Текст книги "Путь к власти"

Автор книги: Ирина Даневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15. Приключения влюбленного

В одно прекрасное утро королевский доктор объявил, что Ее Высочество Генриетта Французская вполне здорова. Деятельный ум Мари де Шеврез тут же уловил всю выгоду от этого события. Герцогиня обещала устроить бал в честь Генриетты Французской, на который были приглашены Их Величества, а также цвет французского дворянства. Праздник должен был состояться через два дня. Поскольку английское посольство должно представиться своей будущей королеве, герцог Бэкингемский был обязан почтить бал своим присутствием и даже танцевать с королевой Франции!

– И ни король, ни кардинал не смогут этому помешать, – объяснила Мари Анне Австрийской. – Улыбнитесь, Ваше Величество, вы встретитесь со своим влюбленным рыцарем.

Королева несмело улыбнулась. Она уже отчаялась дождаться свидания и опасалась новых козней со стороны кардинала. И небезосновательно. Как ни старался Бэкингем еще раз увидеться с Анной Австрийской, благодаря усилиям Ришелье, ему это не удалось. Именно агенты кардинала сорвали его свидание в Лувре, когда он, переодевшись итальянским астрологом, в сопровождении герцогини де Шеврез навестил королеву в ее покоях. Также люди отца Жозефа разузнали о тайном ходе, ведущем из церковного подземелья прямо в особняк Шеврезов. Прорыть его придумала та же Шевретта, позволив, ради помощи влюбленным, изуродовать собственный винный погреб. Шпион, столкнувшись с герцогом в этом туннеле, заплатил жизнью, но свидание так и не состоялось. Кардинал узнал и о появлении в Лувре привидения Белой Дамы, и о том, что королева Франции после маскарада около часа неизвестно где отсутствовала. Сопоставив эти факты, Ришелье пришел в бешенство. Но у него не было полной уверенности в падении королевы, поэтому все, что мог сделать Его Преосвященство, – это предотвратить в будущем такие исчезновения. Вот и сейчас, узнав о бале, кардинал спрятал злобную гримасу в усы и с самим серьезным видом поблагодарил герцога де Шевреза, который принес эту новость, за предупредительность супруги.

– Прекрасно, – сказал Его Высокопреосвященство. – У нас с милордом Бэкингемом как раз хватит времени завершить переговоры, касающиеся союза между нашими странами.

И действительно, Ришелье с таким завидным рвением занялся улаживанием всех спорных вопросов, что у герцога Бэкингемского просто не осталось времени для свиданий…

Впрочем, усилия кардинала чуть не потерпели фиаско. Папа Римский, который вначале благословил союз короля-протестанта и принцессы-католички, теперь решительно выступил против него. Пылая гневом, Ришелье предложил святому отцу все-таки прислать разрешение на брак, намекнув, что, в случае отказа, обойдется и без него. В итоге благословение Рима было получено, так что Бэкингем не мог больше уворачиваться. В противном случае это поставило бы под удар вопрос бракосочетания.

И в день назначенного торжества союз между двумя государствами был подписан, включая и добрый десяток всесторонних соглашений. Принцесса была здорова, и ничто больше не служило помехой для королевской свадьбы. Поэтому герцог сразу же послал курьера к Чарльзу Английскому с хорошими новостями. Бэкингем мог праздновать победу – падение Соммерсета было лишь вопросом времени.

Тем временем некий лорд Гувинди в одной из парижских таверн столкнулся лицом к лицу с бароном Вилльерсом. Джон сразу же сообщил об этом брату. Бэкингем, понимая всю серьезность положения, потребовал от него немедленного отъезда в Нидерланды. Джон вынужден был уехать, так и не повидавшись с прекрасной незнакомкой…

А в то время как герцог де Шеврез был поглощен заботами о бале, его очаровательная супруга была занята совсем другим. Она собиралась устроить свидание двух влюбленных прямо под носом короля и кардинала.

Именно благодаря ее стараниям Бэкингем и Анна Австрийская встретились в беседке, скрытой от любопытных глаз густыми зарослями. Впрочем, встреча была короткой. Оповещенный о внезапном исчезновении королевы, Ришелье рассказал королю о своих подозрениях. Его Величество пришел в бешенство и приказал разыскать Анну Австрийскую, не заботясь о ее репутации.

Герцогиня, оставив любовников наедине, прогуливалась по аллеям, ожидая королеву. Ее внимание привлекли люди в черном, рыскавшие по парку. Нельзя было терять ни минуты. Мари вбежала в беседку, прервав своим появлением долгий поцелуй влюбленных.

– Люди кардинала! – воскликнула она. – Анна, нужно уходить! Милорд, постарайтесь, чтобы вас не заметили.

Герцог остался один. Выждав некоторое время, он свернул на боковую аллею, которая привела его прямиком к западной стороне особняка Шеврезов. Услышав приближающиеся голоса, Бэкингем поискал глазами возможность уклониться от встречи. Он стоял прямо под окном, к которому можно было добраться по толстым веткам липы. Не думая о последствиях, герцог быстро вскарабкался по стволу и оказался в небольшом будуаре, освещаемым единственным подсвечником. Из соседней комнаты доносились голоса и приглушенный смех. Услышав шаги, герцог едва успел спрятаться за портьерой, как дверь открылась и в комнату с хохотом вбежали пять очаровательных девушек, неся зажженные канделябры.

– …но любовники даже не успели раздеться, как их бессовестно прервали, – увлеченно рассказывала рыжеволосая девушка.

– И кто же? – перебило ее несколько заинтересованных голосов.

– Месье маркиз собственной персоной явился в спальню к жене и потребовал у нее исполнить супружеский долг… на той же кровати, под которой едва успел спрятаться Бутвиль.

– Бедняга!

– Не смейтесь, сударыни. Несчастный Бутвиль… В конце концов, маркиз удовлетворил свое желание и решил подкрепиться. Поскольку в спальне было холодно, он захватил вино и поднос с фруктами и собрался лечь обратно в постель, но…

– Но?

– Но услышал чихание, доносившееся из-под кровати. Как ни пыталась супруга помешать ему, маркиз все же заглянул туда и увидел там дрожащего от холода или от страха месье де Монморанси…

– От холода, Катрин, от холода. Бутвиль никого не боится, – воскликнула белокурая красавица. – И что же сделал маркиз?

– Маркиз протянул ему стакан вина со словами: «Пейте, Бутвиль, если вам и ни к чему восстанавливать силы, то, это, возможно, предотвратит простуду».

– А потом? – воскликнули хором прекрасные слушательницы.

– Выпив вино и поблагодарив хозяина и хозяйку за оказанное гостеприимство, Бутвиль отправился домой, – закончила фрейлина.

На мгновение воцарилась тишина, которая тут же взорвалась веселым смехом и шутками собеседниц.

– Вот образец идеального мужа, – улыбаясь, заметила пятая участница разговора.

Она вошла в полосу света, и герцог едва сдержал крик восхищения. Никогда раньше ему не доводилось видеть такую ослепительную красоту.

– Элен, Кэтти, помогите мне одеться, – приказала красавица. – А вы, мои дорогие, можете заняться своими туалетами. И поторапливайтесь, даю вам полчаса. Кстати, не нужно везде рассказывать эту историю, а то маркизу все же придется вызвать Бутвиля на дуэль, что было бы весьма печально… для маркиза, разумеется. Вот меня в этой истории удивляет только покладистость Бутвиля, согласившегося спрятаться под кровать. Что-то наш забияка очень присмирел…

– Вероятно, так на него подействовала новость о Вашем замужестве, – не сдержалась Мари-Мадлен, почтительно приседая в реверансе…

Генриетта недовольно нахмурилась, но тут же улыбнулась, едва за Мари-Мадлен закрылась дверь.

– Вот уже эта мадемуазель де Витри, – сказала она. – Никогда не упустит случая отличиться.

– Но она права, Ваше высочество, – возразила Элен. – На беднягу Бутвиля жалко смотреть, ведь он, Монморанси, не может оставить Францию и уплыть в Англию вместе со своими друзьями, как телохранитель будущей королевы.

– Может, так будет лучше, – вздохнула Генриетта. – Но мне будет очень его не хватать… Ладно, давайте одеваться.

Сняв с помощью фрейлин платье и другие принадлежности женского туалета, обнаженная принцесса с размаху прыгнула на кровать, причем улеглась так, что герцог мог без помех созерцать ее прелести. Она была совершенна. Белая, словно жемчуг, изумительно нежная кожа словно светилась изнутри, восхитительная грудь, идеальная линия бедер, разметавшиеся по постели волнистые темные волосы. От изумления и восхищения герцог лишился дара речи.

«Будь я проклят, если когда-либо видел подобную красоту. Но кто она? – спрашивал он себя. – Почему я раньше ее не видел?»

– Дамы, несите платье, – распорядилась красавица. – До бала осталось не так уж много времени, а я совсем не готова.

Она поднялась, и Кэтти набросила ей на плечи пеньюар из тонкого батиста с волной венецианских кружев.

– Замечательный вечер, – продолжила Генриетта, подходя к окну.

Увидев так близко это восхитительное создание, герцог неловко покачнулся, портьера всколыхнулась, и принцесса, вскрикнув, отскочила от окна.

– Кто здесь? – властно спросила она.

Герцогу не оставалось ничего другого, как выйти из своего убежища.

– Ну, это уж слишком, – ее глаза метали молнии, – надеюсь, господин шпион, Его Преосвященство предупредил вас о том, как я расправляюсь с его агентами?

– Нет, Ваше Высочество, – герцог решил титуловать даму так же, как ее назвала Элен, – мне ничего об этом неизвестно, но было бы крайне интересно послушать.

– Нам незачем тратить время на разговоры, – воскликнула Генриетта. – Вы сейчас же расскажете, что искали в моих покоях!

– Сударыня, – улыбнулся герцог, – большей ценности, чем вы, здесь быть не может, и ваша красота тому доказательство.

Щеки Генриетты опалил румянец.

– Я переживу, сударь, то, что вы видели меня обнаженной, но для вас, вероятно, этот вечер будет последним…

Она не договорила, потому что распахнулась дверь и в комнату вбежала, запыхавшись, Мари де Шеврез. Вторжение герцогини остановило надвигающуюся бурю.

– Ваше Высочество, – воскликнула она, – король сказал моему мужу, что ошибся и что теперь и речи быть не может о вашем замужестве с королем Англии. С минуты на минуту Клод будет здесь, у него приказ помочь Вашему Высочеству вернуться в Лувр, – она осеклась, увидев Бэкингема.

– Этого не может быть! – в один голос воскликнули герцог и принцесса. И замерли, удивленно взирая друг на друга.

– Вы знакомы? – с не меньшим удивлением смотрела на них Мари. – И ничего мне не сказали…

– Значит, вы… – герцог не находил слов. – Значит, моей родине достанется прекрасная королева, – невпопад закончил он.

– Если вы не вмешаетесь, этому не бывать, – отрезала Мари, – и ваша миссия посла будет провалена.

– Не потому ли он передумал, – отвечая каким-то своим мыслям, прошептал герцог.

Генриетта удивленно смотрела на него.

– Так это в обычае английских послов – влезать в окна к предметам их дипломатических стараний… герцог Бэкингемский, если я не ошибаюсь? – медленно произнесла она.

– К услугам Вашего Высочества, – поклонился герцог. – Я предпочитаю входить через дверь, но для такой красавицы могу сделать исключение.

Генриетта молчала, ошеломленная его бесцеремонностью, понимая, что вспышка гнева вызовет новые насмешки красавца-англичанина. А ссориться с герцогом сейчас, после такого заявления короля, было, по меньшей мере, глупо.

– Ничего не понимаю, – сказала Мари, неверно истолковав ее молчание, – если вы собираетесь дожидаться Шевреза, то начинайте собирать вещи для возвращения в Лувр.

– Вы правы, Мари, это подождет, – Генриетта взялась за шнур звонка и позвонила.

Через минуту Фоссэ, ее телохранитель, замер на пороге.

– Жозеф, – заявила принцесса, – возьмите пару человек и ни под каким предлогом не пускайте в мои покои никого в течение десяти минут, даже если сам король прикажет вам повиноваться. Всю ответственность я беру на себя.

– Будьте спокойны, Ваше Высочество, – кивнул Фоссэ и вышел, заперев за собой дверь.

– Этого времени нам должно хватить, чтобы выбраться отсюда, – Генриетта повернулась к Бэкингему и герцогине, – и постараться убедить короля взять свои слова обратно. Как вы намерены поступить, милорд?

– Повидаюсь с королем и потребую объяснений, – ответил герцог, кусая губы.

– Отлично, а еще красочно опишите ему последствия отказа, гибельные для Франции, – посоветовала Генриетта.

– Я так и сделаю, а вы возвращаетесь в Лувр?

– Не потанцевав? Ну нет, я увижусь с кардиналом, и если вы не добьетесь успеха у короля, то Его Высокопреосвященство – наверное, – улыбнулась Генриетта.

– Но Ришелье вас ненавидит! – воскликнула Мари.

– Так ненавидит, что сделает все, чтобы от меня избавиться, – рассмеялась принцесса…

Послышались голоса, что ясно показало, насколько вовремя был отдан приказ Фоссэ.

– Герцогиня, как нам выбраться отсюда? – спросил Бэкингем.

Здесь только один выход, – сказала Мари, кивнув в сторону двери, – но он закрыт.

– Позвольте, милорд, – подошла Элен, – а каким путем Вы проникли сюда?

Герцог молча показал на окно.

– Ну что же, выхода нет, – побледнев, прошептала принцесса. – Сударь, отвернитесь, я переоденусь.

Генриетта натянула на себя первое попавшееся платье и, царапая руки, спустилась по дереву вниз. Бэкингем, проделавший этот путь минутой раньше, помог ей встать на ноги.

– У вас все в порядке, Ваше Высочество? – спросил он, помогая принцессе привести в порядок платье.

– Все хорошо, милорд, – кивнула Генриетта.

– Ну что ж, тогда удачи нам, – улыбнулся герцог.

Они разошлись в разные стороны, слишком занятые будущим, чтобы до конца осознать комичность ситуации.

История умалчивает, что именно сказали Генриетта – кардиналу, а Бэкингем – королю, но через час, в положенное время, бал был открыт. Здесь же было объявлено, что король Англии и Генриетта-Мария Французская сочетаются браком.

Глава 16. Любовь и политика

Наступил тот день, когда английское посольство с триумфом отбыло в Лондон, увозя с собой свою будущую королеву. Анна Австрийская, королева-мать, герцог Анжуйский, принц Конде, герцог и герцогиня де Шеврез в окружении именитых представителей французского дворянства отправились ее провожать. Людовик и Ришелье не участвовали в этой поездке – оба отправились на охоту в Фонтенбло. Отъезд, такой желанный для Генриетты, стал настоящей пыткой для ее будущего министра. И небо, словно сжалившись над влюбленным, решило отсрочить момент разлуки.

В Амьене Мария Медичи почувствовала себя плохо, и королевский кортеж вынужден был сделать длительную остановку. Маленький провинциальный городишко наполнила толпа блестящих придворных, окружавшая августейших особ, которые разместились в резиденции епископа Амьенского. Беспокойство по поводу здоровья королевы-матери скоро сменил всеобщий праздник. Герцог де Шолни устраивал увеселения в честь Их Величеств. Бэкингем повсюду сопровождал королеву Франции. Понимая, что предстоит разлука, они пытались насладиться последними минутами счастья.

Вечером, перед расставанием, Анна и Бэкингем прогуливались по саду епископского дворца. Их сопровождали герцогиня де Шеврез и Холланд, Пютанж – доверенное лицо госпожи де Шеврез и мадам дю Верне, фрейлина Анны Австрийской. Все три пары влюбленных были заняты своими чувствами. Холланд уезжал в Лондон вместе с посольством. Мадам дю Верне была готова ответить на чувства господина Пютанжа. Именно поэтому эти господа скоро свернули на боковые тропинки, оставив королеву с герцогом наедине.

Стоял тихий июньский вечер. Природа уже готовилась отойти ко сну, купаясь в последних лучах заходящего солнца.

– Так и вы исчезнете, – Анна показала на ярко-красный солнечный диск, исчезающий за горизонтом.

– Я вернусь, если вы скажете, что хотите этого.

– Вы же знаете…

Так они дошли до летнего павильона, ключи от которого герцогу вручила мадам де Шеврез. Влюбленные вошли внутрь. Страсть целиком захватила их, но полностью отдаться друг другу им помешал звук открывающейся двери. Они едва успели спрятаться за портьерой, как вошла Генриетта в сопровождении закутанного в плащ дворянина.

– Ого, – прошептал Бэкингем, – уже супружеская измена. Но нет, они не похожи на любовников.

– Здесь мы можем спокойно поговорить, маркиз, – обратилась к спутнику принцесса. – Вы можете продолжать.

– Так вот, мадам, власть в Англии оспаривают два человека – Бэкингем и Соммерсет. Оба ненавидят друг друга, особенно после того, как брат первого министра вынужден был бежать из страны по обвинению в государственной измене. Сейчас на коне Бэкингем благодаря тому, что устроил ваше замужество…

– Расскажите мне о Соммерсете, – перебила его Генриетта.

– Соммерсет… Вам ведь известно, что «ученый глупец», как называл ваш отец короля Джеймса, испытывал к Роберту Карру большую симпатию? Фаворит фактически занял место короля в государственном совете, но деньги его интересовали больше, чем власть. Вскоре он и его жадные родственники истощили королевскую казну, но англичане – народ терпеливый. Они и терпели, пока, по настоянию фаворита, король не потребовал у парламента утверждения новых налогов.

– Значит, этот Соммерсет не только жаден, но и глуп? – усмехнулась Генриетта.

– Он слишком верил в собственную неуязвимость, мадам. И напрасно, потому что в июне 1614 года несколько влиятельных придворных, возглавляемых епископом Кентерберийским, устроили заговор с целью свержения зарвавшегося фаворита. Чтобы не слишком расстраивать короля, было решено представить ему нового любимца.

– Бэкингема?

– Его самого.

– И Соммерсет сдался без боя?

– Как бы не так! Он даже устроил заговор с целью устранения соперника.

– Что за заговор?

– Вилльерс тогда еще был королевским виночерпием. Однажды, в самый разгар королевского пира, одно высокопоставленное лицо, по наущению фаворита, пролило суп прямо на плащ будущего герцога Бэкингемского. Недолго думая, тот развернулся и отвесил наглецу хороший хук в челюсть.

– Великолепно. И что из этого?

– Рукоприкладство в присутствии короля каралось смертной казнью, и Соммерсет, торжествуя, приказал схватить наглеца, но не тут-то было. Вмешательство Джеймса отвело от Бэкингема угрозу эшафота. Все придворные, исключая Роберта Карра, поняли, что взошла новая звезда. А тот, вместо того чтобы вести себя тише воды, решил избавиться от Оверберри, своего друга и поверенного… я не знаю, чем уж бедняга ему не угодил… Оберберри таинственным образом скончался в Тауэре, было назначено расследование, все нити вели к Карру. Джеймс, конечно, помиловал его, но фортуна надолго от него отвернулась. Соммерсет возвратился ко двору только перед самой смертью короля, но сумел привязать к себе наследника престола. Вот и все.

– Да, у мистера Карра даже не хватило ума организовать достойный заговор, – про себя усмехнулась Генриетта. – Но, видимо, злобы у него всегда было предостаточно. Представляю, сколько ее скопилось за годы вынужденной ссылки… Как бы там ни было, этот человек будет рваться к власти, и поэтому опасен…

– Испанцы предложили Соммерсету внушительную сумму денег, чтобы он уговорил короля жениться на инфанте, – задумчиво произнес де Молина. – Так что, Ваше Величество, не удивляйтесь, если не встретите со стороны графа должного почтения к вашей особе.

– Подкуп можно доказать в случае необходимости? – перебила его Генриетта.

– Зачем?

– Если граф будет несносен, его можно будет обвинить в государственной измене.

– Черт возьми, – Бэкингем весь обратился в слух.

– Нет ничего невозможного. Но тогда остается Вилльерс. Он более опасен.

– Не захочет делиться властью?

– Он рассчитывает на вас как на послушную марионетку.

– Думаю, я его разочарую, – усмехнулась Генриетта. – Но поговорим о вас, мой друг. Чего вы хотите за свои услуги?

– Орден должен быть признан в Англии, – тут же ответил Великий магистр. – Вот список соглашений, которые должны быть утверждены королем и парламентом, – маркиз протянул королеве бумагу.

Генриетта быстро пробежала ее глазами.

– Я подумаю, если орден выполнит все, что вы мне обещали.

– Орден всегда выполняет свои обязательства, мадам.

– Кстати, маркиз, а Ришелье ордену не мешает?

– Кардинал остается во Франции.

– Да, но он очень усложняет жизнь Анне…

– Ее Величество может сама о себе позаботиться. А вы, моя королева, запомните: каждая просьба имеет цену и платит тот, от кого она исходит. Поэтому думайте только о себе. Я полагаю, мы поняли друг друга?

– Еще бы, – подтвердила Генриетта. – Как мы будем держать связь?

– Это я расскажу вам по дороге, – ответил де Молина.

Они вышли.

– Проклятие, – вскричал герцог, выходя из своего убежища. – Похоже, я и впрямь совершил ошибку. Мне, конечно, говорили… Анна, ради бога, скажите, все эти сплетни о том, как Ее Высочество расправлялась со шпионами кардинала, – правда?

– Я слышала, что Лоррена убили по ее приказу. И Генриетта – единственная, кому удалось заставить кардинала бояться себя, – вздохнула Анна.

– «Он сделает все, чтобы избавиться от меня», – процитировал Бэкингем. – И, подумать только, я сам заключил этот союз! А кто ее собеседник?

– Я не знаю, – немного раздраженно ответила королева. – Это сейчас имеет значение?

– Конечно нет, – улыбнулся герцог, обнимая ее.

Влюбленные слились в страстном поцелуе. Внезапно тишину нарушил ужасный крик. Герцог оглянулся. На пороге стояла госпожа де Сюржи. Генриетта забыла запереть дверь! На крики старой девы прибежали Пютанж и мадам дю Верне. Но их опередили несколько придворных кавалеров. Все решили, что королева позвала на помощь из-за слишком наглого поведения герцога. И, правда, туалет Ее Величества был в ужасном состоянии…

Генриетта Французская и Мари де Шеврез пришли слишком поздно. Герцогиня проклинала себя за то, что, поддавшись чарам Холланда, упустила королеву из виду. Генриетта была единственной, кому удалось сохранить спокойствие.

– Мари, проводите Ее Величество в покои, вы же видите, что ей плохо… Мадам дю Верне, герцогине нужна Ваша помощь… Пютанж, что вы застыли, как жена Лота[59]59
  Бог, разрушив Содом и Гоморру, разрешил Лоту, родственнику Авраама, и его жене их покинуть, приказав им идти прямо и ни в коем случае не оборачиваться назад. Жена Лота нарушила приказ и обернулась, чтобы узнать, что сталось с городами, и тут же превратилась в соляной столб.


[Закрыть]? Баронесса де Сюржи близка к обмороку. Помогите ей присесть вот сюда, на диван… А у вас, господа, какое-то дело?

Таким образом ей удалось выпроводить любопытных.

– Благодарю, вас, Пютанж, можете идти, я сама позабочусь о баронессе.

Когда за Пютанжем закрылась дверь, Генриетта обернулась к еле живой от страха баронессе.

– А теперь, мадам, я прошу вас обьяснить, что здесь произошло.

– Ничего, Ваше Высочество. Я… я просто не ожидала никого здесь встретить и испугалась.

– Вы очень нервны, сударыня, но, я надеюсь, у вас хватит сил взять себя в руки и прекратить панику, вызванную вашим поведением?

– Да, Ваше Величество, я…

– Идите, и никому не рассказывайте о том, чего не было. Вам понятно?

– Да, мадам.

– В противном случае я вас из-под земли достану.

Напуганная до полусмерти, мадам де Сюржи выбежала из павильона.

Герцог наблюдал эту сцену со странным выражением лица. Будущая королева Англии действительно не была кроткой овечкой…

На следующее утро, недалеко от Булони, обе французские королевы попрощались с Генриеттой. У Марии Медичи наконец проснулись материнские чувства, и пока она давала дочери прощальные напутствия, Бэкингем подошел к карете Анны Австрийской. Анна увидела, что на его глазах блестят слезы.

– Прощайте, мадам, – прошептал он. – Эта минута для меня страшнее смерти. Иногда вспоминайте о несчастном, у которого вы украли сердце, – герцог положил ей на колени перстень с огромным бриллиантом.

– Вы забудете меня быстрее, чем я вас, – еле слышно ответила Анна. – Может, вот это не даст вам слишком скоро это сделать. Не задумываясь о последствиях, она сорвала со своего плеча аксельбант с двенадцатью алмазными подвесками и протянула его Бэкингему. Затем наклонилась и поцеловала герцога.

Словно в полусне, Бэкингем доехал до порта, где стоял корабль флота Его Величества короля Англии, который должен был доставить невесту к жениху. Но опять насмешка Фортуны – море штормило, поэтому не было никакой возможности продолжать путь. А на подъездах к городу посольство встретил гонец Чарльза I с письмами к королеве-матери и королю Франции. Герцог усмотрел в этом удобный повод для еще одной встречи с Анной Австрийской. Оставив Генриетту в полной растерянности на попечение Холланда, он вскочил на коня и в сопровождении небольшой свиты поскакал обратно.

Вечером он уже был в Амьене. Нанеся короткий визит к Марии Медичи, герцог потребовал доложить о себе Анне Австрийской.

Королева уже была в постели. Ворвавшись к ней в спальню, герцог опустился на колени и, не помня себя, стал целовать простыни на кровати.

– Милорд, что вы делаете? – испуганно вскрикнула мадам де Ланнуа, фрейлина королевы. – Такие манеры не приняты во Франции.

– Я иностранец, и французские законы мне не указ, – ответил Вилльерс.

– Мадам, распорядитесь, чтобы герцогу принесли кресло, – вмешалась Анна Австрийская.

Как только за дамой закрылась дверь, Бэкингем запер ее на задвижку и бросился в объятия королевы.

– Безумец, зачем вы вернулись? – шептала Анна, исступленно отвечая на его поцелуи.

– Я не могу без вас, я хотел увидеть вас хотя бы на мгновение, – он срывал с нее одежду, лаская все ее тело…

К действительности любовников вернули только голоса фрейлин и требовательный стук в дверь мадам де Ланнуа.

– Уходите, уходите, – просила Анна, – если король узнает, я погибла.

Бэкингем открыл дверь. В комнату ворвалась толпа придворных. Он поклонился королеве и вышел.

– Что случилось, мадам, месье? – слышал он ее гневный голос. – Как вы смеете входить ко мне?

– Господа принесли кресло, Ваше Величество, – с достоинством ответила мадам де Ланнуа.

Утром, перед отьездом, герцогу удалось еще раз увидеть королеву в присутствии всего двора.

– Я вернусь, – сказал он ей, – чего бы мне это ни стоило…

Бэкингем возвращался в Англию. Любовь закончилась – начиналась политика.