Текст книги "Корона для Темной Госпожи.Часть первая (СИ)"
Автор книги: Ирина Гранина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 3
Костер чуть слышно потрескивал, изредка выстреливая яркими искрами – точно в попытке добраться до неподвижно сидящих неподалеку дроу.
Исса неотрывно, как завороженная, наблюдала за пляской огненных языков. Думать, размышлять, строить планы не желалось. Ей хотелось просто выдохнуть, выбраться из взявшего ее в муторный плен круговорота мыслей. Забыться. Хотя бы на одну ночь.
– Госпожа, вы ему верите?
Исса нехотя глянула в сторону собранного из еловых веток лежака, на котором посапывал Санах. Завернувшись в кокон из плаща до самых бровей, как гусеница, готовящаяся стать бабочкой, человечек даже во сне не выпускал из рук лютню, оберегая свое главное сокровище.
– Нет, – коротко ответила Исса, вновь устремив взгляд на огонь.
Они путешествовали вместе уже три дня. Три дня по едва заметным звериным тропинкам, так быстро, как они только могли двигаться – лишь бы очутиться подальше от поселения, где кто-то из людей оказался настолько умным и подлым, что чуть не угробил дроу не своими руками, но так, что можно все списать на силы природы.
Умно. Тонко. Достойно самой жестокой казни.
Исса была уверена, что порошок продал лекарь. Скорее всего, охотники и другой сброд использовали его для приманивания болотников – чем гоняться по топям, лучше подождать, пока добыча к тебе сама придет. Видимо, использовали не в такой концентрации или не в таком количестве.
Лекарь тоже умрет. Когда расскажет, для кого именно изготовил эту мерзость.
– Я не верю, что обычный человек может понять тварей. Он не тот, за кого себя выдает.
– Может тогда…
– Нет, – мягко отозвалась женщина, задвигая обратно кинжал, почти вытащенный из ножен в сапоге Ильнаром. Рука воина казалась обжигающе горячей, и Исса невольно задержала движение – желание согреться и забыть толкало на глупости. – Он принес клятву. Посмотрим, что будет делать дальше. Возможно, даст ключ к происходящему. Или – один из ключей.
Вздохнув и напоследок мазнув кончиками пальцев в нехитрой ласке по руке мужчины, Исса недовольно уставилась на костер. Тот все также потрескивал и стрелял искрами, но успокоения уже не приносил.
Исса невольно потерла запястье, где еле виднелся черный завиток – отражение заклинания верности, произнесенного посреди дороги из Топей, в грязи, над трупами убитых болотников. Только стаи падальщиков-воронов не хватало для вящей мрачности картины. Рисунок будет с каждым днем бледнеть, пока окончательно не растворится дня через три-четыре. Обычно для окончательного формирования связи требовалась неделя – и всю эту неделю принесший клятву дроу должен проводить в одиночестве, в отдаленной пещере с замурованным входом. Те, кто не выдерживал и сходил с ума, хоронили через неделю. Даже если они были живы, то все равно на этом свете не задерживались, отправлялись во тьму по дороге боли и безумия. Потому им милосердно перерезали горло и хоронили. Без почестей, без славы, по-тихому. Не выдержавший клятвы не заслуживал большего. Случалось подобное крайне редко, но – случалось.
Человечек, кем бы он ни был, подобного пережить не смог бы. Да и не могли они задержаться хоть где-нибудь на целую седьмицу. Потому – шли, но шли там, где не будет никого из людей. А болотники – даже если твари им тут и встретятся, пусть беседует. Работа заклинания не нарушится.
– Мой знак… Сохранился?
Еле слышный вопрос растворился в ночи, словно его и не было. Словно Иссе он лишь почудился. Или же она настолько сильно захотела услышать, что придумала сама. Но тепло дыхания, от которого становилось горячо-горячо, как от наполненного магией источника, подтверждало – нет, не послышалось.
– Да.
Ответ – еле слышный выдох, но чувствуется словно прыжок в ледяную воду. Пусть даже она и не может причинить особого вреда, если не поддаться панике. Разве что выбьет дух в первый миг и до костей проберет холодом.
При изгнании из рода и отлучении от Дома магическая клятва не разрывается. Нельзя допустить, чтобы изгнанник причинил вред. Она преображается, лишая отлученного покровительства основателей, возвращая ему полную свободу действий, за исключением одного – не навреди. Никому из рода. Если постараться, можно найти пути обхода и этого заклятия, но как мало было изгнанных за всю историю дроу, так же мало среди изгнанников было тех, кто пожелал отомстить – хоть как-то. Большинство предпочитали умереть, чтобы искупить свою вину и дать семьям шанс избавиться от клейма породивших предателя.
При изгнании отметка клятвы пропадала из рисунка на теле Матери – как исчезала и при смерти вассала. Но иногда, изредка, она преобразовывалась, становилась иной, меняя за собой плетение всего узора.
Никто, даже Старейшие, не знали причин. Летописи туманно вещали о великих потрясениях, следующих за подобным, о крахе и падениях, возрождении и забвении. Никто не знал, что знаменует изменение рисунка. Непреложным оставалось одно – что-то грядет.
В том числе поэтому Исса и поверила внезапно вернувшемуся предателю, сумевшему незамеченным проскользнуть в главный зал, чтобы сложить оружие к ее ногам и со смирением испросить разрешение на личную встречу.
Никто не знал, что грядет за изменением плетения. И Исса скрыла ото всех знак в надежде самостоятельно разобраться в причинах. Часами перечитывала все летописи и хроники, пыталась выяснить, что означает новый символ, что не видела ранее. Осторожно расспрашивала Хранителей знаний и Ведающих. Не решилась лишь обратиться напрямую к Великой Матери. Она могла знать ответ, но – чтобы она сделала с ней самой? Неизвестно.
Хроники повествовали о различных попытках отсрочить неведомое. В том числе ритуальными убийствами тех, кто стал невольным вестником грядущего. Не помогало. Но в последний раз подобное случалось очень давно, и Исса не была уверена, что через нее не попытаются выведать будущее. Умирать таким образом она не желала. Даже зная, что последний раз случился перед тем, как мир покрылся язвами вулканов и гнилью болот. Что может быть хуже? Что еще приготовили им боги?
Ее страшила одна лишь мысль об этом. Потому так легко оказалось предать. Скрыть знак. Поверить изгнанному. Сдать замок, подставив под верную смерть самых преданных и безоговорочно верящих ей воинов.
Предать, чтобы сохранить жизнь остальных.
Чтобы получить шанс сохранить жизнь всем остальным.
Или – обречь на верную гибель.
Исса не знала. Не ведала, к чему приведет ее решение.
Как и не знала, что сделала бы, если бы Ильнар сказал хоть слово. Вряд ли бы убила. Но что бы сделала – не знала. И была даже благодарна, что мужчина также молча сидела рядом, глядя на пляску своей стихии – огня.
Исса выдохнула, заставляя себя забыть обо всем, в первую очередь – о сомнениях. Сначала нужно добраться до Рощи и выслушать то, что скажут Светлые. Все остальное – потом.
– Спать, – Исса зябко потерла руки. – Будешь сегодня ночью греть меня.
Глава 4
– Куда дальше? – Исса остановилась и устало огляделась вокруг.
Плотная туманная дымка скрывала все уже на расстоянии пары шагов, и приходилось внимательно следить не только куда ступаешь, но и за спутниками. В отличие от нее, оба мужчины передвигались по болотным кочкам так легко, словно и не требовалось аккуратно исследовать палкой поверхность перед каждым шагом.
Любая буровато-зеленая кочка могла оказаться лишь скопищем травы, под которой скрывался бочаг. В этом Исса самолично убедилась – когда ее посох чуть не ухнул в воду и когда его жадно чуть не засосало трясину. Тогда Исса вышла из себя и почти полностью выплеснулась, проморозив все вокруг до дна. Если и не до дна, то по меньшей мере на пару метров в глубину точно. Пока она ела себя поедом, а Санах ошалело тыкал палкой в лед, из которого на него пялился выпученными глазами жаброид, Ильнар спокойно выдолбил лед вокруг посоха и, как ни в чем ни бывало, продолжил путь. Пришлось прекратить яриться и поспешить следом.
Исса попыталась сдуть с влажного лба локон – не получилось. Пришлось вытереть рукавом, и так уже неприятно пропитавшимся потом, солью и болотными испарениями. Влажным было все – начиная от воздуха, напоенного гнилостными запахами, заканчивая исподним. Если бы не огонь Ильнара, приноровившегося своей магией просушивать одежду, стало бы совсем худо. А так – почти терпимо.
Магичка не понимала, что же ее дергает и тревожит, заставляя стоять на месте и прислушиваться, и хотела уж было остановить Ильнара, с азартом гончей, вставшей на след, крутящего головой. Но вдруг поняла – неподалеку квакала лягушка. Самая обычная лягушка посреди проклятого болота не выжила бы. Существовало единственное объяснение – где-то неподалеку находилась самая обычная земля. Причем так близко, что кваканье слышалось даже сквозь гасящий звуки туман. Подобный лягушачий концерт можно было услышать лигах в трех от края болот, так что все складывалось в простой вывод: они дошли. Звуки могли доноситься только из Рощи Пророков.
– Туда! – дроу воскликнули одновременно. Но указали в разных направлениях.
Не сдержавшись, Исса ругнулась сквозь зубы. Проклятый туман не только гасил звуки, но и искажал их, так что они оба могли оказаться не правы.
– Санах, спроси у кого-нибудь, – Исса покрепче уперлась посохом в кочку, готовясь отдохнуть, пока есть такая возможность.
Вопреки горячим уверениям, менестрель не всегда мог «договориться» с тварями, и зачастую приходилось выслушивать длительные концерты, пока вдохновенное лицо лютниста с закатанными под веки глазами не возвращалось в норму.
Санах неловко замялся, как делал обычно, когда собирался сказать что-то не слишком приятное, и негромко признался:
– Мне не нужно. Они боятся идти туда.
От указующего жеста человечка туман дрогнул и распался на клочки, открывая на миг высокие зеленые деревья, чтобы тут же вновь сомкнуться стеной.
Оба дроу не угадали. Роща располагалась в ином месте.
Расстояние до показанного им островка казалось обманчиво-близким, как у миража в пустыне. Идти пришлось несколько поворотов часов, и чем ближе небольшой отряд подходил к роще, тем сложнее становился путь. Твердые кочки становились все более редкими, так и норовя увести в сторону. Плывуны, полузатопленные деревья, сбивались в непроходимые заграждения. Исса подозревала, что и твари бы активно вмешивались в передвижения, мешая путникам. Но Санах уверял, что все болотники стараются подальше держаться от островка, так что – кто знает…
Теперь же, благодаря усилиям менестреля, твари даже помогали. Приманенные музыкой панцырники покорно позволяли использовать себя вместо кочек. Исса каждый раз опасалась, что сбившиеся в небольшой «островок» звери вдруг нырнут или проворно расплывутся в стороны над каким-нибудь омутом, и держала наготове лед. Состояние перманентной настороженности и напряжения также способствовало вымотанности, так что когда на расстоянии пары десятков шагов перед ними вдруг появилась вожделенная цель, магичка просто вымостила им дорогу до края поляны. Яркая зелень, тронутая холодом, мгновенно скукожилась и побурела, но Исса была уверена, что провидцы не обидятся на них за несколько погибших травинок, а скакать по неустойчивым кочкам и панцирям с риском ухнуть в болото она устала.
Человечку пришлось намного хуже. Если Исса просто легла на траву, впитывая внезапное мягкое тепло, идущее от земли (словно вдруг из промозглой осени очутилась в летнем дне, напоенном сладостью клевера и горьковатостью ромашек), то Санах рухнул рядом. Менестрель дул на покрасневшие, местами даже израненные подушечки пальцев от постоянной игры на лютне, не обращая внимания ни на что вокруг, а ведь было чему подивиться. Отпущенные панцырники мгновенно испарились в тот самый момент, как по болоту пролегла ледяная дорожка, удирая со всех лап подальше от страшного острова, где царят Светлые. Никто не любил болотников, но альвы выделялись своей ярой нелюбовью. И не только как к тем, кто занял некогда плодородные земли Светлых, но и как к порождениям тьмы, вышедшим из разлома.
Прохлаждаться в одиночестве им долго не дали. Буквально через полоборота часов из-за деревьев показалась фигура, полностью закутанная в серую хламиду. Даже лицо – и то скрывалось под серой ветхой тряпкой, словно под непрозрачной вуалью.
Фигура плыла над поляной, ступая настолько тихо и невесомо, что казалось, что даже трава не приминается под ее ногами. Уже по одному этому признаку можно догадаться, что их почтил не просто фэйри – альв.
Исса неторопливо поднялась, вставая рядом с настороженным Ильнаром.
– А? – Санах, обнаруживший шевеления в стане друзей, обернулся, ойкнул, неловко подскочил и, споткнувшись о торчащий из-под земли корень, нелепо завертел руками в попытке удержать равновесие. Но все же не смог и рухнул почти под ноги серой фигуре. Ойкнув вновь, странноватым булькающим звуком, человечек попытался резво перевернуться на четвереньки, и как-то странно, боком, отполз от альва на несколько шагов. Уже там, встав и с достоинством отряхнувшись от травинок, невозмутимо поклонился. Словно именно так, спотыкаясь и падая носом в землю, и следовало приветствовать живущих в Роще Пророков.
Вся клоунада проходила в гнетущей тишине, если не считать шелеста листьев, да в болоте что-то пару раз плеснулось. Дроу и альв в молчаливом напряжении стояли напротив, буравя друг друга взглядами – хоть лицо серой фигуры и скрывалось тканью, но оставалось ощущение внимательного взгляда, скользящего по фигурам, перемазанным болотной грязью. Альв решал, что делать дальше. Дроу ждали.
Чувствующий себя лишним Санах некоторое время помялся, пооглядывался по сторонам, а потом не выдержал.
– Здрав…сти. А вы пророк, да?
Голос человечка звучал манерно-шутовски – как бывает у наглеющего (и понимающего, что наглеет) менестреля, готового за свои шутки получить по морде.
Закрытое вуалью лицо повернулось к человеку. Тот, заложив израненные, кровящие руки за спину, вызывающе улыбался и покачивался, перекатываясь с пятки на носок.
– Вы можете следовать за мной, – альв поманил дроу за собой и развернулся, собираясь уходить. – Тварь останется здесь.
– Постойте… – Исса остановилась в растерянности. – Какая тварь?
– Мне… Мне очень! – жалобно взмолился Санах, качнувшись вслед за альвом. – Я тоже имею право узнать, что мне делать!
– Вход тварям, вышедшим из Бездны, в Священную рощу запрещен, – серорясочник покачал головой. В голосе не слышалось ни малейшей капли осуждения или презрения, лишь констатация факта. – На заре было предсказано, что одна из тварей Бездны принесет гибель Роще, посему – нет.
– Но как же… Что же мне делать? – губы человечка задрожали, а на глаза навернулись слезы, поспешно стертые рукавом. В нем не оставалось ни капли бравады или отчаянной смелости – той, с которой он осмелился подойти к дроу с просьбой взять с собой. Лишь отчаяние, разливающееся темной, смоляной патокой вокруг.
– Ты можешь ждать здесь, – безэмоционально отозвался альв. – Дальше пройти не сможешь.
Земля вокруг зашевелилась и пошла волнами, подтверждая сказанное и предупреждая возможные возражения.
– Что за… – Исса невольно схватилась за рукав Ильнара – дабы устоять. – Он что – не человек?!
Санах угрюмо молчал, лишь отступал все ближе к берегу – туда, куда его толкала земляная волна.
– Нет, – альв развернулся, показывая всем видом, что прекратил бессмысленный разговор.
– Мне очень нужно предсказание! – с отчаянием крикнул Санах, балансируя на кромке берега. Даже про свою лютню, оставшуюся на поляне, он позабыл, всеми силами пытаясь докричаться до души или разума альва. – Я тоже живой! Я хочу жить! Я не хочу умирать! Я хочу знать, что дальше делать!
Земля замерла, и Санах застыл, смешно и одновременно жалко растопырив руки, точно аист на насесте. Альв задумчиво замер на миг и отозвался:
– Жди здесь. Темные, идите за мной.
Дроу поспешили за плывущей над травой серой тенью. На краю рощи Исса обернулась, зацепив взглядом одинокую тощую фигурку, сидящую на земле, обхватив себя руками. Сердце Матери не дрогнуло, осталось спокойным, даже жалость не осквернила лед. Но одна мысль все же зацепилась и впилась колючкой с куста барбариса, что так сложно вытащить, не разодрав до крови кожу.
Разумная Тварь. Единственная ли? Если единственная, то – каково ему, такому? Осознавшему себя и понимающему, что навсегда останется изгоем во всем мире. Что любой, действительно любой житель с удовольствием прибьет его без всякой жалости, даже с громадным удовольствием.
А если он не один такой? Если есть другие, пусть даже и не более сильные, но те, кто могут управлять болотниками, лесниками и прочими?
Что если все твари изначально управлялись своими разумными создателями?
Картина мира стремительно менялась, но – слишком мало новых знаний, чтобы выстроить ее заново.
Исса вздохнула и решительно шагнула в Рощу вслед за проводником.
* * *
Роща казалась серой. Солнце и зелень никуда не делись, но среди деревьев то и дело мелькали тени, замечаемые лишь краем глаза. Мелькали бы себе и мелькали, боги с ними, может быть пророки гуляют. Но после теней оставались росчерки – как от почти высохшей от туши кисти, вытираемой о бумагу. Только этой «кистью» чертили серые тропы в воздухе, и чем дальше они заходили в Рощу, тем гуще становились следы.
Что это? Исса встречалась с подобным впервые. Спрашивать у проводника казалось не слишком хорошей идеей, как и нарушать тишину. И так по сравнению с бесшумно идущим провидцем и скользящим по тропинке Ильнаром, Исса казалась себе шумной до невозможности.
Проводник не тревожился, воин – не замечал. Лишь она сама иногда пугливо вздрагивала, когда очередная тень появлялась поблизости и тут же исчезала. Но мазнувшая по лицу почти нематериальная, но липкая, как паутина «рука» заставила отшатнуться к мужчине и напряженно зашептать, борясь с желанием то ли зарядить в тени магией, то ли прижаться к теплу в поисках поддержки:
– Ильнар, ты их видишь?
– Вижу, – ответил тот, почти не размыкая губ. – Просто не обращайте внимание. Словно их тут и нет.
– Их тут и нет, – донеслось меланхоличное со стороны проводника. – Это лишь отражения тех, кто был раньше и не смог уйти. Они ничего не могут. Ни сделать добра, ни причинить зла. Хоть и пытаются.
Исса глянула по сторонам новым взглядом. Сколько тут теней? Десятки? Сотни? Тысячи? Тех, кто пришел в Рощу Пророков, пригнанных амбициями или большой бедой, сумевших пройти сквозь болота и стаи тварей. Тех, кто пришел, но не вышел.
– Где они сами? – Исса поглядывала под ноги, на тропинку (не хватало еще неуклюже споткнуться), и продолжала ловить краем взгляда бесплотных спутников.
– Кто знает, – с той же меланхоличной то ли покорностью, то ли равнодушием ответил светлый. – Ушли и не дошли.
– Куда ушли? – стараясь полностью убрать из голоса раздражение, поинтересовалась дроу. Когда всю жизнь на каждый твой вопрос с радостью отвечают (а если не отвечают, то только враги, с которыми разговаривают по-иному), фразы, вызывающие новые вопросы, не улучшают настроение.
Пророк поднял лицо к небу, точно испрашивая у богов разрешение на ответ. Так и «плыл», ловко огибая деревья и кусты. То ли расположение каждого кустика знал досконально, то ли легенды не врали даже в мелочах, и проводник «видел», куда ступить, до того, как сделать шаг.
– Ушли, получив отказ. Ушли дальше – искать ответ.
Для погрузившейся в наблюдения Иссы внезапный ответ прозвучал громом среди чистого летнего неба.
– Дальше – куда?
– Дальше – в глубь острова, – любезно пояснил проводник. – Там, где никого нет, где никто не выживает. Но они все верили, что выживут и получат знания.
Он не оценивал глупость или безрассудность поведения просителей, лишь констатировал факты. Да – были. Да – ушли. Оставив за собой лишь неизвестно откуда взявшихся фантомов.
Казалось бы, глупость несусветная – верить в подобные россказни, но все же от услышанного холодели руки и появлялось желание очутиться подальше от глупцов из теней – возможно из-за равнодушной ровности голоса пророка, не желавшего убедить слушателей в своей правде. Ему было все равно, поверят ли они или нет.
Хмарь все больше захватывала все вокруг, становясь плотнее, словно обрадованные призраки спешили присоединиться к пока еще живым, бредущим в сердцевину рощи за своим пророчеством. Или же они всегда толпились вдоль единственной (единственной ли?) тропинки в ожидании новых просителей.
– Они так и будут… – Исса замешкалась, подбирая слова, – идти за нами?
– Кто знает, – философски отозвался альв, вокруг которого оставался кокон пустоты – тени к нему не подбирались близко. Боялись или знали, что бесполезно просить что-либо у каменносердых пророков.
Ильнар, с удивлением прислушивающийся к диалогу, коснулся руки госпожи. Несколько нажатий пальцами, несколько слов секретной речи рода, и Исса сама с любопытством воззрилась в спину Светлого, непонятно по каким причинам расщедрившегося на разговоры. Ильнара во время прошлого посещения рощи никто не просвещал, с ним заговорили лишь единожды – рассказав пророчество. Все остальное посещение происходило в мертвой, давящей со всех сторон тишине.
– Эти тени – они всегда появляются? – продолжила расспросы дроу. Глупость не воспользоваться ситуацией и не разузнать побольше о самом таинственном месте на земле.
Пророк лишь пожал плечами, не снисходя до ответа.
Тем временем роща постепенно редела, среди деревьев появлялись просветы – яркие солнечные пятна, наполненные теплом и жизнью. По ветвям прыгали птицы, пытаясь поймать и склевать ярких, желто– и оранжевокрылых бабочек. На зеленых листьях таинственно поблескивали капельки воды – точно там, в очерченных светом границах только что прошел дождь. Даже пару раз мелькнула полупрозрачная радуга.
Только вот пастораль не привносила успокоения или радости – солнечные вкрапления казались чужеродными, отражениями иного пространства. Как миражи либо иллюзии, навеваемые снадобьями или болотными испарениями.
Уверенная, что не подвергается никакому воздействию, Исса все же не желала признать существование миражей либо чужеродных вкраплений. Мелькнула мысль, что не зря пророки ходят в тряпочках на лицах – не хотят лишний раз видеть эту странную пакость. И теней, избегавших световых пятен, тоже. Следом пришла картинка, как по утрам альвы заботливо кутают друг друга в подобие фаты невесты и, как заботливые домашние мужья, напутствуют друг друга не попадать под неправильное солнце – уставший от постоянного напряжения разум требовал разрядки, вот и выдавал странные видения.
Не выдержав, Исса хрюкнула и, чтобы не расхохотаться окончательно и не обидеть проводника, укусила руку – боль трезвит, да и смеяться так неудобно.
– Да, меня это тоже веселит, – печально подтвердил пророк, с каждым шагом все больше напоминающий давно истребленную птицу до-до.
Поговаривали, что король альвов обещал за нее золота по весу ловца, что принесет сию птицу, но как ни старались Охотники, не смогли ее нигде найти. До разлома до-до обитала в самом сердце земель альвов – только там и могла выжить птица, настолько философски относящаяся к жизни, что даже от хищников не защищалась. Максимум – могла стукнуть как следует клювом. Если не помогало, смирялась с судьбой. Особенностью птицы был вечно минорный вид и унылый зов «Дооо… Дооо…», с которым они искали партнера в брачный период или сбивались в статьи. Зачем королю альвов это розовоперое странное существо, для Иссы оставалось загадкой. Видимо, из чувства ностальгии. Или как артефакт былых времен.
К облику проводника добавились перья и огромный клюв, так что расспросить, что именно альв имеет в виду, Исса не решилась, лишь покрепче сжала зубы, заталкивая смех глубже. Оскорбится, безусловно оскорбится. Даже Ильнара проняло (словно он каким-то чудом увидел туже самую картинку) – мужчина старательно сжимал губы, давя улыбку.
Пророк печальным приведением «плыл» дальше. Просветы сливались друг с другом, и в какой-то момент все переменилось: гнетущее ощущение неправильности исчезло, сменившись облегчением, и дроу ступили на светлую и солнечную поляну вслед за своим проводником. По-настоящему светлую и наполненную настоящим солнцем. После болота и мерзкой тропинки вдохнуть глоток чистого воздуха оказалось безумным наслаждением, мало с чем сравнимым. Исса даже невольно замедлила шаг, лишь бы как следует распробовать воздух, напоенный тонким вкусом сладкого меда и горьковатой полыни – странное сочетание мягко ложилось на язык, привнося расслабление и спокойствие.
Точно почувствовав настроение просительницы, альв бросил через плечо:
– Ждите здесь.
Сам же неторопливо побрел через поляну, чтобы вскоре раствориться за окружающими ее деревьями.
– Он вернется? – вполголоса поинтересовалась Исса, рассеянно глядя на деревья, где скрылся проводник. Примятая им трава уже выпрямилась и затянула и так почти невидный след – словно ряска на болоте, торопливо скрывающая след от ухнувшего в трясину камня.
Стоящий рядом Ильнар философски пожал плечами:
– Либо он, либо кто-то другой. Кто-нибудь всегда возвращается, чтобы принести отказ или слова пророчества.
Исса прикрыла глаза, прислушиваясь к ленивой истоме, разливающейся по телу. Действительно – какая разница, кто из пророков придет? Лишь бы выполнили свою миссию, дав ответ.
Мир вокруг постепенно темнел – видимо, на солнце наползала туча. Но открывать глаза и проверять не желалось категорически, хотелось лишь стоять и наслаждаться теплом. Но вместе с темнотой появлялось беспокойство. Поначалу неяркое, как огонек светлячка в ночи, оно с каждым мигом все усиливалось, пока не стало настолько ощутимым, что игнорировать не получалось, и Исса открыла глаза.
Она стояла посреди черного пространства, и лишь мигающие крохотные огоньки звезд давали надежду, что вокруг не Нижний мир. Сердце сжалось и похолодели руки. Но совсем не от этой мысли. Совсем не от этого.
Посреди огромного небосвода светились желтые раскосые глаза, приближаясь с каждым мигом все ближе и ближе. Крохотный черный зрачок, как прокол в темную бездну, вытягивался и расширялся, придавая взгляду хищность рептилии и вызывая ужас.
Исса хотела закричать, но в горло впился колючий терновый венок, сжимаясь все сильнее и сильнее, лишая дыхания и разрывая кожу и артерии. Не в силах даже поднять руку, магичка вытянулась натянутой струной и изогнулась в бессмысленной попытке хоть как-то избавиться от страшного ошейника, но сделала лишь хуже. Кровь толчками выплескивалась из распоротой артерии, пропитывая одежду, что начала липнуть к телу. Исса даже подумать не могла, что в ней может быть столько темной, горячей крови, но единственное, что ей оставалось – хрипеть и выгибаться под напоенным ненавистью желтым взглядом…
– Госпожа, очнитесь! Очнитесь! – кто-то тряс ее и звал. Исса закричала, попыталась оттолкнуть этого кто-то дрожащими руками, словно маленькая девчонка, напрочь позабывшая обо всем, чему ее учили, что накрепко вбивали в голову наставники и учителя. – Тише, тише, все уже закончилось, прошло, все хорошо.
Кто-то бормотал, гладил по голове, успокаивал бьющуюся в истерике девочку, пока она, всхлипнув, не смолкла, прижавшись к теплому телу, обещавшему защиту. Она ему верила. Даже больше, чем себе.
– Мы видели достаточно и готовы вынести вердикт.
Исса моргнула и стерла пелену застывших слез с глаз. Кто-то (нет, не кто-то! Ильнар!), продолжал сидеть на земле, держа ее на руках и прижимая к себе кажущееся хрупким женское тело.
Напротив возвышалась целая делегация закутанных в свои странные серые тряпки пророков. Надо было бы встать, выразить почтение, хоть что-то сказать, но овладевшая Иссой пустота все выпускала ее из плена слабости и понимания: все вокруг – ничто. Ничто по сравнению с увиденным. Так нужно ли следовать пустым и бессмысленным ритуалам? Такой нужды нет.
– Вы получите свое пророчество, но не сейчас, – величественно и степенно проговорил стоящий на шаг впереди остальных и, в отличие от всех остальных же, опирающийся на посох. Два переплетенных так, что не разделить, древесных ствола, отполированных до блеска многими руками, что держали этот посох ранее. Белый ясень и черный палисандр. Символично. Но символика интересовала Иссу в последнюю очередь, так что она молча сидела, глядя на пророка и ожидая продолжения странной речи.
Подождав еще несколько поворотов часов, альв продолжил, ровно в тот момент, когда потерявший терпение Ильнар заерзал.
– Вам не придется ждать здесь. Один из нас отправится вместе с вами.
После столь странного заявления, чувства вернулись, обрушившись водопадом на иссушенную засухой землю. Очнувшись, Исса переглянулась со своим воином. Никогда ранее ни один из пророков не покидал своего острова. Или они не слышали об этом. В любом случае происходило что-то экстраординарное. Исса нервно облизнула губы и негромко кашлянула, возвращая себе голос.
– Но… Почему? – и все же вопрос прозвучал с хрипотцой.
– Пророчество будет произнесено в нужном месте в нужное время, – торжественно возвестил владеющий посохом.
Все надежды Иссы были связаны с тем, что она должна будет услышать в Роще, и планы обрывались на этом месте. Дальше зияла пустота.
– Что же нам делать? – растерянно пробормотала женщина, больше для себя, чем в ожидании ответа. Но он все же последовал. Такой же торжественный и напыщенный, как произнесенное ранее.
– Делайте тоже, что раньше.
– Спасибо, – с четко выверенной долей яда поблагодарила Исса, с трудом поднимаясь на ноги. – Могу я узнать, кто будет нас сопровождать?
Из-за спин консилиума выплыл очередной замотанный в серые тряпки силуэт.
– Я.
Исса невольно хмыкнула, узнав по голосу «птицу до-до». Казалось бы – какая разница, кто с ними пойдет, все равно они не были знакомы ни с одним из пророков, и пророк всегда оставался пророком, верным лишь своему братству. Но все же этот факт привнес немного успокоения.
– Нам следует сразу выдвигаться или мы можем немного отдохнуть? – собрав всю вежливость поинтересовалась дроу.
Серые силуэты застыли задумчивыми статуями. Исса чуть не рассмеялась. Вряд ли простенький вопрос стал неожиданностью для всех пророков или мог застать их врасплох. Оставалась версия, что альвы молчаливо совещаются, взвешивая исход возможных решений. Что ж, им можно только посочувствовать: если уж решение такой проблемы вырывает из жизни на четверть оборота, то попытка предпринимать более серьезные шаги становится пыткой. Хотя у обычных фаери, не видящих будущее, судьбоносные решения принимаются зачастую мгновенно, может быть и у видящих работает такой же принцип: чем больше влияния на мир – тем легче решить?
Дурацкие и бесполезные (ввиду невозможности их проверить) рассуждения помогли скоротать время до оживления делегации, а негромкий стук сердца Ильнара вернул спокойствие и твердость.
