Текст книги "Наслѣдство (СИ)"

Автор книги: Инна Чепъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Цокнули каблучки.

– Катя, сколько можно тебя ждать?

Мария Ивлеева предстала перед ними во всем блеске: изумительное платье по последней моде, гарнитур стоимостью наверно в половину Катиного дома, дорогие духи, и во всем этом сама женщина – красивая, гордая, осознающая и собственную значимость в обществе, и свою красоту. Мережская почувствовала, как окаменел Михаил. Княгиня бросила на него один-единственный взгляд и презрительно заметила:

– Это и есть тот хлыщ, из-за которого ты поссорилась с папенькой? Всегда знала, что у тебя отвратительный вкус. Пойдем, все заждались.

– Я буду через минуту, – прохрипела Катя. Сестра царственно кивнула и выплыла из комнаты.

Михаил заторможено коснулся своего лица.

– Она не узнала, – сообщил он упавшим голосом. Нет, не то, чтобы он лелеял какие-то надежды или иллюзии насчет этой женщины, но… когда-то она клялась ему в вечной любви…

Екатерине стало больно. Она подошла и обняла растерявшегося мужчину.

– Я так изменился?

– Не сильно. Я же вас узнала.

– Да, ты… вы узнали…

Кто-то прошел по коридору.

Екатерина отпрянула, напоследок сжав руку Михаила и выбежала из комнаты.

Диспозиция в гостиной напоминала боевую. «Обложили со всех сторон», кажется так выражаются военные? Мать с отцом сидели на диване, Георгий – в кресле, Мария с бокалом вина устроилась у камина.

– У тебя очень нерасторопные слуги, – заметила она недовольно. Катя проигнорировала ее замечание.

– Зачем приехали?

– Сядь, деточка, – мать была сама любезность. Екатерина отошла к окну.

– Не хочу.

– Катя, это просто неприлично.

– Мне все равно. Говорите, что хотели.

Инкнесса и инкнесс переглянулись. Георгий поджал губы.

– Одичала совсем.

– Катенька, что с тобой? – Мария Ляпецкая встала. – Была такой хорошей девочкой! А теперь заколдовали словно!

Княгиня Ивлеева фыркнула.

– Мы ж не в Кровавом столетии живем. Выродились чародеи. Сейчас таких и не найдешь, чтоб человека заколдовать могли. Они если на что и способны – пилюли делать, да управляющие круги на самоходные кареты заговаривать.

– Не скажи, – влез брат. – это на нашем лепестке континента хорошего чародея не сыскать после Инквизиции. А вот говорят на Тюльпане есть целые общины.

Княгиня поморщилась.

– Тюльпан – это южный лепесток?

– Восточный.

Екатерина смотрела на разговор, ведущийся без нее с горькой улыбкой. Вот так всегда и было. А ведь Мария когда-то могла обменять все это лицемерие на тихую жизнь с любимым человеком…

Любимым ли? Что чувствовала ее сестра тогда, шесть лет назад? Простую увлеченность? Зачем же она так рьяно поощряла ухажера, если не собиралась за него замуж?

– Катя, ты осознаешь, что этот малоизвестный человек не поможет тебе добиться наследования хотя бы половины имущества Мережского? – мать всплеснула руками. – Я тебя не понимаю! Ты вообще собираешься бороться?

– Какая разница? Есть завещание.

– Опять завещание!

– Вот! – Аристарх встал и показал на дочь трясущейся от ярости рукой. – Полюбуйся! А ты говоришь, «поговорить», «убедить», «по-хорошему»! Погляди на эту отлучницу! Изменницу! Ей плевать на наши долги, наше бедственное положение. Плевать на угасающее величие нашего рода! Я что зря отдавал ее Мережскому? Да я дождаться не мог, пока он умрет! Он бы еще нас пережил! А теперь из-за соплей этой жалкой вертихвостки мы теряем единственный шанс на достойное существование!

– Следователь сказал, что скоро дело будет закрыто, – сообщила «вертихвостка». – А, следовательно, завещание – оглашено.

Ляпецкой сел.

– И кого они подозревают?

– Меня.

Мать и сестра вскрикнули. Брат хмурился. Аристарх задумался.

– Это я решу! – он хлопнул в ладони. – Есть у меня один человек.

– Таша! Законно ли это?

– Какая разница? Если ее осудят, денег нам не видать.

Спасибо, папа, за заботу.

– Я не буду оспаривать право Николая на наследование.

Все замерли. Григорий презрительно резюмировал:

– Она сошла с ума.

– Да, сошла, – отец прищурился. А потом вдруг чело его разгладилось, он улыбнулся и встал. – Что ж, пора и честь знать. Маша, Мария, Георг, мы торопимся.

Родственники недоуменно переглянулись, но послушно встали и направились к выходу. Аристарх на прощание сымитировал поклон.

– Не потеряйте голову, графиня. И не отбейте ее содержимое. Темной стороны, милая.

Он вышел, весело насвистывая, а Екатерина вдруг почувствовала себя мышкой, попавшей в ловушку.

Что еще задумал ее отец?

Глава 13

Михаил отыскался в кабинете.

– Вы будете ужинать здесь?

Мужчина не ответил, взгляд его был прикован к бумагам.

– Я вас чем-то обидела? Или мне опять достается за сестру?

– Почерк.

– Что?

– Идите сюда! Скорее!

Екатерина подошла к поглощенному созерцанием какого-то листика мужчине. Тот взял ее за руку и потянул на себя. Катя приземлилась ему на колени.

– Что вы…

– Читайте. Ну же!

– Сим удостоверяю…

– Да нет, почерк! Ну? Видите?

– Что?

– Это тот самый стиль, которым написаны записки с угрозами!

Катя присмотрелась и поняла, что юрист прав.

– Верно! И кто это?

– Тут есть одна проблема.

– Какая?

– Дело в том что… это дарственная, написанная рукой первой жены вашего мужа Еленой Мережской.

Инкнесса вцепилась в бумагу. Михаил, не зная, куда деть руки, обнял ее за талию.

– Но этому документу четырнадцать лет! И через год после его составления, Елена умерла при родах!

– Об этой проблеме я и говорил.

Катя отвлеклась от бумаги, осознала собственное положение в пространстве и встала.

– Простите, – повинился Михаил с лукавой улыбкой. Девушка сделала вид, что ничего не было.

– Вы сравнивали?

– Да. Наклон букв, соединение, илендское написание буквы» е» – все идентично. Это не удачная подделка, это начертано той же рукой.

Катя вспомнила свой сон, где существо превратилось в красивую женщину.

Михаил дотронулся до ее руки.

– Екатерина, все нормально?

– Да. Это, конечно, очень неожиданно…

– Я про родителей.

Мережская вздохнула.

– Кажется, я у вас должна спросить тоже самое.

Юрист усмехнулся.

– Пренебрежение ветреной женщины я как-нибудь переживу.

– Михаил… почему вы не поженились с Машей?

– Ваш отец мне отказал. А она вняла его рассуждениям и осознала, что принимать комплименты и цветы от бедного студента без протекции это одно, а жить с ним всю жизнь в его лачуге – совсем другое.

– Вы предлагали ей нарушить волю отца?

– Вас это так ужасает?

– Нет!

Катя заходила в волнении по комнате.

– Что значит одобрение родителей, если можно всю жизнь прожить с любимым человеком?

– Заметьте: бедным человеком.

Мережская остановилась и развела руки в стороны, словно пыталась обнять весь кабинет.

– Я – богатая вдова. Вы видите много счастья в этом доме?

Нет, не было в этом здании места для радости. Но мужчину интересовало отнюдь не это.

– А вы? Вы сбежали бы от Мережского?

Катя поникла.

– До свадьбы – да.

– А после?

– Не знаю. Но хотелось бы верить, что нет.

Михаил задумался. Кажется, его работодательница совершенно отстала от модных веяний, и пока дамы в салонах мерялись количеством поклонников и любовников, юная вдова хранила верность покойному мужу. Или она просто боялась, что он… Не поэтому ли она сторонится его прикосновений? Не верит себе? Значит ли это, что на самом деле он ей нравится?

Михаил поспешил сменить тему.

– Мы можем вызвать специалиста по каллиграфии, я уверен, он все подтвердит.

Упоминание специалиста навело инкнессу на мысль об оплате тому услуг, а денежный вопрос напомнил об одном ее намерении…

– Михаил, а сколько в Коранде стоит дом?

– Дом???

– Да. Маленький. Чтоб на одного человека. Можно вполовину меньше, чем у вас.

Климский задумался.

– Не знаю даже… а вам зачем?

– Да так. Просто.

Мужчина долго что-то подсчитывал, а потом назвал приблизительную цифру. Катя вздохнула. Ей не хватало. Немного, но все же.

– Екатерина, вы что-то задумали?

Мережская села напротив, стала сосредоточенно разглаживать юбку.

– Понимаете… я подумала… если я могу… оформить отказ от наследства…

Подобный поворот ошеломил юриста.

– Вы сейчас в здравом уме?

– Вполне.

– И что вы будете делать?

– Не знаю…

– Выйдете замуж за первого встречного? Вернетесь под крыло батюшки?

Девушка вскочила.

– Да что вы на меня кричите?

Михаил замолк.

– Извините. Это не мое дело.

Катя молча села. Климский хмурился и демонстративно углубился в бумаги.

– Мне кажется, этот день никогда не закончится, – призналась вдова устало. Мужчина тут же отложил листы в сторону.

– Идите спать.

– Не хочу. Точнее не могу. Кошмары будут сниться.

– Поэтому вы ночевали здесь?

Мережская покраснела.

– Ложитесь. Я все равно еще буду работать несколько часов. Отец жизни, не хмурьтесь! Я же не голой предлагаю вам здесь спать!

Пунцовая Катя все-таки послушалась совета и устроилась на диване. Михаил принес из библиотеки ее шаль и сел за бумаги. Под скрип стального пера, Екатерина и уснула.

* * *

Визг и скрежет, визг и скрежет…

– Убийца!

Катя открыла глаза. Часы показывали полночь, Михаила нигде не было. Наверно, ушел спать. Кабинет, освещенный двумя подсвечниками, казался нереальным местом, словно… словно она на Темной стороне проснулась.

Шорох.

– Миша?

Собственный дрожащий голос напугал вдову сильнее непонятного скрежета в тени. Мережская забилась в угол дивана, пытаясь рукой нащупать на книжной полке стоящего рядом шкафа хоть какое-то оружие. Пока нашлась только статуэтка неизвестной ей птицы.

В углу что-то зашевелилось. Тень уплотнилась, сгустилась и родившийся в ней паук стал медленно выползать из угла…

Катя дотянулась до другой полки, схватила нож для писем и выставила перед собой.

– Не подходи!

Паук подползал…

Открылась дверь. Существо, только что готовое на нее напасть в мгновение ока обернулось дымкой. Инкнесса бросилась навстречу вошедшему Михаилу.

– Вы слышали? Видели?

Климский растерянно обнял прильнувшую к нему девушку.

– Что?

– Не видели? Чудовище? Оно стояло прямо перед вами!

– Успокойтесь, это всего лишь кошмар.

– Нет! Оно было здесь!

– Екатерина, – ее взяли за руку. – Это что?

– Нож, – она всхлипнула. – Если нападет.

Оружие у нее отобрали.

– Может, мне сходить за чаем?

– Не уходи… те.

Михаил довел вдову до дивана и усадил на него.

– Может, вы к себе пойдете? – предложил он.

– Нет!

Климский вздохнул. Он опять почувствовал себя старшим братом, который пытается уложить спать неугомонную сестру.

– Катерина, вам просто приснился плохой сон. Успокойтесь.

Она кивнула и отодвинулась от него.

– Да, вы правы. Вы идите, я посижу еще немного.

Что-то изменилось. Ее взгляд, голос, поза… Словно у Михаила дверь перед носом закрыли. Обиделась? Мужчина встал, достал из шкафа бокалы и графин с винным напитком, налил.

– Выпейте.

Вдова посмотрела скептически, но бокал приняла. Принюхалась. Климский отсалютовал ей своим бокалом.

– Это из вашего погреба. Чего боитесь?

– Напитки закупал Евстафий. Я в винах не особо разбираюсь.

– «Вкус победы». Создано в честь захвата войсками королевы Василисы Шаттерион Валерианской данницы. Это область с тех пор Васеной зовется. Потому и не вино, а винный напиток – очень уж королева пьянство не любила. Так что пейте, не бойтесь. Опьянеть вам не грозит.

Катя послушно отпила.

– И долго вы тут сидеть собираетесь?

– Не знаю, – ответила она честно.

– В спальню возвращаться не хотите?

Екатерина вспомнила, что случилось полчаса назад и безразлично пожала плечами.

– Теперь уже все равно, наверно.

В чем проблема? Не в ее комнате. В доме? В ней? Что это? Силы Темной стороны? Проклятие? Нашелся-таки сильный чародей? Или она сама в чем виновата? В библиотеке как назло ни одной книжки на «сторонние» темы нет. Так сама поверишь, что с ума сходишь…

– Михаил, идите спать. Я не ребенок, чтобы караулить мой сон.

– Но вы боитесь темноты.

Его прозорливость ее даже немного напугала. Не темноты, конечно, но все-таки…

– Мне просто приснился кошмар. Я это переживу.

«Надеюсь».

– Вообще-то я собирался еще поработать. Так что, если вы обещаете сидеть очень тихо, то я не против вашей компании.

Не прошло и десяти минут, как Катя заснула. Ей почему-то было очень спокойно рядом с этим мужчиной. Кошмары ей в эту ночь больше не снились. Может, потому что Климский ночевал рядом с ней на кресле.

* * *

Несколько дней ничего не происходило. Николай отлеживался в своей комнате вместо того, чтобы шататься сутки напролет по кабакам, Михаил в рабочем порыве заканчивал разбирать бумаги покойного, Катя наконец выспалась, ночуя в кабинете. К ее удивлению, каждый вечер на подоконнике рядом с ее диванчиком она находила поставленный в вазу букет. Простенький, но очень милый. Мережская косилась с подозрением на невозмутимого Михаила, но прямо спросить стеснялась. Климский был вежлив, доброжелателен, вольностей себе никаких не позволял и… Катерине иногда казалось, что ей даже жаль, что он больше не берет ее за руку или… Спал он по-прежнему на кресле, и вдова, заставшая его однажды ночью за этим отнюдь не предосудительным занятием, чувствовала себя теперь перед ним виноватой.

Заходил Талькин, но перепуганная Екатерина сказалась больной и к посетителю не вышла. Михаил почему-то был этим очень доволен…

Ульяну Катя собиралась увольнять. Не смогла забыть ни то, как ее бросили утром одну, ни ночного разговора. Служанка, чувствуя, что список ее дел все сокращается и сокращается, ходила злая и взволнованная, закономерно ожидая неприятного конца этой истории. Одевала Катю теперь Дуня, а за подносами с едой часто ходил сам Михаил, которому нравилось болтать с кухаркой. За эти несколько дней Екатерина совершенно забыла о высказанной ей ночью угрозе.

Время шло.

– Говорю тебе: припадочная она! Потому меня и рассчитали, чтоб я лишнего не сболтнула!

– Творожка дать? – Арина застучала ложкой. Ульяна продолжила причитать:

– Я ночами караулила, что б чего не случилось, не спала сутками, а меня на улицу! На мороз!

– Яблочка возьми, я со своего сада несла.

– Я ей жизнь спасла! Она как закричит, забьется, я перепугалась, жуть! Думаю, Дунька ж знает, что я в хозяйкиной комнате которые сутки ночую, расскажет же. Графиня помрет, а меня в кандалы или того хуже – за злой умысел. Ливанула со страху на нее воду, она и очнулась. А коли не я, чтоб с ней было?

– Я тебе еще кусочек пирога положу, ехать-то далече.

– А теперь эта припадочная мне расчет выставила! С кем она спать-то будет, с Дуней? Или миловаться уйдет к пришлому? Стыд-то какой! Тело мужа не успело…

На этой душещипательной ноте Михаил не вытерпел и зашел на кухню. Арина поздоровалась, попутно укладывая в новую корзинку (видно куплена по случаю переезда) кульки и свертки с едой. Ульяна, сидящая за столом и промакивающая платочком сухие глаза демонстративно промолчала. Мужчина сел, ожидая, пока кухарка соберет на поднос еду.

– Случилось что? – спросил.

– Да вот, Ульяна к дочке уезжает, – доброжелательно отозвалась Арина, деликатно избежав слова «уволена».

– Дети это святое, – заметил юрист. Служанка фыркнула.

– У вас небось своих нету.

– Нет. Но собираюсь завести.

Кухарка от радости даже в ладоши хлопнула.

– Вот и правильно! Не должно мужское семя пропадать зазря! Каждому роду наследник нужен!

Ульяна недовольно спросила:

– И что, нашли от кого?

– Да так. Ищу. Дело-то непростое.

– Конечно не простое, наша-то хозяйка вон за три года не понесла ни разу! Верно, болезнь сказалась.

– Болезнь?

Злая на Мережскую Ульяна радостно выпалила:

– Да какая! Страшная! Ночью – припадки, днем не в себе! Может, она уж и с головой не дружит. Я неделю назад нож нашла у нее под подушкой. Видно, совсем ее переклинило…

Арина сунула корзинку служанке в руки.

– Вот, Ульян, тебе на дорожку. Иди. Иди, не стой, у меня работы непочатый край, да и тебе пора.

– Мне?

– Тебе. Со всеми попрощалась, так что иди.

Кухарка утащила опешившую женщину к служебному выходу. Михаил взял поднос и направился в кабинет. Чужой разговор предоставил ему пищу для размышлений. Тяжелых размышлений. Потому что вспомнилось поведение инкнессы в последнее время и закралась в голову мысль: а что, если и вправду Екатерина больна? Одиночество, непонимание, отсутствие поддержки – чем не причина замкнуться в себе и на этой почве немного… подкорректировать мир. Звякнули чашки. Резко остановившийся от кощунственной мысли мужчина мотнул головой, отгоняя страшные предположения, лезущие в голову, и продолжил движение.

Вдова читала очередную историческую повесть в попытке найти упоминания о Темной стороне. При появлении Михаила она улыбнулась и отложила книгу в сторону.

– Пахнет восхитительно.

– У вашей Арины каждый день не обед, а шедевр.

– Верно.

Катя села за стол.

– Опять ищите намеки на существование другого мира?

– Не другого, а… оборотного, что ли…

Михаил невозмутимо подвинул к себе тарелку.

– И как успехи?

– Увы, никак.

– И чем вызван ваш интерес?

Мережская вздрогнула, что не укрылось от ее собеседника.

– Считайте, что это научное изыскание.

– Екатерина… Я чего-то не знаю?

Катя расценила его вопрос как риторический и молча уткнулась в тарелку.

– Расскажите, – попросил Михаил мягко. – Вдруг я смогу вам чем-то помочь?

Вдова молчала.

– А говорили, что верите мне, – упрекнул ее Климский. Инкнесса покраснела.

– Иногда… Знаете, порой… Если темно, бывает…

– Вы что-то видите?

Мережская неуверенно кивнула. Михаил сглотнул образовавшийся в горле ком.

– А другие…  – он прокашлялся. – Кто-нибудь кроме вас видел это?

Екатерина бросила на него настороженный взгляд и отрицательно мотнула головой.

– Разберемся! – преувеличенно бодро заявил юрист и принялся за еду. Девушка, уловившая фальшь в его голосе, немного посидела, размазывая обед по тарелке и ушла, отговорившись прогулкой. Климский не возражал. Он сам отбыл из дома через полчаса и вернулся только под вечер с кипой книг по «сторонним феноменам» и «искажениям человеческого сознания».

На беду в прихожей его встретила Екатерина. Неужели ждала?

– Я беспокоилась, – сказала она смущенно. – Вас долго не было. Все в порядке?

Михаил кивнул, складывая книги на высокий столик, что стоял рядом с вешалкой. Сверху он небрежно кинул плащ, но вдова его покупки заметила и подошла ближе.

– Это профессиональное? Или для души? Мне сказали, сейчас в моде сонеты Беренского. Но у вас тут проза, похоже. «У.Брейд: Видения больного как способ познать страхи». «В. Каленский: Невидимый друг. Причины патологий сознания». Что это?

По мере того, как Катерина читала названия книг, улыбка, которой она встретила Михаила, гасла. Труд Каленского полетел на пол – Катя отбросила его, словно змею, которая попыталась ее ужалить.

– Что это? – повторила она потрясенно.

– Послушайте…  – мужчина шагнул к ней.

Девушка отступила назад.

– Не подходите!

– Катерина…

– Не надо оправданий! Вы, как всегда ищите правду. И только. Остальное вопрос доверия.

Ее голос – громкий, злой, казался Климскому ножом, который его режет…

– Я…

– Молчите! Ради отца всего живого! Мы с вами оба слишком много наговорили лишнего. Давайте на этом остановимся.

Кажется, Беренский любит сравнивать девушек с цветочными вазами. Или Бруст? Неважно. Катерина сейчас была как раз похожа на вазу: красивую и треснувшую. Росинками на ее ресницах дрожали слезы.

– Позвольте…

Она вышла, хлопнув дверью. Мужчина устало потер лоб, повесил на вешалку плащ. Подобрал Каленского, подошел к стопке книг, перебрал ее. Наверху оказались «Темная сторона: исторические выдержки» и» Магия как реальность: Континент как монета в записках Кровавого столетия».

* * *

В дверь постучали. Инкнесса вздрогнула, перелистнула страницу поэтического сборника и уставилась невидящим взглядом на следующий сонет.

Или оду?

Но это определено было что-то рифмующееся.

У двери потоптались, постучали еще раз и наконец удалились в сторону лестницы.

«… И вот мой взгляд тебя коснулся, и понял вдруг я: я проснулся…»

Мережская отложила книжку в сторону и залезла под одеяло. Часы показывали полночь. Рядом с ее подушкой лежал нож.

– Кровь взывает к отмщению.

Силуэт в углу протянул к ней пальцы, увешанные пауками как кольцами.

– Я ни в чем не виновата.

Катя нащупала под одеялом припасенное оружие и сжала его рукоять.

Существо закаркало. Засмеялось?

– Его силы крепнут. Тебе недолго осталось. Месть близка.

Иносторонняя сущность взмахнула ладонью, кидая в инкнессу одного из своих пауков. Катерина вскрикнула и наугад взмахнула ножом. Животное истаяло, не долетев до цели.

Когда вдова перевела взгляд на угол комнаты, там уже никого не было.

Глава 14

Михаил постучал еще раз. То ли в спальне никого не было, то ли с ним не желали разговаривать. Понимая состояние Екатерины, мужчина с тяжелым вздохом отошел от чужой спальни.

Стон.

Юрист вернулся и прислушался.

В комнате Николая происходила какая-то возня. Испугавшись, что юноше могло стать хуже, Климский толкнул прикрытую дверь и вбежал внутрь.

Наследник лежал на полу с закрытыми глазами. Тело его подергивалось. Одна рука сжимала ножку пустого бокала из-под вина, на большом пальце другой запеклась кровь.

– Николай?

Из смежной комнаты появилась Аглая.

– Вы что тут делаете?

Тон ее был не столько удивленным, сколько злым.

Михаил опустился на колени рядом с Мережским.

– Что с ним?

– Последствия яда, – сухо сообщила экономка, устроившись рядом с телом и отодвигая юриста плечом. – Коля, вернись.

Юноша открыл глаза.

– Что… он тут зачем???

Михаил попытался помочь наследнику встать, но тот демонстративно оперся на руку Аглаи.

– Выйдете отсюда, – потребовал Мережской.

Климский убедился, что пасынок Екатерины стоит практически без чужой помощи, а щеки его порозовели от гнева, и вышел.

Аглая подошла к двери и закрыла ее на ключ.

* * *

«Считай часы».

Катя скомкала записку и бросила на соседний стул. Милый десерт. Завтракала она в столовой и в гордом одиночестве. Если не считать бегающей с подносом Дуни.

Михаил, наскоро перекусив бутербродом на кухне, засел в кабинете с приобретенными книгами. Однако меньше чем через час он не выдержал и вышел в коридор.

Катерина нашлась в библиотеке. Медитировала над какой-то книжкой. Медитировала – потому что книгу держала вверх тормашками.

– Давайте поговорим.

Вдова вздрогнула, отвлеклась от печальных мыслей и устало посмотрела на вошедшего мужчину. Отвечать ему не пожелала и демонстративно уставилась в том. Переворачивать не стала, видимо, из принципа.

Климский подошел к дивану и сел рядом. Девушка напряглась.

– Далинский?

Вопрос был настолько неожиданным, что Катя, растерявшись, честно ответила:

– Не знаю…

Поняла, что опростоволосилась, и покраснела.

Михаил посмотрел на упрямо сжатые губы и вынул книжку из ее пальцев.

– Отпустите бедного поэта. Вы все равно не читаете.

Катерина сцепила руки в замок и положила на колени.

– Я знаю все, что вы скажете.

– Не знаете, – юрист накрыл ее ладони своей. – Или, по крайней мере, не все.

– И не хочу знать.

– Отчего же?

– Вы мне солгали.

Михаил наклонился к бледному лицу собеседницы.

– Вы мне тоже.

Губы его коснулись ее шеи и Катя рвано выдохнула.

Вопреки всему на свете, ей хотелось, чтоб он ее касался…

Но это было против всех правил приличий и элементарных законов нравственности.

Инкнесса вырвала у Михаила свою руку и выбежала из комнаты.

Климский улыбнулся.

* * *

Дуня металась по коридору с перекосившимся от ужаса лицом.

Михаил окинул служанку удивленным взглядом и спросил:

– Что случилось?

Девушка показала пальцем на прихожую.

– Пришли… гости…

Юрист заглянул в комнату, никого не увидел и уточнил:

– Не пустила что ли? Кто там?

Бледная служанка дрожащим голосом сообщила:

– Очень странные люди. У них карета с решетками на окнах. Но это точно не полицейские. Господин, я у них перед носом дверь закрыла, теперь думаю: не зря ли? Может, в гостиную их проводить?

Климский насторожился.

– Нет! Ты все сделала правильно. Иди, я разберусь.

Обрадованная Дуня в мгновение ока скрылась с глаз. Михаил прошел в прихожую и открыл входную дверь.

– Светлой стороны. Чем могу быть полезен?

На пороге стоял мужчина с медицинским саквояжем, из-за его спины выглядывали двое рослых парней.

– Добрый день, – вкрадчиво поздоровался незнакомец приятным баритоном. – Могу я видеть графиню Мережскую, урожденную инкнессу?

– А вы, собственно, кто? И по какому поводу прибыли?

– А вы кто?

Климский насмешливо приподнял бровь.

– Юридический представитель инкнессы.

Мужчина в ответ нехотя представился:

– Душевный доктор Змееустовой больницы.

На лице Михаила не дрогнула ни одна мышца. Только пальцы сжали косяк двери так, что он перестал их чувствовать.

– К сожалению, мне совершенно неясно, по какому поводу вы приехали.

– Может, мы поговорим в гостиной? – доктор попытался протиснуться внутрь, но юрист преградил ему дорогу.

– Не вижу причин приглашать вас в дом. Вы явно ошиблись адресом.

Потерявший терпение гость перешел на более резкий тон:

– Не думаю. Господин Ляпецкой дал нам четкие указания.

– Инкнессы теперь подрабатывают душевными лекарями? Не знал, что милейший Аристарх стал раздавать направо и налево медицинские заключения.

– Вас это не касается. Выступать от лица больного может только ближайший родственник. В данном случае отец.

– О! Вы забыли некоторые юридические тонкости. Как ознакомитесь, возвращайтесь, я буду вас очень ждать.

– То есть в дом вы нас не пустите и инкнессу не позовете?

– Графиня отбыла в гости. Но даже если бы она и находилась дома, то да, я бы вас к ней на чай не пригласил. И был бы в своем праве. Лучше изучайте законы, господа. Темной стороны.

Климский закрыл дверь и прислушался. На улице выругались, топнули и, наконец, удалились. Мужчина перевел дух и обернулся к центру прихожей.

Катя стояла в дверном проеме, бледная, как мел. Глаза ее были широко распахнуты, а губы подрагивали.

Михаил пересек комнату быстрым шагом и обнял девушку.

– Все будет хорошо, не бойся.

Она вцепилась в его плечи.

– Вы же не верите в мои россказни.

Климский вздохнул и вернулся к выканью.

– Я вам доверяю гораздо больше, чем вы сами себе верите. Катя, чтобы с вами не происходило, мы это преодолеем.

Мережская промолчала. Его «мы» грело ей душу.

Часы неумолимо тикали.

– Отец не бросит свою затею. Он никогда не отступает.

– У нас есть немного времени. Что-нибудь придумаем.

– Угу.

Екатерина устало уткнулась ему в плечо. Руки ее, которые она не знала куда деть, невесомо легли мужчине на талию. Михаил одной ладонью прижал девушку к себе, а другой гладил по спине.

– Все будет хорошо, вот увидите. Вам достанется этот дом…

– Не хочу! – прошептала зло Катя. – Не нужен он мне! Я вообще от наследства отказаться хочу. Мне бы купить маленький домишко где-нибудь очень далеко… да хоть в вашем городке.

– И что вы там будете делать?

– Шить? Я в пансионате вышивала лучше всех. А еще я вязать умею.

Климский мягко улыбнулся ее воздушным мечтам.

– Хорошо, а дом вы на что купите?

– У меня есть деньги. Только мне не хватает немножко… А продать больше нечего.

– Столовое серебро.

– Оно Мережских. И достанется наследнику. А свои драгоценности я все уже сдала.

Его рука стала перебирать ее локоны.

– Не волнуйтесь. Если вам не хватает немного – не беда, можно же и поторговаться. Я очень неплохо сбиваю цену.

– Неужели?

– Честно. Между прочим, мать с детства брала меня на рынок. Так что я торгуюсь как заправская кухарка.

Михаил переместил пальцы на ее шею. Екатерина чувствовала как от его ладоней по телу расходится тепло. Инстинктивно она сильнее вжалась в мужчину.

Было хорошо. Спокойно, уютно… жарко. Жалко, что это все неправильно…

Климский не выдержал: чуть отстранился, склонился к ее лицу. Коснулся поцелуем виска, щеки, губ…

И Катя неумело ответила.

Михаил целовался нежно, но как-то яростно – со всем пылом страстного человека. Девушка – неуверенно, робко, смущенно. Они простояли какое-то время в дверном проеме, пока Климский не сместил инкнессу вправо, прижимая к стене. Дверь, удерживаемая раньше их телами, оглушительно хлопнула, разбивая на осколки очарование минуты.

Мережская опомнилась, отстранилась и в ужасе закрыла лицо руками.

– Катя, ну что ты? Что опять не так? Разве тебе было неприятно?

– Приятно, – шепотом, как в страшном грехе, призналась вдова.

– Значит, я тебе все-таки нравлюсь? Только честно.

– Да, но…

Михаил тяжело вздохнул.

– Хорошо, я понял. Пойдем чай пить?

Катерина кивнула и неуверенно вложила свою руку в его. Ладонь ее немного подрагивала.

* * *

Весь ужин вдова с неприязнью косилась на дверь кабинета. Михаил счел это добрым знаком, но когда время приблизилось к полуночи, Катя с явным сожалением отложила шитье и, пожелав юристу доброй ночи, удалилась. Мужчина ушел в свою спальню следом, но еще долго он то и дело выходил в коридор и прислушивался. Так, на всякий случай. Было то, что пугало Мережскую, реальным или выдуманным, но проблемы оно им приносило самые настоящие.

Через несколько часов Михаил забылся беспокойным сном.

Хлопнула дверь.

Мужчина подскочил на кровати, озираясь.

Катерина, простоволосая, босая, в одной тонкой ночной рубашке, в нерешительности стояла у камина.

– Мне страшно, – прошептала она.

– Иди сюда.

Мережская послушно подошла, легла рядом. Михаил обнял девушку, поцеловал в лоб и сказал:

– Спи.

Инкнесса закрыла глаза. Потом открыла.

– А ведь ты меня предал.

– Что?

– Ты сам знаешь, что предал.

– Я…

– Молчи, – она посмотрела на него странным тяжелым взглядом. – У тебя нет оправданий. Ты прекрасно осознаешь, что виноват. А ведь ты знаешь, как карается предательство. Смертью.

Климский вздрогнул, с ужасом смотря на исказившееся лицо девушки. Мережская безумно усмехнулась и вдруг одним движением села на Михаила. Руки ее легли ему на плечи.

– Хочешь ощутить месть на вкус?

– Ка…

Ее пальцы впились в его горло. Мужчина почувствовал, что задыхается, и… проснулся.

По спине его тек пот.