Текст книги "Кольцо на счастье"

Автор книги: Ирэн Бург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

9 Рэйчел

И тут Рэйчел совершила необдуманный поступок. Локтем она пихнула Куколку в бок и попыталась открыть дверцу машины со своей стороны.

Револьвер оказался в руке Бобби мгновенно. Он наклонился вперед и, ухватив сзади скромный изгиб воротничка ее блузки, засунул ствол так глубоко вдоль спины Рэйчел, что виден был только его кулак, сжимающий рукоятку. От прикосновения холодного металла к теплой коже спина Рэйчел напряглась, под тонким покровом блузы выпятились лопатки. Тут же все мышцы Хью превратились в камень, но Бобби опередил его:

– Оставайтесь на месте, защитник юных девушек. Ведите себя тихо, а не то я спущу курок. Случайно, не по злому умыслу… Пух, и сделаю маленькую дырочку в этом хрупком тельце. Если девочка еще раз дернется, пулька вылетит из револьверчика и… может поцарапать спинку девочки, а может застрять в сладкой попке. Это риск, на который я должен пойти, чтобы девочка стала послушной. Предупреждаю, я раскупориваю свою игрушку…

Раздался тихий щелчок – револьвер был снят с предохранителя.

– Прошу тебя, не шевелись! – вскрикнул Хью. – Ради бога, будь осторожна!

В его голосе Рэйчел послышалось не отчаяние, но приказ. Она помнила, как Хью справился с охранником, как одним ударом свалил Бобби с ног, и то, что в данной ситуации он ничего не предпринял, означало, что на то был особый резон. Вероятно, он не хотел рисковать ею ни в малейшей степени. Она надеялась, что при любой возможности, как только Бобби немного утратит бдительность, а Куколка будет занята дорогой, он сможет что-нибудь предпринять. Она ждала от Хью слов поддержки, но вместо этого услышала:

– Машину я взял напрокат до завтрашнего утра. Думаю, кое-кому не понравится, если я верну ее с залитым кровью сиденьем.

Хитрость – самое безопасное оружие, подумала Рэйчел.

– Уберите пушку, – тихо произнесла она. – Думаю, и Лоретта не будет в восторге, если вы меня продырявите.

– Да ладно, Бобби, не кипятись. Всем нам будет лучше, если девку вернем в сохранности, – вступила в разговор Куколка. – Вот только что делать с этим парнем? Если ты не против, я сама разберусь с ним. У меня давно руки чешутся. Неужто тебе не хочется посмотреть, как красавчик корчится, когда я прострелю ему, допустим, коленную чашечку или что повыше, самую важную для всех мужиков драгоценность? Гы-ы-ы, – засмеялась она, демонстрируя зияющие между зубами дыры. Вероятно, девушка не раз распускала кулаки и в ответ получала в челюсть.

– Не суетись, Куколка, – осадил ее Бобби.

Несколько секунд он держал паузу. Наконец с нарочитой неторопливостью вытащил пистолет из-под блузки Рэйчел и, продолжая держать за рукоятку, положил себе на колени. Теперь темное дуло смотрело на Хью.

– Приятель, убери-ка пушку. Зачем тебе убивать добропорядочного налогоплательщика? И если тебе небезразлично мое происхождение, то знай – в моих жилах течет итальянская кровь. Мои двоюродные братья хоть и давненько перебрались с Корсики, уважают старинные традиции. Братья Корелли. Слышали о таких?

– Боже, и почему, как на варенье мухи, ко мне слетаются всякие темные личности? – решила подыграть ему Рэйчел.

Она закрыла глаза руками. Ее сердце билось в учащенном ритме. К ней пришло запоздалое сожаление. Мало того что она подвергает опасности себя, теперь Хью на волосок от гибели. Что же она должна предпринять, чтобы защитить себя и его от опасности?

– Бобби, давай не будем ссориться, – примирительно сказала Рэйчел. – Вернемся домой, я сыграю тебе что-нибудь на фортепьяно, ты отдохнешь. Давай прямо здесь высадим моего незадачливого ухажера, а? Машину вернем в прокатную фирму. Где вы ее брали, мистер?

– Эй, Куколка, трогай! – вместо ответа сказал Бобби. – Едем в наше убежище.

Револьвер скрылся в бездонном кармане его брюк, и в его пальцах оказалась толстая сигара. Развернув целлофан, он яростно откусил ее кончик и выплюнул тягучую струйку слюны в приоткрытое окно. Бобби курил сигару, медленно затягиваясь и медленно выдыхая. Рэйчел завороженно следила, как сизое кольцо дыма на мгновение нимбом зависло над головой Куколки и медленно растворилось в воздухе, будто разочаровавшись, что в той не нашлось ни грамма святости.

Четверть часа спустя они оказались на узкой прибрежной дороге. Шумел невидимый в ночной темноте залив. Куколка хранила молчание, изредка нарушаемое ругательствами и пронзительным свистом, который она испускала, обгоняя другие машины.

Бобби выбросил остаток сигары в приоткрытое окно. Судя по его виду, он немного расслабился, стал болтать о том о сем. О скуке прижимистой жизни, о возможностях, какие дают большие деньги, о том, что произойдет, если какая-либо из его куколок проявит своенравие, и о чем угодно, что взбредало ему в голову. Наконец он замолчал. Откинувшись на спинку сиденья, он даже прикрыл глаза. Хью сидел неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни один палец не пошевелился. Интуиция подсказывала ему, что Бобби настороже и проверяет, насколько можно доверять ему. Сделай Хью малейшее движение в его сторону, тут же получил бы в лучшем случае ответный удар, но с большей вероятностью – пулю в бок.

Так прошло еще минут двадцать. Перед ними разматывалось береговое шоссе, освещаемое яркими фонарями. Хью и Рэйчел обменивались взглядами, но не позволили себе ни слова. Куколка вела машину как прежде лихо, но уже не ругалась и не свистела. Одной рукой крепко сжимая колесо руля, другой она достала пачку сигарет, закурила.

Неожиданно Рэйчел повернулась к ней и шепотом спросила, не найдется ли у нее леденца или мятной жвачки.

– Меня укачивает, – объяснила она с виноватой улыбкой.

– Нежная девочка, – сквозь зубы процедил Бобби и открыл глаза. Он явно не спал ни секунды. – Куколка, выбрось-ка сигарету. От табака девушки дурнеют. А я люблю нежную кожу…

Черные как уголь ладони опустились на плечи Рэйчел…

Прежде чем Бобби испустил вопль, его руки дернулись вверх, будто он принимал поражение. Хью нанес ему еще удар, еще. Глазные яблоки Бобби, казалось, вот-вот выпадут из глазниц, из широко раскрытого рта рвался сиплый выдох, который никак не мог перейти во вдох. Пока он хватал руками воздух, его револьвер оказался в руках Хью.

– Я убью эту стерву, – только и успела пригрозить Куколка, как в тот самый момент получила рукояткой револьвера по голове.

– Держи руль! – крикнул Хью.

Рэйчел молниеносно перегнулась над распростертой Куколкой и с силой повернула брошенное рулевое колесо вправо. Револьвер выпал из рук Хью и, скользнув по полу, завертелся под ногами.

Не снижая скорости, их автомобиль пересек шоссе в сторону обрыва, круто уходившего к заливу. Хью сделал выпад вперед и, наклонившись над бесчувственной Куколкой, ухватил рулевое колесо и принял крутить его в противоположную сторону.

– Смотри за Бобби! – предупредила Рэйчел, перехватывая у него руль.

Ее опасения были не напрасными. Наклонив голову, Бобби шарил по полу руками. По тому как он на секунду застыл, Хью угадал, что револьвер у Бобби в руках. Не тратя драгоценного времени на размышления, Хью обрушил всю силу своих кулаков на защищенный лишь шляпой череп Бобби. Бобби начал сползать с сиденья.

Рэйчел кинула на них взгляд через плечо.

– Осторожней! – заорал что есть силы Хью, заметив, как на Них неумолимо несутся фары встречной машины.

Рэйчел крутанула руль, и туша трейлера с шумом проскользнула мимо. Еще немного их по инерции несло вперед, но вот машина встала у обочины.

– Давай выбираться, – сказал она, отнимая руки от руля и покосилась на Куколку, которая лежала без движения.

– А с ними что?

– Стащим в кювет. Для верности я свяжу их. Подай-ка скотч из бардачка.

Сначала они вытянули на дорогу обмякшее тело Куколки и обмотали клейкой лентой ее руки, затем ноги. Той же процедуре подвергся Бобби. Убедился, что тот не может шевелить конечностями, Хью похлопал Бобби по щекам.

– Эй, приятель, просыпайся! Сладок твой сон, но нужно открыть глазки.

Как только Бобби шумно вздохнул и его веки дрогнули, Хью тут же залепил ему рот скотчем.

– Мм… – Бобби силился что-то сказать, но получалось только невнятное мычание.

– Слушай, Бобби. Мы тебя с твоей Куколкой оставим здесь, – начал Хью доверительным тоном, как будто разговаривал не с преступником, а с добрым приятелем. – Ты не волнуйся, дорогой. Ты и так, бедолага, настрадался. Полагаю, Куколка тоже вскоре придет в себя. Ротик ей мы не стали заклеивать. Надеюсь, своими острыми зубками она сможет перегрызть путы. Если захотите – можете позвать на помощь Лоретту. Мобильник я вам оставлю. Только предупреждаю – никого больше не впутывайте в эту историю. Дороже встанет. – Он наклонился к нему так, чтобы Бобби видел выражение его глаз. – Советую тебе и всем вам забыть все, что здесь произошло. Ты никогда не встречал Кейли Сандерс, и я для тебя совершенно пустое место. Иначе… Не думаю, что у тебя будет красивая жизнь, если узнают, что ты украл дочь очень влиятельного человека. Шантажистов и похитителей людей отчего-то не очень то любят. Ты же не хочешь остаток жизни провести за решеткой? Без свежего воздуха, сигар и милых своих куколок?

– Мм… – промычал Бобби.

Хью хлопнул его по плечу и отошел к машине. Рэйчел встретила его скупой улыбкой. Усталость и напряжение делали ее лицо строже… и еще красивее. Если бы она не была помолвлена, он бы не смог устоять… Но Рэйчел любит Кирка Слоутсона, и он должен помнить об этом. Эта девушка кажется такой чистой, такой искренней, она не станет метаться от одного мужчины к другому, как утлая лодчонка между двумя берегами. Но отчего она оказалась в Новом Орлеане, в весьма подозрительном месте? Что ее побудило бежать из дому? Ссора с мачехой или диктат отца? Или необходимость самоутверждения? Или?.. Что толку гадать! Он выполнил поручение Фрэнка Макгнота, и будет правильным, если он сопроводит ее до Вашингтона.

Он завел мотор. Дорога отдалялась от залива и теперь шла мимо спящих домов и вытянувшихся в струнку деревьев, образовавших живой коридор. Как только показались огни заправочной станции, Хью свернул с шоссе и направил автомобиль к бензоколонке.

Пока полусонный рабочий заправлял бак, Хью с Рэйчел обменялись взглядами. Ей показалось, что в его глазах она увидела нежность.

– Благодарю, – прошептала она. – Из-за моей глупости мы чуть не погибли. Бобби казался мне таким, таким… Даже не знаю, как сказать… Нет, я не представляла его ангелом. Но он приютил меня, его жена показалась мне внушающей доверие… Какими они оказались злыми людьми! Я и не знала, что такое бывает.

– Ты много чего еще не знаешь, – вздохнул Хью и привлек ее к себе.

Она доверчиво прильнула к его плечу и, глядя на него сверху вниз, спросила:

– А теперь что?

Хью молчал. Рэйчел не шевелилась, наслаждаясь его близостью. Она ощущала тепло от его сильной руки, обнимавшей ее за плечи, гулкое биение его сердца. Его пальцы окунулись в ее волосы. Прикосновения были такими легкими, будто ветерок запутался в прядях. Она не видела его лица, но ей казалось, что она каждой клеточкой чувствует устремленный на ее поникшую голову взгляд.

– Ты хочешь мне что-то сказать? Что?

Он молчал. Ей пришло на ум, что этот человек просто-напросто выполняет свои обязанности. Чувство порядочности, долг, ответственность и… чуткость. Он понял, что она нуждается в его участии, так почему бы не обнять ее, не прижать к себе? Разве ему сложно?

Можно сколько угодно рисовать в воображении самые неприятные перспективы и даже быть уверенной, что именно так и произойдет в действительности. Однако когда предположения подтверждаются, это всегда бывает болезненным. В сущности она догадывалась, что Хью с ней не по собственной воле. Но когда она услышала об этом из его уст, сердце ее болезненно сжалось.

– Рэйчел, ты знаешь, я здесь по поручению твоей семьи. Ты должна связаться с отцом. Я доложил мистеру Макгноту, что ты в Новом Орлеане, но не стал вдаваться в подробности. Не думаю, что ему стоит знать о Бобби и его Куколке. Мне кажется, вся эта история должна быть стерта из твоей памяти. Ты должна забыть все свои приключения и все, что связано с этим ресторанчиком. Кейли Сандерс должна быть похоронена. Раз и навсегда. Репутация будущей жены выдвиженца от Республиканской партии должна быть безупречной.

В то время как он произнес последнюю фразу, она подняла на него глаза. Хью смотрел куда-то вдаль. Его жесткий взгляд выражал не столько нежность, сколько холодное отчуждение, как будто мыслями он далеко от того места, где находится, в сотнях миль от нее. Рэйчел захотелось напомнить о себе.

– Неужели можно забыть, как ты рисковал ради меня? Ну ладно, я сама виновата в своей глупости, но почему ты должен был подвергаться опасности? Все, что случилось со мной сегодня, перевернуло мою жизнь. Моя кожа помнит прикосновение дула револьвера, я вся дрожу когда подумаю о том, что Бобби мог выстрелить. Эта жуткая Куколка с ее цепями, замками, зубами! Она с удовольствием бы расправилась и с тобой, и со мной. Нет, я не могу вычеркнуть из памяти ни минуты сегодняшнего дня. Нет, не могу.

Это было сказано тихо, искренне, серьезно. Хью усмехнулся, польщенный, но тут же взял серьезный тон:

– Рэйчел, разве дело в наших желаниях? Прежде всего я человек долга. Ни твой отец, ни тем более твой жених подробности этой истории не узнают. Я буду нем как рыба. А для них мы сочиним такую легенду. – Секундная пауза, и он продолжил: – Я нашел тебя в частном пансионе хорошей репутации, где женщины занимаются психотерапией, принимают массаж, ванны с минеральной водой и прочее. Тебе, допустим, хотелось в последний раз взглянуть на свое предстоящее замужество со стороны. Для этого ты удалилась, чтобы все обдумать. И чем больше ты была в разлуке с… с… черт, вылетело имя твоего жениха…

– Кирк, – еле слышно подсказала она.

– Ах да, Кирк Слоутсон… Так вот… ты скучала, сожалела о своем побеге. Ты ждала… ждала…

– Я ждала… Ты прав. Я действительно ждала… Я и сейчас жду…

Она посмотрела на него так, словно и его вынуждала заглянуть ей в глаза. В них была мольба и в то же время тревога, как будто она приглашала заглянуть в ее душу.

Не дождавшись от него ответа, Рэйчел вдруг выскочила из машины и побежала по дороге. На мгновение он остолбенел, уставившись на пустое сиденье. Потом, мысленно обругав себя глупцом, тоже вылез из машины, но, сколько он ни напрягал зрение, ему так и не удалось разглядеть ее силуэт.

– Рэйчел, вернись! Пойми, я взял на себя обязательства перед твоим отцом. Ты тоже не вольна делать все, что заблагорассудится. Ты должна подумать о людях, которым ты дорога! – кричал он куда-то в темноту. Некоторое время спустя он добавил уже чуть слышно, будто уговаривая самого себя: – Мы не можем делать все, что нам хочется.

Ответом ему была тишина. Охваченный беспокойством, Хью снова позвал:

– Рэйчел! Рэйчел! Вернись! – В его голосе теперь слышались почти отчаяние.

Она появилась из темноты, войдя в пространство, освещенное фонарями. У Хью вырвался короткий счастливый вздох.

– Рэйчел, дорогая…

Он кинулся к ней, но был остановлен ее холодным взглядом.

– Значит, ты взял на себя обязательства доставить меня по назначению, как дорогую вещь?

– Как ценность, очень большую ценность. Но отнюдь не как вещь.

– Доставляй. Не забудь взять расписку, что ничего не испортилось при транспортировке.

Она подошла к машине и, распахнув дверцу, скользнула на заднее сиденье.

10 Кирк

Почувствовав прикосновение влажной ладони к своей щеке, он проснулся, открыл глаза. Перед ним стояла Сесили. На ней был яркий халатик, застегнутый только на пару верхних пуговиц.

– Эй, соня, вставай! – с улыбкой произнесла она. – Ты что, намереваешься проспать весь уик-энд? Поднимайся, я приготовила завтрак. Тарталетки с гусиным паштетом и ветчина тебя устроят? И кофе. Очень горячий, крепкий кофе. Такой, какой ты любишь.

– Я предпочту на завтрак тебя. Красотка, иди ко мне в кроватку. – Кирк попытался обнять ее за голые ноги, но Сесили увернулась.

– Поспешность хороша только при пожаре, – рассмеялась она и погрозила ему пальчиком. – Завтракай, я пока поплаваю. Мало что сравнится с удовольствием окунуться в утреннее озеро.

Она убежала. Кирк натянул на себя шорты, футболку и вышел из шале. Солнце стояло уже совсем высоко. Сесили оставила на столе под полотняным зонтом кофейник, чашку, накрытое салфеткой блюдо с бутербродами и тарталетками. Кирк с удовольствием жевал, потягивал кофе и поглядывал на сверкающую гладь воды.

Он думал о Сесили. О такой женщине мечтает любой мужчина. И, если бы не обстоятельства, он был бы самым счастливым мужчиной на свете. Кирк прикрыл глаза, вспоминая вчерашний разговор. Он признался Сесили, что должен жениться на дочери Фрэнка Макгнота. Разговор был тяжелым, но он знал, как добиться своего. Недаром ему прочат удачную карьеру в большой политике.

…Вечер был теплый, и, когда Кирк вернулся с двумя бокалами вина, Сесили сидела у окна, глядя на застывшие в тишине и неподвижности деревья, черные на фоне звездного неба. Глаза ее опухли от слез, но она успокоилась. В свете лампы ее профиль был обрисован четко, как камея. Черты правильные, красивые, и все лицо – нежное и в то же время строгое. Кто бы знал, как это будто вырезанное из мрамора лицо преображается в минуты страсти! Он-то знал, какой Сесили может быть нежной и отзывчивой, напористой и уступчивой. И эта переменчивость в ней волновала Кирка. Поразительно, что ни одна женщина так и не смогла потеснить в его сердце Сесили. Ни малышка Рэйчел, ни тем более Донна с ее расчетливостью и утомительным сладострастием.

Он прошелся взад-вперед по комнате, не зная, что сказать. Поджав губы, Сесили явно ждала от него каких-то слов, и он понял, что должен ее успокоить, дать ей веру в то, что мало что изменится в его отношении к ней.

– Брак с Рэйчел Макгнот я расцениваю как хорошую сделку, не более, – начал он осторожно. – Ты же знаешь, всем сердцем я твой. Да, мне приходится вступить в брачные отношения с дочерью Фрэнка Макгнота, но это совсем не помешает нам с тобой любить друг друга. Если все выйдет так, как мы планируем, у меня будет достаточно средств, чтобы обеспечить тебе ту жизнь, какую ты заслуживаешь. Ты будешь жить в самых комфортабельных условиях. Я обеспечу тебя домом в престижном районе. Ты будешь вхожа в высший свет, будешь иметь все, что захочешь. Личного самолета и яхту не обещаю, но одежду и обувь от самых модных кутюрье, сумочки, драгоценности… Ты можешь придумать себе самое экзотическое хобби, допустим…

– Коллекционировать тарантулов, – пробурчала она.

– Ну зачем ты так?! Допустим… – Он вспомнил старинные часы на каминной полке в доме Макгнотов. – Допустим, можно коллекционировать антикварные вещицы: часы, статуэтки. Я видел в каталоге аукциона Сотбис занятные вещицы. Ты будешь летать в Милан на оперу; в Рим, чтобы послушать проповедь Папы; одеваться – в Лондон и Париж… Ну, как ты расцениваешь такие перспективы? Разве плохую жизнь я тебе обещаю?

– Ты так говоришь, будто выступаешь со своей предвыборной программой. А тебе не приходит в голову, что и я, и твоя будущая жена – не пешки в твоей игре, а живые, чувствующие люди? Ты говоришь, что любишь меня. – Она вздохнула. – И я тебе верю. Но не теми ли же словами с теми же самыми интонациями ты объяснялся в любви Рэйчел Макгнот?

– Да как тебе такое могло прийти в голову?! – с жаром воскликнул Кирк, хотя знал, что доля правды в словах Сесили все же есть.

Его талант и заключался в умении манипулировать людьми с помощью слов. Но не эта ли его черта так привлекла Фрэнка Макгнота? Для политика важно, чтобы его слова убеждали людей. Он сумел убедить Рэйчел в своей любви, и это тешило его тщеславие.

– Запомни, я люблю только тебя, с Рэйчел у нас совершенно иные отношения. Очень часто супружество – это прежде всего союз, заключенный с определенными целями. Вряд ли Рэйчел ждет от меня верности и страсти.

Глядя в его такое чистое, красивое лицо, Сесили спросила:

– Тебе не кажется, что ты своими словами просто-напросто запутал девушку? Тебе не жалко Рэйчел Макгнот? Каждая девушка мечтает получить себе в дом любящего мужа и страстного любовника в свою постель.

– Не думаю, что у Рэйчел есть какие-то шансы на мою привязанность. Мы с ней не так часто будем видеться. У политика так много дел, – улыбнулся он.

Она пожала плечами.

– Какой же ты дрянной человек, Кирк. Обманщик и карьерист.

– Не дрянной, а самый обыкновенный. Тебя послушать, так я мерзавец, потому что по уши в тебя влюблен. Это, знаешь ли, совсем не на руку моей карьере. Но что поделать, если я не волен в своих чувствах? Ты пленила меня. Раз и навсегда.

– Я оказалась легкой добычей, – отозвалась она горько.

Он дотронулся до ее локтя, но она отдернула руку. Ее полные яркие губы задрожали, и она вдруг разрыдалась.

– Об одном прошу: оставь меня в покое. Я тебя ненавижу, презираю. Как ты можешь…

Не закончив фразы, она вскочила и выбежала из комнаты. Он последовал за ней и, выйдя из шале, машинально глубоко вдохнул свежий ночной воздух. В высоком небе ему подмигивали, будто подбадривали, звезды.

Он нашел Сесили у самой кромки воды. Ее легкое белое платье пятном выделялось во мраке. Она выглядела хрупкой, как изящная фигурка в коллекции фарфора Донны Макгнот.

– Не могу я тебя оставить, – сказал он, обнимая ее. – Но ты должна меня понять. Я обязан именно так поступить, должен…

– Не касайся меня. Ради всех святых, уйди.

Она попыталась вырваться, Кирк не отпускал. Теперь она рыдала безудержно.

– Милая моя, неужели ты не знаешь, что я буду любить только тебя одну? Только ты одна мне нужна, – говорил он своим глубоким, обволакивающим голосом.

– Чушь! Пусти меня сейчас же. Пусти, черт тебя побери!

– Не надо плакать, дорогая. Ну да, я поступил, может быть, слишком поспешно. Прости меня. Если хочешь, я дам обратный ход и откажусь от брака с Рэйчел Макгнот. Милая, если ты скажешь, чтобы я отказался от всего… Если ты настаиваешь… Пусть мы будем бедны, пусть…

Содрогаясь и плача, она прижалась к нему теснее. Ей так были нужны его объятия, ей так хотелось снова оказаться в близости с ним! Уже не от гнева и возмущения, а от нарастающего желания она вся дрожала, слабела. Словно ее тело растаяло в тепле его рук.

– Как ты мог поступить со мной так жестоко?! – рыдала она. – Ведь я тебя люблю больше жизни! Никто никогда тебя так не полюбит!

– Я знаю, знаю. Ты моя драгоценность. Мой ангел. Моя девочка. – Он стал ее целовать.

– Нет, нет, – лепетали ее губы, в то время как все ее тело горело желанием.

Он стал покрывать поцелуями ее лицо. Что это шепчут ее губы? Что за звуки доносятся до его слуха? О, это горячие, несвязные слова любви.

Он прижал ее крепче. Ей казалось, что своими объятиями он защищает ее от всех несправедливостей мира.

Сесили тихо стонала под его ласками. Глаза ее были закрыты, лицо мокро от слез. Он нашел ее губы…

Ее ноги подкосились, и он увлек ее прямо на мягкий, рассыпчатый, еще теплый от солнца песок. Это было блаженство. Она сгорала дотла и вновь возрождалась. Что с ней будет дальше? Не все ли равно? Она уже не принадлежит себе, она его продолжение, только часть любимого мужчины, клеточка его тела…

А потом он отвел ее, ослабевшую, умиротворенную, в дом, усадил в глубокое кресло.

Она сидела, устремив в пространство невидящий взгляд.

– Вина хочешь? Может, чего-нибудь съешь? – осторожно предложил он.

Она помотала головой. Он подошел к бару, налил белого вина, принес ей.

– На-ка, выпей, тебе станет лучше.

Он поднес тонкостенный бокал к ее губам, она отпила немного, подняла голову, ее глаза приобрели осмысленное выражение. Он стоял, глядя на нее сверху, и в его глазах поблескивал самодовольный огонек.

– Ну что, ты все еще считаешь меня негодяем?

Она опустила глаза.

– Конечно, ты негодяй, но я знаю, что и сама не лучше. Мне так стыдно.

– Глупышка. – Он погладил ее по голове, будто маленькую девочку.

– Принеси фрукты. Они в моей Машине остались. Я забыла выгрузить корзину из багажника.

– Готов исполнить любой каприз моей принцессы.

Кирк легко шагал по дорожке, прислушиваясь к своим ощущениям. В голове было пусто, руки, ноги – все тело словно налилось весенними соками. Он открыл дверцу машины и, повернув к себе зеркальце заднего вида, убедился в том, что его лицо выражает только уверенность. Глаза светятся ярким огнем, на слегка затененном загаром лице особенно ярко выделялись губы…

– Хорош как всегда, – бросил он своему отражению. – Баловень судьбы.

Он не мог удержать улыбки. Как все замечательно складывается! Что это была за вспышка страсти! Что на них такое нашло? Нет, такие чувства он ни к кому не может испытывать, только к Сесили. Какое блаженство она умеет дарить ему… Он не хочет отказываться от нее. Она – единственная женщина, которая ему нужна. А Рэйчел, Донна и все остальные? Стоит ли думать о них сейчас, когда ему так хорошо с Сесили?..

В ту ночь он овладевал ею трижды, но наутро был свеж и бодр. В отличие от Донны, Сесили не изматывала его, а, наоборот, как будто вливала в него новые силы.

И вот он сидит под пляжным зонтом, потягивает кофе. Истома окутала все его существо. Холодные капли, долетевшие до его голых коленей, заставили Кирка открыть глаза. В шаге от него, чуть согнувшись, спиной к нему стояла Сесили и, фыркая, трясла головой. От ее мокрых волос, будто с шерсти собаки, во все стороны летели брызги.

И все же ей не хватает утонченности, подумал Кирк. Вот если бы она обладала манерами Донны…

Он был поражен, как Донна отреагировала на исчезновение падчерицы: совершеннейшее хладнокровие, никаких бурных эмоций, только трезвый расчет. Теперь он понял, что она выжидала, как девчонка проявит себя. В течение нескольких дней от Рэйчел не было никаких известий, в желтую прессу ничего не просочилось.

– Пожалуй, мне придется рассказать Фрэнку о глупой выходке дочери, – сообщила она ему при первом удобном случае. Со времени последнего свидания в гостевом домике они не встречались и не перезванивались. Это было их совместное решение – прекратить все контакты. – Вряд ли девчонка будет болтать лишнее…

– А если все же проболтается? – еле слышно, будто опасаясь, что кто-то сможет прочитать секрет по его губам, спросил он.

– Я буду все отрицать, – ответила она тем невозмутимо веселым тоном, каким говорила почти всегда. – Ты, я знаю, сумеешь сыграть любую роль, это твоя суть. Сделай так, чтобы, когда девчонка объявится, она была бы не уверена уже ни в чем. Может, ей приснилось? Или она обозналась. Пусть она почувствует себя виноватой. Принуди ее к оправданиям за совершенные ею глупости. Я уверена, за то время, что она отсутствует, Рэйчел сумела попасть в какую-нибудь неприятную ситуацию. Она такая глупышка!

После десятидневной паузы Кирк был уведомлен, что Рэйчел нашлась. Не сегодня завтра он должен встретиться со своей невестой…

– У тебя такой озабоченный вид. О чем думаешь, дорогой? – прервала его мысли Сесили. – Неужто прикидываешь, как дать отставку дочке богатого папеньки?

– Дорогая, как ты хороша! Ты просто очаровательна! – вместо ответа воскликнул он и улыбнулся.

Сесили, как завороженная, не могла оторвать глаз от его мягких, нежных, как атлас губ. Она наклонилась, Кирк обвил своими теплыми руками ее холодные от влаги плечи. Он не позволил себе никаких эмоций, кроме выражения радости на своем лице. На самом деле ему были неприятны ее ледяные губы, влага ее волос, лихорадочно горящие глаза.

– Мой милый, как я тебя люблю.

Она оказалась у него на коленях. Ему ничего не оставалось, как обнять ее. Он не шевелился и молчал. Перед глазами вновь встала Донна, Рэйчел, он сам и Сесили – марионетки, безнадежно запутавшиеся в нитях кукловода.

– Мой милый, как я тебя люблю, – повторила она, и ее щека коснулась его затылка. – Как сделать так, чтобы это блаженство не заканчивалось? Все продолжалось и продолжалось… Без конца и без начала…

Она шептала какие-то еще милые глупости. Его сбивало с толку, до чего она была эмоциональной. Сдержанность ей претила, Сесили кипела, бурлила, выплескивала эмоции. Подчас ему казалось, что ей не мешало бы быть более сдержанной.

– Нет, я ни с кем не хочу тебя делить. Не смогу. И если ты посмеешь даже подумать о какой-нибудь другой женщине…

Он украдкой взглянул на нее: лицо облеплено мокрыми волосами, капельки влаги на переносице… Отчего любимая женщина иногда кажется чужой, даже отталкивающей? Не оттого ли, что она начинает претендовать на единовластие, хочет наложить свою руку на то, что ей не принадлежит? Если Сесили хочет получить его целиком, это может быть очень опасным для него, очень.

Его рука, обвивавшая ее за талию, разжалась сама собой.

– Дорогая, тебе надо переодеться. Ты простудишься, – как можно нежнее произнес он.

– Какой ты заботливый, как папочка, – рассмеялась она.

Кирк поднял глаза на нее, и его лицо вновь озарилось улыбкой. Он протянул руку и изо всех сил ущипнул ее за бок, затем начал щекотать.

– Ой, ой! Хи-хи! – Она вскидывала руки и дрыгала ногами. – Прекрати… Хи-хи… Ой, прекрати… Ха-ха-ха! – Наконец она сползла с его колен и, перевернувшись на спину, задрыгала ногами. – Умираю, ох, умираю от смеха…

Кирк отступил от нее. Отдышавшись, она села на соседний складной стул и надула губки.

– Какой ты коварный, – капризным голосом произнесла она, стряхивая песчинки со своего тела.

– А ты сомневалась?

– Ничуть. – Она откинулась на спинку стула, удовлетворенно поблескивая глазами.

Какое-то смутное беспокойство овладевало им. Внешне Сесили была само очарование, но Кирк почувствовал во всех ее действиях нрав кошки. С виду милая и очаровательная, она готова выпустить острые коготки и вцепиться в него, как в свою жертву.

Нет, он должен что-нибудь придумать, чтобы держать Сесили в отдалении. Когда нужно, он будет приближать ее, когда исчезнет желание – отдалять. Только такой расклад в их отношениях может его устроить. И брак с Рэйчел Макгнот – прекрасный повод держать Сесили на коротком поводке.