Текст книги "Колечко с бирюзой"
Автор книги: Ирина Мельникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 17
Вечером у Игоря было особенно много посетителей, и Наташа, чтобы не мешать, ушла к Нине Ивановне. Та, как обычно, была довольна ее приходом, но девушка сразу заметила, что ее старшая подруга и начальница словно недоговаривает чего-то, старательно избегая смотреть ей в глаза.
– Нина Ивановна, что происходит? – спросила Наташа, когда та в очередной раз уронила крышку чайника и просыпала сахар мимо чашки.
– А разве не понятно? – Нина Ивановна поджала губы и с обидой посмотрела на Наташу. – Я думала, старая идиотка, что ты мне доверяешь и хотя бы немного к моим советам прислушиваешься.
– Так оно и есть! – Наташа растерянно смотрела на нее. – Разве я от вас что-то скрываю?
– Нет, вы только посмотрите на нее! – всплеснула руками Нина Ивановна. – Все отделение, оказывается, уже знает о твоем романе с Карташовым, а я, как последняя дура, узнаю об этом от Лацкарта. Наташка, ты в своем уме? У тебя же через неделю свадьба!
– Свадьбы не будет! Игорь сделал мне предложение, и я выйду замуж за него, потому что люблю его, а не Петра.
Нина Ивановна схватилась за голову:
– Выходит, правда? И как я проглядела, ведь все к этому шло. Я так надеялась на тебя, на твое благоразумие! Да и он тоже хорош! В чем только душа держится, а уже к девке подход нашел! Не зря говорят: у петухов головы прочь летят, а все на кур глядят! Вот же чертова порода!
Наташа, опустив голову, молчала, дожидаясь, когда иссякнет поток обвинений, но потом не выдержала:
– Нина Ивановна, честное слово, мне очень жаль Петра! Но я окончательно поняла, что не смогу с ним жить. А с Игорем у нас серьезно. Он меня тоже любит...
– Петра ты знаешь всю жизнь, а этого Игоря – без году неделя, – перебила ее Нина Ивановна. – Ты видела, какая к нему деваха приходила? Где гарантия, что уже через полгода он не примется искать утех на стороне? А у тебя учеба, а если еще дитя родишь вдобавок?
– А я бы от него и так родила, без печати в паспорте...
– Точно с ума сошла девка! – Нина Ивановна от негодования сунула папиросу в рот не тем концом, чертыхнулась, сломала ее и бросила в пепельницу. Затем уперлась ладонями в столешницу и, словно смертный приговор, огласила: – Сегодня же подашь рапорт Лацкарту, что уходишь с работы по семейным обстоятельствам. А Карташов теперь и сам в состоянии за собой ухаживать, не велик барин! Скучно станет, пусть переходит в общую палату! И не спорь! – Она сердито сверкнула глазами и продолжала: – Поезжай завтра с Петром, но об одном прошу: отложи разговор на пару дней. Время еще терпит, а я пока за твоим лейтенантом понаблюдаю. Послушай, девочка, – Нина Ивановна умоляюще посмотрела на Наташу, – я ведь тебе добра желаю и не хочу, чтобы твоя жизнь разлетелась вдребезги!
Наташа тяжело вздохнула. Разве Нине Ивановне расскажешь, отчего Петр спешит с баней и что завтра предстоит покупка платья и колец, поэтому разговор нельзя откладывать. Получится с Игорем, не получится, но она уже все для себя решила.
Она вернулась в палату перед ужином. Игорь, счастливо улыбаясь, показал ей на столик возле кровати, на котором стояла тарелка с яблоками, а на салфетке лежали несколько пирожных.
– Смотри, что я тут без тебя приготовил. Пирожные совсем свежие. Приятель принес по моей просьбе, специально для тебя. Есть еще кое-что, припрятал на вечер. – С видом заговорщика Игорь приподнял подушку и показал бутылку венгерского вина. – Отметим помолвку, как в лучших домах загнивающего Запада.
– Боюсь, Игорь, что я здесь больше не работаю! – Наташа печально посмотрела на него и отвела руку с протянутым яблоком. – Только что я подала рапорт об уходе. Лацкарт считает, что нет резона держать сиделку при ходячем больном.
– Но я сей же момент стану снова лежачим. – Игорь преувеличенно громко закряхтел и заковылял к кровати. – Ты шутишь или они действительно сошли с ума?
Наташа не ответила, лишь отвернулась, стараясь не показать набежавшие на глаза слезы. Игорь озадаченно помолчал и вдруг решительно направился к двери.
– Сейчас я сам переговорю с этим сыном Авраама. Утром и словечком не обмолвился, старый лис, мог бы и меня спросить, согласен я на такой вариант или нет!
– Игорь, остановись! – окликнула его Наташа. – Лацкарт никогда и ничьего согласия не спрашивает, а поступает так, как считает нужным. Просто он не хочет скандала, потому что наши отношения уже ни для кого не секрет. Представляешь, что о нас говорят, если уже до Лацкарта дошло и он решился принять меры?
– Ну и что здесь такого? Пусть себе судачат, если им это нравится! А я до него все равно доберусь и доложу, что намерен жениться на своей сиделке в самое ближайшее время и не в состоянии обходиться без нее, а то загнусь, не познав счастливых минут супружества...
– Все это напрасные разговоры, Игорь. Рапорт он у меня уже принял, но до утра, ввиду позднего времени, разрешил остаться. Завтра я уеду и постараюсь уладить все с Петром. Вернусь дня через два-три, и, если ты меня к тому времени не разлюбишь, спокойно обсудим наши с тобой проблемы.
– По-моему, и здесь все за меня уже решили. – Игорь закусил губу, с тревогой посмотрел ей в глаза. – До сих пор сомневаешься?
– Сомневаюсь! – Наташа с вызовом встретила его взгляд.
– И в себе сомневаешься? – вкрадчиво спросил Игорь и попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, и губы скривились в горькой усмешке. – Хочешь свои и мои чувства проверить временем и расстоянием? Так, кажется, советуют дамские романы?
– Давай не будем ссориться. – Девушка робко дотронулась до его плеча. – Отпразднуем нашу помолвку, конечно, если ты еще не раздумал.
Игорь притянул ее к себе:
– Плевать мне на все разговоры, сплетни, пересуды. Я люблю тебя и хочу поцеловать, не спрашивая ничьего позволения, а если кто сюда с мечом войдет, тот от меча и погибнет.
Нетерпеливые, сумасшедшие поцелуи Игоря лишали Наташу остатков рассудка.
Боясь признаться самой себе, что вновь мечтает испытать сладостное чувство соединения с любимым, Наташа отстранилась от Игоря. Но он еще крепче прижал ее к себе, и она поняла, что мысли и желания у них совпадают и с ума они сходят тоже вместе. В любой момент кто-нибудь из чистого любопытства заглянет в их палату и сразу все поймет, увидев эти взлохмаченные головы и раскрасневшиеся лица. А у Игоря вдобавок и эту дурацкую улыбку на губах. К тому же он и халат исхитрился ей расстегнуть, а она и не заметила когда...
Заметив, что Наташа встревоженно посматривает на дверь, Игорь отпустил ее:
– Успокойся и дай мне ключ, я все-таки закрою дверь. – И не спрашивая ее согласия, он прошел за ширму, взял ключ и замкнул дверь. – Не бойся! Ты здесь с завтрашнего дня не работаешь, а объясняться, в случае чего, сугубо мужское занятие. А против чрезмерно любопытных Варвар есть одно верное народное средство...
Игорь взял Наташу за руку и церемонно подвел свою даму к столу и, прежде чем предложить ей стул, склонился к ее руке и поцеловал маленькую обветренную ладошку. Девушка смутилась, а Игорь ободряюще улыбнулся:
– Поначалу торжественная часть, на которой я сделаю небольшое сообщение. Потом банкет с распитием бутылки вина. Последним же пунктом повестки дня или ночи, как тебе больше нравится, соответствующие развлечения. Голосовать не будем: считаю, что данный распорядок принимается единогласно, с учетом пожеланий прекрасной дамы, которой все торжества и посвящаются. – Он вновь склонился к ее руке и прошептал: – А теперь к черту все эти дурацкие церемонии. – Продолжая удерживать ее руку, Игорь достал из кармана серую пластмассовую коробочку. – Позволь надеть тебе на палец это скромное колечко. К сожалению, это лучшее, что удалось достать моим приятелям в столь сжатые сроки.
– Игорь, когда же ты успел? – Наташа ошеломленно посмотрела на него, потом на тонкое золотое колечко с вкраплением капельки бирюзы, обнявшее ее палец.
Смущенно улыбаясь, Игорь привлек ее к себе:
– Не велик подарок, но я просил найти кольцо непременно с бирюзой под цвет твоих глаз.
– Говорят, бирюза – особый камень, камень влюбленных. Если человек заболевает или теряет любимого человека, то бирюза меняет свой цвет, бледнеет...
– Значит, нам не следует расставаться. – Игорь привлек ее к себе, поцеловал в губы. – Но ты так и не сказала, нравится тебе кольцо или нет?
– Ты не представляешь, что оно для меня значит!
– А я что-нибудь значу?
Наташа поднялась на цыпочки, обняла Игоря за шею и прильнула к его губам.
– Наташка, – простонал он и чуть отстранил ее, – не вовлекай меня в грех раньше времени. Ведь впереди у нас банкет, а потом ты обязательно споешь что-нибудь в честь праздника. Помнишь, ты пела про несчастную любовь, мне очень понравилось...
– Сдурел! – Наташа шлепнула его по плечу. – Плохая примета вспоминать сейчас про печаль-разлуку. Принеси гитару, и я спою тебе мою любимую песню. Кстати, про твои серые глаза.
Игорь принес из-за ширмы гитару, но Наташе ее не отдал, а, пристроив у себя на коленях, задумчиво посмотрел на девушку:
– Пока ты спала, я составил план дальнейших действий. Два дня тебе дается на выяснение отношений с Петром. Тем временем я решу вопросы с нашей регистрацией и с моей выпиской из этого заведения. Затем мы откупаемся от родных и знакомых небольшой вечеринкой и до конца твоих каникул отправляемся к моим родителям позагорать, на горячем песочке поваляться. В конце августа едем в Ленинград, живем в самой шикарной гостинице, решаем с твоим переводом, а по окончании моего отпуска возвращаемся во Владивосток.
– У меня нет слов! – рассмеялась Наташа и поцеловала Игоря в щеку. – В тебе пропадает великий полководец. Все распланировал, все учел, прямо как Кутузов – Бородинское сражение.
– Полководец во мне не пропадет! – Игорь подмигнул Наташе и улыбнулся. – Какие мои годы! Вполне могу под твоим чутким и мудрым руководством дослужиться до адмирала, а ты под моим приглядом того гляди адмиральшей станешь. Чем черт не шутит?
Потом они пили вино и целовались, ели яблоки и опять целовались... Игорь подчистил все пирожные и опомнился лишь тогда, когда на салфетке остались одни только крошки. Он сконфуженно посмотрел на Наташу:
– Надо же, как разошелся, словно год меня не кормили!
Она рассмеялась в ответ:
– Ничего страшного, только, говорят, на полный желудок кошмары могут присниться.
– Про сон ты вовремя напомнила, только вряд ли тебе придется сегодня уснуть... – Игорь посадил ее к себе на колени, обнял за талию и взял приступом застежку из нескольких мелких пуговиц на шелковой блузке.
Наташа прижала ладони к его груди:
– Не спеши, лучше расскажи мне о себе. Я ведь почти ничего о тебе не знаю. Главное, что это за служба у тебя такая, от которой дырки в боку появляются?
– Служба у меня самая обычная. – Он оставил в покое пуговицы, но от себя ее не отпустил, и Наташа, удобно пристроив голову на его плече, приготовилась слушать. – До обеда перекладываю бумаги слева направо, после обеда – справа налево. Часто бываю в командировках, в которых наблюдаю, как это делают другие.
– Исключительно в ночное время?
– С чего ты взяла?
– Но ты же сам недавно сказал: «Ночное время я привык использовать для служебных целей».
Игорь опешил:
– Разве я такое говорил? Да, кажется, попал я как кур в ощип! – медленно протянул Игорь. – Теперь, точно во вражеском тылу, придется за каждым словом следить. – Он с веселым удивлением посмотрел на Наташу. – А может, ты тайный агент ЦРУ?
– И как ты об этом догадался? Конечно же, агент, а твой ночной горшок – мой передатчик. На нем я шифрованные донесения передаю, пока ты дрыхнешь!
Игорь засмеялся, потом посмотрел на гитару и спросил:
– А как же обещанная песня? Гитара устала валяться на стуле без дела.
Наташа осторожно провела пальцами по струнам. Гитара умиротворенно вздохнула, выдала первый аккорд. Девушка справилась с легкой хрипотцой в голосе, запела чисто и нежно:
Серые глаза – рассвет,
Пароходная сирена.
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Игорь прижал ее ладонь к струнам:
– Но ты ведь не хотела петь о разлуке?..
– Так уж почему-то получается, – печально улыбнулась она в ответ.
Игорь завороженно следил за тонкими пальцами, трогающими струны, и необъяснимая тоска сжала его сердце. Внизу под окнами резко просигналила «Скорая помощь», и он подумал: «Вот и еще одного бедолагу привезли... Дай бог, чтобы с элементарным аппендицитом!»
Обстоятельства своего ранения он помнил смутно, словно в тумане. Разгоряченный ночной схваткой, он даже не почувствовал боли в боку и, вполне возможно, истек бы кровью в воде, если бы на помощь не подошел пограничный корабль. А потом был мутный свет ночника и прекрасная фея с ласковыми руками, которая вскоре превратилась в хорошенькую и дерзкую девчонку с удивительно голубыми глазами.
Синие глаза – луна, —
продолжала петь Наташа, —
Тебе не нравится песня? – Наташа с тревогой посмотрела на Игоря. – Прости, что не очень веселую выбрала...
Игорь осторожно взял из ее рук гитару и отложил в сторону.
– Хватит грустить! Пора переходить к последнему пункту нашего плана. Я тут кое-что придумал. – Он подошел к кровати, стащил матрац на пол, накрыл его простыней, бросил сверху подушки и одеяло. – Ну, чем не королевское ложе?
И не успела Наташа опомниться, как лежала уже навзничь с заведенными вверх и прижатыми к матрацу руками.
– Не трепыхайся! Теперь не я, а ты в моей власти!
Продолжая одной рукой удерживать девушку за запястья, второй он сноровисто освободил ее от одежды и замер на секунду от восторга. Великолепное молодое тело стремилось навстречу, требуя, чтобы его ласкали, целовали и голубили всю ночь напролет.
Но Игорь не спешил. Ему хотелось достичь пика любви неспешно, постепенно раскрывая и познавая все до единой тайны любимой женщины, приучая ее к себе и постигая вместе с ней все новые и новые высоты чувственных ощущений.
* * *
– Игорь, кажется, пора разбегаться по своим углам. – Наташа устало склонила голову на крепкое плечо. Тело ныло от непривычной гимнастики, но боль была приятной, а комплекс тех упражнений, которые они весьма успешно осваивали всю ночь, сулил новые радости и волнующие моменты во время медового месяца. Но что-то уж слишком быстро ночь пролетела! Вот-вот солнце вынырнет из моря, а у них по палате будто Мамай прогулялся.
Игорь быстро поцеловал ее в макушку:
– Не огорчайся, я тебе помогу убрать здесь, и ты еще успеешь поспать пару часиков!
Но подремать до общего подъема им так и не удалось... Наташу вызвали к телефону, и минут через двадцать ее ввела в палату дежурная медсестра, пальцем она придерживала ватку на игле шприца.
Игорь в недоумении переводил взгляд с мертвенно-бледного лица Наташи на сестру и обратно и ничего не понимал. Что ж такое могло произойти и безмерно испугать его любимую, если ей вдруг понадобилась медицинская помощь?
– Ее жених только что звонил. – Медсестра подняла глаза на Игоря, затем перевела взгляд на Наташу, погладила ее по голове. – Ложись, поспи, пока за тобой приедут, и успокойся немного. Теперь уже ничем не поможешь... А я пойду сейчас Нине Ивановне позвоню...
– Вы в состоянии объяснить, что происходит? – рассвирепел Игорь от того, что на него будто специально не обращали внимания.
Медсестра глянула на него поверх очков:
– Не шумите, Карташов! Я вам не обязана докладывать!
– Но Наташа – моя невеста, и я хочу знать, что с ней.
– Получается, еще один жених объявился? – хмыкнула медсестра. – Интересно, а тот, который звонил, знает об этом?
– Черт побери! – окончательно взорвался Игорь. – Прекратите ходить вокруг да около!
– Не орите, Карташов! Вы не в казарме, поберегите девочку. Она сейчас в коридоре чуть не потеряла сознание. У нее ночью бабушка скончалась от сердечного приступа...
Глава 18
Вчера похоронили бабулю... Ушли из дома тепло и счастье, оставив горе и непомерную тяжесть неожиданной утраты. Укрывшись с головой одеялом, Наташа лежала в постели, не простив себе, что не успела, не застала бабушку живой. Не останься она на ночь с Игорем, вернись домой с последней электричкой, глядишь, помогла бы старушке справиться с сердечным приступом, поддержала бы ее до приезда врача. Но не приехала, не помогла, не поддержала, и только один Петр был рядом с бабушкой, но что он мог поделать?
Нина Ивановна отпросилась у Лацкарта и все эти дни не отходила от Наташи ни на шаг. Петр занимался подготовкой похорон и поминального обеда. Наташа словно примерзла к стулу у гроба и даже ночью не прилегла ни на минуту. Сидела молча у изголовья, сухими отрешенными глазами всматривалась в самое дорогое и родное лицо и не верила, что никогда больше бабуля не заговорит, не улыбнется ей, не встретит у калитки шутливыми упреками...
Несмотря на дождь, казалось, полсела пришло на бабушкины похороны. Наташа и не подозревала, сколько людей помнят и любят ее бабулю. Ей приходили выразить сочувствие знакомые и малознакомые люди, некоторых она вообще видела впервые в жизни – все бывшие ученики, их родители, друзья, коллеги, соседи, просто односельчане... Только Романовы не появились ни на похоронах, ни на поминальном обеде. Петр, почерневший от усталости и забот, метался по поселку, и Наташа не раз слышала одобрительный шепоток соседок: мол, теперь Семеновна может быть спокойна, в хорошие руки попала ее внучка.
А внучка не находила себе места от беспокойства, не зная, как подойти к Петру и начать страшный разговор. Он же, со своей стороны, старался без дела не тревожить ее и лишь иногда, ласково коснувшись плеча или руки, глазами пытался показать, что любит и жалеет. У Наташи все тогда сжималось внутри: ее любят, надеются, и она не вправе промолчать, оставить все идти своим чередом...
На другое утро в Наташину комнату вошел Петр.
– Наташа, ты спишь? – спросил он и, не дождавшись ответа, присел рядом на осевшую под его весом кровать, осторожно сдвинул одеяло с ее лица. – Я сейчас Нину Ивановну везу во Владивосток, вероятно, и тебе следует съездить, вещи забрать, зарплату получить...
Наташа подняла голову. Петр ласково тронул губами побледневшую щеку:
– Поспеши, чтобы нам засветло домой вернуться.
– Петя, мне нужно с тобой поговорить. – Наташа села на постели и смело посмотрела в его недоумевающие глаза.
– Что случилось? Может, стоит отложить на вечер?
– Нет, сейчас, немедленно...
В комнату постучались. На пороге стояла Нина Ивановна в плаще и с дорожной сумкой в руках.
– Собирайся, девочка! Зачем вам лишний раз машину в город гонять?
Наташа молча кивнула. Возможно, так будет лучше. Она увидится с Игорем, и после этой встречи ей станет легче вести разговор с Петром. Волнующее предвкушение предстоящей встречи с любимым на какое-то время разогнало мрачные мысли о бывших и предстоящих потерях. В мгновение ока девушка надела куртку и последовала за Ниной Ивановной в машину.
Устроившись на заднем сиденье автомобиля, Наташа всю дорогу прокручивала в голове различные варианты разговора с Петром, пыталась найти убедительные доводы, способные смягчить его обиду и боль. Однако так ничего путного и не придумала.
У ворот госпиталя, не дожидаясь полной остановки машины, Наташа выскочила наружу и помчалась по дорожке к входу в здание. Нина Ивановна покачала головой и многозначительно посмотрела на Петра. Тот огорченно улыбнулся и развел руками, но зайти в госпиталь наотрез отказался.
Нина Ивановна с сердитым ворчанием проследовала за Наташей. Девушка, оставив сумку в палате, спускалась по лестнице ей навстречу.
– Куда это ты лыжи навострила? – Нина Ивановна с неодобрением отметила шальной блеск потемневших от нетерпения глаз.
– К Игорю. Он в парке, в беседке...
Беседка находилась за корпусом в густых зарослях акации. Наташа на цыпочках прокралась к ажурной деревянной решетке, увитой плющом. Улыбаясь от радостного ожидания, она представляла себе, как обрадуется Игорь ее неожиданному приезду. Девушка отвела в сторону колючие ветки и вдруг замерла на месте. Из беседки раздался заливистый, бесспорно, женский смех. Наташа прислушалась. Голос этой женщины она никогда бы не спутала с другим... Похолодев от ужаса, она осторожно раздвинула плети плюща и заглянула внутрь. Да, она не ошиблась! Смеялась именно Виктория, и мало того, соперница сидела рядом с Игорем, обнимала его. А он целовал ее!
Сильный спазм сдавил Наташе горло, а сердце ухнуло вниз и забилось резкими, тяжелыми толчками. Первым ее желанием было ворваться в беседку, взглянуть в бесстыжие глаза любовников, но уже в следующую минуту она поняла, что не сможет этого сделать.
Судьба уже второй раз за неделю наказала ее. И она знала: на этот раз справедливо! Предательство не прощается, а она предала искренне любящего ее человека, очертя голову кинулась в объятия лживого лицемера, умело использовавшего ее неопытность и доверчивость. Наташа взглянула на тоненькое колечко с бирюзой. Дешево же он купил ее! Она сняла кольцо и хотела зашвырнуть его в кусты, но передумала и положила в карман куртки. Пускай останется напоминанием о ее глупости и легкомыслии...
Наташа собрала вещи, которые не смогла увезти во вторник, задержала взгляд на гитаре, все еще стоявшей около кровати Игоря. «Серые глаза – рассвет...» – вспомнилось ей, и, с горечью усмехнувшись, она взяла с подушки «Роман-газету». Наташа нашла в тумбочке ручку, быстро написала несколько слов на обложке журнала и бросила его обратно на подушку. В последний раз оглядела палату и покинула здание госпиталя.
Боль поначалу гнездилась в области сердца, но постепенно захватила все тело, невыносимой тяжестью сдавила виски. Утомленная до предела, с измученным и подурневшим от невыплаканных слез лицом, Наташа безучастно смотрела в лобовое стекло. В голове у нее не укладывалось, что можно так жестоко и бесчеловечно растоптать любовь! Почему она ни разу не усомнилась в искренности Игоря, в подлинности его чувств и слов? Неужели любовь настолько застила ей глаза, что она не сумела разглядеть наглого, беспринципного циника, который ради ночи с женщиной готов на любую подлость?..
...Домой вернулись часов в девять вечера. Петр молча загнал машину во двор и прошел на кухню готовить ужин. Она бросила сумку с вещами в угол, не раздеваясь, упала на кровать, уткнулась головой в подушку и впервые за эти горькие дни разрыдалась.
Вместе со слезами пришло некоторое облегчение, и, наплакавшись от души, Наташа подняла голову от подушки, вгляделась в темноту за окном. Далеко у горизонта над светлой полоской вечерней зари сияла крупная звезда. Каждый вечер она видела ее из окна палаты. Возможно, Игорь тоже сейчас смотрит на нее и вспоминает их последнюю ночь? А впрочем, вспоминает ли? Ведь у нее появилась замена – высокомерная и красивая Виктория. У нее, у Наташи, нет на этого мужчину никаких прав, а у него, как оказалось, нет никаких чувств к ней. Ведь догадывалась же она, внутреннее чутье ей подсказывало, что рано или поздно их безрассудство закончится, наступит горький день разлуки. Но почему она не предвидела, насколько ей будет больно и обидно?
Наташа вновь дала волю слезам. Она оплакивала несбывшиеся мечты, свою невостребованную любовь, ее страшило будущее, терзала душу горечь разрыва... Наташа плакала, она не могла и не хотела остановиться, словно все закончилось и нет даже слабого проблеска надежды в длинном темном тоннеле под названием «жизнь»...
А ночью к ней пришел Петр, и Наташа не оттолкнула его...
