Текст книги "Ключи Пандоры"
Автор книги: Ирина Мельникова
Соавторы: Георгий Ланской
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Завадский усмехнулся и, побросав документы и вещи Никиты в сумку, сел за руль.
Глава 3
В организме ощущался явный дискомфорт. Тело болело, саднило, точно его прокрутили сквозь мясорубку, небрежно запихнули в узкий чемодан и долго трясли на общественном транспорте по проселочным дорогам. Во рту, где с трудом помещался непривычно шершавый язык, было кисло и противно, а под веки словно попал песок.
Никита открыл глаза и зажмурился от слепящего солнца. Его лучи проникали сквозь пыльное оконное стекло и освещали убогую комнату, абсолютно ему незнакомую. На выцветших обоях в цветочек виднелись светлые пятна – там когда-то висели картины. Старый щербатый пол покрывал ветхий ковер, а на облупленном, в грязных потеках потолке болталась трехрожковая люстра с единственным уцелевшим плафоном. Завершали композицию продавленный диван, на котором лежал Никита, и полированный стол с прожженной утюгом столешницей. За столом сидел Завадский, курил и спокойно читал газету.
– Проснулся? – негромко спросил полковник, не поднимая глаз. – Пора бы уже! Есть хочешь?
Никита не ответил. Прислушавшись к собственному организму, он понял, что есть совсем не хотелось, а вот попить и посетить туалет – даже очень. Он с кряхтением поднялся и, пошатываясь, направился в ванную. Отражение в зеркале лишь усугубило внутренние ощущения – крайне мерзкие и тошнотворные. Мутный взгляд, бледное, почти синюшное лицо. Под запавшими глазами чернели круги. В уголках потрескавшихся и воспаленных, словно от сильного жара, губ и на подбородке виднелись засохшие потеки слюны. Никита вздохнул: «То ли я – дурак, то ли лыжи не едут?» – и решительно включил холодный душ. Тугие струи ледяной воды тотчас привели все рефлексы в норму, и он почувствовал, как отступает, растворяется ни на что не похожее, будто ватное, отупение. Он прибавил горячей воды, кровь быстрее побежала по жилам, и тут обнаружил на сгибе локтя припухшее красное пятнышко – след от инъекции.
Никита обтерся висевшим на крючке полотенцем и мстительно бросил его под ноги. На раковине нашлась нераспечатанная зубная щетка, початый тюбик зубной пасты и вскрытая упаковка одноразовых бритвенных станков, вот только пены для бритья не было. Поскоблив лицо, Никита с сомнением посмотрел на мятую, пропотевшую одежду, но выбора не было. Мокрое полотенце валялось на полу и было слишком маленьким, чтобы обмотать им отмытые чресла. Вздохнув, он натянул на себя грязную одежду. Все-таки убегать от Завадского лучше одетым, чем в одном полотенце. Подумаешь, пропотевшая рубаха и замызганные штаны! Бывало и хуже!
Успокоив себя таким образом, Никита вышел из ванной. Чувствовал он себя, несомненно, лучше и готов был достойно противостоять любым передрягам.
Завадский по-прежнему сидел за столом, вот только газета исчезла. Зато на столе появились тарелки с небрежно нарезанными колбасой и сыром, хлеб, пара пластиковых контейнеров с корейским салатом, разномастные чашки и – неожиданно – новый электрочайник.
– Как самочувствие? – поинтересовался Завадский чуть ли не с отеческой заботой в голосе. – Долго ж ты не просыпался! Я хотел разбудить, а потом решил: выспится, умнее станет!
– Это что? – спросил Никита и сунул ему под нос руку, где отчетливо виднелось красное пятнышко. Завадский бегло глянул и ухмыльнулся.
– А что прикажете делать в такой ситуации? Укол в вену намного проще, чем приковать тебя наручниками. Кто знал, что ты окажешься слабаком?
– В смысле? – опешил Никита.
– Ты проспал двое суток. Микстура эта побочных эффектов не имеет, но у тебя то ли индивидуальная непереносимость компонентов, то ли вмешался коньяк, которым пришлось тебя для достоверности напоить.
Но Никита уже не слушал его. Он бросил взгляд в окно и даже головой потряс от удивления. Увиденное его ошеломило. Откинув тюлевую штору, он выскочил на нагретый солнцем балкон.
Внизу грохотал город. По широченной магистрали в несколько рядов неслись сплошными потоками машины, а дальше вплоть до горизонта возвышались диковинные дома-громады, бетонно-стеклянные конструкции непривычного вида. Напротив балкона маячил огромный то ли торговый, то ли развлекательный центр, за ним торчал странный куполообразный объект, совсем ни на что не похожий.
– Где мы? – ошарашенно спросил Никита. – В Нью-Йорке?
– Почему вдруг в Нью-Йорке? – добродушно улыбнулся Завадский. – Всего лишь в Москве.
– В Москве? – повторил Никита, не поверив своим ушам. – Мне до Москвы четыре часа лететь.
– Вот ты и прилетел! – сообщил Завадский. – Поздравляю!
Никита поднял глаза, и в них сверкнули злые искры. Голос, однако, прозвучал довольно спокойно.
– Зачем надо было увозить, да еще дрянь какую-то колоть? Высадил бы меня на перекрестке, и никаких проблем. Мне в Москву не надо, в Мавзолее я в детстве был.
– Не мог я тебя высадить, не зная, что происходит. Киллеры эти странные… С какого бока? Очень нагло себя вели!
Завадский пододвинул ему чашку с чаем.
– Пей! Надо химию из организма вывести! Почему до тебя не доходит? Ты ведь увяз по самые уши! Кто на место падения поехал и вынюхивал? Кто на брифинге неудобные вопросы задавал? Кто морги начал шерстить в поисках приятеля? Кто свидетелем двойного убийства оказался? И наконец, кому Величко прислал видеозапись? Так что, сеньор Шмелев, ретивые ребятки не за мной на «шестерке» приезжали.
Никита помолчал, но в его взоре сквозило недоверие.
– Не много ли шума из-за меня одного? Я ведь не прячусь. Куда проще пристукнуть в подворотне родного дома, имитировать ограбление и – концы в воду. Зачем пальбу устраивать, демонстративно, в другом городе?
– Согласен, – кивнул Завадский. – Впрочем, не отказываюсь от варианта, что они по мою душу явились. Ни одну версию со счетов сбрасывать нельзя, уж уволь. Так учили. Потому я тебя за собой и потащил, хотя мог бы и бросить. Цени это!
– Я оценил! Хоть не придушил, и то ладно! – кивнул Никита. – Только понять не могу, с чего вдруг такое счастье? Я вообще не представляю, что творится и в чем замешан. Чего мне бояться и главное – почему? Что особенного в этом самолете?
– Особенного в том самолетике много, иначе я в ваших краях не показался бы. А товарищи мои не подсуетились бы обломки вывезти в спешном режиме. Ты ведь не представляешь даже, о чем речь идет.
– Так просвети! – произнес Никита язвительно и отхлебнул из чашки. – Хотя, наверно, не стоит. Меньше знаешь, крепче спишь.
Чай был теплым и пах веником. Сделав пару глотков, Никита отставил чашку и выжидающе посмотрел на Завадского. Тот тяжело вздохнул и покачал головой. Разглашать военные тайны он явно не собирался.
Никита поднялся со стула.
– В таком случае, позвольте откланяться. Вещички мои где?
– Сядь! – хмуро приказал Завадский, и Никита неохотно, но вернулся на место. – Дурак ты, Шмелев! Думал, спокойно уйдешь и будешь жить, как ни в чем не бывало?
Завадский помолчал, а затем нехотя произнес:
– Ладно. Скажу. Нам с тобой как минимум несколько дней придется провести вместе. Приглядывать за тобой мне тоже не с руки, но в одиночку ты не выживешь.
Никита выжидающе глядел на Завадского. Тот затушил окурок в банке из-под шпротов, уже забитой до отказа.
– Ты хоть немного разбираешься в самолетах? – спросил он.
Никита отрицательно покачал головой. Завадский еще немного подумал и заговорил с таким видом, словно собрался просветить несмышленого младенца:
– Пять лет назад Министерство обороны запустило проект «Рапира». Открывали его в начале двухтысячного года. Результаты были более чем скромные, но недавно к нему снова вернулись, и небезуспешно.
– Что за проект?
– Самолет-разведчик нового поколения, беспилотник, который неспособны обнаружить современные системы наблюдения и слежения. Ты в курсе, что беспилотники начали проектировать в СССР еще в шестидесятых, когда на Урале сел американский самолет-разведчик? Он вел съемки над Китаем, как к нам попал, уж прости, не помню. Наши забеспокоились и стали проектировать свои самолеты. Первым серьезным достижением стал крохотный беспилотник «Пчела». Его использовали для сбора разведданных в Чечне, ну, сам понимаешь, дислокация войск боевиков, их передвижения. Самолетом управляли операторы, они же фиксировали запись инфракрасных камер, передавали их в центр. «Пчелу» долго не могли идентифицировать, настолько она была ни на что не похожа. Но проект «Рапира» должен был стать прорывом. Разработки шли под строжайшим секретом, чтобы сведения о его создании не утекли на сторону.
– Нашим закадычным друзьям – пиндосам?
– Хуже! Американцы – вариант давно просчитанный и понятный. С ними проще работать, проще прогнозировать тот или иной шаг. В последнее время они активизировались, конечно. Очень им не нравится, что Россия заявляет о многополярности мира и вновь претендует на роль сверхдержавы. Отсюда информационная война, очаги военных конфликтов на постсоветском пространстве! Но азиаты совсем другое дело! Недавно мы узнали, что в Китае уже десять лет пытаются разработать самолет-невидимку нового поколения. Ты ведь знаешь китайский копипром, они способны украсть любую идею, и им все нипочем! А еще большие мастера мутить воду и отвлекать внимание. Поэтому наши всполошились и довольно быстро построили самолет, который по большинству параметров превосходит все известные аналоги. Он способен не только фиксировать данные, но и уничтожать противника в случае необходимости.
– Разве подобных еще нет? – удивился Никита. – По-моему, про них уже не один фильм сняли!
– Прекращай смотреть боевики! Все это мульки фантастов. В Минобороны был создан иной проект: совмещение штурмовика и разведчика. Представляешь? Один самолет, который может все!
– Старая песня! – хмыкнул Никита. – Догнать и перегнать дядю Сэма! А теперь, значит, и Китай? И что? Получилось? Выяснили ху из ху в области самолетостроения?
– Не смешно! Страны Востока развиваются стремительно и представляют определенную опасность. Тем более Китай – очень близкий сосед и непредсказуемый союзник. В общем, подробности мне неизвестны, но конструкторы сделали все возможное и невозможное. И в означенный день и час «Рапира» отправилась в свой первый и, как оказалось, последний полет.
– Что случилось, известно?
– Многих вещей я не знаю, о других говорить не могу. Самолет совершил облет Казахстана, западных территорий Китая, Монголии, радары не засекли его однозначно. Но при возвращении на аэродром что-то не срослось, видимо, в системе навигации, потому что он, как после выяснилось, резко ушел на восток. Операторы потеряли с ним связь, местонахождение удалось определить не сразу. Но буквально в последние минуты включилась аварийная связь. Операторы до последнего пытались спасти самолет, затем поняли, что он может упасть на населенный пункт, и вывели его на заброшенную колонию. «Рапира» совершила жесткую посадку. Все, что осталось от самолета, вывезли за сутки, но не сразу…
Завадский замолчал. Никита включил чайник и, подождав, пока закипит вода, налил себе кипятка, поболтал в нем пакетиком, да так и оставил его плавать в чашке. За окном неистовствовала Москва, гудела автомобильными сигналами, ухала составами поездов, звенела трамваями и перекликалась миллионами голосов.
– Все, что ты сейчас рассказал, точно не подлежит разглашению, прессе тем более! – Никита смерил полковника задумчивым взглядом. – Зато я сделал один простой, но логический вывод. Ты ж не из ФСБ, верно? Военная разведка?
– Контрразведка!
– Замечательно! – медленно сказал Никита. – Ситуация еще больше запуталась. Понимаю, чем могла заниматься служба безопасности на месте падения самолета, но что там делал контрразведчик – хоть убей, не пойму! Шпионов ловил?
– Работал! – хмуро сказал Завадский. – Как понимаешь, самолет обнаружить и сбить практически невозможно! Значит, хорошо организованная внутренняя диверсия. Я выяснял, не крутится ли кто поблизости? И тут, как по заказу, появились два нахальных журналиста, затем объявился труп парнишки, который зафиксировал посадку «Рапиры» и, возможно, оказался свидетелем того, что ни в коем случае не должен был видеть. Убрать его военные не могли, они подъехали, сам знаешь, позже. Получается, кто-то очень быстро определил время и место посадки самолета, возможно, по наводке из центра управления полетами. Вероятно, этот кто-то оказался в точке крушения в нужное время. Скорее всего, даже поджидал, когда самолет грохнется! Это одна из версий. Но в ней масса нестыковок!
– И ключевая нестыковка, как я понимаю, убийство Макса.
Полковник усмехнулся:
– Правильно понимаешь! Его смерть ни в одну версию не укладывается. Потому что, на самом деле, из самолета ничего не исчезло, что априори должно было исчезнуть! Все детали, электронная начинка на месте, «черные ящики» в порядке и никаких следов, что обломки кто-то осматривал! Но тогда кто убил твоего приятеля? Совсем не факт, что рядом с местом катастрофы. Ведь он мог просто не успеть до него добежать. И не просто убил, а вывез труп аж за тридцать километров и бросил в кювет.
– Может, бродяги какие? – буркнул Никита. – Но не на себе же они труп тащили? Тут машина нужна! – и вздохнул. – Нет, я понимаю, что ничего не понимаю, но все-таки откуда взялись стрелки с карабинами? Получается, вторая нестыковка?
– Получается, что так! Но это нападение больше смахивает на бандитские разборки, чем на игры спецслужб! Но, может, мы зря головы ломаем и ты просто кого-то зацепил из криминальных авторитетов? И стрельба эта не имеет к «Рапире» никакого отношения?
– Никого я не цеплял! – рассердился Никита. Он ожесточенно потер виски и пожаловался: – Голова раскалывается, – и более осмысленно посмотрел на Завадского. – Одно я понял точно: была утечка информации!
– Была! – кивнул Завадский. – И очень высоко, в Москве. Там, где знали о «Рапире». Главная задача сейчас – выяснить, кто из конторы работает против. Словом, подбросила нам хитромудрая Пандора ведро ключей, и только один подходит к заветному ящику. Но попробуй его отыскать!
– Это твой головняк! Сам ищи ключи Пандоры! – скривился Никита. – Я мифологией не увлекаюсь! – и требовательно посмотрел на полковника. – Мне позвонить надо! Где мой телефон?
– Нельзя тебе звонить! – отрицательно покачал головой Завадский.
– Сдурел? У меня родители с ума сойдут!
– Жить хочешь? – ласково осведомился Завадский. – Тогда сиди тихо! Иначе хана тебе, как котенка утопят, и меня заодно! Отдыхай! Вечером у нас встреча.
– С кем? – безнадежно спросил Никита.
– С одним из конструкторов «Рапиры». Он входил в состав рабочей группы, которая отвечала за испытания. Есть у меня пара мыслишек…
Глава 4
Бдительные старушки на скамейках возле подъездов проводили их цепкими взглядами профессиональных филеров. Машина, стоявшая поодаль, выглядела соответственно. Подержанная «Ауди» незатейливого серого цвета – мечта шпиона. Правда, от серьезных преследователей на таком драндулете не удрать, но в московских пробках от любой погони вряд ли получится скрыться.
Вечернее солнце садилось за крыши домов. Ласковое умиротворение лежало на всем: на деревьях, на припаркованных во дворе машинах, на детишках, игравших в песочнице. В тени пышного клена сидела молодая женщина. Она читала глянцевый журнал и время от времени бросала на детвору внимательные взгляды. Ребятня постарше с визгом носилась друг за другом на велосипедах, за деревянным столом мужчины стучали костяшками домино, на спортивной площадке молодежь с азартными криками звонко лупила по мячу. Там играли в волейбол.
В глубине двора в моторе крохотного «Фольксвагена» – в народе его прозвали «жуком» – ковырялся здоровенный амбал. Никита смерил его взглядом и невольно ухмыльнулся: такого нужно сложить вчетверо, чтобы впихнуть в машинку. Рядом с «жуком» торчала шикарная блондинка в джинсовых шортах и в легком топике и с мученическим видом подавала здоровяку ключи.
Завадский, прежде чем сесть в машину, быстро огляделся по сторонам, Никита, устроившись рядом, мрачно поинтересовался:
– Куда едем?
– Не кудыкай! – отозвался Завадский. – Едем в Жуковский!
– Исчерпывающая информация, – вздохнул Никита. – Но, может, я лучше дома посижу? Пусть даже под замком.
– Мы сюда больше не вернемся, – ответил Завадский и, лихо развернувшись, выехал со двора. – Ночевать будем в другом месте.
– Понятно! – вяло кивнул Никита. – Тип, к которому мы едем, живет в Жуковском?
– И живет, и работает. Предварительные испытания «Рапиры» проходили на Раменском аэродроме.
– Угу! Там нас и похоронят, – буркнул Никита, отвернувшись к окну. – Прямо на аэродроме! Отвернут башку за милую душу и – поминай как звали! По мне, так приятнее взаперти пересидеть!
– Не ной! Мне голову открутить трудно, так что бояться нечего!
– Что мне твоя голова? К своим плечам потом не приставишь – знакомые пугаться будут.
Завадский еле заметно вздохнул и свернул с МКАД на Новорязанское шоссе. Всю дорогу он демонстрировал раздражение. Никита пару раз покосился на полковника, оценил плотно сжатые губы и нахмуренные брови, а потом отвернулся к окошку, привалился головой к сиденью и сделал вид, что задремал.
Жуковский не произвел особого впечатления. Обычные улочки, обычные дома, обычные люди… За стеклом промелькнул памятник самолету, взмывавшему в небеса. Машина миновала центральные районы и свернула в частный сектор, где старые дома разбавляли помпезные особняки из красного и желтого кирпича. Подъехали к кафе. Судя по обилию народа возле него, весьма популярному у местного населения. Завадский тронул Никиту за плечо.
– Есть хочешь? Нам еще долго ждать, до самой ночи.
Никита вскинул голову. Он и в самом деле задремал и после тряски в машине ощущал странную одурь в голове, а мышцы онемели от долгого сиденья в неудобной позе.
– Есть не хочу, – вяло ответил он. – Пить хочу!
Завадский окинул его внимательным взглядом.
– Что-то не нравишься ты мне! Ладно, посиди в машине, я воды куплю и в аптеку забегу!
Никита перебрался на заднее сиденье и улегся там. Завадский запер машину и направился к кафе, но пару раз бдительно оглянулся: не выбрался ли журналист наружу? Но тот, похоже, не шевельнулся. Ситуация была не из приятных. Кто ж мог предположить, что хитрое средство для усмирения строптивых пленников имело столь неприятный побочный эффект? Как же все некстати!
Купив бутылку воды, Завадский быстро отоварился в аптеке. Никита не спал, на Завадского смотрел мутным взглядом, но без разговоров выпил пару таблеток аспирина и снова пристроился на сиденье. Завадский выехал со стоянки возле кафе и подумал, что если журналисту не полегчает, придется либо тащить его в больницу, либо бросить… Но тогда все полетело бы в тартарары. Неизвестно, к кому Шмелев обратится, что скажет и кто воспользуется столь удачно привалившим в его лапы счастьем.
…Темнота, разбавленная уличным освещением, блеском неоновых витрин и лучами фар на автостраде, опустилась на город незаметно. Но в частном секторе, среди садов и огородов, ночь царствовала безраздельно. Никита спал на заднем сиденье. Завадский упорно боролся со сном – на переднем. Наконец он дождался, когда маленькая стрелка на часах коснется цифры три, и включил мотор. «Ауди» медленно покатила по дороге и спустя четверть часа остановилась перед двухэтажным брусовым домом с верандой и мансардой. Дом был обнесен забором из металлопрофиля, а поверху затянут колючей проволокой. Словом, не дом, а небольшой укрепрайон. Завадский загнал машину в кусты на пустыре чуть в стороне от дома и потряс Никиту за плечо.
– Просыпайся! Сейчас войдем в дом и спросим у товарища конструктора, с кем он щедро делился информацией, – пояснил Завадский и ухмыльнулся.
– Никуда я не пойду! – дернул плечом Никита и смерил полковника неприязненным взглядом. – Что-то мне подсказывает, беседа будет не слишком приятной. Чаю уж точно не нальют. А в соучастники я не записывался!
Завадский неожиданно спорить не стал.
– Ладно, оставайся! – сказал он. – Диктофон свой одолжишь?
Никита достал из нагрудного кармана плоский цифровой диктофон и сунул в руку Завадского.
– Не потеряй!
Завадский кивнул и вывалился из машины в темноту. Никита во все глаза смотрел, когда он появится у ворот, но так ничего и не разглядел. Только минут через десять во дворе мелькнула фигура – черная на фоне светлой стены, – замешкалась на крыльце и спустя мгновение исчезла за дверью. Никита поежился, но продолжал следить за окнами, ловил каждый звук, и почти не удивился, когда услышал звон разбитого стекла, глухой стон и хриплое «Не надо!», которое выкрикнул человек, перепуганный до смерти.
