Текст книги "Не так уж ненавидишь (СИ)"
Автор книги: Инна Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7. Дима
Привожу себя в порядок как можно быстрее, чтобы окончательно не спугнуть Сашу. Она и без того, наверное, с трудом держится, чтобы не позвать своих друзей сейчас, чтобы за шкирку меня из ванной вытащили и из дома прогнали.
И при таком варианте не отступлю, но он охренеть насколько не желательный. Я и так сильно сомневаюсь, что действительно нужные зёрна посеял сегодня. Скорее всего, девчонке и вправду наплевать на мои чувства, и я только напрягаю.
Но всё же она позвала меня сюда… И не прогнала до сих пор. Даже узнав, что я собираюсь вытащить Яра.
Как я это делаю? Вариантов, чтобы не привлекать следствие и не вплетать в это Таню или Сашу минимум, конечно. Расспрашиваю всех ребят, которые были на тусовке. Прям о каждой детали, которая им мелочью кажется. Да, даже притом, что основное уже рассказывали, когда дело велось.
А ещё я поднимаю все соцсети каждого из них, просматривая и сохраняя себе и фото, и видео с того вечера. Маниакально всматриваюсь в каждую мелочь. Тяну за новые и новые ниточки.
Картина пока складывается неблагоприятная. Яра видели последним с Таней, потом они оба куда-то исчезли. А наутро девчонка уже бежит в слезах подавать заяву об изнасиловании. А мой друг вообще не вдупляет происходящее. Лишь позже, придя в себя, клялся, что не было ничего такого. Я ему верю. Ну не мог он. Как родного его знаю – да как себя самого даже.
Убедить бы Сашу… Не только суд – её тоже. Наверное, её даже в первую очередь.
Морщусь, вспоминая её реакцию на мой ответ. Не ожидал, что спросит про Яра. Соврать не смог. Хотя, блять, куда логичнее было бы по результатам Саше про мои попытки в расследование говорить. Пока они тухлые совсем.
И ничего умнее я не придумал, чем, когда выйду из ванной, продолжать эту тему. Постараться привлечь девчонку покопаться в этом всём вместе.
А потом уже о чувствах будем… Не готова она пока их принять. Я и сам до сих пор охуеваю, насколько нужна стала за последние несколько дней.
Взгляд цепляется за её тюбики, стоящие в ванной. Бананово-ванильный гель для душа. Несколько шампуней, ещё каких-то средств для волос. Скраб для тела…
Как долбоёб, открываю почти каждый, нюхаю. Представляю, что так пахнет Саша. Представляю её в своих руках… А кое-что и вспоминаю с того пикника. Она, кажется, этим гелем и пользовалась. Но на вкус всё равно была другой, сладенькой такой, нежной.
Блять… Вот только стояка мне сейчас не хватало. Причём самое хреновое, что даже сознавая сомнительность ситуации, когда я у неё в ванной торчу и вроде как спешу; всё равно не столько намыливаю член, сколько продолжаю фантазировать о губах Саши. Её нежном податливом теле…
Нет, без разрядки всё-таки никак. Мне, когда я выйду, мозги нужны будут. Потому можно их пока отключить сейчас.
Смотрю то на полотенце Саши, то на её тюбики, то даже на зубные пасту, щётку и ирригатор, то на жидкое и обычное мыло… Представляю девчонку здесь, в этой ванной, со мной. Как снова накрываю ей губы своими. Прям аж чувствую их вкус, какие они податливые и нежные, и то робкое шевеление навстречу моим тоже вспоминаю. Собственные движения по члену словно её кажутся, будто это пальчики Саши меня сжимают, намыливая и лаская. Я ведь помню, какие они на ощупь… Недавно держал в своих руках. А теперь как будто они меня сжимают, так же чуть дрожа.
Дыхание перехватывает, тело мгновенно пылает, требуя немедленного удовлетворения. Закрываю глаза. Больше никуда не смотрю, сосредоточиваясь на ощущениях и фантазии. Которая такая яркая, что аж звук какой-то гортанный кайфующий издаю. Надеюсь, блять, что не слишком громкий.
Скорее где-то на задворках подсознания надеюсь, уже мало что соображая. Даже прохладный напор воды не остужает. Образ Саши так ярко в моём подсознании, что прям словно дыхание это её неровное снова чувствую, как тогда, у стены. Сердце быстрее херачит в груди, движения моей… её… руки тоже ускоряется.
И скоро я уже кончаю. Да, блять, в ванной Саши, когда она там в квартире. Но эта мысль не только не заставляет протрезветь ― наоборот, продлевает оргазм, от которого я уже к стене спиной прислоняюсь.
И открыв глаза, с трудом фокусирую взгляд на обстановке вокруг. А когда всё-таки прихожу в себя, быстро привожу в порядок ванную. С собой тоже справляюсь за считанные секунды. Сушилка всё это время работает на максимум.
Ещё несколько недолгих минут ― и я уже одетый выхожу к Саше.И вроде как адекватный. Вроде даже с холодным умом.
– Где дверь, ты знаешь, ― тут же слышу её отчуждённый голос.
Но иду не к двери, а в направлении его. Саша стоит на кухне, спиной ко мне, в окно смотрит. И вот теперь мне даже немного неловко за то, как безумно её хочу даже сейчас. Сейчас, когда, блять, об изнасиловании речь пойдёт.
– Я сказал, что не уйду, пока мы не поговорим,― непреклонно, но при этом скорее мягко, обозначаю. ― Раньше я думал, что мне лучше одному найти доказательства невиновности Ярослава. Но теперь понял, что лучше вместе с тобой. Так ты убедишься…
– В чём? ― резко разворачивается Саша. ― Таню накачали наркотой. Она была в бокале, который ей принёс твой хренов друг! Это первое. Второе: следы насилия на её теле, блять, везде! И сперма твоего дружка-ублюдка, экспертиза доказала. Что ещё тебе надо? ― её голос срывается, звеня от эмоций. ― Видео? Тогда ты успокоишься? Или Таня должна опять в больницу от переживаний загреметь⁈
С каждым её словом всё сильнее вбивается понимание, насколько Саше хреново. Она злится всё сильнее. Не сможет выслушать…
Да и что я ей противопоставлю? Что я знаю Яра, и он не мог? Увы, это единственное, что у меня есть. Уверен, что взбесит Сашу ещё больше.
– Я не буду её в это вплетать, ― обещаю, преодолевая порыв подойти к девчонке ближе и опять прикоснуться. ― Я понимаю, ты уверена и имеешь на это основания. Тогда тем более, почему бы не проверить со мной всё снова? Клянусь, я тогда сразу отвернусь от него. И как угодно признаю свою неправоту.
– Как благородно, ― кривится Саша. ― Ты говорил, что влюблён в меня, ― неожиданный переход. Аж застываю, почему-то с трудом выдерживая её давящий взгляд. Киваю. ― Если это так, тебе не пофигу на моё благополучие. И я прошу тебя оставить в покое и меня, и подругу, и всю эту историю. Просто уйди.
* * *
Увы, но это реально тот случай, когда стоит послушать Сашу. Как бы ни хотелось до неё достучаться, но самый настоящий тупик.
Поэтому ладно… Пусть осознает серьёзность моих слов, которые ей сказал перед своим уходом. Я сказал, что сделаю, как она просит, но только чтобы доказать, что она и вправду мне небезразлична. И что сдаваться не собираюсь. Ни в чём. Поэтому да, выполню не всё из её просьб: уйду, оставлю в покое её и Таню, но не ту ситуацию.
Потому следующие дни я ещё более усиленно, чем раньше, копаюсь в деталях того вечера. И, кажется, кое-какую зацепку наконец нахожу. Та наркота, которая была подсыпана Тане… Она не была ни в баре, ни в самом доме нигде. Притащил кто-то из гостей тайком. Следствие валило на Ярослава, конечно, а тот не имел понятия, о чём речь. Суду похуй было на его слова, потому что доказательств у друга никаких, всё против него. Защита с нашей стороны предполагала, что эта наркота была на тусовке изначально, слишком разный там народ собрался и кому что было нужно для расслабона. Но в том-то и дело, что это был далеко не притон, а вполне цивильная тусовка. На вписку без правил я бы Сашу с Таней не позвал, да и Яра тоже.
Наркоту притащили тайно. А называется она в народе как раз наркотиком для изнасилований. У кого-то были такие намерения.
Кто-то сделал это с Таней, а потом подстроил так, чтобы на Яра всё указывало? Но, блять, экспертиза спермы, совпадающая с Яром, тогда откуда?
Кто-то и это подстроил? Пытался скрыть своё преступление, подставив моего друга? Но как это можно было провернуть?
Подкупом того, кто проводил экспертизу?..
Если да, то реальный виновный должен иметь бабки и связи. А ещё возможность добыть такую наркоту.
Хмм… Под эти критерии подходит Федя. Мажор-однокурсник наш с Сашей, Таню видел периодически: она заходила в нашу группу к подруге. А Яр на той тусовке увидел её в первый раз, хотя да, она ему тоже понравилась.
Да, на том вечере были ещё несколько ребят при деньгах, но именно Федя вызывает больше подозрений. Думаю, он на многое способен. Копать под него?
С другой стороны, я каждый день видел его в универе после суда ― кажется, его вообще никак не торкала та ситуация. Абсолютное безразличие. И показания он почти не давал, когда судили Яра ― сослался на то, что рано свалил. И вроде бы да, так и было ― я раньше и не сомневался, да и все ребята всегда подтверждали, ведь каждый в подробностях рассказывал следствию, что видел.
В общем, особых надежд не питаю, но тянуть за эту нитку буду. Тем более что недавно выяснилось, что мой школьный друг Лев после смерти матери воссоединился с когда-то бросивших их отцом ― а у того влияния и бабок намноооооого больше, чем у Феди и кого-либо ещё, кого знаю. Конечно, прибегать к такому варианту не тянет, но как шанс в случае чего можно использовать. Если там реально подкуп был и связи замешаны ― в том, чтобы на Яра всё перевалить.
Текущую неделю я и вправду по-минимум взаимодействую с Сашей, хотя чуть ли не каждый раз торкает от её близости и ведёт от желания сделать хоть что-то. Неважно, что, но действовать. Пару раз даже было стрёмное ощущение, что иначе она ускользнёт от меня. Не знаю, как сдержался… Наверное, останавливали её суровые взгляды, которые бросала именно в те моменты, как чувствуя, что вот-вот сорвусь.
Просто работаем над раскруткой соцсетей. Никаких разговоров, кроме как на эту тему. И результат хороший ― парочка видео неплохо взлетела, идей у нас обоих море, да и Саша как будто более расслабленная со мной.
Хотя последнее наверняка лишь до тех пор, пока я соблюдаю данное ей обещание. Она явно про него помнит… Как и про то, почему я его ей дал?
Причём это уже не первое. Первым было перевестись на заочку на следующем курсе.
М-да, кажется, я закапываю сам себя пока что. Но всё-таки не сдерживаюсь и в конце нашего очередного рабочего дня негромко зову:
– Саш…
Замирает. Напрягается. Но ведь слушает.
– Просто хотел сказать, что помню и про своё обещание насчёт заочки. И выполню его, если только ты не аннулируешь сама. Если вдруг захочешь чаще меня видеть.
Глава 8. Саша
Отстойная намечается ситуация. Таня сегодня пораньше закончила практику и хочет встретиться со мной потусить. А чтобы я не задержала нас, добираясь до нейтрального места, решила подъехать ко мне. Вот так спонтанно…
Она, конечно, не знает, что я тут с Котовым работаю. Хватает и того, что Таня в курсе, что мы вместе учимся. Этот мудак в своё время потрепал ей нервов не меньше, чем его дружок-насильник.
– Саш… ― снова слышу осторожное. ― Ты меня поняла?
Хмурюсь, не сразу понимая, о чём он. А, да, точно. Про то, что на следующем курсе на заочку переведётся, если только я не захочу его оставить. М-да… Самонадеянность так и прёт.
Впрочем, это сейчас вот вообще никакого значения не имеет.
– Ага, поняла, – я даже спокойно и без враждебности это признаю, не отметая, как нереальное. Как, безусловно, сделала бы ещё несколько дней назад. И как, видимо, ждал Котов: аж застывает, не моргает прям. – Ты сейчас выходишь? – не вникая во всё это, просто спрашиваю.
Он только и кивает. Что, дар речи потерял? Не ожидал, что вполне миролюбиво это спрошу?
И рада бы подмечать это насмешливо, но сердце против воли предательски сжимается, напоминая мне о признаниях мудака. И о его сдержанности всю эту неделю, сопровождающейся долгими и горячими взглядами. Клянусь, периодически я прям улавливала, насколько Котову хочется наплевать на собственные обещания.
Так, ладно. Прослежу, чтобы в машину сел и укатил, вот и всё. Таня мне недавно написала, что освободилась. Она проходит практику в как минимум сорока минутах езды отсюда, так что Котов успеет проскочить.
Ни к чему говорить ему о ситуации… Не хочу.
– Хочешь, подвезу? – некстати обретает дар речи Котов, видимо, до этого раздумывающий, с чего я спросила.
– Нет, спасибо, – автоматом отвечаю, колеблясь возле своего стола.
Выйти с ним, чтобы убедиться, что уедет? Или из окна просто за этим проследить, а потом уже выйти, когда Таня подъедет?
Кажется, я всё-таки заморачиваюсь. Что такого, если Таня узнает, что я занимаюсь с Котовым? Да, гораздо более напрягает возможность их столкновения, но разве я не смогу быстро сориентироваться и увести подругу от этого?
Если уж честно, боюсь я больше другого. Таня может уловить перемены между нами с Котовым… Я, конечно, исключительно о его отношении ко мне. Которое, как бы я ни пыталась воспринимать как издевательское, вполне серьёзное. Он вот и обещания свои выполняет.
Даже сейчас – никак не комментирует моё поведение, хотя наверняка у него есть вопросы. Сама знаю, что по-дурацки взвинчена. И даже не удивлюсь, если Котов относит это к своему заявлению про заочку.
Наплевать. Главное – он всё-таки, хоть и чуть поколебавшись, но выходит.
Теперь моя очередь определяться… И я решаю, что лучше не буду тут зависать. Может, поближе к метро выдвинусь, чтобы там Таню встретить – оптимальный же вариант. Если доберётся раньше меня, подождёт где-нибудь там в заведении.
Успеваю в лифт в последний момент. Котов нажимает на кнопку, чтобы придержать его дверцы… Мы одни в этой кабинке будем.
И ладно бы это: тут всего четыре этажа ехать. Вот только почти сразу, как лифт начинает движение, вдруг резко останавливается.
Очень, блин, вовремя! Со мной и Котовым, стоящими друг напротив друга один на один. И в ситуации, когда Таня скоро приедет. Ведь ладно бы просто заминка лифта была, но мудак наконец отводит от меня взгляд и кнопки там всякие нажимает. Потом на телефоне что-то сделать пытается…
Видимо, связи нет. Лифт застрял.
Моё оцепенение быстро заменяется паникой, и вот я уже повторяю действия за Котовым. Лихорадочно проверяю телефон, потом нажимаю на кнопки, не в силах успокоиться.
– Он не работает. Застрял. Но уверен, что скоро это исправят. В такой солидной компании должны оперативно реагировать на такие штуки, – мне кажется, или Котов хочет меня успокоить?
Смотрю на него и вижу участливый взгляд. Ну вот… Всё-таки не кажется. Так заметно, что я нервничаю?
– Просто я спешу, – сквозь зубы зачем-то уточняю.
– Значит, мне всё-таки будет лучше тебя подвезти, – ухмыляется Котов. – Обещаю, успеем, сколько бы тут ни проторчали.
С силой кусаю губу, прикидывая, какие у меня шансы. Так себе, конечно… Если нас не освободят в самое ближайшее время, то велик шанс, что подруга не только уже поблизости будет, но и в здание войдёт. Я ведь вне зоны доступа. И на её месте заволновалась бы и пошла проверять, всё ли в порядке.
Сучусь в дверь лифта, кричу, что мы застряли. Мы ведь не между этажами? Нас кто-то слышит?
Кожа вся горит от беспрерывного взгляда долбанного Котова на меня. Он никак не помогает мне с действиями, просто смотрит. И от этого я ещё сильнее выплёскиваю ярость на двери, потому что меня уже начинает разрывать от желания высказать ему прям много чего. Начиная с того, что это ни разу не «солидная» компания, а совсем новая, которую мы раскручиваем буквально с нуля! Тоже, кстати, особенный уровень сложности. Как и то, что мы работаем вместе.
– Видимо, мы застряли там, где тебя не слышно, – спокойно подмечает Котов. – В этом случае остаётся только ждать. Рано или поздно кто-то ещё захочет воспользоваться лифтом и поймёт, что он не работает.
– Ага, только вот поймёт ли при этом, что в нём кто-то есть? В этой долбанной солидной компании даже пропускной системы нет! Пока не увидят твою машину на парковке или пока Таня не зайдёт в офис, никто и не поймёт, что мы тут.
Как я и думала, уже договорив – Котов не обращает внимания на моё насмешливое повторение его слов про «солидную компанию» а ухватывается за упоминание Тани.
– Почему она может зайти в офис?
Вздыхаю. Больше нет смысла пытаться убегать от этой темы. Она вот-вот реальной проблемой станет, может, Котов хотя бы поймёт?
Если не считать его упёртой и даже издевательской над нами веры в своего дружка-насильника, в целом не такой уж мудак.
– Потому что мы хотели встретиться сегодня, – тихо признаюсь. – Она закончила раньше и ехала ко мне.
– Вот почему ты спрашивала меня, выхожу ли я, – задумчиво усмехается Котов, скользя по мне взглядом.
Не отвечаю. И так понятно, что да.
– Могла бы так и сказать, – вроде бы серьёзно заявляет он. – Как будто я и без того не знаю, что её триггерит один мой вид.
Знает он? Что-то не было похоже по его поведению после суда.
– С каких это пор ты понимающим заделался? – ну вот, у меня это вслух вырывается.
Котов тяжело вздыхает. Я прикусываю губу, понимая, что в очередной раз близка к тому, чтобы грубить ему. И ведь хорошо помню, чем это окончилось в последний раз.
Но… Даже если Котов свято уверен в невиновности своего дружка, по какому праву был так резок с Таней? Считал, что она оговорила Ярослава после обычного секса? Но ведь Котов был в курсе деталей дела. Неужели думал, что добровольный секс можно выдать за изнасилование? Пусть даже грубый.
Нет уж. Я имею право его ненавидеть. А в последнее время ещё более весомое – за то, что хоть на секунду заставил меня сомневаться в этом.
– Раз уж мы здесь застряли, давай не будем напрягать друг друга давящим молчанием, – неожиданно предлагает Котов. – Ты же мне не доверяешь, я правильно понял? И если я буду молча на тебя смотреть, тебе будет неспокойно.
Странное начало. Это он так убеждает поговорить с ним?
Помнится, в прошлый раз это не привело ни к чему хорошему. И вообще, напрягает меня Котов при любом раскладе.
– А ты не смотри, – только и отрезаю.
– Не могу, – ухмыляется, но я почему-то прям кожей чувствую, что отвечает всерьёз. – Раз не хочешь просто говорить, давай сыграем в «правду или действие».
– Это игра для больших компаний, – машинально отбиваю, толком даже не вникая в неожиданное предложение Котова.
– Необязательно, – не сдаётся он. – А чтобы тебе было спокойнее, обещаю не задавать ничего из того, что позволило бы мне тебя коснуться. Или тебе меня, – ухмыляется.
А у меня кожу жаром обдаёт, потому что сразу поцелуй вспоминается. И ненасытность Котова в нём.
– Хорошо, давай, – соглашаюсь, лишь бы перебить эти мысли. От них воздух гуще и жарче в этой и без того небольшой кабинке. – Правда или действие? – сразу начинаю.
Пусть скажет «действие», и я скажу ему, чтобы вытащил нас отсюда! Сам на это нарывается, так что пусть выгребает, как вздумается.
Но, увы, Котов обламывает:
– Правда.
А у меня совершенно неожиданно срывается:
– Ты действительно не допускаешь, что твой друг изнасиловал Таню?
Блииин, Саш, ну нафига эта тема? Откуда вообще у меня этот вопрос в голову пришёл? И даже не в голову, сразу на язык.
– Да, – всё-таки отвечает Котов. – Но теперь я не думаю, что Таня оговорила его специально. Скорее всего, её завели в заблуждение.
Вспыхиваю мгновенно от такого ответа, сотни язвительных замечаний так и крутятся на языке. В первую очередь о том, как вообще можно было подумать, что Таня оговорила кого-то. Мудак не видел, в каком она состоянии была? И не только моральном.
Но я только и поджимаю губы, держа всё в себе. Разве я узнала что-то новое?
Почему раньше я довольно легко игнорировала Котова, а сейчас болезненно воспринимаю чуть ли не каждое его слово?
– Правда или действие? – не дождавшись моей реакции, спрашивает он.
Решаю долго не обдумывать. Выпаливаю вслед за ним – ведь мне-то нечего скрывать по той ситуации:
– Правда.
Котов зачем-то ухмыляется и на шаг ко мне приближается. Ловит мой взгляд своим и спрашивает:
– Хотела бы повторить наш поцелуй?
Внезапно. Я правда почему-то не думала, что он об этом вспомнит. Тем более, после той темы, которую открыла я.
Нагло, конечно. Непростительно. Но… Куда более возмутителен не его вопрос, а то, насколько я какого-то чёрта теряюсь. Мне бы выпалить ему, что, конечно же, ответ «нет» – но я почему-то молчу. И с каждой новой секундой эта пауза между нами всё более накалённой чувствуется.
И Котов как будто ближе при этом, хотя по факту не шевелится. Только смотрит… То мне в глаза, то на губы.
Слишком выразительно. Слишком ощутимо. Это ведь просто взгляд, но я каждой клеточкой его чувствую…
– Хотела бы, чтобы ты перестал вести себя так, будто между нами что-то возможно, – сухо выдавливаю, прекрасно понимая, что, блин, не то!
И взгляд Котова только сильнее темнеет от моих слов. Ну конечно, его если и убедило бы что-то, то мой прямой категоричный ответ. Но не то, как глупо и беспомощно я юлю…
Уверена, что Котов чувствует, что я просто не способна сказать «нет». Понятия не имею, почему. Видимо, так на меня влияет тесное замкнутое пространство. Серьёзно, тут воздуха почти нет! Мы как будто друг другом дышим. Голова кружится.
– Это я знаю, – на удивление спокойно выдаёт Котов, хотя, клянусь, в его глазах целый ураган. – И это не ответ на мой вопрос.
Боже… Я не понимаю, что со мной. Откуда эта слабость в ногах, сознание уплывающее и неспособность отвести взгляда от Котова. Как заворожённая прям. Слишком многое в его глазах сейчас, забирает меня целиком и лишает какой-либо решимости прекратить вот это всё.
И вопреки здравому смыслу я едва ли не одними губами почти что шепчу:
– Если я отвечу на твой вопрос, ты ведь не отступишь, – совершенно, блин, бездумно.
Слова сами срываются, мгновенно разгоняя мне сердцебиение до запредельных значений. А Котов зачем-то глаза закрывает, да и дышит более шумно. Улавливаю это.
Такое ощущение, что я ему чуть ли не призналась в чём-то. Или положительно ответила на его вопрос.
А разве оно, по сути, не так и получается?..
Кажется, закрывая глаза, Котов там с какой-то бурей внутренней справлялся, потому что теперь смотрит на удивление спокойно и заявляет так же:
– Я не отступлю в любом случае. Говори.
Мне бы его невозмутимость, блин. Какое там – каждое его слово дополнительными мощными ударами в сердце отзывается. Не отступит он… Заявляет мне в глаза как о решённом вопросе.
Да наплевать! Разве нет? Очнись уже, Саша…
– И да, и нет, – выдавливаю, понимая, что в моё простое «нет» Котов уже не поверит.
А так хоть безопаснее… Явно ведь возомнил себе лишнее. А я… Я просто мозги почему-то растеряла и поэтому не могла вовремя дать нужный ответ. Теперь нет смысла цепляться за него.
Что бы я ни чувствовала во время того поцелуя, как бы часто его ни вспоминала против воли – я уж точно не хочу испытывать что-то подобное к Котову. Я всем разумом и от сердца не хочу, чтобы именно этот человек меня целовал. И неважно, почему всё во мне отзывалось тогда.
Котов кивает. Верит. Но смотрит всё ещё внимательно.
– Больше да? – уточняет с мягкой усмешкой.
Которую моментально хочется стереть с его лица. Я же прям чувствую, что это не просто вопросы. Он так почву прощупывает.
Не отступит в любом случае…
– Это уже другой вопрос, – поморщившись, мотаю головой. – А твоя очередь выбирать.
Хмыкнув, Котов снова кивает. И снова не отводя взгляда с меня.
– Действие.
О, ну наконец-то. Самое время закончить это всё. И хотя я не представляю, каким образом Котов может этого добиться, но мне наплевать – сам нарвался.
– Вытащи нас отсюда, – говорю даже с лёгким вызовом: если у него не получится, то хотя бы побеждённым пусть себя почувствует. Сам ведь ввёл только одно ограничивающее правило на действия. – Прямо сейчас. И именно ты сделай это, а не рассчитывай, что тебе повезёт и что-то случится.
Котов мягко усмехается, словно я не поставила ему невыполнимую задачу, а что-то милое сказала. Хотя вроде как наоборот, обозначила, что не хочу тут с ним дольше оставаться.
– Я так понимаю, после этого мы завершим игру, – почему-то в его голосе хрипловатые нотки. – Так что сначала твоя очередь выбирать, чтобы у нас был ровный счёт. Правда или действие?
Пфф, это так принципиально? Или у него ещё какой вопрос заковыристый припасён? Смотрит внимательно, чуть прищурено, таким взглядом, под которым что угодно скрываться может.
Да ну нафиг его вопросы…
– Действие, – решительно выбираю, потому что что-то опасное он вряд ли сможет мне задать здесь, в лифте.
Сам же сказал, никаких касаний. А любое остальное… Справлюсь.
– Назови меня по имени.
Хммм, неожиданно. И как-то, блин, в точку. Котов словно знает наверняка, что я его и мысленно в основном или по фамилии, или как мудака обозначаю. А вслух проще никак не обращаться. Тот единственный раз, когда я после суда назвала его имя, был на пикнике, и тогда я не обращалась к нему. Но всё равно мне понадобилась заминка.
Заметил её?..
Конечно, его имя – всего лишь набор звуков, который уж точно не будет обозначать между нами перемирия или типа того. Но Котов прав – мне не то чтобы легко назвать его по имени даже при этих весомых мысленных доводах.
Но никакой больше заминки – пусть не думает, что это что-то для меня значит. Понятия не имею, что у него на уме, но ощущение, что испытывает меня, прощупывает почву; только усиливается.
– Дима, – выдаю, глядя ему прямо в глаза.
И хотя делаю это скорее невидящим взглядом, Котову должно хватить. Пусть осознает, что у меня нет проблем с его именем – просто и желания называть его так нет. Фамилия и отсутствие обращения как способ держать дистанцию нравятся мне больше.
Молчит. Только кивает, видимо, больше каким-то своим мыслям, чем мне. Задумчивый слишком.
– Твоя очередь выполнять, – только и напоминаю.
Котов ничего не говорит, но быстро перестраивается. Осматривает лифт…
– Есть люк для технического обслуживания. Можно выйти оттуда, но ползти по шахте может быть опасно. Риск, что долбанёт током, если лифт в этот момент заработает.
Ничего не говорю, только вздыхаю. Это ведь просто его мысли вслух? Вряд ли ждёт от меня чего-то.
– Взломать дверь нечем, – продолжает осматривать и комментировать Котов. – И даже если найду способ, это может быть опасно и для кабинки, и для нас обоих. Тогда как люк несёт риски только для одного: того, кто туда полезет. Меня.
Он бросает на меня взгляд, но я молчу. У меня вообще-то предложений никаких.
Котов снова действует: нажимает и долго удерживает три кнопки поочерёдно. Цокает языком, качает головой. А я почему-то чуть ли не замираю на месте, скорее боковым зрением следя за ним.
Он реально полезет в тот люк? Как?..
– Других вариантов нет? – всё-таки не выдерживаю.
– Ты кричала и стучала, тебя не услышали. Ни одна кнопка, по всей видимости, не работает. Так что только так.
Сглатываю ком. Почему мне кажется, что Котов медлит намеренно? Ждёт, что я его остановлю?
Что-то мне это напоминает… А, ну да, момент, когда он намеренно под ливнем передо мной встал, тоже с намерением, чтобы я заволновалась за него и остановила. Помнится, в тот раз в итоге не вышло ничего хорошего.
Напоминаю себе, как возле полицейского участка Котов подстерёг нас с Таней и, довольно грубо наезжая, заставлял забрать заявление и прекратить «оговаривать» его дружка. Кусаю губу до боли. Не вмешиваюсь.
Лифт не работает – иначе бы работали и кнопки.
– Так мне лезть? – зачем-то спрашивает Котов, а я почему-то не могу на него при этом смотреть.
Вот он на меня – да. Всё ещё… Чувствую всей кожей, которая буквально горит.
– Я дала тебе задание. Остальное решать тебе, – сухо отбиваю.
Котов усмехается и… Начинает действовать. Отталкивается от стены, подпрыгивает так, чтобы ногами упереться о другую, достаёт люка…
На этот раз я всё-таки смотрю. Сама не знаю, зачем, но безотрывно слежу за его действиями. Котов ловко упирается ногами о две ближайшие стены так, чтобы держаться на весу, пока трогает люк. Видимо, пытается его открыть…
А потом ловит мой взгляд. Не успеваю отвести и не могу. Как переклинивает, когда мы вот так смотрим друг на друга. И в груди что-то надрывно тянет.
А Котов уверенно так ухмыляется и внезапно опускается обратно. Не прыгает, осторожно, но быстро так – с трудом успеваю это уловить.
– Знаешь, я тут решил, – заявляет мне в глаза. – Раз уж я рискую жизнью, то сначала сделаю это ещё раз, – и прежде чем я успеваю уловить, о чём он, сокращает между нами расстояние и впивается губами в губы.
Совершенно упускаю момент, когда ещё не было слишком поздно. Когда я ещё могла бы оттолкнуть наглого Котова…
Потому что сейчас он не оставляет мне на это никаких шансов.
Не в прямом смысле не оставляет никаких шансов. Да, сжимает крепко и вряд ли вообще собирается отпускать, но я ведь не поэтому позволяю его губам мягко скользить по моим и чуть посасывать их. Я делаю это лишь потому, что здесь, в застрявшем лифте, необъяснимые и запретные ощущения берут верх. Я… Не хочу отталкивать Котова, так порывисто поцеловавшего меня.
Прекрасно сознаю, что сейчас у него нет никакого права делать это – мы не в рамках игры на пикнике, им движет исключительно собственное желание. Хотя и тогда мне казалось, что это так… Вернее, я остро чувствовала, что это так.
Но тогда вокруг нас хотя бы были люди, а сейчас мы абсолютно наедине. И от этого происходящее кажется особенно интимным, сбивающим с толку, ярким… Ощущения сильнее с каждым новым мгновением, захлёстывают меня, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощной перед ними.
На этот раз Котов исключительно нежен со мной, целует без напора, неторопливо, но тем только сильнее воздействует. Я каждому его движению внимаю со всё сильнее ускоряющимся сердцем. И руки уже чуть ли не изнывают от неожиданного желания поднять их, чтобы…
Не оттолкнуть, увы. Прикоснуться, обнять?
Эта мысль и всё более сильное желание ей поддаться не просто пугают, а чуть ли не до паники доводят. Всхлипываю Котову прямо в губы, когда он приоткрывает мои своими, плавно скользя языком.
Мудак замирает, но не отпускает меня. Всё ещё наклоняется так, что наши губы едва не соприкасаются, а дыхания смешиваются. Его ладони при этом двигаются по моему телу, то гладя, то сжимая, то сильнее притягивая. Сжимаю пальцы в кулак, лишь бы мои руки не поднялись и не коснулись его в ответ.
Почему мне до сих пор этого настолько хочется? Кожа горячими мурашками покрывается там, где Котов касается. И оттуда по всему телу жар разливается.
– Я залезу туда, – порывисто шепчет он, легонько поведя губами от губ по скуле и до уха, куда продолжает говорить так же тихо: – Пролезу по шахте и пойду в кабинет босса. Я заставляю всех пошевелиться, чтобы освободить тебя. Ты недолго будешь тут одна… Клянусь, не успеешь даже напрячься.
Каждое слово Котова мне глубоко в сознание пробирается, как ни пытаюсь от этого отстраниться. Его голос такой мягкий и негромкий, но в то же время решительный и обволакивающий… Доносит до меня обещание защиты, успокаивает. И хотя я сейчас вовсе не о своём положении беспокоюсь, реально как будто легче становится. И откуда-то появляется странная уверенность, что Котов не поставит меня в неловкую ситуацию перед Таней… Он ведь уже знает, что у нас с ней скоро встреча здесь.
