. Заносчивость. Непокорство. Строптивость. Однако слово Матери оставалось законом всегда.
– Накажу, – спокойно отозвалась Исса, поднимаясь с постели. Из-за остриженных волос голова была непривычно легкая, что вызывало недовольство, и женщина с досадой взъерошила жалкие остатки косы, ставшие торчащими вразнобой кудряшки.
– Слушаюсь, – покорно поклонился Ильнар, вновь вызвав назойливый рой вопросов у своей Госпожи. Действительно подчиняется или нет? Она и сама прекрасно понимала, что по-детски зацикливается на болезненном любопытстве, что отгоняло прочь иные тревоги и сомнения, но ничего не могла поделать.
Хотелось протянуть руку, коснуться волос, зарыться в них пальцами, жестко сжать и запрокинуть голову мужчины, воина, с жадностью вглядываясь в его потемневшие глаза, гадая, что именно на этот раз вызвало тьму. Желание? Отпор? Унижение? Люди бы добавили: любовь. Но дроу, привыкшие не жить, а отвоевывать себе жизнь, не знали этого слова. Даже самыми жаркими ночами в самых желанных объятиях ни одна из Матерей ее уровня не скажет этого. Даже мысли не возникнет.
Хотелось… Но вместо этого Исса вновь досадливо фыркнула и легко спрыгнула с кровати, сбрасывая с себя сон.
Готовые дорожные сумки дожидались их на скамье. Ильнар как раз затягивал ворот своей, упаковав в нее еду. Через пару оборотов часов, когда небо превратилось в нежно-розовое, две замотанные в плащ фигуры молчаливо, скрытно покинули таверну и замерли сборку от ворот, ожидая когда стражники лениво примутся за свое дело.
Неподалеку ждали своей очереди пара телег, с впряженными в них понурыми лошадками и очень похожими на них возницами – такими же унылыми и равнодушными ко всему вокруг. Рядом толпились несколько охранников, своими скабрезными шуточками вносившими разнообразие в тишину промозглого утра. На облучке одной из телег нахохлившейся вороной сидел то ли купец, то ли управляющий, приставленный к обозу.
Исса взглядом показала на караван, но Ильнар отрицательно качнул головой. Путешествовать вместе с обозом было бы безопаснее, но тяжеловозы будут тащить купеческое добро слишком медленно и размеренно, а им следовало торопиться.
