Текст книги "Не так уж ненавидишь (СИ)"
Автор книги: Инна Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
А меня накрывает нехило, причём не только в желании взять её прямо здесь. Мне ещё хочется чуть ли не умолять её сказать всё-таки то самое слово, которое прямо-таки повисло между нами после её дрожащего: «я тебя»…
Но оба моих диких желания остаются нереализованными – впрочем, я всё равно вне себя от счастья. Думал, мне придётся Сашу долго завоёвывать и горы сворачивать ради того, чтобы просто шажочки мне навстречу сделала, а тут… Да она сама, по сути, эти самые горы свернула ради меня.
И… Это всё? Худшее между нами позади?
У нас взаимно. Как же кайфово даже думать об этом, не то что ощущать. И ведь убеждаюсь в поцелуе…
Пробую и в словах. Пока не самых желанных – других:
– Послезавтра суд, – напоминаю, когда наши губы расстаются.
Чувствую себя идиотом. После такого поцелуя выпалить именно это…
Но в глазах Саши скорее понимание. А ещё они слегка с поволокой. Такой соблазнительно смущённый и в то же время пьяный взгляд…
– Удачи тебе на нём, – серьёзно говорит она.
Глава 18. Саша
Я знала, что будет сложно. Не сам суд и не приговор Тане – именно увидеть Ярослава, в полной мере осознать и прочувствовать, что этот парень сидел год ни за что. Понимала, что даже посмотреть на него не решусь – но Боже, всё равно не представляла, что сердце будет настолько рвать.
Интересно, Тане тоже? Особенно в свете недавно выяснившихся обстоятельств…
Адвокат, которого ей обеспечил друг Димы, Лев – хорошенько изучил материалы дела и сказал, что в этих и в том числе предоставленных Таней доказательствах достаточно аргументов в пользу того, что она была жертвой угроз и давления. А по законам лжесвидетельство под давлением третьей стороны почти ничем не грозит. В худшем случае недолгий домашний арест и подписка о невыезде, но и это он собирается не допустить. Тем не менее, такой вариант возможен, поскольку Таня и сама писала Феде с предупреждением о неугомонном Диме и была в курсе планов по Ярославу. Поступи она иначе – сразу обратись к следствию со всеми доказательствами угроз Феди – спасла бы от наказания и себя, и… Ярослава тоже. Дело было бы пересмотрено без каких-либо рисков для Тани, которой сразу бы предоставили защиту. И, конечно, даже не думали бы заключить под какую-либо стражу. Она была бы свободна.
Её незнание закона и дикий страх за себя в итоге стоили Ярославу года жизни в адских условиях, и это притом, что спасение было более чем возможно. Осознание этого коробит меня настолько, что трудно удержаться от слёз. Сами собой скатываются по щекам, пока слушаю выступающих на заседании суда. Если бы Таня только за этот год хотя бы решила узнать, чем ей грозит лжесвидетельство… Если бы хоть немного думала не только о себе, но и о Ярославе тоже…
Боже, я вообще удивляюсь, как он спокойно держится там, за решёткой. На его месте я бы ненавидела нас обеих. Да и на месте Димы тоже… Я ведь столько раз вставляла ему палки в колёса, когда пытался что-то предпринять. Однажды даже подговорила своих друзей-бывших одноклассников с ним разобраться. И да, они угрожали Котову. До драки не дошло, потому что я всё-таки остановила, но ведь в какой-то момент не собиралась вмешиваться. Слишком взбесило, насколько непреклонен был Дима и как посылал их нахер. Даже притом, что окружили…
Сейчас мы сидим вместе, за руки держимся. А мне и от этого страшно неловко. Не знаю, обсуждали ли Дима с Ярославом мои отношения с Котовым… Не хочу, чтобы от этого были проблемы.
Но и не держать Диму за руку я сейчас не могу. Это единственное, что вообще даёт мне силы сидеть на месте. А делать это чертовски сложно. Хочется просто сбежать отсюда, пусть и малодушно, но именно так.
Последние два дня мы с Димой проводили вместе, не заговаривая о суде. Много целовались, нежничали, ходили в кино и на речную прогулку по Москве-реке. Такими счастливыми были оба. И пусть не признавались друг другу в любви и никак не обозначали свои отношения, но ничего более романтичного и волнующего в моей жизни ещё не было. Ещё подарки его, объятия, взгляды… Вот так неожиданно и необходимо это случилось. У меня не было шансов противостоять. Да и желания тоже… Я просто посмотрела ему в глаза, ещё тогда, в офисе, когда напирал – и как переклинило. Мы слишком давно не виделись, и меня прямо-таки накрыло такими мощными чувствами, что чуть не выплеснула их в том самом слове. О котором до этого и подумать не могла. Но в тот момент было ощущение, что это самое настоящее из всего, что когда-либо чувствовала.
Но вот он, суд. И я как на иголках ещё и из-за Димы. Это я узнала про участь Тани раньше суда, не решившись рассказать ему. А он только сейчас столкнётся с осознанием, что она даже без особых рисков для собственной безопасности могла сделать что-то раньше. Как бы ни была запугана Федей, могла ведь… Пусть даже не в первые месяцы.
Не представляю, что в душе у Димы теперь, когда мы проходим через процесс, вскрывающий всю гниль и грязь дела. Да, Котов знает, что я до последнего не была в курсе, что насильник другой и что Таня это скрывала. Но я всё равно пойму, если он разозлится и на меня. Ещё и предложение своё идиотское вспоминаю… Реально ведь, дура, рассчитывала, что согласится.
– … полностью оправдан и будет немедленно освобождён в зале суда после вынесения приговора, – доносятся до меня слова судьи, и тут я уже не выдерживаю.
Меня прямо-таки пробирает на слёзы, и я трясусь в беззвучных рыданиях, едва сдерживая всхлипы. Словно всё пережитое парнями мне на плечи сваливается, и оставаться при холодном рассудке больше нереально. Дима меня обнимает, а я из-за этого ещё сильнее плачу. Даже всхлипы сдерживать не могу, и они из меня прорываются.
Во второй части заседания вроде как выбирают меру пресечения для Феди и Тани. Первый, кстати, тоже тут – уж не знаю, каким образом всё-таки добились его ареста, ведь наверняка ужом вертелся. Подозреваю, что и тут не обошлось без связей отца друга Димы. И, конечно, Федя будет ожидать приговора под стражей, в тюрьме. А Таня – под домашним арестом.
– Ну всё, всё позади, – шепчет никак не успокаивающейся мне Дима, хотя наверняка уже хочет подойти к Ярославу. Или он к нам? А я тут реву, цепляюсь в Котова и никак угомониться не могу.
Поверить не могу, что весь процесс позади. Мы уже выходим из зала, где был суд, а я тут же к Тане направляюсь. Не то чтобы хочу ей что-то сказать – мне как будто и нечего, но просто именно в этот момент к нам с Димой направляется Ярослав… И я трусливо сбегаю. Только и успеваю, что бросить Котову, что мне надо с ней поговорить.
У неё в качестве меры пресечения подписка о невыезде до нового судебного процесса, где уже будут решать участь Феди и всех, кто ему помогал. И тот факт, что он за решёткой этого ждёт, говорит о том, что денежки его родителей на этот раз не помогли.
– Как видишь, всё можно было решить и раньше без того, чтобы ты села в тюрьму, – выпаливаю первое же, что мне в голову приходит под взглядом Тани. – Ты могла бы просто не мешать Диме, не предупреждать о его действиях конченного ублюдка. И тогда тебе бы вообще ничто не угрожало. Ни от следствия, ни от него.
– Слушай, давай без твоих нравоучений, – морщится Таня. – И без того тошно. Думаешь, сама не понимаю, насколько всё это хреново?
Киваю. Вижу же, что понимает, хоть пока и пытается отстраняться от этих мыслей. Но она уже в эпицентре того всего. И вся задвинутая подальше вина вот-вот затопит её всю.
– Я теперь с Димой, – только и сообщаю тихо. Хоть и мы с Котовым никак не обозначали отношения. – А он друг Ярослава. Получается, Ярослав автоматически будет теперь в моём круге общения.
И, получается, туда теперь не вписывается Таня. Я так не смогу, оставить её в круге при этих обстоятельствах… Уж точно не сразу. Мне и без того перед Ярославом дико неловко.
Так что да, я прямо сейчас делаю выбор. И он не в пользу Тани. Похоже, она это улавливает, тяжело вздыхая и отводя взгляд.
– У нас всё равно уже не будет прежнего общения, – глухо бросает. – У нас уже несколько месяцев его нет.
– Пожалуй, да, – выдавливаю, сглатывая ком. – Ты права.
Ну насчёт месяцев она явно загнула, но дней уж точно… Я и сама это заметила, но не захотела ничего предпринять. Хотя и подрывало порой встряхнуть её, на эмоции спровоцировать, заставить сказать нужные слова и вылезти из скорлупы, признать этот пиздец с Ярославом в том числе и по её вине…
Меня и сейчас тянет достучаться до неё по-настоящему. И в груди всё обрывается. Но я тут уже ничего не решу и не исправлю… Этот путь Тане придётся пройти одной. Ну или при помощи кого угодно другого, но только не меня.
Меня и то моё участие, которое уже было, чуть ли не выпотрошило. Наизнанку уж точно вывернуло.
Как прежде действительно ничего не будет…
Таня уходит первой. Направляется к своему адвокату, который, оказывается, чуть поодаль именно её ждал. Ну а я замираю на месте, не представляя, что делать дальше. Уйти? Или всё-таки осмелиться подойти к Диме и Ярославу?..
Бросаю осторожный взгляд в ту сторону и вижу Котова, уверенно направляющегося ко мне. А его друг, развернувшись, уходит.
Из-за меня?..
– Ну что там? – выпаливаю сразу, когда Дима подходит. – Почему он ушёл?
Да, не выдерживаю. Просто такое напряжение! И сама не представляю, как вела бы себя на месте Ярослава.
– Просто решил сегодня побыть один, – не похоже, что Дима подбирает слова или врёт. Если бы Ярослав ушёл из-за меня, я бы почувствовала это в его ответе, но нет… – Завтра с ним отметим, а пока он решил, что нам лучше остаться вдвоём. Чтобы я убедил тебя не тушеваться при нём, – с неловкой усмешкой добавляет.
Кажется, я густо краснею от этих слов. Значит, заметно было, насколько мне теперь не по себе перед Ярославом?
А теперь ещё из-за этого. Парень столько всего пережил, что мои вот эти метания скорее как издевательство для него наверняка. Мелочь сущая, а я парюсь и его этим напрягаю. Прямо-таки чувствую, что у него примерно такой ход мыслей. Но и поделать ничего с этим не могу…
– Просто мне очень стыдно, – тихо признаюсь. Почти шёпотом.
Дима качает головой, а потом порывисто и крепко меня обнимает. Прямо-таки окутывает теплом, причём исцеляющим. Закрываю глаза, погружаясь в этот момент. Так многое изменилось между нами за эти несколько дней – ни за что бы раньше не предположила, что буду млеть в объятиях Котова, забывая чуть ли не обо всём сразу.
Такой он… Необходимый.
– Тебе абсолютно не в чём себя винить, – негромко, мне в волосы, но твёрдо заговаривает. – Наоборот, Яр уважает твою верность подруге. Любой бы поверил на твоём месте. Он вообще удивлён, что ты так отреагировала, пришлось объяснять, насколько ты у меня совестливая девочка. Даже чужой груз несёшь.
Мне вдруг не хочется возражать этим словам, напоминая, что вообще-то и сама постаралась в этой истории. Ладно уж… Дело прошлое. Я всё равно никакими действиями не смогла остановить Диму, и хорошо.
Главное, что сейчас всё как нельзя лучше. И будет дальше. А Ярослава мы не оставим. Да-да, мы, я тоже преодолею себя и заговорю с ним.
Но всё это потом… Сейчас мне слишком тепло и хорошо не только от всё ещё длящихся объятий с ласковыми поглаживаниями по волосам; но и от слов «насколько ты у меня совестливая девочка».
«… ты у меня»…
– Может, пойдём в ресторан? – предлагает Дима, всё ещё не разрывая объятий, хотя мы уже довольно долго так стоим. – Посидим, отдохнём, отметим этот день, и потом…
– Нет, – с неожиданной даже для меня решительностью предлагаю. – Поедем ко мне… Или к тебе, если там никого нет.
Ну вот… Сказать это было гораздо легче, чем ждать теперь реакции. Мы вместе всего два дня, получается? А столько всего уже было…
Дима прижимает меня ещё крепче, но я-то чувствую, что слегка напрягается. Я ведь не спешу?
– Я был бы очень рад, – на грани шёпота отвечает он, поднимая моё лицо к своему.
И у меня сразу дрожь по телу от этого хрипловатого ответа, потемневшего взгляда Димы и нашей близости, особенно остро ощущаемой сейчас. Не понимаю теперь, как могла сомневаться… Ведь каждой клеточкой чувствую, насколько он хочет этого, жаждет даже. Я и раньше это улавливала… Не только в поцелуях. И так сильно, что даже не представляю, как Дима вообще держался всё это время. И продолжает сейчас…
– У меня никого, – снова негромко сообщает он, мягко ведя носом мне по щеке, а потом снова склоняясь к уху: – Но до меня, как всегда, дальше, чем от тебя. К тому же… – осекается, чуть ухмыльнувшись.
Как будто даже неловко.
– Что? – тут же допытываюсь.
– Хочу, чтобы наш первый раз произошёл у тебя, – признаётся Дима. – Именно там я впервые признался тебе в любви. И там… С огромным трудом сдержался, чтобы не трогать тебя. Знала бы ты, как меня тогда накрыло…
А ведь я чувствовала. Именно поэтому ещё сильнее бесилась – ещё и на свой непроизвольный отклик его словам и близости.
Хорошо, что можно больше не скрывать это. И, сбито дыша, наслаждаться тем, какие чувства видим в глазах друг друга. Уверена, что в моих не меньшее предвкушение.
* * *
Целуемся сразу, как заходим в дверь. Чудом не делали это ещё в машине – ведь Дима водил. Правда, то и дело трогал меня то за коленку, то за руку. Гладил, сжимал, периодически улыбаясь. Как же быстро мы перестроились на кайф притом, какой сложный был день…
Всегда так, когда любишь?
Как пронизывает этой мыслью, снова это слово в мыслях врасплох застаёт. Как и в первый раз, совершенно неожиданно и ярко. Аж чуть прикусываю губу Диме. А он от этого только сильнее распаляется, уже свободнее двигая руками мне по телу и прижимая к себе ещё крепче, так порывисто, что прямо в поцелуй стону.
Ладно уж, всё потом… И мысли, и разговоры.
Так же несдержанно сминаю его губы своими, но больше подстраиваюсь под его темп. Хочу, чтобы Дима вёл… Обожаю, когда он так жаден в каждом действии. Если уж честно, мне это ещё тогда, на шашлыках с группой, понравилось…
Рубашка с моих плеч падает на пол, и я только тогда сознаю, что Дима не просто лапал меня, но и попутно с пуговицами справлялся. Прямо на ощупь, не разрывая жаркого поцелуя… Это заводит так, что сама тянусь к футболке, которую он тут же помогает мне снять. Правда, для этого приходится разорвать поцелуй…
И вот мы глаза в глаза друг на друга смотрим. Его руки на моей талии, чуть сжимают, и это приятно… Наверняка Дима улавливает мою дрожь. А я – насколько он неровно дышит. Скольжу взглядом по мышцам пресса, а потом трогаю и руками. Он чуть напрягается моим прикосновениям, головой качает.
– Поверить не могу… – ещё и шепчет.
Что мы сделаем это? Я тоже. И тоже сложно молчать об этом – меня не меньше переполняет, чем Диму. Особенно, когда он заговаривает – как щёлкает что-то внутри от этих слов.
– Я хочу тебя, – говорю очень даже вслух и поднимая взгляд ему в глаза.
И, кажется, его от моих слов тоже как переклинивает. Разве что не рычит, резко подхватив меня под попу и направляясь к спальне. Вот так сразу… И безошибочно ведь. Хотя да, был уже у меня, а квартирка небольшая…
Эта мимолётная мысль быстро рассеивается, когда Дима кладёт меня на кровать, тут же накрывая своим телом. Снова поцелуй в губы, не менее ненасытный и даже дикий. Вовлекаюсь моментально, глажу его язык своим, чуть ёрзаю под ним, а руки сами собой то по мышцам продолжают вести, то прижимают Диму крепче. И собственные слова о том, что я хочу его, прямо-таки пульсируют пр крови, разносясь таким желанием, которого и не подозревала в себе.
Оно как будто всегда было – иначе откуда такое мощное? Отрицала, конечно, но вот мы здесь. Целуемся у меня на постели. И безумно друг друга хотим.
Губы Димы перемещаются мне на шею, наверняка оставляя там засос. Шумно дышу, впиваясь в его плечи ногтями. Закрываю глаза, внимая тому, как он целует уже в районе ключиц… То втягивает кожу губами, то языком чуть проводит, то прикусывает, то носом касается, словно запах мой вдыхая. А я ведь и без того уже как на грани, меня уносит всё сильнее, сметает в этом вихре нашего желания.
Тяну Диму к себе, разрываясь от противоречивых желаний: и поторопить с тем, чтобы уже во мне отказался; и умолять не останавливаться. В итоге лишь смотрю в потемневшие и блестящие от возбуждения глаза и тянусь с поцелуем. Сразу глубоким: первой подключаю язык. А рукой тянусь к ширинке Димы, на что теперь уже он издаёт гортанный полустон мне в губы, почти как тогда, на пикнике…
Мы оба знали, зачем мы едем, а потому Котов выходил из машины закупиться презервативами. И было так чертовски волнительно сознавать, что он делает именно это и для чего… Причём была готова поклясться, что не только мне. Вернувшись, Дима даже чуть не перепутал газ с тормозом – я едва уловила, больше занятая тем, чтобы успокоить бешеный стук собственного сердца.
Но сейчас это вообще бесполезно – когда он чуть отстраняется, чтобы вынуть из кармана ту самую упаковку.
Пока Дима высвобождает презерватив, я снимаю с себя юбку под его пристальным взглядом. И как только умудряется, глядя только на меня и почти не моргая, безошибочно справляться с упаковкой?
Под его всё более тёмным взглядом у меня сердце разгоняется так, что чудом ещё рёбра не разрываются. Я ведь в первый раз раздеваюсь перед парнем, да ещё и перед Димой. А он всегда был для меня особенным, выделялся из всех – даже когда ненавидела. Или когда только поступала – не только благодаря тому, что угостил, когда голодная была. Просто на подсознательном уровне каком-то.
Собиралась снять и трусики тоже, но не сразу решаюсь на это. Лишь когда Дима раздевается сам, кидая уже открытую упаковку на кровать рядом со мной. Смотрю на его член, сглатываю. Такой большой… Хотя страха, кстати, нет. Наоборот, предвкушение по крови ещё сильнее разливается. Вот и трусики всё-таки снимаю, на что Дима, явно забыв о презеративе, тут же ко мне возвращается.
И не просто возвращается! Боком ко мне ложится, располагая руку мне между ног и глядя в лицо. А меня как простреливает его неожиданное настолько интимное прикосновение. Бёдра сами поднимаются навстречу пальцам, уверенно скользящим у меня между ног то вверх, то вниз. Самые чувствительные точки задевают…
Извиваюсь непроизвольно, сжимаю одеяло в пальцах. Мы ведь поверх легли, так что я просто комкаю его, с простыней было бы проще… Дурацкие мысли – неужели это волнует меня сейчас? Голова безнадёжно пустеет, мне и хорошо, и неловко одновременно. Ведь Дима смотрит мне прямо в лицо, мягко массируя клитор.
Может, самое время сказать, что раньше меня никто так не касался?..
Собирая влагу у меня между ног, Дима дышит всё тяжелее. А её только больше по ощущениям становится. Сильно кусаю губу, поймав его теперь бегающий то по моему лицу, то по телу, жадный взгляд.
– Я реально не могу поверить, что это не сон, – хрипло говорит Дима.
Мой рваный шумный выдох… Усиливающаяся дрожь по телу… И всё-таки решаюсь:
– Я тоже… И что сделаю это впервые в жизни, – поднимаю взгляд на Диму, а его палец замирает как раз почти там, где мог бы войти в меня.
Судя по всему, и собирался так сделать до моих слов. Которые явно шокируют… А я и не знаю, что ещё сказать, потому что и самой вспоминается, как я предлагала ночь со мной за показания в пользу Тани. Или как я собиралась на рискованную авантюру с этим мудаческим Федей… Да уж, можно понять, почему Дима так смотрит, замирает и вряд ли дышит вообще.
– Ты серьёзно? – наконец выдавливает почему-то чуть тише.
– Да.
Он наконец шевелится: качает головой, при этом снова поглаживая меня пальцами. Только… Ещё более ласково, по-особенному нежно.
– Ты просто нечто, Саш, – почти шепчет.
А у меня вся неловкость отпадает, и не столько потому, что он опускает тему моего неоправданного риска в вопросах Тани. Скорее потому, как теперь горят глаза Димы. Они и без того буквально прожигали меня, а теперь так вообще стоооолько всего выплёскивают.
И так знала, что любима, чувствовала тоже. А сейчас так вообще утопаю в этом, с удовольствием ныряя снова и снова.
– Нечто хорошее? – хитро улыбаюсь, на что Дима порывисто тянет меня к себе и целует.
Падаю к нему на грудь, мы переворачиваемся и соприкасаемся почти везде… Его губы особенно нежно сминают мои, но почти сразу поцелуй набирает обороты, становясь всё более нетерпеливым и жадным. Ну ещё бы, учитывая, что его член сейчас скользит у меня между ног, где чертовски влажно. И это явно заводит Диму: его язык всё более пошло движется у меня во рту,
Стону ему в губы, на атомы удовольствия распадаясь. Мне так горячо между ног и так приятно от соприкосновения с горячим твёрдым членом, что как будто вот-вот кончить готова. Волна за волной… И тяга к Диме просто в геометрической прогрессии растёт. Вот он вроде бы со мной, на мне, и это так необходимо, но и недостаточно. Как может быть много и мало одновременно? Нетерпеливо мычу, чуть прикусывая ему губу. Дима усмехается, отрываясь от моих губ, чтобы заглянуть в глаза.
– Не просто нечто хорошее, – заявляет мне довольно. – Самое лучшее вообще.
А меня и от его слов чуть ли не стонать тянет. Рука сама тянется к члену. Да-да, это у меня тут первый опыт – вот и Дима усмехается, но поддаётся, опираясь о руки надо мной так, чтобы мне было удобнее изучать его там. Пальцами, взглядом…
– Хочу тебя всего, – шепчу, лихорадочно водя свободной рукой по его мышцам, по плечам, спине, груди. А второй в это время двигаю по члену. Это уже не столько волнительно, сколько приятно. Особенно притом, что мы держим зрительный контакт. И я вижу, что Дима уже почти на грани. Несколько раз даже глаза закрывает, а иногда наоборот, пристально и жадно смотрит то мне в лицо, то на мои руки на его теле.
– Знала бы ты, как я тебя хочу…
– Чувствую, – хмыкнув, поддеваю. – Им сейчас гвозди забивать можно.
– Не самое лучшее применение, – мягко усмехается Дима.
Издаю смешок, чмокаю в губы.
– Ты прав, есть гораздо лучшее… – срывающимся голосом соглашаюсь.
И тут же, отпустив его, прямо под ним скольжу по постели вниз, к поставленной раскрытой упаковке с презервативом.
