Текст книги "Укради мой поцелуй (СИ)"

Автор книги: Инна Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 18

Решение пришло не как озарение, а как тихий, неумолимый приговор самой себе. Я не могла подписать ложное заявление против Марка. Но я и не могла открыто восстать против Сергея. Это было бы самоубийством. Значит, оставался один путь – игра. Глубокая, рискованная игра, где ставкой была моя жизнь и, возможно, его.

Я позвонила Сергею. Мой голос был слабым, дрожащим – не нужно было даже притворяться.

– Ты был прав, – прошептала я в трубку. – Я не спала всю ночь. Мне было страшно. Я… я не хочу больше думать обо всём этом. Я хочу, чтобы ты просто… забрал все эти проблемы от меня.

На том конце провода царила тишина. Я представляла его лицо – холодное, оценивающее. Он проверял меня на искренность.

– Ты приняла правильное решение, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Я приеду за тобой через час. Мы позавтракаем.

Он приехал не на лимузине, а за рулём своего низкого спортивного автомобиля. На нём были простые джинсы и свитер, но от этого он выглядел не проще, а ещё более недосягаемо – бог, снизошедший до смертного. Он открыл мне дверь, его пальцы коснулись моей руки, и я заставила себя не отдергивать её.

Мы поехали за город, в уединённый клуб с террасами, выходящими на озеро. Воздух был чистым и холодным. Он заказал нам завтрак и смотрел на меня, пока я ковыряла вилкой омлет.

– Расскажи, что он тебе сказал, – мягко приказал он. – В деталях.

И я рассказала. Я пропустила самое главное – диктофон, признание Марка о том, почему он поцеловал меня. Но я в красках описала его боль, его ненависть, его уверенность в том, что его отца убили. Я играла в искренность, выдавая полуправду. Я была напугана, я была сбита с толку, я была той самой слабой женщиной, которая ищет защиты у сильного мужчины.

Сергей слушал внимательно, не перебивая. Его лицо было невозмутимым.

– Классическая манипуляция, – заключил он, когда я закончила. – Он играет на твоих эмоциях. На твоём… сочувствии. Ты умная девушка, Валерия, но ты слишком добра. Ты не видишь, как тобой пользуются.

Он протянул руку через стол и поймал мою дрожащую ладонь.

– Но теперь ты под моей защитой. Ты в безопасности.

Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. В его прикосновении была та самая сила, которая так манила и пугала. И я позволила себе расслабиться. Ненадолго. Позволила себе почувствовать иллюзию безопасности. Это была часть игры.

– Спасибо, – прошептала я, опуская глаза.

– Не благодари. Просто доверься мне.

После завтрака он не повёз меня домой. Мы поехали в его пентхаус. Днём, с солнечным светом, льющемся через панорамные окна, он выглядел иначе – менее враждебным, более… обжитым.

– Сними это, – сказал он, когда мы вошли в спальню. Его голос был спокоен, но в нём звучала привычная команда.

Я замерла. Это был момент истины. Я могла отказаться, и вся моя хрупкая конструкция лжи рухнула бы. Или я могла подчиниться, и игра продолжилась бы на новом, ещё более опасном уровне.

Я медленно, почти ритуально, сняла платье. Потом бельё. Я стояла перед ним обнажённая, под его тяжёлым, изучающим взглядом. Холодный воздух кондиционера пробежал по коже, но внутри горел огонь стыда и странного, извращённого возбуждения. Возбуждения от власти, которую он имел надо мной. От риска. От игры.

– Ложись, – скомандовал он.

Я легла на идеально застеленную кровать. Он раздевался не спеша, его движения были экономными и точными. Его тело было произведением искусства – рельефным, сильным, лишённым изъянов. Он был как живое воплощение той силы, которой я так жаждала и которой так боялась.

Он подошёл к кровати и встал на колени рядом со мной. Его руки скользнули по моим бёдрам, животу, груди. Это не была ласка. Это было исследование. Осмотр собственности. Его пальцы были твёрдыми, знающими, они выявляли каждую напряжённую мышцу, каждую дрожь.

– Расслабься, – прошептал он, и его губы коснулись моего плеча. – Ты моя. И я позабочусь о тебе.

Его рот и руки делали с моим телом то, чего хотел он. Он не спрашивал, не искал моего отклика. Он его брал. Его прикосновения были мастерскими, выверенными, они знали, куда нажать, где задержаться,

чтобы вызвать ответную волну наслаждения, против которой я была бессильна. Моё тело, преданное и запутанное, откликалось на эту власть. Стоны, которые я не могла сдержать, были не только от наслаждения, но и от унижения. Унижения от того, что он может так легко управлять мной.

Он вошёл в меня, и это было не соединение, а завоевание. Его движения были жёсткими, ритмичными, безжалостными. Он смотрел мне в глаза, и я видела в его взгляде не страсть, а холодное торжество. Он не просто обладал моим телом. Он утверждал свою власть. И самое ужасное было то, что в глубине души, в самой тёмной её части, мне это нравилось. Нравилась эта потеря контроля. Эта абсолютная власть другого человека над тобой.

В пике, когда волна накрыла меня, слепящая и всепоглощающая, я закричала. И в этом крике было всё – и боль, и стыд, и отчаяние, и та самая, чёрная, животная радость подчинения.

Он закончил, и тишину нарушало лишь наше тяжёлое дыхание. Он откатился на спину, его лицо было спокойным, удовлетворённым.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок. Тело ныло приятной усталостью, но разум был ясен и холоден, как лёд. Я думала о том, как легко, в сущности, мне это далось. Окучить сына президента. Несколько недель назад эта мысль вызвала бы у меня прилив гордости. Сейчас же она вызывала лишь горькую усмешку.

Что я сделала? Показала ему, что я не просто красивая кукла? Нет. Я показала ему, что я хитрая. Что я могу играть в его игры. Я использовала его влечение ко мне, свою внешность, своё положение, чтобы получить доступ. Чтобы заставить его поверить, что я сломлена. Что я его.

Но это была пиррова победа. Потому что, лёжа рядом с ним, чувствуя его запах на своей коже, я понимала, что граница между игрой и реальностью стирается. Его власть над моим телом была реальной. Его опасность была реальной. И то странное, болезненное влечение, которое я к нему испытывала, тоже было реальным.

А что насчёт Марка? Где он был сейчас? Что он чувствовал? Мысль о нём была как глоток свежего воздуха в этом душном, пропитанном властью и ложью пространстве. Он был грубым, опасным, сломанным. Но он был настоящим. Его боль была настоящей. Его гнев был настоящим. И тот поцелуй в гараже… тот поцелуй был настоящим. В нём не было расчёта, не было желания обладать. В нём была боль. И надежда. И что-то неуловимое, чего я не могла определить, но что заставляло моё сердце сжиматься.

Сергей повернулся ко мне, его рука по-хозяйски легла на мой живот.

– Видишь? – прошептал он. – Всё просто, когда ты перестаёшь сопротивляться.

– Да, – тихо ответила я, закрывая глаза. – Всё просто.

Но внутри меня бушевала буря. Я играла с огнём, стоя на краю пропасти. С одной стороны – пропасть полного подчинения Сергею, жизнь в золотой клетке, где я буду его вещью, его трофеем. С другой – пропасть неизвестности с Марком, жизнь в страхе, в бегах, но жизнь, где я, возможно, смогу быть собой.

И я не знала, какая пропасть была страшнее. Я лишь знала, что игра началась. И теперь мне нужно было играть лучше, чем когда-либо. Потому что ставкой была уже не только моя свобода. Но, возможно, и жизнь того, чья боль стала для меня единственным компасом в этом мире лжи.

Глава 19

Прошёл месяц. Тридцать дней, за которые я стала живым воплощением разрыва. Моё тело принадлежало Сергею. Он был внимательным, щедрым, предсказуемым. Наши свидания, наши интимные вечера, даже наши ссоры – всё было частью отлаженного ритуала. Он покупал мне дорогие подарки, я принимала их с благодарной улыбкой. Он водил меня на светские рауты, я сияла у него на руке. Он приходил ко мне ночью, и моё тело откликалось на его мастерские, выверенные ласки с таким огнём, что иногда я сама пугалась этой животной реакции. Это была привычка. Наркотик. И я была на крючке.

Но мои мысли, мои тайные надежды, мои ночные кошмары – всё это принадлежало Марку. Вернее, его призраку. Он не выходил на связь. Не появлялся. Его молчание было громче любых слов. Я ловила себя на том, что ищу его в толпе, что вздрагиваю от звука мотоцикла, что по ночам переслушиваю его диктофон, хотя знала каждую ноту того голоса наизусть. Я пыталась злиться на него. За то, что бросил. За то, что ворвался в мою жизнь и исчез. Но злость не шла. На её месте была тоска. Острая, физическая.

Сергей чувствовал мою отстранённость. Он стал более навязчивым, более давящим. Его звонки участились. Его водитель теперь постоянно дежурил у моего подъезда. Он мягко, но недвусмысленно дал понять – моё время и пространство принадлежат ему.

Однажды вечером, после особенно изматывающего дня, проведённого с учредителем свадьбы, он приехал ко мне. На его лице была редкая для него усталость.

– Всё это бесконечное планирование, – он сбросил пиджак и упал на диван, – иногда кажется, что мы готовим не свадьбу, а государственный переворот.

Я принесла ему виски. Он взял бокал, его пальцы коснулись моих.

– Спасибо. Ты единственное, что делает всё это стоящим.

Его слова должны были согреть. Но они упали в пустоту. Он потянул меня к себе, и я упала рядом с ним. Его губы нашли мои. Поцелуй был долгим, властным. Он чувствовал мою пассивность и пытался её сломить. Его руки скользнули под мою блузку.

– Сергей, не сейчас, – я попыталась мягко отстраниться. – Я устала.

– Я знаю, как тебя взбодрить, – прошептал он, и в его голосе зазвучали знакомые нотки собственника. Он прижал меня к спинке дивана, его тело было тяжёлым и неумолимым.

И в этот момент в моей голове вдруг вспыхнуло воспоминание. Другой поцелуй. В гараже. Грубый, отчаянный, полный боли и какой-то дикой, необузданной нежности. Тот поцелуй был настоящим. А этот… этот был ритуалом.

Я вырвалась.

– Я сказала нет!

Он замер, его глаза потемнели от изумления и гнева. Он не привык к отказам.

– В чём дело, Валерия? – его голос стал опасным. – Опять твои дурацкие мысли об этом… Орлове?

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе, как вызов.

– Не смей так о нём говорить!

– А как о нём говорить? – он встал, его фигура казалась вдруг огромной. – Как о герое? Он – грязь. Уголовник. И он мёртв для тебя. Ты поняла? Мёртв!

– Ты не знаешь, жив он или нет!

– О, я знаю, – его губы растянулись в безрадостной улыбке. – Я знаю всё. Например, я знаю, что он использовал тебя. С самого начала. Этот ваш милый «случай» в клубе? Всё было подстроено. Он знал, кто ты. Он следил за тобой. Всё это время он втирался к тебе в доверие, чтобы через тебя выйти на меня и твоего отца.

Ледяная волна прокатилась по моему телу.

– Врёшь.

– Проверь. Если, конечно, найдёшь его. Но ты его не найдёшь. Потому что, получив от тебя нужную информацию, он исчез. Как и планировал. Ты была для него разменной монетой, Валерия. Ничем больше.

Его слова били, как молотки, раскалывая мою уверенность, мои надежды. А что, если это правда? Марк никогда не скрывал, что хочет мести. А я… я была самым лёгким путём к нашим отцам. Его внезапное исчезновение… его молчание…

– Нет, – прошептала я, но в моём голосе уже не было уверенности.

Сергей увидел моё смятение. Его тон смягчился. Он подошёл и взял меня за подбородок.

– Я не хочу тебя огорчать. Но ты должна видеть правду. Ты – моя. И я защищаю своё. Забудь о нём. Он того не стоит.

Он поцеловал меня в лоб, как ребёнка, и ушёл, оставив меня одну с разбитым сердцем и ядовитыми сомнениями.

Следующие несколько дней были адом. Сомнения грызли меня изнутри. Я перебирала в памяти каждую нашу встречу с Марком. Его гнев. Его боль. Его признание о том поцелуе… «Иногда воры воруют не только ради денег. Иногда – ради кусочка красоты, которой у них никогда не будет». Это звучало так искренне. Но что, если это была лишь часть игры? Хорошо отрепетированная роль?

Я не выдержала. Мне нужны были ответы. Я написала Толику. Несколько раз. Он не отвечал. Видимо, его тоже предупредили держаться подальше. Тогда я пошла на отчаянный шаг. Я вспомнила, как Марк водил меня на ту заброшенную автомойку. Может, он использовал её как убежище?

Я надела тёмный плащ, натянула капюшон и, улизнув от своего «охранителя», поехала на такси на другой конец города. Дождь, начавшийся с утра, превратился в настоящий ливень. Ветер хлестал мокрыми ветвями деревьев, грязная вода заливала тротуары.

Автомойка стояла пустая и мрачная. Ворота были заперты. Я обошла её вокруг, промокшая до нитки, и нашла лазейку – разбитое окно в задней стене. Внутри пахло плесенью, машинным маслом и сыростью. В одном из подсобных помещений горел слабый свет. Я подкралась и заглянула внутрь.

Он был здесь. Марк. Сидел на ящиках из-под оборудования, склонившись над какими-то бумагами. На нём была та же чёрная худи, волосы были растрёпаны. Он был жив. Здоров. И явно не собирался умирать.

Глава 20

Облегчение, которое хлынуло на меня, было таким сильным, что я чуть не вскрикнула. Но тут же его сменила ярость. Ярость от того, что он здесь, в безопасности, пока я сходила с ума от беспокойства. И от того, что слова Сергея, возможно, были правдой.

Я распахнула дверь. Он вздрогнул и резко встал, его рука инстинктивно потянулась за спину, словно ища оружие. Увидев меня, он замер. Его лицо выражало целую гамму эмоций – шок, недоверие, и что-то ещё… что-то похожее на надежду.

– Лера? – его голос был хриплым. – Как ты… что ты здесь делаешь?

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос! – выпалила я, с трудом переводя дух. Дождь стучал по железной крыше, заглушая мои слова. – Ты жив! Здоров! А я… я тут с ума схожу! Почему ты не вышел на связь? Почему ты просто исчез?

Он смотрел на меня, его глаза были тёмными безднами.

– Я не мог. За мной охотятся. За тобой, наверное, тоже следят. Любой контакт был бы опасен. Для тебя.

– Для меня? – я засмеялась, и это звучало истерично. – Или для твоего плана?

Он нахмурился.

– Какого плана?

– Не притворяйся! – я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. Вся боль, все сомнения последних недель вырвались наружу. – Сергей сказал мне всё! Всё было подстроено! Ты с самого начала знал, кто я! Ты специально украл мой браслет, специально заманил меня в эту игру! Я была для тебя просто пешкой! Разменной монетой, чтобы добраться до них!

Он слушал, и его лицо становилось всё мрачнее. Казалось, тучи, копившиеся за окном, сейчас ворвутся в эту комнату.

– И ты поверила ему? – наконец произнёс он, и его голос был тихим, но в нём змеилась ярость. – После всего, что было между нами? После того, как я рассказал тебе… рассказал тебе о самом страшном, что было в моей жизни? Ты решила, что это была часть какого-то хитроумного плана?

– А что мне было думать? – закричала я, и слёзы, наконец, хлынули из моих глаз, смешиваясь с дождевой водой на лице. – Ты исчез! Ты бросил меня одну в этом аду! А он… он был рядом! Он хоть какой-то!

– Какой? – он засмеялся, и это был горький, жёсткий звук. – Удобный? Предсказуемый? Красивый, как картинка? Иди к нему тогда! Иди к своему палачу! Ты ведь уже наполовину его, я вижу! Ты вся от него пахнешь!

Его слова ранили больнее любого ножа. Потому что в них была правда. Часть меня уже принадлежала Сергею.

– А ты? – я бросилась к нему, ударила его кулаком в грудь. Он даже не дрогнул. – Ты что сделал? Ворвался в мою жизнь, всё перевернул и исчез! Ты использовал меня! Ты обманул меня!

– Я обманул? – он схватил меня за запястья, его пальцы впились в мою кожу. – А ты? Ты что делала все эти недели? Играла в невесту? Лежала под ним? Предавала саму себя? И меня? Ты – предательница, Лера! Ты выбрала свою золотую клетку!

– Я не выбирала! Меня загнали в угол!

– Всегда

есть выбор! – он кричал теперь, его лицо было совсем близко. – Всегда! Можно сражаться! Можно бежать! Но нельзя – нельзя ложиться в постель к тому, кто уничтожил твою семью! Это называется предательство!

– А ты?! Ты что, святой? Ты вор! Ты…

Я не успела договорить. Он резко дёрнул меня к себе, и его губы прижались к моим с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Это не был поцелуй. Это была атака. Наказание. В нём была вся его ярость, вся боль, всё отчаяние. Его руки сжимали мои плечи так, что должно было остаться синяки. Я пыталась вырваться, оттолкнуть его, но он был как скала. И тогда… тогда что-то во мне сломалось.

Вся моя злость, все обиды, весь страх – всё это растворилось в этом диком, яростном поцелуе. Вместо того чтобы сопротивляться, я вцепилась в его куртку, притянула его ещё ближе и ответила ему с той же силой. Это был поцелуй-битва. Поцелуй-исповедь. В нём не было нежности. Была голодная, отчаянная потребность. Потребность доказать, что мы живы. Что мы здесь. Что, несмотря на всю ложь и предательство, между нами есть что-то настоящее.

Мы стояли посреди грязного, заброшенного помещения, под аккомпанемент ливня, и целовались, как два тонущих, цепляющихся друг за друга в бушующем море. Слёзы текли по моим щекам, я не знала, от боли или от облегчения.

Когда мы наконец разорвали поцелуй, мы оба тяжело дышали. Он не отпускал меня, его лоб соприкасался с моим. Его дыхание было горячим.

– Я не использовал тебя, – прошептал он хрипло. – С самого начала… с того первого поцелуя в переулке… это было не по плану. Ты свела меня с ума. Ты… ты была единственным светом в этой чёрной яме, в которой я живу. Я исчез, чтобы защитить тебя. Потому что, если бы они узнали, что ты для меня что-то значишь… они бы уничтожили тебя, чтобы добраться до меня.

Я смотрела в его глаза, такие близкие, такие полные боли и правды. И я поверила ему. Не потому, что он был хорошим актёром. А потому, что в его словах я слышала эхо того, что творилось в моём собственном сердце.

– Я не предавала тебя, – выдохнула я. – Я пыталась выжить. Но без тебя… без тебя это была не жизнь.

Он закрыл глаза, как будто от боли.

– Лера…

И тут снаружи донёсся звук автомобильного сигнала. Резкий, настойчивый. Я вздрогнула. Это мог быть его водитель. Или кто-то похуже.

Марк отпустил меня, его лицо снова стало напряжённым и осторожным.

– Тебе нужно идти. Сейчас же.

– А ты?

– Я останусь. У меня есть дело.

– Я не оставлю тебя одного.

– Ты должна! – его голос снова стал жёстким. – Если они найдут нас вместе, нам обоим конец. Иди. Прямо сейчас.

Он отступил в тень, его фигура слилась с мраком помещения. Я стояла, не в силах сдвинуться с места, чувствуя на губах вкус его поцелуя – вкус соли, дождя и правды.

Сигнал прозвучал снова, на этот раз более нетерпеливо.

– Иди! – его приказ прозвучал из темноты.

Я развернулась и побежала. Выскочила на улицу, под проливной дождь, и бросилась к ждущей машине. Я не оглядывалась. Я знала, что если оглянусь, то не смогу уйти.

Я мчалась по мокрым улицам, и внутри у меня бушевал ураган. Ярость ушла. Осталось лишь одно – ясное, неоспоримое знание. Знание, которое росло во мне все эти недели, а сейчас расцвело пышным, огненным цветом.

Я была влюблена в него. В Марка Орлова. Вора. Мстителя. Человека, который мог быть грубым, жестоким, опасным. Но который был единственным, кто видел меня настоящую. И который, как оказалось, любил меня с того самого первого поцелуя.

И теперь мне предстояло вернуться в дом своего «жениха». Притворяться. Лгать. Жить в двух реальностях. Но теперь я знала, ради чего. Ради того, чтобы когда-нибудь, когда эта буря утихнет, иметь шанс быть с ним. По-настоящему.

Книга подходила к концу. Но наша история, наша настоящая история, только начиналась. И я была готова сражаться за неё. До конца.

Глава 21

Возвращение в особняк Сергея после той встречи с Марком было похоже на возвращение в тюрьму после короткой увольнительной. Воздух здесь пах не свободой и дождём, а дорогими духами, воском для мебели и ложью. Каждый предмет роскоши, каждая безупречная линия интерьера казались мне теперь частью гигантской, удушающей декорации.

Сергей встретил меня в холле. Его взгляд, острый и всевидящий, скользнул по моему мокрому плащу, по растрёпанным волосам.

– Где ты была? – его голос был ровным, но я уловила в нём стальную нотку. – Мой водитель сообщил, что ты исчезла на два часа.

– Я ходила, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри всё еще бушевали эмоции после того поцелуя. – Просто подышать. Эта бесконечная подготовка к свадьбе сводит меня с ума.

Он подошёл ближе, его пальцы приподняли мой подбородок.

– Дышать? Под таким ливнем? Ты промокла до нитки. – Его глаза впивались в меня, пытаясь разгадать тайну. – Ты встречалась с ним?

Сердце ёкнуло. Он подозревал. Но я научилась лгать.

– С кем? С тем призраком, которого, как ты сказал, больше нет? – я фыркнула, делая вид, что обижена. – Нет, Сергей. Я была одна. Мне нужно было побыть одной. Разве я не имею на это права?

Его взгляд смягчился, но не до конца. Он не доверял мне. И это было взаимно.

– Конечно, имеешь. Просто я волнуюсь о тебе. В твоём положении… одиночество может быть опасным. Непредсказуемые мысли приходят в голову.

Он наклонился и поцеловал меня. Его поцелуй был холодным, влажным, как сам этот вечер. Он не имел ничего общего с тем яростным, живым поцелуем в гараже. Я заставила себя ответить, изображая покорность, но внутри меня всё сжималось от отвращения.

– Иди, прими ванну, – отпустил он меня. – Мы ужинаем с отцом через час. У него есть важные новости.

Важные новости. Фраза звучала зловеще.

Час спустя я сидела в столовой за огромным столом из красного дерева. Отец и Сергей обсуждали какие-то скучные детали слияния активов. Я молча ковыряла вилкой лобстера, чувствуя, как моё нутро сжимается от тревоги. Новость, которую они готовили, висела в воздухе, как запах грозы.

– Ну что ж, Лера, – наконец обратился ко мне отец, откладывая салфетку. – Похоже, твой жених был так любезен, что устроил нам всем небольшой сюрприз.

Я подняла на него глаза.

– Сюрприз?

Сергей улыбнулся своей ослепительной, безупречной улыбкой.

– Я ускорил кое-какие процедуры. Наша свадьба состоится не через три месяца, как планировалось, а через три недели.

Мир замер. Три недели. Двадцать один день. А потом – пожизненное заключение.

– Почему… так скоро? – выдавила я.

– Политическая конъюнктура, дорогая, – пояснил отец. – Чем скорее наши семьи официально объединятся, тем стабильнее будут выглядеть в глазах… определённых кругов. После некоторых… беспокоящих слухов.

«Беспокоящие слухи». Они имели в виду Марка. Его попытки докопаться до правды. Они боялись. И хотели поскорее замуровать все выходы, приковать меня к себе навсегда.

– Я… я не уверена, что успею всё подготовить, – попыталась я сопротивляться.

– Всё уже готово, – мягко, но неумолимо парировал Сергей. – Тебе осталось только надеть платье и произнести «да».

Его взгляд говорил: «И не вздумай отказаться».

Ужин продолжался в гнетущей атмосфере. Я чувствовала себя загнанным зверем. Три недели. У меня было всего три недели, чтобы что-то придумать. Чтобы найти способ сбежать. Чтобы… быть с ним.

Позже, когда отец уехал, а мы с Сергеем остались одни в библиотеке с коньяком, он снова завёл разговор о Марке.

– Кстати, о том… Орлове, – он развалился в кресле, наблюдая за мной поверх бокала. – Похоже, он не оставил своих попыток навредить нам. Мои люди сообщают, что он рыщет где-то на окраинах. Ищет какую-то женщину. Бывшую уборщицу, кажется.

Ледяная рука сжала моё сердце. Антонина Семёновна. Он всё ещё искал её. Рискуя всем.

– И что? – я сделала глоток коньяка, чтобы скрыть дрожь в руке. – Разве она не умерла?

– Официально – да. Но, похоже, твой друг не верит официальным версиям, – он усмехнулся. – Наивный. Он не понимает, что некоторые двери лучше не открывать. Для его

е блага.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти отеческая забота, которая была страшнее любой угрозы. Он не просто предупреждал. Он давал понять, что контролирует ситуацию. И что с Марком что-то случится, если он не остановится.

– Ты же… ты не причинишь ему вреда? – не удержалась я.

Сергей поднял бровь.

– Я? Конечно, нет. Я законопослушный гражданин. Но жизнь полна случайностей. Особенно у таких… неосторожных людей. – Он отпил коньяк. – Надеюсь, он одумается. Ради тебя. Мне бы не хотелось, чтобы твоё свадебное платье было омрачено какими-то… неприятными известиями.

Это был ультиматум. Прямой и ясный.

В ту ночь я не могла уснуть. Слова Сергея звенели у меня в ушах. «Три недели». «Случайности». Я ворочалась в огромной пустой постели, и мне чудился запах Марка – кожи, дождя, опасности. Его поцелуй горел на моих губах, как клеймо.

Мне нужны были доказательства. Что-то, что могло бы остановить Сергея. Что-то неоспоримое. И я вспомнила о его кабинете. О том самом, куда он меня ни разу не приглашал. В нём должен был быть его компьютер. Его секреты.

На следующее утро, дождавшись, когда Сергей уедет на встречу, я проскользнула в его кабинет. Комната была такой же безупречной, как и он сам. Всё на своих местах. Ни пылинки. Его ноутбук стоял на столе. Запаролен, конечно.

Но Сергей был тщеславен. И я помнила, как однажды, в начале наших «отношений», он хвастался, что никогда не забывает даты важных событий в своей жизни. Я набрала дату нашего первого официального свидания. Неверный пароль. Дату помолвки отца с его матерью. Снова ошибка. И тогда я набрала дату смерти Василия Орлова.

Экран разблокировался.

Меня бросило в жар. Я была внутри. Его святая святых.

Я лихорадочно искала файлы, папки с пометкой «Орлов», переписку. И нашла. Не просто переписку. Видеозапись. Старую, с плохим качеством, но узнаваемую. На ней был молодой Сергей, лет двадцати, и мой отец. Они стояли в том самом гараже, где нашли тело Орлова. Они о чём-то спорили. Потом отец ушёл, а Сергей остался. Он подошёл к телу, наклонился, и… его рука что-то поправила на груди у Орлова. Что-то блеснуло. Потом он вышел.

Запись оборвалась.

Я сидела, онемев, не в силах оторвать взгляд от экрана. Сергей был там. В ночь смерти. И он не просто был там. Он что-то делал с телом. Подстраивал? Убирал улики? Это было не просто сокрытие дела. Это было… соучастие.

И тут я нашла ещё один файл. Текстовый. Дневниковые записи. Не Сергея. Его отца. Старого Морозова. Он писал о своём сыне. «Сергей слишком увлёкся этой историей с Соколовым. Боится, что тот его подставит. Говорит, что нужно убрать Орлова, иначе он всех потянет на дно. Я пытался его остановить, но он не слушает. Он одержим.»

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как комната плывёт перед глазами. Не просто соучастие. Сергей, возможно, был инициатором. Он, молодой, амбициозный прокурор, испугался, что грязное дело разрушит его карьеру. И он убрал проблему. А мой отец ему помог.